Ментальные экспликации

Отвечая на первую вышеобозначенную вопросительную реплику, следует вообще корректно рассмотреть и осмыслить семантику трансцендентальных методов в целом. То есть необходимо осуществить адекватную, обстоятельную, системную, последовательную и исчерпывающую логоцентричную герменевтику последних (методов). Кристально ясно, что тот или иной теоретический подход представляет собой определенное число конкретных присущих лишь ему одному концептуальных процедур, законов, установок и алгоритмов, не только аффирмирующих его уникальную идентичность, но и не препятствующих ему эталонно реализовывать разновидные гносеологические экспликации. Последние (экспликации), в свою очередь, направлены на решение тех или иных интеллектуальных задач и вопросов. Можно артикулировать о том, что приведенная выше ментальная дефиниция иллюстрирует в общем виде смыловое содержание свойственное той или иной полноценной спекулятивной методологии. Вместе с тем, в данной семантической формулировке она (дефиниция) декларирует о том, что последняя (методология) не способна избежать осуществления ею определенных эпистемологических актуализаций. Другими словами, они (актуализации) неизбежно экзистируют в ее (методологии) интериорном эссенциальном ареале в потенциальном состоянии. Безусловно, сама формулировка дескриптирующего ее (методологии) абстрактного понятия могла бы обладать другими смысловыми элементами, исключающими такие отвлеченные утверждения, как трансцендентальные реализации. Тем не менее, тот или иной теоретический подход стремится посредством кого и/или чего бы то ни было продемонстрировать собственную логоцентричную семантику, включающую в себя разнотипные интеллектуальные операции, принципы и доктрины. Поскольку, именно это обстоятельство конституирует его (подхода) неотчуждаемое наличествование в качестве неоспоримой и неотъемлемой данности. Соответственно, его (подхода) всеобъемлющая манифестация ингерентно и непреложно инкорпорирует в свое эндогенное пространство саму неопровержимую и аподиктическую потенциальную возможность, отвечающую за его (подхода) непреодолимое стремление к полномасштабной эпистемологической аутореализации. Осуществление последней (аутореализации) может носить поливариативный, многосторонний и полиморфный характер.

Каждая из тех или иных трансцендентальных методологий потенциальным образом уже содержит в своем внутреннем сущностном ядре разнородные спекулятивные развертывания. Последние (развертывания) манифестируют в его (ядре) ареале в имплицитном и завуалированном виде, ожидая собственной полновесной актуализации. При этом любая из концептуальных реализаций, пребывая в состоянии возможности в эндогенном пространстве того или иного теоретического подхода, симультанно обладает и универсальной, и индивидуальной логической траекторией. И если первая из них (траекторий) базируется исключительно на присущих ему (подходу) базовых и неотъемлемых алгоритмах, постулатах и процедурах, то вторая, – не отклоняясь от магистральной семантической линии последних (…процедур), способна демонстрировать собственные – свойственные лишь ей одной – специфические черты, признаки и параметры. Можно постулировать, что тот или иной самотождественный спекулятивный метод, автоматически и ингерентно включающий в себя потенции разнотипных интеллектуальных когитаций, репрезентирует себя в качестве экземплярного и полнообъемного модуса, отвечающего всевозможным смысловым значениям и характеристикам присущим эталонной методологичности как таковой. Вполне понятно, что именно она (методологичность) не только лежит в основании любого всеобъемлющего и корректного трансцендентального подхода, но и аффирмирует его аутентичное и неотчуждаемое семантическое содержание. Так ее (методологичности) трансцендентные и имманентные смыслообразующие компоненты продуцируют облигаторные предпосылки для возникновения, становления и исчезновения последнего (содержания). Следовательно, важно подчеркнуть, что онтологическая конститутивность как таковая санкционирует экзистирование гетерогенных эксклюзивных и всесторонних аподиктических, эпистемологических, космологических, антропологических, аксиологических, этических, эстетических и иных парадигмальных конструкций.

Рассмотрение гетерогенных специфических спекулятивных подходов также может включать в себя следующие смыслообразующие элементы. Так если любой из тех или иных оригинальных трансцендентальных методов содержит в своем интериорном эссенциальном ядре в потенциальном состоянии разнородные ментальные когитации, то данное обстоятельство неотвратимо артикулирует о конкретном семантическом аспекте. Кристально ясно, что каждый из них (методов) не может игнорировать и негативировать саму вероятную возможность и/или возможную вероятность осуществления собственной аутореализации посредством тех или иных интеллектуальных экспликаций. То есть любой из них (методов), в свою очередь, не только индуцирует аподиктические предпосылки, генерирующие те или иные интеллектуальные актуализации, но и репрезентирует себя при помощи последних (актуализаций). Другими словами, они (актуализации) являются необходимым инструментом, продуцируемым и эксплуатируемым каждым из них (методов) для инициирования собственного экземплярного развертывания. Так абсолютное отсутствие самих разнотипных когитативных практик не позволит тому или иному теоретическому подходу ретранслировать себя полнообъемным и эталонным образом. Вполне понятно, что хотя последний (подход) лежит в основании первых (практик), однако он также не способен экспозиционировать собственные уникальные дискурсивные алгоритмы, постулаты, процедуры, доктрины и т.д. без их непосредственного и/или опосредованного участия. Можно констатировать, что, представляя собой генерируемые и используемые им (подходом) трансцендентальные инструменты, они (практики) тем не менее играют неотчуждаемую и существенную роль, связанную с его (подходом) адекватной и всеобъемлющей ауто-экспликацией. Таким образом, взаимоотношения между разновидными ментальными актуализациями и интеллектуальными методологиями носят сложноорганизованный и нюансированный полисемантический характер.

Осуществляя корректную и всестороннюю дистинкцию между трансцендентальными подходами и спекулятивными когитациями, необходимо акцентировать внимание на следующих смысловых компонентах. Ранее уже подчеркивалось, что первые (подходы) не только продуцируют аподиктические предпосылки для генерации, экспликации и элиминации вторых (когитаций), но и эксплуатируют их в качестве конкретного дискурсивного инструмента. Последний (инструмент), в свою очередь, позволяет им (подходам) осуществить собственную экземплярную и полнообъемную аутореализацию. Так если теоретические методологии можно идентифицировать в виде полноценного антецедента, то интеллектуальные актуализации – консеквента. То есть первые (методологии) выступают в качестве всеобъемлющих предшествующих модусов, тогда как вторые (актуализации) – последующих. В то же время, ментальные практики, хотя и должны рассматриваться и интерпретироваться как производные от спекулятивных подходов определенные элементы, тем не менее они также являются ключевым и основополагающим компонентом. Поскольку, – как уже отмечалось выше, – именно они (практики) позволяют им (подходам) реализовывать собственную ауто-экспликацию предельно эталонным и всеохватывающим образом. Вместе с тем, если трансцендентальные методы непреложно и неотъемлемо наличествуют в интериорном пространстве концептуальных реализаций в состоянии действительности, то последние (реализации) – присутствуют в эндогенном ареале первых (методов) в статусе возможности. Кристально ясно, что не только вышеизложенные, но и какие-либо иные интеллектуальные сентенции и аффирмации следует апперцепировать с определенными поправкам и допущениями. Соответственно, само адекватное и полномасштабное дифференцирование между эпистемологическими методологиями и когитативными дискурсами обладает бесчисленным множеством разнотипных семантических сегментов и аспектов.

Если рассматривать и экзегетировать взаимоотношения между теоретическими подходами и спекулятивными практиками с точки зрения циркулярной концептуальной оптики, то она (оптика) может индуцировать аподиктические предпосылки для возникновения следующей семантической проекции. Так тот или иной трансцендентальный метод должен осмысляться как центр данного эпистемологического круга, тогда как генерируемая им (методом) та или иная специфическая интеллектуальная реализация, демонстрирующая диахроническим образом присущие ему (методу) разнородные гносеологические процедуры, постулаты, алгоритмы, установки и т.д., представляет собой динамический луч (и/или вектор), движущийся от центра последнего (круга) к его периферии (или окружности). Совершенно очевидно, что сам он (метод), являясь центром вышеуказанной горизонтальной циркулярной модели всегда и повсеместно манфестирует посредством режима актуальности. Вместе с тем, инициируемый конкретной уникальной и эталонной спекулятивной методологией тот или иной полнообъемный когитативный дискурс лишь в процессе своего всестороннего развертывания пребывает в состоянии действительности. Поскольку, ранее уже отмечалось, что до собственной всеобъемлющей экспликации последний (дискурс) экзистирует при помощи режима возможности. Кристально ясно, что из центра вышеобозначенного круга может исходить бесчисленное множество разнотипных лучей, направляющихся в сторону окружности (и/или периферии) и представляющих собой экземплярные ментальные практики. Безусловно, согласно темпоральной и сукцессивной теоретической интеллектуальной позиции, когда какой-нибудь один из них (лучей) находится в статусе актуальности, тогда все остальные – потенциальности. Следовательно, сигнифицированная выше горизонтальная циркулярная экспозиция позволяет предельно остенсивно, контрастно, доступно и полноценно интерпретировать и осознать дистинкцию между теоретическими подходами и продуцируемыми ими (подходами) когитативными реализациями.

Вертикальная трехмерная модель, экземплярно и полномасштабно иллюстрирующая кардинальное отличие трансцендентальных методов от спекулятивных практик, имеет следующую морфологическую конфигурацию. Вполне понятно, что она (модель) может рассматриваться и экзегетироваться в качестве полноценной цилиндрической инстанции. Так тот или иной теоретический подход должен апперцепироваться как высота данного цилиндра, проходящая через его центр и ограниченная нижней и верхней плоскостями последнего (цилиндра). Естественно, тот или иной генерируемый им (подходом) оригинальный интеллектуальный дискурс будет репрезентировать собой полновесный четырехугольник. Одна из сторон последнего будет являться вертикальным отрезком, пронизывающим центр вышеуказанной цилиндрической фигуры и обрамляемым ее верхней и нижней двухмерными циркулярными парадигмами. Ранее уже отмечалось, что инициируемые самобытной и корректной ментальной методологией те или иные когитативные реализации манифестируют посредством гетерогенных режимов модальности. Кроме того, непосредственное число последних (реализаций) может достигать бесконечно множественной величины. Безусловно, именно отдельные эксклюзивные семантические нюансы и аспекты свойственные каждой из них (реализаций) будут ингерентно и верифицируемо подчеркивать ее исключительную индивидуальность. Кристально ясно, что вышеобозначенные двухмерная циркулярная и трехмерная цилиндрическая конструкции, интерпретиррванные и дескриптированные определенным концептуальным образом, должны апперцепироваться вменяемым, бодрствующим и здравомыслящим рассудочным реципиентом в виде не буквальных и реальных, а условных и абстрактных метафорических, геометрических и символических смыслообразующих модусов. И тем не менее, эталонность присущая последним (модусы) носит неотъемлемый и непреложный характер. Таким образом, важно отметить, что адекватность тех или иных рациональных схематических построений, обладающих разновидными парадигмальными чертами, параметрами и особенностями, зависит от бесчисленного множества разнотипных семантических компонентов и атрибутов.

Итак, осуществленное выше рассмотрение основополагающих эпистемологических и экзистенциальных смысловых элементов и аспектов контрастно, ярко выраженно, ингерентно и корректно демострирует дистинкцию между теоретическими методами и спекулятивными когитациями. Кристально ясно, что оно (рассмотрение) инкорпорировало в собственное интериорное пространство разнородные концептуальные конструкты, не только обнаруживающие и конституирующие последнюю (дистинкцию), но и иллюстрирующие те или иные семантические нюансы, ракурсы и особенности свойственные гносеологическим практикам как таковым. В основании последних (практик) лежат исключительно экземплярные и полнообъемные логоцентричные реализации, не выходящие за эндогенные и экзогенные границы присущие рациональной сфере. Естественно, ранее уже подчеркивалось, что пневматическое измерение, с одной стороны, являющееся базовым и неотъемлемым эссенциальным модусом эзотерической холистичной и многомерной структуры антропологического актора, а с другой – инициирующее аподиктические предпосылки для ее (структуры) всеобъемлющей манифестации, всесторонне обусловливает последнюю (сферу). То есть оно (измерение) не может не аффицировать и не корректировать интеллектуальную область гетерогенным и полномасштабным образом. Кроме того, выше уже отмечалось, что она (область), в том или ином виде, аффицируется иррациональными текстурами, включающими в себя не только подсознание, продуцирующее бесчисленное множество разновидных сомнамбулических, делирических, фантазматических и иных аффектаций, фабул и гештальтов, но и имагинативные, мнемические, психо-эмоциональные и другие страты и сегменты. Конечно, различные корреляции между первым (подсознанием) и последними (…сегментами) носят неотчуждаемый поливалентный, полимодальный, парадоксальный и энантиодромический характер. Соответственно, можно констатировать, что уникальная ментальная сфера симультанно коэкзистирует с иными разнотипными самотождественными и эксклюзивными областями и модусами, относящимися к внутренней матрице ноэтическо-волюнтативного субъекта и генерирующими ее (сферы) поливариантное инспирирование и многоплановое суггестирование.

Центральный и первостепенный семантический элемент, позволяющий осуществить корректное и полновесное различие между трансцендентальными подходами и спекулятивными развертываниями, репрезентирует себя посредством определенной концептуальной эпистемы. Последняя (эпистема) артикулирует о том, что именно лингвистическое измерение является доминантным и генеральным смысловым аспектом, санкционирующим кардинальное отличие первых (подходов) от последних (развертываний). Кристально ясно, что тот или иной теоретический метод представляет собой дистилированную абстрактную рацио-логико-центричную (в общем смысле) структуру, состоящую из гетерогенных специфических и эталонных процедур, алгоритмов, постулатов, установок и т.д. и исключающую филологическую компоненту. Тогда как, генерируемое им (методом) та или иная интеллектуальная реализация, инкорпорирует в свое эндогенное пространство не только его (метода) разновидные операции, принципы и доктрины, но и глоссотические сегменты и атрибуты. Так она (реализация) в отличие от последнего (метода) с присущими ему рафинированными диалектическими (и/или полилектическими) парадигматическими (с точки зрения структурной лингвистики Ф. де Соссюра) формулами, игнорирующими риторическую синтагматическую текстуру, не может не соприкасаться с ее (текстуры) уникальными стилистическими фигурами и синтаксическими моделями. То есть ее (реализации) непосредственная актуализация фундируется и конституируется при помощи как первых (формул), так и вторых (…моделей). Безусловно, любая из всевозможных смыслообразующих трансцендентных и имманентных, отвлеченных и конкретных, потенциальных и актуальных и т.д. областей, осуществляя собственную репрезентацию, не способна полнообъемно изолироваться от тех или иных корреляций с филологической сферой. И тем не менее, ранее уже подчеркивалось, что тот или иной дистиллированный и всеобъемлющий интеллектуальный подход не продуцирует какие бы то ни было взаимодействия с лингвистическим модусом. Следовательно, сама граница между первым (подходом) и последним (модусом) носит непреодолимый, неотчуждаемый и непреложный характер.

Гетерогенные эталонные и специфические гносеологические методологии репрезентируют себя посредством не риторико-филологической, а исключительно семиотической структуры. Так каждая из них (методологий) представляет совершенно конкретную эпистемологичскую модель, состоящую из определеного числа знаков и символов. Естественно, какие-то из них (…символов) могут рассматриваться и идентифицироваться в виде полноценных синтаксических фонем и/или лексем. Однако данное обстоятельство не артикулирует о том, что разнородные оригинальные спекулятивные подходы каким бы то ни было образом взаимодействуют с лингвистическим пространством. Поскольку сами те или иные взаимоотношения между разнотипными уникальными и полновесными концептуальными системами должны базироваться на более основополагающих и многочисленных семантических сегментах и аспектах. Тогда как минимальное количество малозначительных смысловых элементов, заимствованных одной самобытной и полнообъемной трансцендентальной матрицей у другой, абсолютно не означает, что между ними (матрицами) можно обнаружить и зарегистрировать неотъемлемое и неоспоримое наличествование каких-либо существенных взаимосвязей. Конечно, само ингерентное и верифицируемое изолирование одних эксклюзивных и полномасштабных самотождественных интеллектуальных структур от других носит не безусловный и безотносительный, а условный и релятивный характер. И тем не менее свойственные ему (изолированию) непреодолимость, релевантность и неотчуждаемость никоим образом тотально и необратимо не элиминируются вышеуказанным положением вещей. Таким образом, важно понимать, что в основании фиксирования и конституирования тех или иных корреляций между разновидными фундаментальными и исключительными ментальными парадигмами должен лежать внушительный и гигантский критический объем различных семантических атрибутов и компонентов.

Специфическая и полновесная семиотическая сфера, естественно, может включать в собственную интериорную текстуру не только концептуальное, но и лингвистическое измерение. Так, с точки зрения европейского филолога и интеллектуала Ф. де Соссюра, она (сфера) формирует и аффирмирует себя посредством тех или иных взаимоотношений между разнотипными риторическими лексемами и спекулятивными понятиями. Безусловно, конституированное им трансцендентальное представление носит интерсубъективный характер и должно апперцепироваться лишь как одна из бесчисленного множества разновидных ментальных позиций, симультанно коэкзистирующих друг с другом. То есть в данном случае игнорирование последнего (представления) не является какой-то экстраординарной и незаурядной концептуальной реализацией и обладает ингерентным легитимным и релевантным смысловым основанием. Вместе с тем, если корректно, обстоятельно и полнообъемно продуцировать герменевтику семиологической области, эксплуатируемой той или иной гносеологической методологией, то можно постулировать следующие интеллектуальные сентенции и тезисы. Так последняя (методология) экспозиционирует себя лишь при помощи различных семантических элементов присущих первой (области), исключая при этом какие бы то ни было взаимодействия с филологической сферой. Другими словами, любой из гетерогенных и эксклюзивных спекулятивных подходов как таковых ограничивает себя от тех или иных коммуникаций с глоссотической матрицей, эксплицируя собственные трансцендентные установки, процедуры, постулаты, алгоритмы и т.д. только посредством семиотических модусов. Соответственно, необходимо подчеркнуть, что именно они (модусы) представляют собой базовый отвлеченный инструментарий, используемый каждым из них (подходов) для экстраполяции своих фундаментальных и неотъемлемых смыслообразующих конструкций.

Семиотическая система может либо включать в себя лингвистическую сферу, либо всесторонним образом игнорировать последнюю. При этом гетерогенные специфические и полновесные теоретические методы, всесторонним образом взаимодействуя с первой (системой), экземплярно и полнообъемно иллюстрируют ее всевозможные дискурсивные текстуры. Вполне понятно, что сама семиологическая структура, позволяющая рационально-волевому исследователю осуществить корректную, нюансированную, обстоятельную, последовательную и исчерпывающую дистинкцию между разнотипными и полноценными трансцендентальными подходами и продуцируемыми ими теми или иными спекулятивными актуализациями, представляет собой самотождественную и самодостаточную всеобъемлющую парадигму, независимо от того инкорпорируются ли в ее эндогенное пространство какие-либо отлтичные от нее концептуальные области или нет. То есть она (структура), наряду с другими полномасштабными и целостными интеллектуальными конструкциями, способна манифестировать изолированно от каких бы то ни было иных оригинальных ментальных систем, избегая при этом всевозможных конвергенций и корреляций с последними. Совершенно очевидно, что семиотическая сфера экспозиционирует себя посредством синтаксического и семантического измерений. И если первое из них (измерений) иллюстрирует те или иные комбинаторные сочетания разновидных знаков и символов между собой без каких-либо отсылок к их смысловому значению, то второе отвечает именно за трансляцию его (значения) содержательных оснований и базовых компонентов. Кроме того, американский логик и мыслитель Ч. Моррис также акценировал внимание на такой гносеологической области сциентики семиологии/семиотики, как прагматика, исследующей взаимоотношения между разносторонними знаковыми текстурами и эксплуатирующими их разнородными самобытными трансцендентными и/или имманентными, рациональными и/или иррациональными инстанциями. Безусловно, его абстрактная точка зрения, как и подавляющее большинство иных отвлеченных позиций, носит исключительно интерсубъективный характер. Следовательно, из вышеизложенного можно постулировать, что семиотическая гиперструктура, функционирующая в виде суверенного и самостоятельного модуса, способна выстраивать самые разнообразные взаимосвязи с другими эксклюзивными эпистемологическими метаматрицами.

Возвращаясь к поставленному ранее вопросу, ставящему под сомнение неотчуждаемое и полновесное наличествование гетерогенных и самодостаточных спекулятивных актуализаций как таковых, необходимо отметить следующие смысловые компоненты. Так, выше уже подчеркивалось, что именно разнородные и эталонные теоретические методологии являются фундаментальными парадигмами, индуцирующими предпосылки для их (актуализации) всеобъемлющей генерации и реализации. Кроме того, специфические структуры рационального мышления можно рассматривать в качестве не только конкретных экземплярных парадигм, оперирующих с присущими им (методологиям) теми или иными абстрактными процедурами, алгоритмами, законами, принципами и т.д., но и эксплуатируемых ими (методологиями) сервильных и нонсубъектных модусов. То есть, с определенной отвлеченной точки зрения, их (структур) интерпретирование как продуцируемых и используемых разнотипными эксклюзивными концептуальными подходами несамостоятельных матриц носит легитимный и релевантный характер. Что касается также инициируемых и эксплуатируемых ими (подходами) интеллектуальных когитаций, то они (когитации), обладая разносторонними корреляциями с лингвистической сферой, конституируют конкретное семантическое пространство для собственной ингерентной и верифицируемой, но при этом условной и релятивной, манифестации. Другими словами, филологическая область позволяет им (когитациям) репрезентировать себя в виде относительно самобытных развертываний, имеющих неотъемлемое и непреложное смысловое содержание. Последнее (содержание), в свою очередь, индуцирует аподиктические условия, аффирмирующие как их (когитаций) эндогенную эссенциальную идентичность, так и бесспорное и неотрицаемое экзистенциальное присутствие последних (когитаций). Таким образом, разновидные ментальные экспликации постулируют собственную релятивную онтологию при помощи глоссотического измерения.

Корректная и полновесная дистинкция между гетерогенными теоретическими методами и спекулятивными когитациями, заключающаяся в том, что первые репрезентируют себя посредством семиотической сферы, а вторые – лингвистической, неизбежно и автоматически индуцирует детерминированные предпосылки для возникновения определенной смыслообразующей конструкции. Последняя (конструкция), в свою очередь, выступает в качестве весьма органичного и легитимного вопроса: а не являются ли семиологические и филологические структуры конкретными уникальными и полнообъемными парадигмальными модусами, инициирующими и конституирующими разнотипные трансцендентальные подходы и интеллектуальные практики, соответственно? Так именно они (модусы) должны интерпретироваться в виде центральных и первостепенных полноценных матриц, провоцирующих генерацию, экспликацию и элиминацию как одних (подходов) так и других (практик). Можно констатировать, что разнородные экземплярные ментальные методологии и абстрактные актуализации представляют собой лишь определенные производные компоненты от семиотических и глоссотических систем. То есть, с точки зрения интерсубъективных позиций структурализма, первые (…актуализации) могут рассматриваться и экзегетироваться в качестве эталонных синтагм, тогда как последние (системы) – парадигм. Безусловно, аналогичные мировоззренческие концепции и взгляды аффирмируют лишь автономные, самодостаточные, самобытные и суверенные всеохватывающие эпистемологические структуры в виде доминантных и генеральных инстанций, обладающих безотносительной субъектностью, позволяющей идентифицировать их как безальтернативных и безусловных демиургов. Вполне понятно, что данное положение вещей, тотально и необратимо экстерминирует само верифицируемое наличествование каких-либо рациональных и иррациональных акторов, манифестирующих за пределами их (структур) интериорных и экстериорных границ. Конечно, отдельные постмодернистские философские направления, а также предшествующая им и аффицировавшая их структуралистская школа, транслируют именно эквивалентные интерсолипсистские дискурсы и представления. Соответственно, важно подчеркнуть, что эксклюзивные матрицы рационального мышления всегда и повсеместно стремятся постулировать какие бы то ни было изолированные от них самотождественные системы в качестве безвариантных, обособленных, независимых и универсальных модусов, являющихся абсолютными протоантецедентами и продуцирующих всевозможные разновидные семантические реализации.