Птица обрела крылья
- -
- 100%
- +
Одну сторону первого листа Шарлотта исписала о том, что ее родители все еще были в Дании, и когда они вернутся, было неизвестно. Также она коротко передала новые сплетни, гуляющие среди лондонской знати, и на этом новости из столицы закончились: остальные страницы письма были наполнены беспокойством девушки за Вивиан, которую, по ее словам, она не видела уже долго, и которая постоянно находит оправдания, чтобы не встречаться с ней.
«Как странно… Ведь Вивиан и Шарлотта были так дружны! Неужели моя кузина так занята, что не может найти даже свободного часа, чтобы навестить свою одинокую подругу? И Шарлотта ищет у меня ответы насчет странного поведения Вивиан! Все это очень подозрительно» – нахмурился молодой Крэнфорд.
«Вы, должно быть, тоже знаете, какие слухи ходят в городе насчет ее супруга. Говорят, до женитьбы на Вивиан, он вел весьма и весьма разгульный образ жизни… Я боюсь даже думать об этом, но предполагаю, что, возможно, извечная занятость моей дорогой подруги вызвана его поведением?» – писала мисс Сэлтон.
«Нет, здесь ты ошибаешься, моя дорогая Шарлотта. Уверен: Вивиан все еще не пришла в себя после заключения такого удачного для нее брака. А, может, она просто напросто ждет ребенка? – улыбнулся Энтони, уверенный в добропорядочности своего лучшего друга. – Да, Джереми любит весело развлечься, но даже, когда напивается до смерти, он и мыши не обидит… Но думаю, мне все же пора вернуться в Лондон: Китти идет на поправку, а моя любовь к Шарлотте возрастает с каждым днем, и я не буду спокоен до тех пор, пока она не станет моей законной женой»
Приняв твердое решение вернуться в Лондон, Энтони осторожно объявил о своем намерении больной племяннице. На это Китти лишь улыбнулась и сказала, что ее сестра Виктория поделилась с ней его секретом насчет мисс Сэлтон. Но Энтони не обиделся на болтушку Викторию: несмотря на свою серьезность, она была ребенком. Да и разве ему было чего стыдиться?
Единственным человеком, который оказался категорически против его отъезда, была леди Крэнфорд: если Ричард и Агнес приняли это спокойно и с пониманием, его мать весь вечер упрекала его в эгоизме и, в который раз, повторяла, что на днях в Деври должна была приехать младшая сестра Агнес, Александра.
– Эта девушка приезжает только затем, чтобы познакомиться с тобой! – восклицала леди Крэнфорд, расхаживая по покоям сына, в котором две горничные собирали в дорогу его вещи.
– Я не звал ее, матушка. Это сделали вы, вот вы и находите оправдания моему отсутствию, – равнодушно бросил Энтони. – Я уезжаю завтра же утром и забираю одну из наших карет.
– Моих карет, дорогой мой, – с нажимом на первое слово, мрачно сказала графиня, и эта фраза заставила молодого человека разочарованно улыбнуться.
– Ваших карет, мэм, – холодно повторил он. – Не беспокойтесь, я сейчас же попрошу Ричарда выделить мне одну из его карет, а обе ваши останутся с вами.
– Ну, за что ты так наказываешь меня? «Мэм»! Не матушка! Энтони, ты разбиваешь мне сердце! – Леди Крэнфорд театрально возвела руки к небу и покачала головой. – И чем же ты будешь заниматься в Лондоне?
– Жить своей жизнью и своим домом, – отчеканил ей в ответ сын. – А теперь попрошу вас покинуть мою комнату.
– Я не сойду с этого места до тех пор, пока ты не скажешь, что отказываешься от этой нелепой идеи возвратиться в Лондон! – решительно заявила леди Крэнфорд и скрестила руки на груди.
– Как пожелаете, мэм, – насмешливо усмехнулся Энтони и покинул свои покои, чтобы найти брата и попросить дать ему карету, лошадей и кучера, которые могли бы доставить его в столицу.
– Ну, хорошо! Бери мою карету! Только перестань называть меня «мэм»! – тут же услышал он голос матери за своей спиной.
– Благодарю, мэм. Обойдусь, – коротко бросил Энтони и больше не обращал внимания на причитания и жалобы, брошенные ему в спину.
К счастью, Ричард не стал упорствовать и без каких–либо вопросов и условий дал брату то, о чем тот его попросил.
Следующим утром, горячо простившись с племянниками, братом и его супругой, Энтони отбыл в Лондон.
Леди Крэнфорд не вышла попрощаться с сыном, но с мокрыми от слез разочарования глазами наблюдала за тем, как карета уносит его из поместья.
«Неблагодарный! Сколько страданий я перенесла, и все для вас, моих дорогих мальчиков! Мне пришлось исправить твою ошибку, но, конечно, ты не знаешь об этом, мой Энтони. И никогда не узнаешь! Ты считаешь меня плохой матерью? Что ж, это твое право, но это не заставит меня не беспокоиться о тебе!» – с горечью подумала она.
В этот раз дорога заняла у Энтони всего две недели, так как молодые резвые лошади, одолженные Ричардом, легко несли достаточно легкий, новейшей модели экипаж с тонкими колесами. До Гринхолла он добрался поздно ночью, и ему пришлось около четверти часа ожидать, когда кто-нибудь из слуг откроет ему входные двери. Приказав не разгружать свои чемоданы, так как на днях Энтони собирался наконец–то найти апартаменты и выехать из отчего дома, молодой человек поднялся в свои покои, скинул с себя дорожный костюм и с удовольствием забрался в свою собственную кровать, под свое собственное теплое одеяло. Проспав беспробудным сном до полудня следующего дня, Энтони вызвал своего камердинера, который помог ему одеться в элегантный прогулочный костюм, затем наскоро откушал ланч и, полный нетерпения и радости увидеть Шарлотту, приказал подать ему коня.
Конь, увидев хозяина, встретил его веселым ржанием.
– Ждать вас к ужину, мистер Крэнфорд? – учтиво осведомился дворецкий мистер Браун, провожающий Энтони.
– Не думаю, – отозвался молодой человек и, несмотря на свой теплый длинный плащ, нарочно созданный для холодной ветряной ноябрьской погоды, ловко забрался на лоснящуюся спину своего коня. – Но мне нужна ваша помощь, мистер Браун. Не имеется ли в вашем окружении человека, который помог бы мне подыскать уютные просторные апартаменты?
– Мой брат Вильям может помочь вам в этом, сэр, – ответил мистер Браун: на его лице не проскользнула ни одна эмоция удивления. Он знал, что любопытствовать насчет дел господ было ему не к лицу.
– Прекрасно! Передайте ему, что я жду его в Гринхолле сегодня вечером после девяти часов. Хорошего дня, мистер Браун! – Энтони пустил коня легкой рысцой.
– И вам хорошего дня, сэр! – громко сказал ему вслед дворецкий.
«Как же приятно вернуться в этот город! Не думал, что буду так тосковать по Лондону!» – думал Энтони, с наслаждением наблюдая за загруженными экипажами улицами и извечно снующимся по своим делам пешеходами.
Находясь в обширных, полных свободы и богатой растительности владениях брата, молодой Крэнфорд чувствовал себя как дома, но, лишь вернувшись в родной город, в котором он был рожден и прожил всю свою жизни, Энтони мог быть счастливым. Счастливым по–настоящему, ведь именно здесь обитала прекрасная сладкоголосая мисс Сэлтон, к которой он сейчас направлялся.
Но, по дороге решив, что заявляться к Шарлотте так внезапно, без предупреждения, было бы грубостью с его стороны, Энтони направил коня к Уингтон-холлу, чтобы увидеть кузину и лучшего друга, а также повторно, но уже лично, поздравить их с заключением брака.
Подъехав к особняку Уингтонов, Энтони спешился, отдал коня подскочившему к нему конюху, взмыл вверх по высокой каменной лестнице и решительно постучал в украшенную узорами дверь. Не прошло и минуты, как дверь была открыта, и, войдя в дом, Энтони встретил в холле дворецкого.
– Добрый день, мистер Крэнфорд, – вежливо поприветствовал дворецкий гостя.
– Добрый день. Дома ли мистер Уингтон? – осведомился Энтони, Вдруг, из ниоткуда, рядом с ним появилась горничная и осторожно забрала у него шляпу и плащ.
– Мистер Уингтон на охоте, сэр, – деловито сообщил ему дворецкий.
– Что ж, я не удивлен. Но что миссис Уингтон?
– Она в своих покоях, сэр.
– Прекрасно. Проводите меня к ней, – приказал Энтони. – Я ее кузен, поэтому никаких представлений и карточек ей от меня не нужно.
– Как скажете, сэр. Прошу пройти за мной. – Дворецкий медленно направился к лестнице, ведущей на второй этаж.
Энтони, ужасно заинтригованный и предвкушающий сделать кузине огромный сюрприз своим неожиданным появлением, направился следом за ним.
Когда мужчины подошли к дверям покоев миссис Уингтон, дворецкий хотел было постучать и осведомиться у хозяйки о том, желает ли она видеть гостя, но Энтони опередил его и, без стука, открыл дверь и вошел в комнату.
– А вот и наша молодая красавица миссис Уингтон! – радостно сказал он, появляясь в отражении зеркала туалетного столика, за которым сидела Вивиан.
– Энтони? – недоверчиво прошептала Вивиан и обернулась к гостю. – Энтони! Ты здесь! Боже мой, как я рада тебя видеть! – вскрикнула она и, поднявшись с пуфа, бросилась в объятия своего кузена. – Можете быть свободны! – поспешно бросила она дворецкому, и тот тотчас же закрыл двери.
– Ты вернулся! Но как поживает малышка Китти? Надеюсь, ей уже лучше? – отстранившись от Энтони, обеспокоенно спросила девушка.
– О, она становится сильнее с каждым днем, – улыбнулся Энтони. – А ты все так же прекрасна…. – Вдруг его теплый, полный счастья взгляд сменился непониманием, а между бровей легла глубокая морщина. Он схватил обнаженные запястья кузины, на которых отчетливо синели небольшие пятна, а затем внимательно присмотрелся к таким же точкам на ее белой шее.
Глава 5
– Что это? – спросил Энтони. Несмотря на то, что он говорил тихо, тон его голоса был весьма настойчив.
Вивиан горько усмехнулась, высвободилась из рук кузена и поспешила прикрыть шею ладонью, что, однако, мало помогло.
– Это моя плата за богатство, – совершенно спокойным тоном ответила она, но ей не терпелось спрятать эти синяки под легким шарфом, который она теперь носила каждый день и снимала лишь, когда уединялась в своих покоях.
Внезапный визит кузена застал девушку врасплох, и она ужасно жалела о том, что он увидел знаки ее унижения, оставленные на ее нежной коже Джереми. Она не искала жалости к себе и не желала оправдываться перед Энтони. Принять предложение Джереми Уингтона было ее сознательным выбором, даже притом, что она слышала, какие сплетни ходили о нем в обществе. Знала и стала его супругой. Добровольно. Ради денег и высокого статуса.
Джереми принес Вивиан и деньги, и статус, но забрал у нее саму Жизнь. Однако это было ее тайной, которую девушка оберегала, как птица свое гнездо.
– Я думала, что смогу изменить и подчинить его себе, но ошиблась, – бросила Вивиан кузену, оборачивая вокруг своей шеи мягкий шелковый шарф. – Только и всего. Мне жаль, что ты увидел меня такой.
– Что он делает с тобой? – грозным тоном спросил Энтони: в его душе закипала ярость. – Он бьет тебя?
– Бьет? Боже упаси, Энтони, за кого ты меня принимаешь? Разве я бы позволила ему бить меня? – наигранно закатила глаза Вивиан. Она подняла с кровати шерстяную шаль и закуталась в нее: теперь ее запястья были надежно скрыты от чужих глаз.
Вивиан старательно играла ненавистную ей роль равнодушной ко всему скалы. Скалой она, увы, не являлась, но была красивой редкой розой, попавшей в слишком жаркую для нее теплицу. И несмотря на то, что у этой розы имелись шипы, хозяину теплицы удалось затупить их и опалить яркие нежные лепестки его драгоценного цветка. Но Вивиан была слишком горда, чтобы жаловаться на моральные и физические страдания, а также ставить под сомнение своей собственный выбор.
«Я найду к нему подход и открою ему глаза на то, что его любовь приносит мне лишь страдания, – думала девушка каждый раз, когда, утолив свою страсть, Джереми отворачивался от нее и засыпал, а она лежала на спине и молчаливо плакала. – Возможно, он не понимает, что между мной и шлюхами, с которыми он развлекался до нашей свадьбы, нет ничего общего. Завтра, когда он проснется, я скажу ему это. Обязательно скажу».
Дни пролетали, а Вивиан так и не нашла в себе силы исполнить задуманное, но вместо этого продолжала вставать рано утром, чтобы закрыться в библиотеке и уйти в глубокие, ни к чему не приводящие раздумья.
К счастью, с той злополучной охоты, на которой Джереми приказал супруге принести ему мертвую лису, он больше не настаивал на том, чтобы Вивиан сопровождала его, когда он желал провести за охотой весь день. И эти часы были для девушки манной небесной, которые, увы, проходили и вновь ввергали ее в ужас супружеского ложа и сильных, до боли сжимающих ее шею и запястья пальцев и требовательных жестких губ.
– Не бьет, но оставляет на твоем теле синяки, моя дорогая кузина, – холодно отозвался Энтони. Его прекрасное настроение улетучилось.
– Брось, – отмахнулась Вивиан. – Он всего лишь гадкий мальчишка, который иногда слишком заигрывается с любимой игрушкой.
– Это он считает тебя своей игрушкой? Или это ты уверила себя в этом? – язвительно улыбнулся Энтони.
– Прошу, не начинай скандал. Я просто неправильно выразилась, – скучающим тоном ответила девушка. Она подошла к кузену и, взяв его под локоть, заглянула в его глаза и мягко улыбнулась: – Но давай прогуляемся по саду. Уверена, у тебя ко мне есть много интересных вопросов, не так ли?
– Именно. И один из них: «Почему твои руки и шея полны синяков?». Джереми обижает тебя? Позволь мне поговорить с ним, как мужчина с мужчиной, – более мягким тоном сказал Энтони.
Мой дорогой смелый рыцарь, уверяю тебя, эти неприятные на вид синие следы на моей коже – следы супружеской страсти, – шепнула Вивиан на уху кузену и довольно рассмеялась, увидев, каким пунцовым стало его лицо.
– Что ж, в таком случае, я не буду настаивать на своем вмешательстве, – после некоторой паузы тихо сказал тот.
Кузены покинули покои и медленно зашагали по длинному коридору.
– Но скажи мне: отчего ты позабыла о своей лучшей подруге? – вспомнив о письме Шарлотты, с нажимом в голосе спросил молодой Крэнфорд.
– Она писала тебе? – упавшим голосом откликнулась миссис Уингтон. – Что именно она рассказала тебе?
– Что вы не виделись уже два месяца, что она скучает по тебе, но, сама того не замечая, или, возможно, даже нарочно, ты отталкиваешь ее от себя.
– Нет, нет, она ошибается… Я тоже скучаю по ней… Энтони, ты и понятия не имеешь, как сильно я скучаю по моей смешной доброй Шарлотте, – вздохнула Вивиан, но, предчувствуя новые вопросы с его стороны, продолжила: – Но последние месяцы были просто невыносимы: мигрени преследовали меня почти каждый день! А эта совсем мне ненужная простуда? А жара? Мое самочувствие не позволяло мне ни выйти из дома, кроме как в сад, ни, тем более, навещать Шарлотту.
– Она была готова приезжать к тебе сама, – бросил Энтони, совершенно неудовлетворенный рассказом кузины.
– Но как бы я приняла ее, когда единственным, что спасало меня, были моя постель и влажные полотенца? – пожала плечами девушка. – Да и сам посуди: что подумала бы бедная Шарлотта, увидев то, что увидел ты? Я отвечу тебе: она ошибочно уверилась бы в том, что я вышла замуж за тирана.
– А ты так боишься, что не сможешь убедить ее в обратном, что скрываешься от нее, как курица в своем курятнике? – ухмыльнулся молодой Крэнфорд.
– Какое лестное сравнение! – наигранно хихикнула Вивиан. – К слову, слыхал ли ты о том, что дочь леди Мальборо, Александра, теперь помолвлена с каким–то немецким аристократом? Весь Лондон только об этом и говорит!
– Не пытайся сбить меня с толку, – мрачно сказал Энтони и поморщился от мысли, что другая Александра, сестра его невестки Агнес, должно быть, уже находилась в Деври и недоумевала оттого, почему тот, с кем ее обещали познакомить или даже обручить, исчез.
– Я не пытаюсь сбить тебя с толку, Энтони, а всего лишь передаю последние новости, – слегка раздраженным тоном возразила ему кузина.
Вивиан не нравилось, что он разгадал ее намерение перевести разговор в другое русло.
– Хорошо, приношу свои извинения. Но как твое самочувствие сейчас, когда на улице играет ветер и стоит ноябрьский холод? – примиряющее улыбнулся Энтони.
– Сегодня? Вполне сносно.
– Прекрасно. Тогда мы едем в Лиллехус.
Это заявление так изумило хозяйку дома, что она тотчас остановилась и взглянула на кузена ошеломленным, полным неверия взглядом.
– В Лиллехус! – воскликнула она. – Чтобы Шарлотта увидела меня в таком виде?
– Ты забыла о том, что за окном глубокая осень, моя дорогая, и никто не удивится, если увидит тебя в платье с длинными рукавами. А шею ты можешь спрятать под шарфом, как сейчас, – решительным тоном сказал Энтони и повел кузину обратно к ее покоям.
– Но что скажет Джереми, когда приедет с охоты и не обнаружит меня дома? – обеспокоенно спросила девушка. Она отчаянно желала увидеть подругу, но была полна страха того, что ее супруг разозлится на несогласованный с ним поступок.
– Мы оставим для него записку. Я напишу ему, что забрал тебя к твоей лучшей подруге. Зови горничную и смени платье, – ответил Энтони.
– Но, если он не так все поймет? Что, если он не поверит?
– Он прекрасно знаком с моим почерком. К тому же ваш дворецкий не раз видел меня здесь и сможет подтвердить то, что именно твой кузен забрал тебя из дома.
– Но…
– Никаких «но». Твоя подруга нуждается в тебе и будет на седьмом небе от счастья, если увидит тебя сегодня.
Голос Энтони был таким твердым, что Вивиан поверила ему, и ее душа наполнилась радостью: она едет к Шарлотте! Наконец–то! Энтони, ее рыцарь, хоть ненадолго заберет ее из логова дракона!
Пока Джейн, сияющая от того, что ее любимая хозяйка улыбалась после долгих дней грусти и печали, одевала Вивиан в одно из красивых, новых платьев, которые недавно были сшиты для нее приходящими на дом модистками и швеями, Энтони написал другу короткую записку.
«Дорогой друг, я рад сообщить, что наконец–то вернулся в Лондон. Первым, что я желал сделать по прибытии – поприветствовать тебя и мою кузину. Однако, увы, в данный момент ты наслаждаешься охотой, поэтому я забираю твою супругу к ее подруге мисс Сэлтон. Волнения ни к чему: я доставлю Вивиан домой к восьми вечера в целости и сохранности» – гласила записка, которую Энтони передал дворецкому.
Вскоре, полная счастья, Вивиан сидела в красивом закрытом экипаже Уингтонов, рядом со своим кузеном, который впервые за три месяца увозил ее за пределы Уингтон-холла. На ней было надето роскошное муслиновое платье с длинными рукавами, но довольно низким вырезом, однако синие пятна на шее девушки были надежно спрятаны под зеленым шарфиком, а наполовину закрывающие кисти рук рукава скрывали синяки на ее запястьях. Поверх платья был надет длинный теплый плащ, и голову девушки украшала милая шляпка.
«И почему я не догадалась одеться так ранее? Глупая! Могла бы навещать бедную Шарлотту хотя бы два раза… Хотя бы раз в неделю! Даже проклятый Джереми не нашел бы, что возразить на это!» – с недовольством на себя саму, подумала Вивиан.
– Мне кажется, мой супруг недолюбливает нашу Шарлотту, – наморщив носик, вдруг нарушила девушка тишину, стоящую в карете.
– Что заставляет тебя так думать? – приподнял брови Энтони.
– Мне так кажется, – пожала плечами Вивиан. – И он как–то сказал мне, что Шарлотта плохо влияет на мое поведение. Сказал, что она слишком свободолюбивая и легкомысленная.
– Джереми сказал такое о Шарлотте? – прищурил взгляд молодой Крэнфорд: эта новость была для него не из приятных.
– Ну, а кто же еще? За кем я нахожусь замужем? – с сарказмом ответила Вивиан. – Но мне все равно, что он себе надумал. Я не предам нашу с Шарлоттой дружбу. Джереми придется смириться с тем, что с сегодняшнего дня я буду приезжать к ней, а она – ко мне, – решительным тоном добавила она.
– Шарлотта? Легкомысленна? – Энтони насмешливо усмехнулся. – Возможно, она немного наивна, но легкомысленность ей явно не присуща.
– Скажи это ему! – бросила Вивиан, отвернув лицо к окну. – И, пожалуйста, дорогой кузен, в письмах ко мне не упоминай о Ричарде. Даже не намекай о нем: Джереми однажды заявил, что желает читать мою корреспонденцию, и я боюсь, что если он узнает о Ричарде, то устроит просто невообразимый скандал, и это принесет мне много неудобств или даже развод. И еще: не говори ему о том, что ты видел мои синяки, потому что это смутит его.
– Порой мне кажется, что мы разговариваем о двух разных джентльменах. Потому что тот Джереми Уингтон, которого я знаю, никогда не стал бы читать чужие письма, – прохладным тоном сказал на это Крэнфорд. – Но как тебе удалось влюбить его в себя настолько, что он, против всякого здравого смысла, женился на тебе?
– Все просто: когда твоя мать выгнала меня на улицу, это он подобрал меня и влюбился. А когда отец Джереми узнал о том, что его сын хочет жениться на бесприданнице, он отправил его загород, – равнодушным тоном поведала Вивиан, все так же глядя в окно. – Но, когда его отец умер, Джереми примчался ко мне, признался мне в вечной любви и сделал предложение, от которого я не могла отказаться.
– Конечно, не могла, ведь этот брак сделал тебя несметно богатой, – с иронией бросил Энтони. – Но, признайся: есть ли у тебя к нему хоть какие–то теплые чувства, или твое сердце остается верным Ричарду?
– Люблю ли я Джереми? – тихо переспросила девушка. – Ни капли. Но я благодарна ему.
– Благодарна? И все?
– И все. Ты считаешь меня бесчувственной? – Вивиан пожала плечами. – Это брак, мой дорогой кузен. Брак нуждается в чем угодно, но не в любви. И ты ведь сам желаешь жениться на моей доброй Шарлотте лишь из-за ее приданого.
– Собирался, – мягко поправил кузину Энтони. – В Деври, поместье моего брата, я осознал, что имею к мисс Сэлтон нежные чувства.
Вивиан с интересом всмотрелась в лицо кузена, пытаясь определить, не лгал ли он о своей любви к ее подруге, но на устах Энтони сияла такая спокойная и счастливая улыбка, что девушка тотчас поверила его словам и искренне поздравила с истинно достойным выбором. Однако обсудить эту пикантную тему им не удалось, так как уже через несколько минут экипаж остановился и раздался громкий крик кучера: «Приехали, мэм!»
Не нужно подробно описывать, в какой восторг пришла Шарлотта, когда дворецкий принес ей визитную карточку мистера Крэнфорда, а также доложил, что вместе с ним приехала и миссис Уингтон. Вскочив из-за стола и бросив писать письмо родителям в Данию, мисс Сэлтон выпорхнула из своих покоев и поспешила принять гостей.
– Вивиан! – громко воскликнула девушка, спустившись в холл и заключив подругу в крепкие объятия. – Ты приехала! А я уже начала думать, что ты забыла обо мне!
– Глупенькая! Разве я могла? – широко улыбнулась Вивиан, так же крепко обнимая ее в ответ. – Сейчас же выкини эти мысли из своей головушки!
Вдоволь наобнимавшись, девушки вдруг вспомнили об Энтони, который тоже присутствовал в холле и, должно быть, скучал, наблюдая за радостью подруг и слушая их счастливые восклицания.
– Мистер Крэнфорд! Вы вернулись с севера в Лондон! – дружелюбно сказала Шарлотта гостю, не забыв сделать ему вежливый книксен.
– И, мисс Сэлтон, я должен сказать: «Как же прекрасно вновь вернуться домой!» – с улыбкой ответил тот.
«Он и, правда, влюблен в нее! Я никогда не видела, чтобы его глаза так светились!» – довольно подумала Вивиан, со счастливой улыбкой наблюдая за подругой и своим кузеном.
Миссис Уингтон не ошиблась: голубые глаза молодого человека вдруг превратились в два сияющих светильника, а в его взгляде можно было прочесть не скрытое восхищение. Энтони отчаянно желал прикоснуться к возлюбленной, поэтому тут же предложил девушкам прогуляться по уже мертвому саду Сэлтонов, чтобы почувствовать теплую ладонь Шарлотты на своем локте. Несмотря на пронизывающий холодный ветер, и Шарлотта, и Вивиан были только рады такой прогулке, однако сперва мисс Сэлтон пожелала зайти в свои покои, чтобы подобрать к своему синему платью шляпку и перчатки.
– Вивиан, ты должна помочь мне с выбором! – сказала Шарлотта и, схватив подругу за ладонь, повела ее за собой. Затем, все так же на ходу, она обернулась к Энтони: – Прошу прощения, мистер Крэнфорд! Мы постараемся справиться хотя бы за четверть часа!
– Как скажете, мисс Сэлтон! – добродушно усмехнулся тот, наблюдая за ней с нежностью, разлитой в его груди, и полным любви сердцем. Он уже видел эту девушку своей супругой, видел ее в своих объятиях. Но, если его прежние чувства к Вивиан заставляли его воображать страстные картины, то любовь к мисс Сэлтон рисовала в его разуме домашние сцены, полные тепла и уюта. Энтони также отметил, как значительно изменился внешний вид Шарлотты и подумал, что это синее шелковое платье было ей очень к лицу.
Когда девушки поднялись в покои мисс Сэлтон, та впустила Вивиан, затем вошла сама и закрыла за собой дверь. Усадив подругу на диван, Шарлотта взяла ее ладонь в свою и, беспокойным взглядом пристально всмотрелась в ее лицо, такое бледное и измученное несмотря на то, что Вивиан улыбалась.
«Она сама на себя не похожа. Каким худым стало ее лицо! А эти круги под ее красивыми глазами? Вивиан, моя дорогая, хорошая! Теперь я точно знаю, что ты скрываешь от меня что-то очень важное!» – невольно подумала мисс Сэлтон.