Три дня на Земле
- -
- 100%
- +
— В общих чертах — да.
— Это похоже на религию, — сказал он с лёгким удивлением, будто сделал первое по-настоящему важное открытие за день. — Только вместо бога — купюра.
Вера фыркнула, пытаясь не засмеяться в голос, потому что продавец шаурмы, крепкий мужчина по имени Арам, уже начал поглядывать на них с подозрением — обычным взглядом человека, привыкшего, что долгие разговоры у прилавка редко заканчиваются покупкой.
— Вам чего, берёте или просто стоите? — спросил Арам.
— Одну шаурму, пожалуйста, — Вера протянула купюру. — И… — она посмотрела на Шурупа, — он со мной.
Шуруп наблюдал, как кусок мяса, лука и соуса превращается в свёрток, и как этот свёрток переходит из рук продавца в руки Веры в обмен на бумагу, которую, по её же словам, ценят только потому, что все договорились её ценить. Процесс показался ему одновременно гениальным и абсурдным — примерно как большинство человеческих изобретений, с которыми он успел познакомиться за один-единственный день.
— Спасибо, — сказал он, принимая половину шаурмы, которую Вера молча разделила с ним. — Это акт доверия, — добавил он задумчиво, разворачивая фольгу. — Вы верите, что продавец даст вам еду в обмен на символ. Продавец верит, что символ даст ему возможность купить что-то другое позже. Все верят друг другу, не видя причины для этой веры напрямую. Это удивительно, что это работает.
— Иногда не работает, — заметила Вера, вгрызаясь в свою половину. — Поэтому у нас есть банки, кредиты, инфляция, кризисы… и бесконечные новости про всё это.
— Значит, вера время от времени даёт сбой, — заключил Шуруп, — и тогда вы просто придумываете новую форму той же веры, чтобы продолжить обмен.
— В целом да.
Шуруп замолчал, пережёвывая шаурму с выражением глубокой сосредоточенности — то ли на вкусе, то ли на философском открытии. Соус капнул ему на подбородок, и он механически вытер его рукавом, не замечая, насколько по-человечески нелепо выглядит в этот момент — пришелец, проливший соус шаурмы, пытаясь осмыслить природу денежного обращения на отдельно взятой планете.
— У меня нет денег, — сказал он наконец. — Значит, я не могу участвовать в этой системе доверия. Как я тогда буду есть и спать дальше, пока не найду свой предмет?
Вера вздохнула, глядя на остатки своих ста двенадцати рублей.
— Хороший вопрос, — призналась она. — У меня тоже с этим не всё гладко последние пару месяцев.
— Может, нам стоит… договориться о новой форме веры? — предложил Шуруп неожиданно практично. — Вы верите, что я дам вам историю. Я верю, что вы поможете мне вернуть предмет и, может быть, накормите меня по пути. Это ведь похоже на обмен, о котором вы говорили?
Вера посмотрела на него — на нелепую фигуру с соусом на подбородке, рассуждающую о сути финансовых систем с полным ртом шаурмы, — и неожиданно для себя почувствовала то, чего не чувствовала на работе уже очень давно: что перед ней, кажется, действительно интересная история, и дело было уже не только в сенсации.
— Договорились, — сказала она, протягивая руку для пожатия — жеста, значение которого Шуруп не знал, но, увидев протянутую ладонь, интуитивно повторил, крепко сжав её руку, как сжимают нечто важное и редкое — то самое доверие, о котором они только что говорили, вдруг обретшее вполне материальную, тёплую форму.
Глава пятая. Вопрос о имени
Ночевать решили у Веры — не потому, что это казалось ей разумным (разум как раз категорически возражал), а потому, что все остальные варианты выглядели ещё более абсурдными: вокзал, где Шурупа точно забрали бы снова в полицию, или улица, где октябрьская ночь обещала стать для него первым земным уроком гипотермии.
Квартира у Веры была маленькой, типичной для одинокого человека, который давно смирился с тем, что книги занимают больше места, чем нужно для нормальной жизни, но выбрасывать их не намерен. На стене висела пробковая доска с остатками старых расследований — фотографии, стрелочки, вопросительные знаки, которые давно перестали вести к каким-либо ответам.
Шуруп сидел на кухне на единственном устойчивом стуле и разглядывал холодильник с тем же вниманием, с каким утром разглядывал проезжающие машины.
— Это хранилище еды, — сказал он уверенно, не как вопрос, а как итог самостоятельного исследования.
— В целом да, — Вера наливала чай, уже привычно не удивляясь тому, что он комментирует вслух буквально каждый предмет быта.
— Почему оно гудит?
— Работает мотор. Охлаждает внутри.
— Понятно. — Он помолчал. — У меня есть вопрос, который давно меня занимает.
— Задавай. — Вера села напротив с чашкой, вспоминая, что за весь день он не задал ни одного вопроса, не содержавшего в себе зерна чего-то неожиданно глубокого, спрятанного за внешней простотой.
— Моё имя. Шуруп. — Он произнёс его аккуратно, по слогам, словно взвешивая каждую букву. — Человек в поле сказал его не как имя, а как шутку о моём состоянии. Он имел в виду, что мне не хватает детали — умственной, кажется, в его понимании. Это так?
Вера неловко поёжилась — ситуация, когда приходится объяснять идиому буквальному собеседнику, оказалась куда сложнее, чем казалось в начале дня.
— Ну… да, в общем. «Не хватает шурупа» значит, что человек ведёт себя странно, нелогично. Это не оскорбление в прямом смысле, скорее… способ сказать, что кто-то не такой, как все.
— Но ведь это правда, — сказал Шуруп спокойно. — У меня действительно не хватает маленькой детали, без которой я не функционирую полноценно. Так почему слово, обозначающее правду, в вашем языке используется как насмешка?
Вера открыла рот, собираясь ответить что-то дежурное про человеческий юмор, и снова, как уже бывало за этот день, не нашла готового ответа.
— Наверное, потому что люди чаще смеются над тем, что их пугает или смущает, — сказала она медленно, формулируя мысль прямо на ходу, скорее для себя, чем для него. — Если кто-то отличается — это неудобно. Удобнее превратить непонятное в шутку, чем разбираться в нём.
— То есть смех иногда — способ не смотреть на что-то слишком внимательно?
— Иногда да, — Вера помедлила. — А иногда это просто способ справиться с тем, что слишком больно смотреть прямо.
Шуруп долго молчал, глядя в чашку с чаем, от которого он так и не сделал ни одного глотка — не из вежливости, а потому что искренне не понимал, горячая жидкость в принципе одобрена как еда или просто является частью местного ритуала.
— Я думаю, — сказал он наконец, — что это имя мне подходит. Не как шутка. Как точное описание. У меня действительно не хватает детали. Это честно. Я готов его носить.
— Большинство людей обиделись бы на такое имя, — заметила Вера с лёгкой улыбкой.
— Зачем обижаться на правду? — спросил он с неподдельным недоумением. — Разве не разумнее обижаться на ложь?
Вера рассмеялась — не насмешливо, а с тем особым облегчением, которое приходит, когда слышишь что-то одновременно нелепое и до боли логичное.
— У людей, — сказала она, — правда обижает намного чаще, чем ложь. Это одна из самых странных особенностей нашего вида.
— Я это заметил, — кивнул Шуруп серьёзно. — Сегодня, например, человек в белом галстуке на экране телевизора в кафе говорил о «абсолютной истине» целых пятнадцать минут, но, судя по лицам слушателей, никто не хотел, чтобы эта истина оказалась действительно абсолютной. Они хотели, чтобы она была удобной.
Вера замерла с чашкой на весу.
— Какой телевизор? Где ты это видел?
— В чайной, пока вы разговаривали по телефону со своим редактором. Там шла передача. Человек в белом пиджаке говорил очень убедительно. У него на шее было украшение — круглое, светящееся слабым светом. Очень похожее по форме на то, что я ищу. Хотя, возможно, это просто совпадение формы — у вас, кажется, многие вещи похожи друг на друга внешне, но означают разное.
Вера медленно опустила чашку на стол, и в её лице за секунду сменилось сразу несколько выражений — от недоверия до того особого азарта, который появляется у журналиста, почуявшего, что случайная деталь только что перевернула всё расследование с ног на голову.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.