Долг любви. Как быть христианином всегда?

О недостатках церковной жизни

Очень часто бывает так, что когда собираются вместе верующие люди, их разговор так или иначе переходит на обсуждение того, что в Церкви не так. Причем сначала речь заходит о недостатках церковной жизни, её несовершенствах в целом, потом это плавно переходит в беседу о недостатках и несовершенствах знакомых церковных людей, а затем – в обсуждение несовершенств тех людей, которые лично говорящим не знакомы, но о которых они что- то слышали и читали. И, конечно же, возникает вопрос: почему именно недостатки, изъяны церковной жизни становятся такой излюбленной и постоянной темой общения православных христиан?

Прежде всего, нужно признать как факт, что в нашей современной церковной жизни недостатков действительно много. Однако не было такого исторического периода, когда бы их не было. Даже если мы откроем Деяния Апостолов, где показано самое лучшее, самое чистое, самое святое время в истории Церкви – время первых христиан, то найдём там и пример Анании и Сапфиры, которые обманным путем утаили часть своего имущества (см.: Деян 5, 1-11), пример Симона Волхва, пытавшегося купить апостольские дары за мзду (см.: Деян 8, 14–25). Наверняка были и иные примеры, и это говорит о том, что даже в древней Церкви, святость членов которой была явной, очевидной чертой, находились подчас люди совсем не совершенные. А если взять, допустим, такую книгу, как «Крестный путь Иоанна Златоуста», можно узнать много такого, о чем современный христианин зачастую даже не подозревает. Например, о гонениях внутри самой Церкви:

если мы откроем месяцеслов, то увидим в нем имена мучеников и даже священномучеников, пострадавших не от неверующих мучителей, а от собратьев-христиан – за свою верность Златоусту и любовь к нему.

Всё это было, поэтому удивляться каким-то недостаткам и человеческим порокам в Церкви не стоит. Как и во все времена, есть в наше время и христиане, достигающие совершенства, и борющиеся с грехом, и подвластные греху люди. А есть и не только подвластные греху, но и возлюбившие грех и живущие греховной жизнью во всей её полноте. Таких людей в церковной жизни бывает очень легко заметить, и наше внимание привлекается к ним, – а вот людей, борющихся и побеждающих свои грехи, бывает заметно гораздо меньше, и потому намного реже обращается на них наш взор.

Таким образом, первая причина того, почему мы так часто говорим о недостатках церковной жизни, очевидна: этих недостатков действительно довольно много. Вторая же причина очень тесно с первой сопряжена: мы сами имеем огромное количество недостатков, и нас тянет поговорить о том, в чём мы чувствуем себя как рыба в воде. Говорить о добродетелях нам сложно, поскольку у нас с ними плохи дела; поддержать беседу, требующую глубокого и основательного знания богословских дисциплин, мы тоже не можем, а вот о недостатках – пожалуйста. При этом мы порой можем и преувеличивать, и видеть то, чего на самом деле нет: говоря о недостатках чужих, мы все хотим ощущать, что сами на этом фоне не так уж и плохи. Более того, у нас, как правило, есть оправдание для наших собственных недостатков, грехов, а чужие поступки мы судим по всей строгости. И в этом – ещё одно основание того, почему разговор, который должен огорчать наше сердце, бывает нам приятен.

Мне в жизни нередко приходилось встречать людей, которые на борьбу с тем, что в Церкви, с их точки зрения, не так, полагали буквально все свои силы, всё свое время. Как правило, это принимало форму борьбы с чем-то глобальным: с масонами, с мировым правительством, с новыми паспортами и прочее. И могу сказать, что все эти люди, помимо своих устремлений, имели одну общую черту: у них творилось не пойми что в их собственной жизни. Никто из них, мягко говоря, не являл собой образ христианского подвижника, и очевидно, что им на самом деле было бы гораздо лучше направить эти усилия на борьбу с собственными грехами. Но чаще всего бывает именно так: человек живет, допустим, в гражданском браке и даже гражданской супруге умудряется изменять, не задерживается долго ни на одной работе, но при этом борется с наступлением враждебных внешних сил на православие и со всё более усиливающейся апостасией (вероотступничеством. – Прим. ред.) всех и вся.

У старца Паисия Святогорца есть замечательная мысль:

каждый человек, который видит в церковной жизни недостатки, должен озаботиться тем, чтобы исправить хотя бы крошечную частицу церковного тела – самого себя.

Ведь каждый из нас – это клеточка в теле Церкви, и клеточки эти точно так же связаны между собой, как и клетки человеческого организма, поэтому если человек исправляет себя, то он, безусловно, приносит огромную пользу всем тем, кто его окружает. Что касается борьбы с церковными недостатками на каком-то ином уровне, есть важное правило: обличать и исправлять недостатки церковной жизни может тот человек, которому предписано это его церковным послушанием и ответственностью за конкретную деятельность. Скажем, настоятель храма может и должен бороться с недостатками приходской жизни храма, ему вверенного; епископ – с проблемами церковной жизни на территории управляемой им епархии.

В том, что касается обсуждения и осуждения недостатков знакомых нам церковных людей, важно понять один момент. Есть такая расхожая фраза: верить можно только тому, что ты видел своими глазами и слышал своими ушами; но дело в том, что и уши, и глаза – тоже очень несовершенные инструменты познания, и когда мы видим что-либо, мы порою видим только какую-то часть. В психологии многократно в разных вариациях совершался эксперимент: на глазах у нескольких людей происходило одно и то же событие, потом их разводили по разным комнатам и просили рассказать о нём – и все рассказывали очень по-разному. Человек усваивает из увиденного только некую часть – то, что соответствует его восприятию. Поэтому, когда говорится что-то компрометирующее о людях в Церкви – будь то священники, будь то архиереи, будь то миряне, не стоит сразу же безоговорочно принимать услышанное на веру, поскольку мы чаще всего достоверно не знаем, так это или не так. Бывает даже, что кто-то, кому мы доверяем, рассказывает, что лично был свидетелем того или иного неблаговидного поступка знакомого нам человека – а оказывается в конце концов, что он просто обознался, и это был другой человек, внешне похожий. А мы уже выразили свое возмущение какой-нибудь разговорчивой Марье Сергеевне и к тому же написали что-то по этому поводу в соцсетях. Мы для себя всё прояснили, но цепочка уже запущена, и вернуть доброе имя оклеветанному с нашим участием человеку бывает сложно.

Безусловно, есть вещи, которые доказываются вполне объективным образом, и мы узнаём о чем-то по-настоящему дурном, по-настоящему скорбном в церковной жизни и убеждаемся, что это действительно так. И опять-таки возникает вопрос: как к этому относиться? Думаю, что давать этому в своей жизни слишком много места было бы огромной ошибкой. По одной простой причине: ну вот есть чей-то недостаток, есть чей-то грех – что конкретно меняет это в жизни нашей? Это отменяет для нас необходимость жить по Евангелию? Или необходимость участия в Таинствах церковных? Или смягчает требования к нам нашей совести? Нет, не смягчает и ни в коем случае смягчать не должно. А раз от этого ничего не меняется в нашей жизни, зачем придавать этому большее значение, нежели оно для нас имеет?… Почему это есть в жизни чужой, как это вошло в жизнь чужую, мы не знаем. Не знаем, в какой момент человек надломился, надорвался, каким образом враг его уловил. Преподобный авва Дорофей говорит, что

когда ты видишь падение брата, вспомни, что ты не видел его подвига перед этим, не знаешь, каким образом он подвизался, сколько времени он страдал и с какою силою он боролся.

Может быть, он пал в такой борьбе, что Господь не будет его за это судить слишком строго. Как же ты, всего этого не зная, собираешься изречь суд об этом человеке?

Когда люди увлекаются обсуждением чужих пороков и преступлений, их этот процесс постепенно захватывает. И тогда вступает в действие закон духовной жизни, согласно которому человек, который кого-то за что-либо осудил, обязательно начнет грешить теми же самыми грехами. Запускается какая-то страшная цепная реакция: я помню, как прочитал однажды в письмах преподобного Макария Оптинского о его наблюдении: приходит молодой человек в монастырь, видит недостатки, которых в монастыре полно, начинает осуждать тех, кто этими недостатками обладает, – и спустя совсем короткое время становится одним из них. Однако если человек, напротив, все увиденные недостатки принимает как данность, не считает их чем-то страшным, чем-то недостойным, то он тоже эти недостатки приобретает, поскольку, так к ним относясь, не стремится не допустить их в себе. А верный, или, как говорят, царский путь опять-таки лежит посередине: с одной стороны – не осуждать, а с другой – понимать, что это действительно зло и в нашей собственной жизни такого быть не должно.

Многое из того, что пишется и говорится сегодня о нестроениях современной церковной жизни, представляет собой полуправду. А она зачастую хуже, чем явная ложь, потому что есть в ней какие-то моменты, которым веришь, но в целом всё совсем не так, а ты уже этим знанием заражён. И, безусловно, чем дальше, тем больше всего этого будет происходить. Нам нужно быть готовыми к тому, что обсуждения церковных недостатков вокруг нас всегда будут. И относиться к этому здраво, помня, что о недостатках знать надо по преимуществу с одной целью: чтобы избежать того, вреда, который можем потерпеть от них лично мы.

О лжепастырях и пастырских заблуждениях

Бывает так, что беседуешь с человеком, и он говорит: «Я слушал такие-то лекции и чувствовал, что они мне приносят пользу, а потом узнал о том, что, оказывается, этот батюшка очень сомнительных взглядов. Есть статьи, опровергающие в его речах такие-то моменты. Можно ли его слушать и читать?»

Как в этом всем разобраться? Если с книгами всё более-менее понятно, и мы вольны выбирать ту литературу, которая перед изданием была рассмотрена экспертами и получила церковный гриф, то лекции, проповеди, беседы, документальные фильмы, рассчитанные на верующих людей, которые в огромном количестве можно найти на YouTube и других ресурсах Интернета, никем не рецензируются. Поэтому нам самим нужно приобретать знания и опыт, позволяющие определить, преподает ли нам человек православное учение о спасении или пытается под видом его преподнести нечто, истинной и здравой церковной жизни чуждое. И есть в связи с этим то, чему мы должны найти место в своей жизни, чтобы не подвергнуться заблуждениям.

Прежде всего, нужно правильно выбирать для себя круг чтения.

Когда человек хорошо знает Священное Писание Нового Завета, когда он вдумчиво прочел хотя бы одно фундаментальное толкование на Евангелие и понимает, как те или иные его фрагменты толкуются не произвольно, а в традиции Православной Церкви, ему уже трудно навязать какое-то иное видение.

Когда человек к тому же читает святых отцов, он не только становится обладателем определённого объёма информации, но и, безусловно, напитывается тем духом, в котором жили и которым питались эти отцы. И у него появляется навык к определению того, каким духом проникнуты писания, слова различных людей. Может быть, человек не сможет понять, что именно не так, но у него возникнет ощущение, что имеет место какая-то подмена, и он сможет уберечься от того вредного действия, которое на него эта книга или видеозапись могла оказать, и, возможно, предупредить других людей.

Другой важный момент заключается в том, чтобы отдавать себе отчет: священник – такой же человек, как и все люди, он ровным счётом ничем от всех остальных христиан не отличается, кроме дара – и в то же время права и обязанности – совершать Таинства. Его человеческие ошибки, его земное несовершенство, его страсти и грехи никуда после рукоположения не исчезают. Естественно, священник призван к жизни максимально внимательной, ответственной, серьёзной. Естественно, что у него есть тот опыт, которого нет у людей, просто приходящих в храм, – то, что мы называем опытом пастырским. Безусловно, если священник служит искренне и понимает, что он является помощником в деле соединения со Христом для всех приходящих людей, то он может получить от Бога и какие-то ещё дары, которых у него первоначально не было. Он приобретает способность увидеть нечто сокрытое в собеседнике, у него появляется умение помочь другому человеку, направить его на путь исправления, он ощущает в своём сердце сострадание и любовь. Но, повторюсь, никаких принципиальных отличий между «просто христианином» и священником нет. И если священник, напротив, это отличие старательно подчеркивает, если он приводит его как некий железобетонный аргумент, отстаивая свою позицию, мы очевидно имеем дело с пастырством нездоровым.

И ещё: нужно всегда с большой осторожностью относиться к тем людям, которые вдруг появляются из ниоткуда и начинают говорить громче всех. Как только начинаются какие-то лозунги, как только проповедь становится похожей на речь с броневика, стоит остановиться и задуматься: что это за человек и почему он так говорит? Есть такая известная песня Александра Галича, она начинается замечательными словами: «Не надо, люди, бояться». И этот автор, имеющий, несомненно, большой жизненный опыт, говорит о том, что бояться – а я бы сказал остерегаться – нужно только в одном случае: когда мы имеем дело с человеком, который с непоколебимой уверенностью говорит: «Идите, люди, за мной, я вас научу, как надо!». Священник в принципе, по предназначению своему не ведёт за собой – он помогает человеку прийти своим собственным путём ко Христу. Если же он поступает иначе, то, может быть, и не имеет дурных намерений, но он обязательно заблудится и, как следствие, заблудятся те, кто идёт вслед за ним.

Стоит помнить, что никто из тех подвижников, которые, по выражению святителя Игнатия (Брянчанинова), имели помазание Духа, никаких речей с броневика не произносил. Ни для кого из них аудитория – тем более максимально широкая аудитория – не была самоцелью, причем нельзя сказать, что это были люди, обделённые даром слова. Они произносили проповеди, когда этого требовал их пастырский долг, и вкладывали в них глубокий смысл, но они не стремились стать заметнее других.

И конечно, если речь идёт о священнике, мы можем и должны поинтересоваться: в каком храме он является клириком или настоятелем, каков его приход, есть ли в этом приходе какая-то общая жизнь? Ведь конкретный храм, паства – это то, что вверено священнику непосредственно, это пространство, где наиболее зримо должны являться плоды его проповеди и пастырской деятельности. И если тот или иной проповедник и церковный деятель постоянно выступает в других городах и даже странах, если он пытается формировать некую виртуальную общину своих последователей, но при этом в своём храме не потрудился либо не смог создать полноценный, крепкий, дружный, деятельный приход или хотя бы все условия для того, чтобы он формировался, это, безусловно, ни о чем хорошем не говорит.

Кроме всего прочего, я бы посоветовал обращать внимание на то, что рассказывает такой человек о своей жизни. Люди, проповедующие какие-то сомнительные с духовной точки зрения вещи, нередко в своей биографии в чём-то лгут и, как следствие, путаются в её фактах. К примеру, в одном выступлении проповедник рассказывает, что подвизался на Афоне, а в другом – что в тот же самый период несколько раз был там в паломнических поездках. Стоит поинтересоваться, откуда вообще появился тот или иной «лектор», не принадлежал ли он когда-либо к каким-то сомнительным оккультным или деструктивным группам – если это имело место, то могло так или иначе отразиться на его взглядах. Если мы знаем, что священник не раз переходил из юрисдикции в юрисдикцию, это тоже должно явиться настораживающим фактором. Было ли это вызвано обстоятельствами жизни или весь жизненный путь этого человека – непрекращающиеся конфликты?

Ко всему этому нужно отнестись серьезно потому, что,

если говорить о жизни духовной, даже короткое время пребывания в заблуждении может очень сильно изуродовать душу человека.

Кто-то получает превратное представление о христианстве, которое ему трудно бывает изжить даже когда он живет уже нормальной церковной жизнью. А кто-то и вовсе приобретает стойкое отторжение от всего церковного, пережив такую ошибку. Полностью отрезвиться от заблуждений бывает достаточно трудно.

Как человек – священник и зачастую монах – становится на нездравый проповеднический путь? Думаю, что здесь уместно вспомнить образ, который мы находим у преподобного Марка Подвижника: когда человек приобретает богословские знания, которые не подкреплены опытом, они становятся для него острым жезлом, который при попытке опереться лишь протыкает руку. Что-то подобное происходит и с теми современными публицистами, которые, получив некоторый – как им кажется, удовлетворительный – объем книжных знаний, считают это достаточным для того, чтобы начать богословствовать. При этом порой бывает так: человек какое-то время очень активно публикуется, а потом – пропадает совсем. И оказывается, что он либо замолчал, переживая глубокий внутренний кризис, либо решил, что Церковь «слишком несовершенна» и удалился в раскол или в мир, либо впал в ересь и был запрещён в служении. Впрочем, не стоит смущаться, если нам чьи-то статьи и проповеди приносили пользу, мы находили их вполне соответствующими православному вероучению, а потом этот священник покинул лоно Церкви или создал вокруг себя некую сомнительную, на грани секты, группу последователей. Никто не знает, что будет с нами самими или с кем-то из окружающих завтра или послезавтра, никому из нас не гарантировано, что он никогда не падёт. И если мы посмотрим на историю Церкви. то увидим достаточно много церковных авторов, причем совершенно замечательных, которые впоследствии от Церкви отпали, уйдя в еретические заблуждения. К примеру, есть такой духовный писатель – авва Евагрий Понтийский. Многие из нас читали его «Сто глав о деятельной жизни», а между тем он был осужден на одном из Соборов как еретик. Это осуждение – спорный для историков момент, потому что ему подверглись некоторые его писания, но никто не знает, был ли он согласен с ними на момент своей смерти. Однако это наглядно показывает, что и такие вещи бывают и нет смысла подвергать забвению всё наследие того или иного автора.

Примерно то же самое можно сказать и о противоречиях. Порой люди очень пугаются, когда видят, что два церковных автора, которых они читают и глубоко воспринимают, в чём- то противоречат друг другу. На самом деле это не означает, что один из них – лжепастырь. Противоречия в церковной жизни присутствовали всегда. Более того, если совершенно никаких противоречий нет, это говорит о замирании жизни как таковой, её динамики. Весь вопрос в том, чего касаются эти противоречия. Если речь идёт о действительно христианских авторах, о главном они будут думать одинаково, а о частностях мыслить по-разному, притом отдавая себе отчет в том, что это действительно частности, и не пытаясь поставить их во главу угла. В качестве примера можно привести святителя Феофана Затворника и святителя Игнатия (Брянчанинова) – в их трудах не трудно найти некоторые разногласия по вопросу о природе и существе духов, и не только по этому поводу они друг с другом полемизировали, но и по ряду других. И вместе с тем это два замечательных угодника Божия, и перед нами не стоит вопроса о том, что сочинения одного из них более душеполезны, а другого – менее.

Однако всё это не исключает того, что у сегодняшних авторов могут быть действительно критичные противоречия как между собой, так и с мыслью святоотеческой. Не стоит абсолютизировать компетентность редакторов церковных изданий и многочисленных православных сайтов – порою и они совершают ошибки, публикуя нечто могущее ввести аудиторию в соблазн. Это отражает состояние нашего церковного общества в целом. И путь к преодолению этого для всех нас только один: быть как можно в большей степени не номинальными христианами, а реальными и живыми, наполненными не только представлениями, почерпнутыми из публицистических статей, но благодатью и духом евангельским.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.