Канцелярская резинка

Я отвернулся к запотевшему окну. Город был поглощён густым, предвечерним туманом. В этой серой, холодной мгле, изредка видны были лишь силуэты прохожих, освещаемых фарами проезжающих автомобилей. Для здешних мест такая погода, совсем не редкость в это время года. Что может быть прекрасней, чем вкушать свежую прохладу осенней ночи, прогуливаясь поздним вечером пустыми, безлюдными улицами. И тут я подумал, что рассуждаю как ненормальный. Кому охота соваться без особой нужды, за дверь своего дома, в такую погоду. Ведь для нормального человека это совсем неблагоприятные условия для комфортной прогулки. Это скорее непогода. Но только не для меня.

С самого детства я ненавидел солнце, и как мелкая рыбка выброшенная на сушу, постоянно ждал дождя. Когда наконец на небе появлялись тучи, сгущаясь над городом все сильнее, я с наслаждением наблюдал за недовольными лицами прохожих, мечущихся в поисках укрытия или прячущихся под громоздкими зонтами, из открытого окна своей маленькой комнаты второго этажа нашего старого общежития, жадно вдыхая влажную прохладу полными легкими. Из этого окна я мог легко выбраться на пожарную лестницу, где довольно сидел под дождем, набирая водой, старенький глиняный горшок, в котором уже давно ничего не росло с ухода матери. Иногда я проказничал, выливая все его содержимое на головы случайных незнакомцев, и прятался обратно в комнату сквозь открытое окно. Однажды я не узнал нашу соседку под дырявым зонтом. Помню тогда мне крепко влетело от бабушки, которой она пожаловалась не успев переступить порог нашего подъезда, на то что у неё сломался зонт, после того как я окатил её водой, который и до этого, годился разве что для отсеивания мелкого картофеля.

Но в тот момент, когда мне надоедало развлекаться таким образом, я всегда набирал полный горшок и оставлял его на подоконнике до следующего дождливого дня. Осенью ему не приходилось застаиваться, но однажды летом, засуха длилась больше двух недель. Это были самые длинные и тоскливые две недели в моей жизни. Вода в горшке застоялась, и бабушке пришлось её вылить, пока я спал.

Я не следил за дорогой, погрузившись в воспоминания, как вдруг машина остановилась.

Я с ужасом смотрел перед собой, увидев в окне вывеску «Кроличья нора».

– Зачем мы здесь? – испуганно спросил я, – я больше не хочу видеть весь этот кошмар!

– Боюсь, вам придётся, – обернувшись ко мне лицом объяснил Феликс.

Меня буквально вытащил из машины здоровяк, не применяя особых усилий, поставил меня на ноги, не отпуская ни на секунду. К нам присоединился второй, заглушив двигатель.

Феликс вышел последним и направился ко входу уверенными, большими шагами.

Мне казалось я сейчас провалюсь сквозь землю, если увижу все что мне пришлось пережить накануне. Лицо того бедняги и без того отпечаталось в моем подсознании крепко и навсегда. Забыть его мне вряд ли когда-то удастся.

Дверь нам открыл медицинский сотрудник, наверное. Такой вывод напрашивался из – за белого одеяния, что покрывало его туловище с головой.

Внутри, было ещё двое. Они сновали повсюду фотографируя и отмечая улики.

Тел на прежних местах не оказалось, и я вздохнул с небольшим облегчением. Все остальное осталось нетронутым. У меня перед глазами, вновь восстала картина тех сумбурных событий. Все было в красных тонах. Здесь будто взорвался пункт приема чистой плазмы, крови бы хватило на целый военный госпиталь.

В пороге я застыл так, что Толе и Коле, даже пришлось приложить немного усилий, чтобы протолкнуть меня в глубину зала. Феликс шёл впереди, осторожно переступая осколки разбитого стекла и большие пятна, которые мне так и не удалось устранить. Ведро со шваброй перевернулось, и в некоторых местах образовались действительно большие алые лужи. Очень сильно воняло спиртным, которое я в отчаянии разлил, пытаясь использовать, как зажигательную смесь.

– Я могу здесь закурить? – внезапно возникло у меня неутолимое желание.

– Это же ваш бар, – ваше рабочее место, – делайте что вам заблагорассудится. Ребята снимите с него наручники, – приказал Феликс.

– Нет. Здесь все пропитано спиртами различной крепости. Уверен всё это его рук дело, – указывал на меня член следственной бригады полагаю, – а теперь вы хотите дать ему ещё и огонь?

– Вы же будете вести себя хорошо? – уточнил Феликс, прежде чем с меня сняли наручники.

– Я не собираюсь ничего поджигать, если вы об этом. К тому же, я сам насквозь пропитан горючим того же происхождения.

Я присел за ближайший столик, как только мои руки снова были свободны. Сигареты и спички, у меня изъяли задержавшие меня сотрудники полиции. Я вспомнил об этом, лишь проверив все свои карманы с изнаночной стороны.

– Разрешите мне пройти за барную стойку? – подумал я о наличии оного, на рабочем месте.

– Не думаю, что это хорошая идея, – ответил Феликс, – зачем вы хотите туда попасть?

– Сигареты. У меня не осталось. Все забрали при обыске. А там должны были остаться.

– Дайте ему сигарету, – на просьбу странно одетого Феликса, никто не отреагировал, – неужто никто не курит?

В ответ все растерянно пожали плечами.

Анатолий молча отправился за стойку, по немому приказу начальника. Оттуда он вернулся с моими сигаретами и сразу бросил их на стол возле меня.

Николай принёс мне пепельницу, а Феликс достал из своего кармана бензиновую зажигалку и поднёс огонь так близко к моему лицу, что мне пришлось немного увернуться, чтоб прикурить. Затем все трое замерли, окружив меня, пока я жадно втягивал горький табачный дым. У меня сильно тряслись руки. Лихорадочно, будто трансплантаты старого алкоголика. Я никак не мог совладать с ними. Пальцы запутались в резинке будто в стальной проволоке и меня это сильно раздражало.

Я даже не заметил как Феликс не надолго удалился. Он вернулся с полным стаканом в руке, протянув его мне.

– Вот. Возьмите. Кажется вам нужно успокоиться. Разговор предстоит серьёзный.

Несколько глотков выдержанного шотландского виски обожгли мои нервные окончания изнутри. У него был хороший вкус. А ещё он был достаточно вежлив и учтив со мной, как для представителя органов правопорядка в разговоре с серийным маньяком, коим теперь меня все считали. И тут я подумал, что это все же мало походит на месть.

– О чём же вы хотите поговорить? – спросил я едва слышно, поставив стакан немного усмирившейся рукой.

– Прежде всего о том, что же здесь все таки случилось? – он медленно присел напротив меня, – что вам сделали эти трое несчастных? И за что вы столь жестоко с ними обошлись? Вы же использовали кислоту, не так ли?

– Кислоту? Какую кислоту?

– Недавно мне сообщили результаты вскрытия. Все три жертвы буквально на атомы расщеплены изнутри. Их органы поражены действием ядовитого кислотного вещества. Впервые за всю свою долгую практику, патологоанатом, которому пришлось делать вскрытие не сдержался. Жареные сосиски, которые он, с большим аппетитом употребил в качестве завтрака, оказались на носилках. Внутри трупа, практически все было выжжено кислотой. Вы хоть представляете, что им довелось испытать перед смертью? Это было похоже на раковую опухоль, которая активно прогрессирует в считанные секунды. Но только вдвое мучительней.

– Я ничего не знал об этом. Все должно было пройти иначе. Безболезненно и быстро. Он так обещал, – растерянно оправдывался я, шокирован его рассказом.

– Кто обещал?

– Тот ненормальный старик! – по его удивленным глазам, я сразу понял что он не ведает о ком идёт речь, – он был там. Он все им рассказал. Я думал вы в курсе.

– Но я не в курсе. Кому рассказал?

– Полицейским.

– Давайте с самого начала. Расскажите свою версию событий, не упуская ни одной детали. Особенно меня интересует этот старик, о котором вы так уверенно толкуете.

– Он появился неоткуда. Я не видел как он вошёл в бар. А возможно просто не придал значения его появлению. Уже не припомнить… – я поведал этому любопытному человеку все, что случилось прошлой ночью. Мой рассказ, со всеми мельчайшими подробностями, длился около двадцати минут. От момента когда я его впервые заметил, и до того самого, как меня неожиданно поймал толстый усач «Лаврентий». Всего двадцать с лишним минут, за которые, я прожил весь этот ужас заново. Он внимательно слушал меня, не перебивая даже когда я от волнения запинался и возможно, даже заикался. За эти бесконечные двадцать минут, я выкурил четверть пачки сигарет, допил свой скотч, и порвал очередную резинку, – затем прибыла полиция, меня схватили и доставили в участок. Там, за решеткой камеры, я снова увидел его, – наконец закончил я, пытаясь перевести дыхание.

– Кого вы там увидели? – недоумевая спросил он, вызвав во мне приступ неконтролируемой агрессии.

– Да этого же самого старика! – я раздраженно ударил ладонью о стол, от чего Толя и Коля немного зашевелились, и подошли к нам вплотную.

– Не нервничайте, – обратился ко мне Феликс, жестом дав понять своим подопечным, что вмешиваться пока не стоит.

– Как уж здесь? – попытался расслабиться я, – почему вы все строите из себя идиотов, не желая услышать правду?

– Именно к ней, мы и старательно пытаемся докопаться.

– Тогда почему никто не хочет верить ему? Он же все им рассказал. Все в точности, что и я сейчас вам. Наши истории полностью совпадают. Две одинаковые версии. А я все ещё здесь. Куда они его забрали?

– Дело в том… – казалось он слишком задумчив, – я не знаю как вам правильно это объяснить.

– Что? Они отпустили его? Я так и знал! Он предполагал подобное. Говорил, что никто не пытается его выслушать. А теперь он на свободе, не так ли? Вы отпустили настоящего преступника, вы понимаете это? Чего же вы молчите?!

– С вами в камере никого не было, – наконец изъяснил он.

– Конечно не было, к вашему появлению. Потому, что он уже был на пути домой, к тому самому моменту.

– Скажите, как его имя?

– Да не знаю я его имени! Спросите у тех полицейских, наверняка они знают. Ведь как то нужно было оформить его арест.

– В том то и дело. Никакого ареста не было. В этой камере, кроме вас, уже неделю никого не удерживали.

– Это что, розыгрыш? Шутка такая? По вашему это смешно?

– Я похож на шутника? Или на юмориста?

– Если честно, то немного похож, – не сдержался я до конца. Ведь говоря искренне, он был просто вылитый комедиант.

– Не смотря на это, я таковым не являюсь. Смею вас в этом заверить, – немного оскорблено произнёс он.

– То есть вы хотите сказать, что он мне; что, по вашему, приснился? Или причудился? – надменным тоном продолжал я, – я видел его своими глазами так, как вижу сейчас вас.

– Я вас не пытаюсь одурачить. Не знаю, что вы могли видеть в той камере, точно знаю лишь одно – кроме вас, там никого не было.

– Намекаете, что я сумасшедший? И чертов старик не приходил с повинной?

– Может вы увидели то что хотели. Если честно, я вообще сомневаюсь в существовании этого безумного старика, спасающего внучку, – вдруг выложил он, и на меня словно ящик с инструментами рухнул с восьмого этажа.

– Вы намекаете на то, что я лгу? Думаете я все это придумал? – возмущению моему казалось не было предела, и оно вот вот вырвется и полезет из меня наружу.

– Я не знаю. Но предлагаю нам вместе с этим разобраться.

– В чем? Я вас не понимаю. Мне нет нужды в разбирательствах. Я ведь точно знаю как все было. И вам меня не запутать. Это что, какой то новый метод добиться чистосердечного признания?

– Я скажу вам все как есть. А вы просто выслушайте и поразмыслите. В этом помещении хватит улик, чтоб упрятать вас за решетку лет на двести пятьдесят. Вы главный и единственный подозреваемый в тройном убийстве, совершенном с особой жестокостью. Я бы даже добавил с невиданным ранее безразличием к чужой человеческой жизни. По словам свидетеля, вы пытались скрыть следы преступления. Перетаскивали тела, шваброй растирали кровь по полу. Делали это расчётливое и хладнокровно. Так вот взвалить это все на какого – то неизвестного пенсионера, которого никто не видел, и имени которого никто не знает – шансы нулевые.

– Если вы мне не верите, считаете я все выдумал, тогда зачем мы здесь? Зачем вы меня сюда привезли? Чтобы разобраться в моих мотивах? – строил смутные догадки я, – так вот у меня их нет. И никогда не было. Этих людей, я видел впервые, и хотя они мне были крайне неприятны, может даже омерзительны, я бы ни за что не стал их убивать.

– Давайте начнём с того, почему они были вам омерзительны? – начал свой допрос Феликс.

– Потому, что это были три гнусных наркомана, у которых выпало половина волос и зубов. Мимо прочего, ублюдки почти раздели за столом малолетнюю девицу, внучку несуществующего дедули, между словом, – я закурил ещё одну сигарету, дым от которой, казалось выходит у меня прямо из ушей, от злости и разочарования.

– Но никакой девушки обнаружено не было.

– Да вы что, на хрен такое говорите?! Может это потому что никто её не отравил, а лишь подсыпал немного снотворного. Ах да, я же рассказывал вам об этом несколько минут назад. Но вот только зачем я распинаюсь, когда меня никто здесь не слышит?

– Это правда, – вдруг вмешался невидимый голос, – на дне одного из стаканов обнаружено сильнодействующе снотворное.

– Тогда где эта девушка? Вы отпустили её?

– Он её забрал? Вы … – я не знал насколько далеко можно заходить в ругательствах, в разговоре с представителем каких то тайных ведомств. В голове вертелись: «кретин», «идиот», «болван», – вы очень, нет вы крайне невнимательны к моему рассказу. Просто недопустимо тупоголовый, – я все таки сказал это.

– Давайте остынем, – уравновешенно предложил он, – сдаётся вы немного забываетесь, Платон. Я здесь пытаюсь хоть как то вам помочь, в то время как остальным на вас абсолютно наплевать. Думаете у вас есть возможность выйти из этой ситуации целым и невредимым? Да вас отправят за решетку без всякого суда и следствия. И вам уже никогда оттуда не выйти. Так что перестаньте мне твердить об этом чертовом старике, потому что если он и впрямь провернул все это, то вы остались в дураках. Его и след простыл. Ни имени ни адреса. Он призрак. И возможно не только в переносном смысле слова.

– Это вы опять намекаете на то, что его не существует?

– Я лишь знаю, что в вашей камере никого не было, хотя вы и уверены в обратном. Не пойму, кого вы пытаетесь одурачить: нас, или себя самого.

– Он был там. Я готов поклясться. Это какая то уловка, – во мне стали закрадываться сомнения. Неужели мне это приснилось.

– Вот об этом я и говорю. Но впрочем забудем о нем. И поговорим о вас. У нас есть к вам необычное предложение. Вы готовы его выслушать?

– По моему у меня нет права выбора, ведь я здесь не по собственной воле. И ваш вопрос это скорее утверждение.

– Право выбора у вас никто не отнимал. Только вот в чем оно состоит, – он говорил интригующе.

– И в чем же? Скажите мне.

– Вы всегда сможете вернуться назад в камеру. В любой момент можете закончить этот разговор, отказаться от виски и сигарет, и очутиться в том скверном месте, где нет даже пригодной питьевой воды. Где вы очень скоро обзаведётесь вшами и будете благоухать как изношенные ботинки бездомного бродяги. С питанием конечно, там дела обстоят получше. Как минимум потому, что оно у вас будет трехразовым. Ассортимент его правда оставляет желать лучшего. Ну или хотя бы чего-нибудь другого. Ну это ведь не самое страшное, верно? – он сделал небольшую паузу, как оратор, перед заключительной фразой, – электрический стул ведь намного страшнее.

– Я так понимаю, всему этому есть альтернатива?

– Вы сообразительный, – не то с сарказмом, не то с похвалой ответил он.

– И сейчас вы мне о ней поведаете? – той же монетой отплатил ему я.

– Только если вы этого хотите. Ведь вас вполне мог устроить и первый вариант.

– Ну я же не могу отказаться от неизвестности. Это как сказать ребёнку, который никогда не пробовал сладостей: «эй малыш, не хочешь ли ты карамельную конфету».

– И каков будет ответ?

– Не знаю, но хочу попробовать.

– Мы хотим предложить вам работу.

– Работать на вас. Я ведь даже не знаю что за ведомство вы представляете.

– Мы являемся автономной организацией по борьбе с организованной преступностью. Наши действия засекреченны и нетрадиционны, но полностью санкционированы высшими чинами государства. Мы не предлагаем вам должность и стабильную зарплату в нашей организации. Вы должны будете, лишь выполнить для нас некую работу и на этом все.

– Некую работу? Под этой фразой вряд ли можно подразумевать, что вам нужны услуги обычного бармена, в тайно засекреченном бункере. Так что тогда? Я буду вынужден месяц разносить почту у вас в офисе и подавать вам кофе.

– Ошибаетесь. Именно ваши профессиональные навыки спаивать людей, мы и хотели бы использовать в своих личных целях.

– Я пока не совсем понимаю о чем идёт речь? Можно немного конкретизировать, – в этот момент, меня немного расслабило действие спиртного. Да так, что я с небольшими усилиями, выговорил последнюю фразу.

– Вы просто будете делать свою работу, под нашим непрерывным руководством. Продолжать смешивать напитки и вести наблюдение, наливать дорогой коньяк и докладывать нам обо всем, – он говорил размеренно и твёрдо, так будто я уже дал своё согласие. Его дурацкие усы обильно собирали кофейную гущу, из чашки, которую ему принесли несколько минут назад.

– И это все? То есть вы хотите, чтоб я шпионил для вас?

– Собирал сведения. Для настоящего шпионажа вы, боюсь мало подготовлены.

– И сколько же мне придётся это делать? Собирать сведения? – я все никак не мог уловить суть. Неужели мне готовы спустить с рук тройное убийство, взамен на безобидный донос.

– Пока не закончится операция.

– Что за операция?

– К сожалению я не смогу разглашать вам её детали, пока вы не дадите своего согласия на участие.

– А что я получу взамен?

– Машину времени, – самодовольно ответил Феликс.

– Как это понимать?

– Все что случилось здесь прошлой ночью, устранят наши оперативники. Спец отряд зачистки, ждёт приказа. Через час после их прихода, здесь не останется ни малейшего следа преступления. И возможно вашему руководству даже придётся выплатить вам премию за генеральную уборку. Все бумаги, протоколы и прочее будут уничтожены нашими сотрудниками. Тела жертв, так же пропадут навсегда. Установлены их личности, двое из них давно уже объявлены родственниками как пропавшие без вести, третьего искать вовсе некому и незачем. Вот вам и назад в будущее.

– Ну я не смогу больше работать в этом баре. Я и сейчас с большим трудом здесь нахожусь, – на глаза накатывались слезы, отчаяния. Возможно облегчения.

– Кто вам сказал, что нас интересует это место. Как раз напротив. Отсюда вам таки придётся уволиться. Мы подберем для вас заведение пореспектабельней.

– Что ж, я готов выслушать детали, – принял очевидное решение я.

– Это значит да?

– А вы думали я впрямь предпочту вернуться в ту проклятую вонючую дыру? – там бы я не протянул и месяца.

– Ну, за начало сотрудничества, – он протянул ко мне руку с горячей чашкой кофе, – ой простите мою невнимательность, у вас опустел стакан. Принесите ещё виски.

Иногда, когда все идёт наперекосяк, когда все планы летят сутулой собаке под хвост, когда кажется что выхода уже нет, решение приходит само собой. Так вот это совсем не тот случай., я почувствовал, как что – то внутри меня оборвалось, когда соприкоснулся стаканом о его чашку. Сесть на электрический стул, конечно пострашнее, но сейчас во мне закралось слабое подозрение, что я заключил сделку с самим дьяволом, или одним из его воплощений. Странным и на первый взгляд безобидным воплощением. Это скорей была карикатура на хозяина преисподней. Посмешище. Но теперь моя судьба находилась в его тонких жилистых руках. И внутренний голос, или выдержанный виски, мне подсказывал, что он то уж воспользуется ею сполна.

И первый сюрприз не заставил себя ждать долго.

– Владек, – позвал он немного повысив голос.

Каково же было мое удивление, когда на сцене, неожиданно появился усатый толстяк. Тот самый, благодаря усилиям и храбрости которого, я сейчас здесь, нахожусь в столь затруднительном положении.

Он нерешительно переступал красные лужи, приближаясь к нам робкими неуверенными шагами. Казалось, что его пребывание в «Кроличьей норе», было намного тягостней и невыносимей моего. Он вертел головой по сторонам, подобно свихнувшемуся опоссуму, которому чудом удалось уйти от преследования злобной гиены, которая все ещё настырно идёт по его следам. И вот ещё несколько ступеней, и он окажется в безопасности. Но когда он подошёл к нам с Феликсом и остановился, то по его лицу легко читалось отчаяние и абсолютная беззащитность. Выглядело так, будто он прибежал прямо в лапы, той самой прожорливой гиены.

– Владек наш талантливый химик из Польши. Это он сообщил в контору о происшествии, очевидцем которого ему невольно пришлось оказаться. Думаю вы вспомнили его?

– Так значит Владек, – я смотрел на усача, пытаясь заглянуть в его неуловимые глаза. Он избегал зрительного контакта со мной, все больше принимая сторону Феликса.

– Успокойся Владек. Он не причинит тебя вреда. Поверь, тебе нечего боятся, – пытался успокоить его Феликс, – выпьешь чего-нибудь с нами?

– Пожалуй пива? – попытался угадать я и попал в самую точку.

– Не откажусь от бокала холодного, – наконец заговорил толстяк, разбавив воздух перегаром.

– Я могу налить, – предложил я не сводя пристального взгляда, от страдающего сильным похмельем Владека, предсказывая общую реакцию.

Наконец он посмотрел на меня так, что мне от этого стало не по себе. Ведь испуг, с которым он это сделал, выказывал всю степень ужаса, и отношения ко мне этого человека. От его взора, я почувствовал себя настоящим злодеем. Чудовищным и кровожадным.

Феликс осуждающе смотрел на меня.

– Владек у нас человек творческий, отчего жутко мнительный и ранимый. Не стоит испытывать его нервы на прочность. Ведь мы и так едва уговорили его на участие в этом разговоре. А ведь без него, операция обречена на провал.

– Без него? Этот человек, только что вернулся из алкогольной комы.

– Нам известна его слабость. Но это не делает его меньшим профессионалом.

– И в чем же заключается его столь важная роль? – насмешливо спросил я.

– Он создаёт и компонирует ядовитые элементы. Мы уже давно готовимся к предстоящему мероприятию.

– Ядовитые? Я не ослышался? – немного оторопел я.

– Если уж быть до конца откровенным, то именно поэтому вы здесь.

Огромные, гулкие глотки толстяка, в один заход поглощающего пивной бокал досуха, сбивали меня с холодной мысли. Ему принесли уже второй бокал, прежде чем я сумел наконец сосредоточиться.

– Так может вы наконец изложите все детали?

– Уже несколько месяцев, наш человек проходит обучение вашему ремеслу. Мы собирались внедрить его под видом обычного бармена в интересующее нас место. Но пока все безуспешно. Ему едва удаётся то, что вы делаете без особых усилий. Не удивительно, ведь его тренировали для другого. Он всю свою жизнь учился отнимать жизнь. Бессердечно и хладнокровно. Совершенно беспристрастен. Здесь и произошла небольшая заминка. Вот только вас этому никто не учил, а получилось довольно неплохо. Сложно назвать это тонкой работой. Но для этого нам и нужен Владек.

– К чему вы ведёте? – пытался притвориться идиотом я.

– Делаете вид, что не понимаете? Что ж, я объясню. Наш химический отдел, который возглавляет наш польский талантливый друг, разработает вещество, которым вы, по нашему приказу, должны будете отравить одного очень влиятельного и могущественного человека. Достаточно подробная формулировка? – наконец он выложил все карты на стол.

– Вы не в себе, раз о таком просите. Я не убийца. Разве это не видно?! – возмутился я.

– А вот Владек утверждает обратное. Такова цена свободы.

– Я не стану больше никого убивать. У меня что дежавю? Старый пройдоха проделал со мной ровно то же. И где я теперь? В полной дерьма заднице! Снова шантаж? Нет уж, – отговаривался я словно перед самим собой, ведь никто и слова мне возражать не стал.

– Отказаться – ваше право. Я же не могу отговаривать вас возвращаться обратно в камеру. Возможно вы и правы. Может отсидеть пожизненный срок, будет намного правильнее нежели лишить жизни одного негодяя. К тому же ваш выбор, на этом не заканчивается. Постоянно забываю о смертной казни. Просто раньше я работал в странах, где она уже больше чем пол века не применялась.

Со словами о возможности встретить свою кончину, прикованным к твердому железному креслу, толстыми кожаными ремнями, находясь в помещении пропитанном запахом горелой человеческой плоти и волос, у меня собственные становились дыбом. Мысли о подобном приводили в ужас и будоражили живое воображение.