Девушка18+

ГЛАВА 9. Неприятности по заказу.

Дорогой, известный всему Городу голубой и разнузданной славой клуб гулял напропалую. Я сидела нимфеткой в синем платье с белым воротничком на готовом конце под французскими штанами. Молния на моей спине была расстегнута до самого конца, ниже голой попы. Руки кавалера гуляли по моему телу везде. Я не возражала. Француз был деликатен и опытен. Делал своими пальцами все, как надо. Деньги Арсен ещё при входе засунул мне в карман все того же платья. Я принимала поцелуи в шейку и спинку с удовольствием. Французский Мишин коньяк смешался с местным пойлом и приятно будоражил кровь.

– Пойдём, – первой не выдержала я. Взяла парня за руку и повела к туалету.

– Поедем ко мне в отель, красавица, – предложил он мне на родном языке.

– Нет. Здесь и сейчас. На ночевку я не подписывалась, – рассмеялась я грубовато. По-русски.

Он, видно, понял что-то своими иностранными мозгами. Кивнул. Мы зашли в кабинку мужского сортира. Он сел на крышку, потянул меня к себе. Я засмеялась. Достала приготовленный заранее презерватив. Ловко надела и села спиной к нему. Он долго трахал меня. Я профессионально вздыхала и охала. Кончил. Я сделала привычно вид. Будто бы я тоже. Поправила одежду и вышла вон. В черной раковине мыл руки Вебер. Старший брат. Александр. На секунду растерялась. Потом быстро сполоснула в соседней мойке руки. Чуть задержалась и прополоскала рот. Вышла за двери, не задержавшись ни на мгновение. Остановилась в коротком коридоре подкрасить губы. Он появился в зеркале за моей спиной. Смотрел, не отрываясь, в отражение моего лица.

– Чего надо? – спросила я грубо у отражения.

И тут появился француз.

– Ляля, мон шер, кам ту ми, – этот парень очевидно не замечал стокилограммовую угрозу за моей спиной.

– Иду, – улыбнулась я, старательно выворачиваясь из-за тела мужчины.

– Тебя же только сутки назад отодрали в подземном переходе, шлюха! – услышала я сверху.

Остановилась. Холодная ненависть плескалась во мне.

– Нагнись, – спокойно сказала я этой двухметровой туше.

Он придвинул ко мне своё злое лицо. Я, с силой, какую только могла собрать в себе, ударила по чисто выбритой физиономии. Замахнулась ещё, но он уже опомнился и схватил мои ледяные пальцы больным, мужским захватом.

– Прости, – сказал тихо, с угрозой.

– Нет, – легко ответила я и ушла к своим друзьям.

Вечеринка катилась своим чередом. Сначала в клубе, потом переместились в чей-то частный дом. Там уже пошла такая полька-кадриль, что даже я, привыкшая ко многому в моей разноцветной жизни, захотела уйти. Тупо оказаться подальше от этого бардака.

Арсен рыдал. Его юный любовник, которого он приволок из глубокой провинции нашей необъятной Империи, пошло изменил ему с более состоятельным другом. Осколки его разбитого сердца я слышала абсолютно. Бились они в его грудную клетку, хотели, как птицы, улететь на юг.

– Арсенчик, не плачь, – просила я, гладя черноволосую упавшую голову.

– Сама ревела здесь, как белуга. Месяц назад, – мстительно напомнил мне Арсен.

– Ревела, не отрицаю. Вот смотри: живая, не померла.

Сцену в лифте вспоминать не хотела.

– Че там у тебя? – спросил он сердито. Неприятно сознавать, что великое и неизбывное твоё горе – всего лишь скучная банальность.

– О! У меня все весело! Вместо одного Вебера я имею троих. Да ещё друга детства в придачу!

Мне в самом деле сейчас это казалось смешным до рвоты. Следовало уходить. Веселье здешнее переползало за все мыслимые границы. И на работу завтра к девяти. Я собрала себя в кучу и нетвердо пошла к дверям. Воздух ночи обдал приятным трезвящим холодом. Я тащила на инстинкте за собой по ледяной плитке двора шубу и неизменный рюкзак от знаменитого дизайнера. Никакая пьяная дурь не могла меня заставить забыть это. Каблуки предательски поскользнулись на жестком льду. Чуть не упала, встала на безопасные колени и открыла черную дверь в высоких кованных воротах. Выбралась на четвереньках наружу. Сильные руки подхватили меня вверх и понесли.

Я затрепыхалась.

– Эй! Отвали, сволочь! Педераст гребаный!

– Закрой рот, ей-богу! Замолчи, б… – голос подавился ругательством и меня затолкали на заднее сиденье. В машине было тепло. Неудержимо потянуло в сон.

– Андрей, – позвала я.

– Нет, – твёрдый, мужской голос.

Я и так знала, что это не он. Но спровоцировать хотелось. На каком основании этот безымянный собирается лапать меня везде и лезть во все моё? Пусть представится, хотя бы. Если честно, мне было глубоко наплевать, как его зовут. Если, не Андрей, то какая разница?

Машину деликатно потряхивало на ухабах. Я никак не могла настроить фокус. Кто же там за рулём?

– Где ты живёшь? Куда тебя вести? – мужчина не обернулся.

– Шурик! Вебер! Ты меня выследил! Ты самый крутой в мире следопыт! – я хохотала совершенно, до слез. Просунула нахально обе ноги между сиденьями прямо на его локоть.

– Сядь нормально! – приказал он.

– Нет! Я хочу писать, курить и трахаться!

Машина резко остановилась, я повалилась назад, задрав ноги к потолку.

Вебер резко вылез из-за руля, хлопнул водительской дверью. Распахнул заднюю и за локоть выкинул меня из машины вон. Я упала в чистый пригородный снег. Попыталась встать, но каблуки на сапогах были слишком высокие. Я только перебирала ногами, как насекомое, и все. Он стоял у машины и смотрел, как я трепыхаюсь в снегу. Сжалился, подошёл, протянул руку. Я уцепилась.

– Стой тут. Можешь смотреть, мне не жалко.

Не отпуская его руки, я задрала платье до пупа и присела наконец-то по нужде.

– Держи меня за юбку, я подмоюсь, кокс прилип к животу, – я командовала с наслаждением. Он молча смотрел, как я тру свой живот и пах свежим снегом.

– Холодно.

Я дула на покрасневшие пальцы. Выпрямилась, держа подол платья подбородком. Светя голым безволосым лобком на весь рассветный мир. Свела ноги вместе.

– Глянь, Шурик, чулки ровно? – я облизывала свои замёрзшие пальцы откровенно похабно.

Он поднял глаза от моих ног и тяжело посмотрел. Обесцвеченные глаза. Убьёт. Вот точно. Одним ударом успокоит навсегда. Я опустила юбку.

– Я замёрзла, – сказала тихо и самостоятельно пошла к машине.

Он набросил мне на плечи своё короткое пальто. Я небрежно стряхнула его в снег. Открыла дверь, обернулась. Белая, чистая равнина расстилалась под таким же светлым небом. Какой секс мог бы получиться в этой холодной чистоте! Были бы как пингвины на полюсе! Или медведи, эх!

– Послушай, – открыл рот Вебер, выруливая на проспект. Чистый снег пригорода давно остался позади. Под колёсами разлеталась грязная вода.

– Триста евро.

– Не понял.

– Триста евро для тебя стоит свидание со мной. Заплати и я выслушаю все, что ты захочешь мне сказать. Сможешь повести меня хоть в ресторан, хоть на сельскохозяйственную выставку. Захочешь, сможешь запереть в шкафу и драть там во все дыры. Только так. Никаких других дел между нами не будет. Сегодняшний вечер у меня свободен. Позвони до шести часов. Иначе можешь опоздать. Кстати, француз заплатил триста пятьдесят, так что, тебе, как гражданину Империи – скидос. Останови машину у первого дома. Я приехала.

Я просунулась между сиденьями и поцеловала злые плотно сжатые губы.

– До вечера, любимый!

Очень быстро выскочила из раскалённого нутра автомобиля.

В старинный подъезд как раз входила главная бабушка моего любимого генеральского внука.

– Доброе утро, Руфина Львовна, – я схватилась за локоть старухи, как за спасательный круг.

– Все скачешь, стрекоза. Шесть утра, она возвращается домой. По-твоему, это нормально? Да ещё с генералом.

Мы медленно шли по мрамору лестницы.

– Почему, с генералом? – засмеялась я.

– В моё время на таких огромных чёрных автомобилях ездили только генералы и генеральские жёны.

ГЛАВА 10. Бабушки

У моего Миши было четыре бабушки. Все генеральские вдовы. Когда я возникла четырнадцатилетней задницей в постели их обожаемого внука-умницы с красным дипломом Самого Высокого Университета, старушки повели со мной партизанскую войну. Теперь, когда их внуку стукнуло тридцать и занимался он непоймичем, просиживая целыми днями у компьютера, практически нигде не бывая, не видя живых людей неделями, старые дамы развернули свои штыки и сабли на сто восемьдесят градусов и стали загонять меня в брачные узы. На самом деле, мы здорово привыкли друг к другу и считали себя семьёй.

– Почему бы тебе не переехать сюда, Лолочка? – спросила Руфина Львовна, широким жестом старой руки обводя шестикомнатные генеральские просторы.

– Свобода ещё манит её своим вольным ветром, – ответил за меня Миша, обнимая нас обеих сразу. – Доброе утро, девочки. Кто готовит завтрак?

– Я проехала два часа в электричке! – законно возмутилась добрая бабушка.

– Я в душ. Мне на работу! – отмазалась я.

– Понятно. Было бы гораздо лучше, если бы вместо вас двоих, приехала одна баба Софа, – заметил Миша и ушёл на кухню.

– У тебя вся спина в засосах, – сказал Миша, входя ко мне в ванную.

– Где? – я изогнулась, чтобы увидеть себя.

– Шучу. Как ты? Сорвалась вчера, умчалась. Я тоже, между прочим, твой парень, – он завернул меня в полотенце и вынул из старого корыта. Поднял к лицу и поцеловал. Долго, страстно.

– Миша, что это?

Подобных вещей он не делал почти никогда. Особенно трезвым и с бдительной бабушкой за дверью. Я с изумлением смотрела, как он опускается на край ванны, усаживает меня сверху, целует. Потом, забыв про противозачаточные средства, берет, как обычную женщину, бурно разряжаясь после десятка фрикций прямо в меня. Прижал к гулко стучащему сердцу.

– Спасибо, – прошептал в макушку.

– Да не за что. Обращайся.

Я аккуратно слезла с его колен. Села на унитаз и заставила себя помочиться. Чтобы хотя бы таким, древним как мир, способом выгнать из себя миллиарды веселых его сперматозоидов.

– Давай, я помою тебя, – предложил мой необычный сегодня друг.

– Мойша, идите к бабушке на кухню. Вы меня сегодня удивляете до смерти, – меня хватило на то, чтобы пошутить под взглядом его печальных глаз.

– Ты стала отвратительно красивой, – сообщил он мне, выходя за дверь.

Телефон заблямкал стаей сообщений. Клиника, куда возил меня рыжий Антон, сообщила, что я не беременна, не заражена по длинному списку известных болезней. Пронесло.

ГЛАВА 11. Давид

– Привет, толстушка, – технолог нахально поцеловал меня в щеку.

Плевать он хотел на камеры кругом. Регулярно получал выговоры за нарушения режима. В нашей не дешевой дизайнерской конторе его здорово уважали. Технолог он был от Бога, ему даже бонусы не снижали, не то, что премиальные. Боялись, что уйдёт. Мы с ним все выяснили в первый же день, когда я явилась в его подчинение. Грузинский его глаз загорелся сразу же. Национальный нос раздул крылья, принюхиваясь к моему белому телу. Двести монет за минет в моем исполнении он пока не выложил. Звали его Давид. Голос у него был потрясающий. Низкий, глубокий, с бархатной хрипотцой. Завораживал меня, как флейта змею. Рабочие отношения у нас были гармоничные. Я не косячила в замерах, он закрывал глаза на время, когда я высылала ему файлы.

– Я вчера видел тебя в одном интересном месте в интересной компании.

– Все может быть, – улыбнулась я беззаботно.

– Пойдём покурим, – кивнул на дверь.

Директор нашего бюро, он же хозяин, курил. Имел, слава богу, такую вредную привычку. А мы – имели место для курения. Стеклянный куб около пожарной лестницы был оборудован мощной шумной вытяжкой. Поэтому считалось, что камера наблюдения здесь глухая. Офисный планктон ходил сюда посплетничать и все такое. Возможно, служба безопасности нормально грела здесь уши.

– Ты куришь сигареты без фильтра? – округлил глаза Давид.

– Да, – я всунула житан в короткий мундштук. Щелкнула золотой зажигалкой.

– Шикарно! Просто шикарно! – восхитился мужчина, который не курил вовсе. Провёл пальцем с ухоженным ногтем по моей коленке. – Скажи, а сейчас трусики на тебе есть? – он двумя пальцами чуть приподнял мой подол.

– Двести евров и посмотришь сам, – улыбнулась я, скидывая зажигалкой его шустрые пальцы с себя.

– Я понял. Дело вот такое. Мне нужна спутница на сегодняшний вечер в приличный дом, где не трахаются по сортирам. Красивая, неглупая и достаточно раскованная, чтобы сделать минет нужному человеку. Может быть, в присутствии зрителей.

– Сколько?

– Пять сотен и количество участников не ограничено, – неприятно рассмеялся Давид.

– Я подумаю, – уклонилась я. – Закажи профессионалку, дешевле обойдётся.

Я затушила окурок и встала.

– Я видел вчера тебя в этом синем платье школьницы. Вид, как у тринадцатилетней прогульщицы лицея. Это реально заводит. И я хочу засадить тебе полгода. Пора бы уже осуществить мечту, – Давид ухмылялся плотоядно. Спрятал шаловливые ладони в карманы синих офисных брюк.

– У меня бронь до шести вечера, – прикололась я над собой.

– О как! В шесть-ноль одна, я жду от тебя звонка, – хотел дотянуться губами до моей щеки. Я увернулась.

Вебер не позвонил.

Ночью меня долго рвало от всякой дряни в моем бедном желудке. Миша принёс меня из ванной, таща на плече, как мокрую тряпку. Положил в постель, обнял везде. Я закрыла глаза. Перед внутренним зрением снова встало … О, чего там только не вставало!

– Зачем тебе столько денег? – спросил он, без интереса разглядывая, как я разглаживаю разноцветные бумажки. Раскладываю по цветам на древней клеенке кухонного стола. Складываю в ровную кучку. Желтых было больше, чем зелёных. Одна даже светилась лиловая.

– Сколько насосала? – ухмыльнулся как-то непривычно зло.

– Почти пять тысяч, – что-то происходило между нами. Что-то плохое, тяжелое.

– Сколько не хватает?

– Стольника, – я быстро убрала деньги в карман халата, чтобы не раздражать его сильнее.

Мишка открыл дверку орехового буфета. Вынул оттуда две купюры по пять тысяч, бросил их передо мной на клеенку стола.

– Это тебе для ровного счёта. Пошла вон отсюда. Шлюха, – он так смотрел, что я думала, ударит.

Я подскочила и убежала в ванную. Там были все мои вещи. Я одевалась, складывала свои халат, тапки, какие-то трусы, бюстье и носки в большую полотняную сумку, валявшуюся тут же. Уходя, уходи. Ни разу за те шесть лет, что мы вместе, он так на меня не смотрел. Ненависть была в его голубых, чуть выпуклых глазах.

ГЛАВА 12. Я

Он меня выгнал. Мой Миша выгнал меня навсегда. Потому что я –грязная шлюха. Да. Я люблю это дело. И деньги люблю. Я – девушка самостоятельная. Сама себя содержу. И если я хочу шубу за один миллион четыреста тысяч имперских рублей, то я её себе куплю, хоть камни с неба. И спрашивать ничьего разрешения не буду.

Я вызвала такси. Вышла из ванной комнаты. Миша стоял возле входной двери. Протянул две красные бумажки.

– Ты забыла.

– Спасибо, – я не стала отказываться. В конце концов, я их не выпрашивала.

– Поможешь? – я кивнула на ботильоны. Не могла удержаться от провокации.

Он присел на корточки. Взял мою левую ногу, обул и застегнул замок. Потом обул правую. Обнял мои колени, поднял на плечо и понёс в свою комнату. Поставил там лицом к кровати, задрал юбку.

– Резинку давай, – приказал хрипло. Я вытащила пакетик из внутреннего кармана пальто. Вскрыла и протянула назад.

– Они у тебя во всех карманах, что ли? – возмутился он и вошёл. В меня сзади. Как я люблю. Как сам приучил.

– Да! Да! Да! – орала я, выставив вперёд руки, чтобы не войти башкой в стену.

– Я! Тебя! Убью! Сука!

– А-а! – выдохнула я и кончила. Стекла по стене на пол, прямо на свои раскиданные вещи и какие-то ещё тряпки.

Мишка выбросил в угол использованный презерватив и пощелкал мне пальцами, требуя другой.

– Здесь больше нет.

– Тогда молись, – посоветовал он и закинул мои ноги себе на плечи.

ГЛАВА 13. Вебер

– Привет, толстушка, –Давид навис над моим столом. Лицо имел крайне довольное.

– Привет, Давид, – я прямо, без глупого стеснения, смотрела в его сытую физиономию.

– Мы едем с тобой в командировку. В родную мою Грузию.

– Зачем? – я округлила глаза. Действительно, зачем? Он – специалист экстра-класса. Тупая мерялка вроде меня – лишь приложение к электронной рулетке.

– Ты произвела вчера на меня впечатление. Я хочу получить удовольствие от поездки.

– А! – рассмеялась я, откидываясь на спинку офисного стула.

– Сколько дней? – я не скрывала своего интереса.

– Пять, как минимум, – улыбался Давид, придвигаясь все ближе. Я уже слышала дыхание кофе с коньяком на своей шее.

– Полторы тысячи евро, – усмехнулась я.

– Ты так алчна? – прошептал он, водя грузинским своим носом по моей шее.

– Деньги – всегда деньги, – повторила я любимую фразу Руфины Львовны.

– Еврейская душа. А так сразу и не скажешь. Ладно. Согласен, – Давид очевидно тек и сопротивляться был не способен.

– Деньги – вперёд, – я вспомнила ещё одну заповедь генеральской жены.

Давид вытащил айфон. Через пару секунд заблямкал мой, сообщая, что средства прибыли на счёт. Я улыбнулась кошачье-мягко.

– Все в порядке, любимый. Во сколько самолёт?

– В час-ноль-ноль по Городу. У меня не будет проблем с этим?

– Таких проблем со мной не бывает, – легко рассмеялась я. Отвернула его большой чувственный нос от своей шеи.

Телефон, с выключенным звуком несколько раз загорался светом не принятого звонка.

– Ответь, красавица моя. Тот, кто с тобой, должен знать, что ты в безопасности. Со мной, – ухмыльнулся Давид.

– В двенадцать ночи по Городу. Я жду тебя в аэропорту. Лобзаю, – он не рискнул поцеловать меня, хотя слепому видно было, как ему хотелось. Убрался, наконец.

Четыре не принятых звонка. Миша. На память сразу вылезла утренняя сцена.

– Сколько тебе нужно денег, что бы ты не продавала себя на городских помойках? – высокомерно заявил он мне, разогревая вчерашнюю жаренную картошку в микроволновке.

Я, честно, не хотела об этом говорить. Положила голову на скрещённые руки на вечной клеенке кухонного стола.

– Миша. Ты – лучший человек в моей жизни. Я тебе доверяю. Правда. Давай закроем эту тему. Что случилось? Когда я валялась в истерике с разбитым сердцем после этих гадов Веберов, ты смеялся. Ржал надо мной, как конь. Забей, любимый. Ну? Я – шлюха. Совмещаю приятное с полезным. Расслабься. Я люблю тебя, ты же знаешь, – еле уговорила. Сказала ему все, что смогла придумать. Зачем звонит?

– Привет. Это я, – сказала в трубку.

– Как ты? – вот привязался.

– Нормально. Сегодня ночью улетаю в командировку в Грузию. Местный князь заказал замер.

– Понял. Смотри, чтобы не зарезал из ревности. В Грузию, на могилку, венок не повезу, – привычно отшутился Миша и первый, как следовало, повесил трубку. Слава богу! Я слышу знакомые до боли интонации. Ирония и сарказм.

Последний непринятый звонок был от Вебера. Александр Вебер. Семнадцать пятьдесят восемь. Разговор о свидании был вчера. Или он воображает, что свободный вечер у меня каждый день? Я набрала номер. Гудело долго. Хотела сбросить.

– Слушаю! – раздалось в трубке сухо и серьезно.

– Здравствуй, любимый. Ты звонил? – я насмехалась с удовольствием. Обращаться к нему, как к любому клиенту, было приятно. Тем более, что все они, без исключения, легко ловились на это простое слово. Любимый.

– Да. Я звонил. Я принимаю твои условия встречи. Сегодня в семь вечера жду тебя в Охотничьем Клубе. Прошу. Оденься прилично. Не как уличная девка. Я могу поставить такие условия?

– Разумеется, любимый. Что для тебя, не как уличная девка? – я откровенно насмехалась. Весело мне было, не передать словами.

– Не знаю, – явно растерялся он.

– Ладно, не парься, мой хороший. Я придумаю, что-нибудь. Время у нас, только до полуночи. Как у Золушки. Так что, если есть планы, то придумай и приглядывай за временем сам. Деньги переведи на карту. Она привязана к этому телефону. Оплата – вперёд. Есть ещё пожелания? Вопросы?

– Я понял, – ответил Вебер и отключился. Через минуту влетело сообщение от банка. Триста евро в имперских рублях, строго по курсу. Жмот. Только мой Миша платил мне с походом. Я смеялась.

Нарисовался снова Давид. По работе. Стал диктовать, какие справки я должна запросить из архивов в связи с нашей поездкой. Плоховато, видно, в соседнем государстве с интернетом. Я кивала и быстро перебирала пальцами на планшете.

– Давидик, любимый, – я прочно перевела его в категорию клиентов.

Он удивленно поднял на меня глаза. Снова голубые, слегка навыкате.

– Расскажи мне, что такое Охотничий клуб. С чем его едят?

– Ого! – восхитился он изумленно. – Вот это ты продвинулась! Что будет следующей остановкой? Клуб Валдай?

Он смеялся, конечно, но как-то очень осторожно.

– Подскажи, всезнающий мой, как мне одеться? Чтобы не выглядеть уличной девкой? – усмехнулась я ему в тон.

– Платье твоё с юбочкой в складку и белым воротничком будет очень в тему. Заведёшь это деревянное офицерье на раз. Их жены в бриллиантах и норке сдохнут, – Давид ржал, раздевая меня взглядом, словно сам был членом пресловутого клуба.

Вебер стоял у входа. Я сразу увидела его высокую фигуру в синей форме. Нашивки, погоны, наградные планки на груди. Совсем не разбираюсь в этом. Зачем притащил меня сюда? Впечатление произвести хотел? Вот уж зря. Военные не заводили меня никак и никогда.

Я не стала наряжаться школьницей по совету придурка Давида. Скромное, черно-изумрудное платье в пол и под горло, с длинным, спускающимся на попу, золотым замком по спине. Никакого белья. Только чулки. Ну это, если дело дойдёт. До дела. Каблуки и новая шуба. За миллион четыреста тысяч рабочих рублей. Соболь. Как же я его хотела всегда! Мех грел меня везде, сообщая телу высокую мелодию серьезных денег. Темные полоски судьбы по хребтам невинно убиенных шкурок легко шептали мне о быстротечности жизни. Звали спешить. Женщины в зале забыли дышать, когда я вошла в своём новом манто. Гардеробщик заморозился, когда ничего не подозревающий Вебер обменял это состояние на алюминиевый номерок.