Ментальные экспликации

Разнородные и уникальные философские течения и интеллектуальные направления рассматривали и интерпретировали гносеологическое развертывание с точки зрения собственных мировоззренческих взглядов и представлений. Так каждое из них (…направлений) несмотря на универсальность и безальтернативность самого познания как такового, воплощающего совершенно конкретную либо теоретическую, либо практическую, либо какую-то иную смыслообразующую реализацию, конструирует и конституирует свои специфические и полновесные эпистемологические методы и инструменты. При этом любой из них (…инструментов) носит легитимный, ингерентный и релевантный характер. Данное обстоятельство указывает на то, что полномасштабная негативация (и даже элиминация) того или иного трансцендентального подхода, продуцируемого и аффирмируемого определенной оригинальной ментальной школой, является абсолютно некорректной и сомнительной спекулятивной актуализацией. Посколько, каждый из них (подходов) обладает конкретной и фундаментальной семантикой, позволяющей ему неоспоримо фигурировать в виде неотчуждаемой и непреложной данности. То есть бесспорная методологическая актуальность, эталонность и легальность любого из них (подходов) является неопровержимым и неотрицаемым экзистенциальным фактом. Безусловно, одни смысловые элементы и аспекты присущие каждому из разнотипных полномасштабных интеллектуальных методов, постулируемых тем или иным концептуальным учением, могут подвергаться адекватной и непререкаемой фальсификации, тогда как другие – верификации. Тем не менее, благодаря последней (верификации) любой из них (методов) должен экзегетироваться как аутентичный и незыблемый теоретический феномен. Следовательно, можно констатировать, что различные ментальные подходы не только репрезентируют собой равноправные друг другу эпистемологические конструкции, но и могут осмысляться как конкретные репрезентанты, характеризующие одну и ту же унитарную и холистичную полиракурсную, полиморфную и поливариантную комплексную гносеологическую метасистему.

Разнородные полновесные и эталонные логоцентричные системы лежат в основании всевозможных корректных исследовательских реализаций. Вполне понятно, что экземплярное концептуальное познание как таковое не может не базироваться на их (систем) определенных и специфических постулатах, алгоритмах, доктринах и процедурах. Так трезвый, вменяемый и здравомыслящий холистичный и многомерный антропологический актор, осуществляя всеобъемлющие гносеологические практики, полнообъемным образом осознает, что во главе последних должны стоять адекватные и исчерпывающие спекулятивные подходы. Безусловно, пневматические инсайты также индуцируют детерминированные предпосылки для их (практик) возникновения и дальнейшего развертывания. И тем не менее, сами уникальные структуры рассудочного мышления присущие ментально-волевому субъекту, отвечающие за реализацию всеохватывающих высокоинтеллектуальных когитаций способны оперировать исключительно с идеальными трансцендентальными методами, инкорпорирующими в собственное интериорное пространство аристотелевско-лейбницевскую формальную логику, диалектические (и/или полилектические) доктрины и операции и иные строгие, непротиворечивые и последовательные, высокоструктурированные и исчерпывающие аналитические и синтетические абстрактные процедуры. Поскольку, кристально ясно, что контрадикторные, хаотизированные, сумбурные, делирические и абсурдные шизодискурсивные актуализации, генерируемые лишь свойственной ему (субъекту) сферой бессознательного, являются их (когитаций) абсолютными и ингерентными антагонистами. Таким образом, важно отметить, что именно полномасштабные ноэтические экспликации, эксплуатирующие силлогистические и иные аналогичные им методологии, продуцируют аподиктические условия, инициирующие образцовые эпистемологические экспозиции.

Специфические структуры рационального мышления, осуществляя герменевтику разнородных эйдетических интуиций, имагинативных реализаций, бессознательных пертурбаций и т.д., стараются предельно корректно и полновесно интерпретировать присущие им наиболее фундаментальные и центральные семантические компоненты и аспекты. Поскольку, последние (…аспекты), в той или иной степени, антиципируют реализуемые ими (структурами) экземплярные, обстоятельные, последовательные, системные, скрупулезные и исчерпывающие логоцентричные гносеологические практики. Так рассудочно-волевой субъект эталонно осознает, что свойственная его интериорной сущностной природе область иррационального, инкорпорирующая в себя разнотипные пневматические страты и психические сегменты, генерирует определенные смыслообразующие модусы, предвосхищающие последние (практики). При этом вероятная возможность (и/или возможная вероятность) самого игнорирования, продуцируемого им (субъектом) по отношению к их (модусов) непосредственному неотчуждаемому и верифицируемому наличествованию, носит нелегитимный и иррелевантный характер. Так как, кристально ясно, что необходимо учитывать всевозможные семантические элементы и атрибуты, окружающие любые адекватные и всеохватывающие спекулятивные когитации. Вполне понятно, что в их (когитаций) основании лежат определенные трансцендентальные процедуры и подходы, находящиеся по ту сторону каких бы то ни было контрадикторных, абсурдных, бредовых, фантазматических и иных мультинарраций. Тем не менее за пределами их (когитаций) эндогенных и экзогенных границ располагаются те или иные экстравагантные и экцентричные сюрреалистические парадигмы, инициируемые сферой бессознательного. Соответственно, можно констатировать, что корректные интеллектуальные экспликации должны рассматриваться в качестве эксклюзивных конфигуративных экспозиций, изолированных от всевозможных иррациональных конструкций.

Холистичный и многомерный антропологический актор должен также не забывать о пневматическом измерении, позволяющем ему не только осуществлять эталонные и полнообъемные гносеологические практики, но и экзистировать экземплярным и всеобъемлющем образом. Так именно оно (измерение) генерирует аподиктические предпосылки для возникновения, становления и исчезновения его (актора) эндогенно-экзогенной эссенциальной структуры. При этом в отличие от сферы подсознания, продуцирующей гетерогенные онейрические образы, делирические гештальты, психоделические пейзажи и т.д., область трансцендентного, представляет собой оригинальные структуры сверхсамосознания. То есть она (область) манифестирует по ту сторону как уникальных матриц рационального мышления, так и иных бессознательных сегментов и страт. Вполне понятно, что субъектно-объектная топология, сконструированная и аффирмированная западным философским гипердискурсом парадигмы Модерна, негативирует какие-либо апофатические модусы присущие эзотерической текстуре ментально-волюнтативной персоны. Кроме того, такие ультрапостмодернистские интеллектуальные направления и школы, как объектно-ориентированная онтология, трансцендентальный реализм, акселерационизм и т.д., отталкиваясь от постструктуралистских мировоззренческих концепций и представлений, тотальным и бескомпромиссным образом аннигилируют не только рассудочно-волевого актора в частности, но и семантическую спатиальность в целом. Безусловно, необходимо понимать, что любые спекулятивные взгляды, не апологетирующие и не культивирующие метафизическую ойкумену как таковую, репрезентируют исключительно интерсубъективные конструкты. Следовательно, именно она (ойкумена) сакционирует разнотипные смысловые атрибуты и аспекты свойственные как целостному и многоплановому пневмо-ноо-психосоматическому субъекту, так многослойной системе мироустройства.

Любое гносеологическое развертывание инкорпорирует в свое интериорное пространство гетерогенные семантические атрибуты и сегменты. При этом последние представляют собой свойственные ему (развертыванию) основополагающие концептуальные и экзистенциальные (и/или гилетические) компоненты. Так познающий рационально-волевой субъект, познаваемый им тот или иной уникальный и полновесный объект, процессы и результаты познания и т.д. являются фундаментальными и неотъемлемыми смысловыми модусами корректной и всесторонней исследовательской актуализации. Вполне понятно, что изучаемые им (субъектом) гетерогенные полноценные матрицы способны не только экспозиционировать себя в качестве тех или иных оригинальных конструкций, но и продуцировать собственную манифестацию посредством разнотипных конфигуративных моделей. Последние (модели), в свою очередь, могут носить поливариантный, полимодальный, полиморфный и поливалентный характер. Кристально ясно, что осмысление рассудочно-волевым актором той или иной эксклюзивной инстанции обладает конкретной и ингерентной семанткой. Так он (актор), осуществляя ее (инстанции) эксклюзивную герменевтику, мгновенно и автоматически симультанно конституирует ее в виде и трансцендентального концепта, и самотождественной онтологической (и/или космологической) парадигмы. Безусловно, филологическая единица и семиотический модус также одновременно сосуществуют с последним (концептом), демонстрируя неотчуждаемое и верифицируемое наличествование триадической интеллектуальной конструкции, аффирмированной философской школой структурной лингвистики. Таким образом, следует подчеркнуть, что в процессе гносеологического развертывания экзегетируемая антропологической персоной та или иная единая и целостная самобытная интегральная матрица эксплицирует себя при помощи разнородных смысловых элементов.

Неотъемлемым и основополагающим компонентом эталонных и всесторонних исследовательских практик являются полновесные и незыблемые фелитические импульсы. Последние (импульсы) индуцируют аподиктические предпосылки для их (практик) возникновения, становления и исчезновения. Совершенно очевидно, что само отсутствие присущих ментально-фелитическому субъекту волюнтативных качеств не позволит ему реализовать какие бы то ни было пневматические, интеллектуальные, имагинативные, психосоматические и иные смыслообразующие актуализации. Так именно они (качества) репрезентируют собой фундаментальные и ингерентные потенции, генерирующие вероятную возможность и/или возможную вероятность последних (актуализаций). Кроме того, волевые свойства и параметры экспозиционируют себя в виде самотождественных и оригинальных модусов, не только атрибутирующих эндогенные эссенциальные структуры присущие антропологическому актору, но и не препятствующих им (структурам) функционировать полномасштабным и экземплярным образом. Поскольку, исключительно их (модусов) всеохватывающее и неотчуждаемое присутствие в виде неопровержимой и верифицируемой данности стоит во главе осуществляемой им (актором) полноценной и адекватной экзистенциальной манифестации. Кристально ясно, что бесчисленное множество других свойственных его (актора) эзотерической сущностной природе разнотипных трансцендентных и имманентных, имплицитных и эксплицитных, врожденных и приобретенных, облигаторных и контингентных и т.д. базисных качеств, также продуцируют детерминированные условия для генерации последней (манифестации). Тем не менее, фелитические характеристики необходимо идентифицировать как непреложные центральные и генеральные элементы, инициирующие конститутивное и неоспоримое наличествование рассудочно-волевой персоны как таковой. Соответственно, можно постулировать, что тотальная аутодиссипационализация и бесповоротная аутоликвидация последней (персоны) неизбежно будут спровоцированны полнообъемной экстерминацией волюнтативной сферы.

Обстоятельные, корректные, последовательные, системные и всесторонние гносеологические практики, реализуемые целостным и многомерным пневмо-ноо-психосоматическим субъектом, не способны игнорировать эксплуатируемые им (субъектом) определенные трансцендентальные методологии. Так они (практики) инкорпорируют в собственное интериорное пространство конкретные концептуальные подходы и процедуры. Важно понимать, что последние представляют собой исключительно абстрактные когитативные актуализации, продуцируемые уникальными структурами рационального мышления. То есть генерируемые ими (актуализациями) гетерогенные теоретические суждения, обобщения, выводы и заключения, касающиеся интерпретации эндогенных свойств и экзогенных предикатов присущих той или иной изучаемой антропологическим актором специфической и полнообъемной самотождественной матрице, носят лишь релятивный и субъективный (и/или интерсубъективный) характер. Иными словами, он (актор) только выстративает и аффирмирует определенные интеллектуальные конструкции и проецирует их на исследуемые им эксклюзивные и полноценные инстанции. При этом степень точности самих корреляций между первыми (конструкциями) и вторыми (инстанциями), в силу целого комплекса естественных и бесспорных причин, может перманентно аппроксимировать к достижению собственного абсолютного уровня. И тем не менее она (степень) всегда будет находится на той или иной дистанции от его (достижения) полномасштабной и неопровержимой реализации. Вполне понятно, что та или иная дистинкция между конкретными и самобытными вещами, феноменами, симулякрами, предметами, событиями и т.д., с одной стороны, и конструируемыми ментально-волюнтативной персоной герменевтическими парадигмами, репрезентирующими последние (…события) как таковые, – с другой, является ингерентным и неотрицаемым смысловым компонентом. Следовательно, необходимо подчеркнуть, что вышеуказанные концептуальные аспекты характеризуют осуществляемые ею (персоной) гносеологические практики в виде нюансированных и сложноструктурированных полисемантических экспозиций.

Специфические структуры рассудочного мышления, присущие антропологическому актору и эксплуатирующие в процессе реализации ими (структурами) эпистемологических развертываний гетерогенные интеллектуальные методологии и инструменты, формируют и конститиуируют посредством последних (…инструментов) определенные семантические парадигмы. Вполне понятно, что они (парадигмы) могут экспозиционировать себя в виде разнотипных трансцендентальных конфигуративных актуализаций. Так последние (актуализации) способны носить энантиодромический, поливалентный, полимодальный и парадоксальный характер. Вместе с тем, продуцируемые ментально-волюнтативным актором те или иные спекулятивные конструкции могут репрезентировать собой либо дистиллированные автономные "априорные" и теоретические модусы, не обладающие никакими взаимосвязями с оригинальными и полноценными стратами, находящимися по ту сторону их (модусов) интериорных и экстериорных границ, либо отражающие, в той или иной степени, конкретные полнообъемные и эксклюзивные онтологические (и/или космологические) инстанции и сегменты дискурсивные экспозиции, либо проецируемые на последние (…сегменты) отвлеченные экспликации, либо какие-то иные смысловые единицы. Вполне понятно, что каждый отдельно зафиксированный гносеологический подход обладает самобытным и полномасштабным семантическим содержанием. Последнее (содержание) позволяет любому из них (походов) не только иллюстрировать собственную всеобъемлющую уникальность, но и всесторонне полемизировать с другими отличными от него интеллектуальными методами. Таким образом, важно отметить, что каждый из разнородных самотождественных трансцендентальных инструментов является полновесным репрезентантом, атрибутирующим одну и ту же единую и целостную всеохватывающую гиперэпистемологическую метапарадигму.

Возникает естественный и корректный вопрос: а какие именно семантические протомодусы продуцируют облигаторные предпосылки для полновесного и экземплярного функционирования оригинальных структур рационального мышления? То есть необходимо всесторонне рассмотреть и экзегетировать определенные концептуальные аспекты и компоненты, не препятствующие им (структурам) эталонно и полнообъемно иллюстрировать себя каким-либо вменяемым, трезвым и бодрствующим ментально-волюнтативным акторам. Другими словами, последние (акторы) должны предельно адекватно интерпретировать их (структур) полномасштабную манифестацию. Вполне понятно, что сами гетерогенные спекулятивные методологии лежат в основании их (структур) всеобъемлющего экзистирования. Так разнородные интеллектуальные подходы демонстрируют собственные алгоритмы, процедуры, постулаты, доктрины и т.д. посредством всеохватывающих когитативных экспликаций. Последние (экспликации), в свою очередь, не только сосуществуют с самобытными матрицами рассудочного мышления, но и репрезентируют их (матриц) непосредственное неотчуждаемое наличествование в качестве непреложной и верифицируемой данности. Следовательно, можно констатирвать, что разнотипные теоретические методы стоят во главе их (матриц) функциональной реализации, и наоборот, последние (реализации) демонстрируют семантическое содержание присущее первым (методам). Кристально ясно, что без трансцендентальных методологий специфическим структурам рационального мышления было бы весьма затруднительно осуществить собственное корректное манифестирование. При этом само экспозиционирование первыми (методологиями) своих основополагающих операций, законов, принципов, установок и т.д. неизбежно подверглось бы тотальному и необратимому коллапсу если бы отсутствие последних (структур) носило абсолютный характер. Соответственно, следует подчеркнуть, что экзистирование спекулятивных практик невозможно без ингерентного присутствия эпистемологических подходов, тогда как само оно (присутствие), изолируясь от его (экзистирования) безотносительной актуализации, не сможет проиллюстрировать себя остенсивным и экземплярным образом.

Рассмотрение как самих концептуальных методов и интеллектуальных когитаций, так и разнородных взаимоотношений между ними демонстрирует определенные смысловые визуализации. Совершенно очевидно, что уникальные структуры рассудочного мышления представляют собой конкретное и полноценное семантическое пространство, индуцирующее детерминированные условия, генерирующие эталонные корреляции между первыми (методами) и вторыми (когитациями). Так прежде чем трансцендентальные подходы и ментальные дискурсы начали взаимно трансформироваться друг в друга они должны инкорпорироваться в свойственную им (структурам) интериорную спатиальность. То есть последняя (спатиальность) предоставляет одним и другим определенный топологический ареал для разнотипных и полнообъемных взаимодействий между ними. Безусловно, Они (взаимодействия) способны носить энантиодромический, поливалентный, полимодальный, полисегментный и полиракурсный характер. Наряду с этим, теоретические методологии и спекулятивные практики могут симультанно осмысляться в виде и нетождественных, и не нетождественных семантических модусов. Так когда трансцендентальные инструменты экспозиционируют себя посредством концептуальных реализаций, а последние репрезентируют собой те или иные процедуры, положения, алгоритмы, установки и т.д. первых, тогда их можно идентифицировать в качестве идентичных друг другу смыслообразующих конструкций. Естественно, в основании дистинкции между одними (инструментами) и другими (реализациями) лежат конкретные эпистемологические компоненты и аспекты, конституирующие эксклюзивное семантическое содержание присущее каждым из них. Следовательно, можно постулировать, что те или иные взаимоотношения между гетерогенными гносеологическими методиками и интеллектуальными когитациями представляют собой сложноорганизованные и экстраординарные конфигуративные модели.

Итак, ранее уже подчеркивалось, что специфические структуры рационального мышления не только демонстрируют себя посредством разнородных адекватных, обстоятельных, системных и исчерпывающих логоцентричных дискурсивных актуализаций, но и не препятствуют тем или иным спекулятивным подходам эксплуатировать собственное интериорное эссенциальное пространство. При этом, также отмечалось, что последние (подходы), с одной стороны, лежат в основании полновесного и эталонного функционирования, осуществляемого первыми (структурами), а с другой – симультанно и нетождественны, и не нетождественны вторым (актуализациям). Так вышеуказанные семантические модусы: разнотипные трансцендентальные методы, матрицы рассудочного мышления и концептуальные когитации, – образуют унитарную и холистичную оригинальную триадическую парадигму. То есть каждый из них (модусов) выступает в качестве эксклюзивного и полнообъемного акцидентанта, характеризующего последнюю (парадигму). Иными словами, она (парадигма) может рассматриваться и интерпретироваться как самотождественная дифференциально-интегральная тринитарная система, экспозиционирующая себя при помощи любого из них (модусов). Вполне понятно, что каждый из них (модусов), репрезентируя последнюю (систему) способен экзистировать посредством различных режимов модальности. Так, с точки зрения темпоральной и сукцессивной теоретической позиции, когда какой-нибудь один из них (модусов) пребывает в статусе действительности, тогда любой другой – в возможности, и наоборот. Безусловно, диахронический взгляд позволяет экзегетировать каждого из них (модусов) в виде атрибутирующего вышеобозначенную трихотомическую конструкцию полноценного момента, тогда как синхронический – состояния. Таким образом, важно понимать, что те или иные взаимосвязи между репрезентирующими ее (конструкцию) разновидными акцидентантами носят энантиодромический, поливалентный, эксцентричный и парадоксальный характер.

Сигнифицированная ранее одна и та же единая и целостная уникальная триадическая парадигма, экспозиционирующая себя посредством таких смысловых компонентов, как структуры рационального мышления, гетерогенные теоретические подходы и когитативные актуализации, автоматически и неизбежно возникает и функционирует только тогда, когда все они (компоненты) интегрируются друг с другом, образуя всеохватывающую эмерджентную структуру. Последняя (структура) представляет собой не просто конъюнктивную целокупность определенных оригинальных репрезентирующих ее статусов и/или кайросов, объединенных между собой при помощи дистиллированного синтеза, а напротив, является специфической и полновесной системой, обладающей конкретными свойствами и параметрами. Они (…параметры) кардинально отличаются от характеристик присущих как любому из них (…кайросов) в отдельности, так и всем им в совокупности. Так данная унитарная и холистичная самотождественная тринитарная конструкция должна осмысляться и идентифицироваться как отличающаяся от всех иллюстрирующих ее разновидных полноценных и самобытных моментов и/или состояний. Одновременно с этим, она (конструкция) также не может не выражать все свое семантическое содержание в каждом из них (…состояний). То есть любой из атрибутирующих ее (конструкцию) кайросов и/или статусов одномоментно и демонстрирует, и не демонстрирует всевозможные присущие ей смыслообразующие элементы и аспекты. Иными словами, она (конструкция) способна одновременно и транслировать, и не транслировать собственную концентрированную эссенциальную текстуру при помощи каждого из них (…статусов). Соответственно, можно констатировать, что она (конструкция) симультанно и нетождественна, и не нетождественна как любому из них (…статусов) в частности, так и их всеобъемлющей совокупности в целом.

Сама вышеуказанная унитарная и холистичная триадическая парадигма, экспозиционирующая себя посредством гетерогенных теоретических методологий, структур рационального мышления и интеллектуальных когитаций, являющихся ее (парадигмы) полноценными репрезентантами, может интерпретироваться следующим образом. Так, ранее уже подчеркивалось, что она (парадигма) представляет собой полнообъемную эмерджентную структуру. То есть последняя (структура) обладает определенными специфическими интериорными свойствами и экстериорными предикатами не присущими как любому из иллюстрирующих ее кайросов и/или статусов в отдельности, так и всем им в совокупности. Наряду с этим, данная одна и та же единая и целостная самотождественная матрица должна рассматриваться именно как тринитарная система. Поскольку, несмотря на то, что она (матрица) является полновесной эмерджентной конструкцией, тем не менее она демонстрирует себя при помощи именно трех, а не иного числа, акцидентантов. Безусловно, ее (матрицы) экзистенциальный статус, образуемый эндогенно-экзогенными эссенциальными параметрами свойственными последней, не препятствует экзегетировать ее в виде не трихотомической, а какой-либо другой, модели, обозначаемой референцией, артикулирующей о иных количественных аспектах, характеризующих последнюю (модель). Однако ее (матрицы) онтологическая и эпистемологическая семантики никоим образом не зависят от сигнифицирующей ее той или иной лексической единицы (signans и/или σημαινον). Так как исключительно смысловое содержание той или иной самобытной и всеобъемлющей парадигмы аффирмирует ее аутентичную, неотчуждаемую и верифицируемую манифестационную идентичность. Следовательно, важно подчеркнуть, что преобладание семантического измерения над всеми остальными разновидными концептуальными сферами и уровнями носит легитимный, ингерентный и релевантный характер.

Итак, специфические структуры рационального мышления, трансцендентальные методики и высокоинтеллектуальные когитации, являясь репрезентантами одной и той же единой и целостной самотождественной тринитарной матрицы, одновременно коэкзистируют друг с другом. Ранее уже отмечалось, что если первые (структуры) перманентным и непоколебимым образом сохраняют собственную уникальную идентичность, то вторые (методики) и третьи (когитации) могут совершенно непринужденно взаимно метаморфизироваться друг в друга. Так разнотипные концептуальные подходы, эксплуатируя области рационального мышления, автоматически трансформируются в спекулятивные практики. И наоборот, последние (практики), модифицируясь после своей полновесной финализации в конкретные кристаллизированные и статические теоретические экспозиции различного толка, обладающие неотчуждаемыми начальными и конечными точками, неизбежно иллюстрируют те или иные семантические элементы и аспекты присущие первым (подходам). То есть ментальные реализации не могут не базироваться на трансцендентальных методологиях, тогда как последние (методологии) ретранслируют себя посредством первых. Возникает вполне справедливый вопрос: а какие именно смысловые компоненты позволяют осуществить корректную и полнообъемную дистинкцию между когитативными актуализациями и теоретическими подходами? И более того, другой фундаментальный вопросительный пассаж имеет следующую формулировку: а если последние (подходы) ингерентно и верифицируемо эксплицируют себя при помощи первых (актуализаций), то каким именно образом можно зафиксировать и фундировать их (актуализаций) неопровержимое наличествование в виде неотъемлемой и непреложной данности? Таким образом, исключительно экземплярные и всеобъемлющие ответы на данные закономерные и содержательные вопросы окончательно и необратимо индуцируют облигаторные предпосылки, генерирующие эталонное разрешение концептуальной проблематики, непосредственно касающейся экзистенциального статуса интеллектуальных реализаций как таковых.