Светя другим – сгораю
- -
- 100%
- +
– Ты и про это не в курсе?
– Да откуда я могу знать, что тут происходит?!
– Потише, – сказала Оксана и подошла к нему. – Брат её ввязался в гнусную историю. Кого-то изнасиловал, кого-то избил или ограбил. Очень запутанное дело. – Оксана некрасиво сморщила лицо. – Мамаша-аудиторша говорит, ему светил большой срок, но Алика постаралась и вытащила его. В итоге, дали условно.
Мимо прошла молодая пара. Ветер выхватил и донёс до уха Матвея усмешку из чужого, весёлого разговора.
Матвей долго смотрел на Оксану, но ничего не говорил. Услышанное не умещалось в его голове, словно огромный рояль в кладовке.
– Не может быть, – прошептал он, а потом добавил уже громче, осознанней: – Это просто не может быть правдой. Пашка на такое неспособен.
Оксана закатила глаза и стукнула каблуками.
– Откуда ты знаешь, на что он способен, а на что нет?
– Я знаю!
Матвей смотрел на Оксану, судорожно соображая, как передать всё, что знает о Пашке, как рассказать, какой он светлый, добрый парень, но, не найдя в её глазах и капли сострадания, одёрнул себя. Ничего не сказал. Накрыл лицо замерзшими ладонями.
– Нет, – повторил он. – Я не верю.
– Да ты ни во что не веришь! Всё тебе кажется, что твои Садовские идеальные. А я вот, например, очень даже верю, что этот Пашка оказался подонком. Он же сирота – кто его там воспитывал?
Матвей едва сдержался, чтобы не схватить Оксану за плечи и не встряхнуть что есть силы.
– Я его воспитывал, – сказал он и, не вынося больше змеиного взгляда, отвернулся и зашагал дальше.
Оксана поспешила за ним.
– Ты-то здесь при чём? Ты ему не отец.
Матвей глубоко вдыхал холодный октябрьский воздух. Он должен успокоиться. Должен взять себя в руки.
Пашка. Гибкий подросток с искренней улыбкой и таким пронзительно-добрым взглядом, что сердце раздирает жалость. Матвей всё переживал, каково будет Пашке во взрослом мире. Голову ломал – как защитить его от несправедливости, лжи и бездушия некоторых людей? Чем помочь?
И вдруг, словно видение, перед Матвеем снова предстала Лена. Он увидел её всю до мелочей. Казалось, можно разглядеть узор платка, который она повязывала на голове наподобие тюрбана. Горло схватывало от подступавших рыданий.
Он слишком многое пытался удержать внутри. Запрятать поглубже, чтобы не дать чувствам разгореться. Но всегда наступает минута, когда переживания оказываются сильнее, захватывают целиком, лавиной, как повстанцы осаждённый город. И ничего нельзя сделать, пока не проживёшь всё это до последней капли.
Но только не сейчас. Только не при Оксане.
Матвей коснулся рукой своего лица. Оно было сухим. Тогда он вдохнул так глубоко, что казалось, улица спиралью закрутилась возле его ноздрей.
Оксана наблюдала молча, едва переступая с ноги на ногу – стоять на месте становилось холодно.
Не торопясь, они пошли дальше.
– Пашке было тринадцать, когда я впервые пришёл к ним в дом, – сказал Матвей, но неясно – Оксане или себе самому. А может, призраку Лены, который не отпускал его весь вечер. – Дурацкий возраст, гражданская война гормонов. Но не помню, чтобы он хоть раз мне нагрубил. Или своей тёте. Золотой парень. В нём не было ни злости, ни жестокости – ничего, что могло бы превратить его в преступника. Нет, он бы так не поступил.
Матвей уже забыл про Оксану, как вдруг она подала голос:
– Зря ты его защищаешь. Прости, конечно, но ты никогда не разбирался в людях. А подростки – так их вообще невозможно понять. Кто знает, что у него на уме? Может, раз он такой бесхребетный, решил однажды отомстить всем, кто его обижал? Сколько таких случаев было. Терпит, терпит, а потом находит где-нибудь пистолет и всех расстреливает.
Матвей не сразу понял, о чём она говорит. Снова остановился, вгляделся в её лицо и всё, что увидел там, – совершенная пустота. Ничего она не поняла. Да и чёрт с ней.
– Ты знаешь, где они сейчас живут? – спросил он.
– Кто? Алика с мужем? Разумеется нет. Откуда мне знать? В больнице должен быть адрес аудиторши но они точно живут отдельно. – Она посмотрела на Матвея, прищурив узкие глаза. – Ты всё-таки собрался с ней повидаться?
– Раз уж приехал, поздравил бы с замужеством.
– Нужны ей твои поздравления! Небось, видеть тебя не хочет.
– Возможно. И всё же. Ты не запомнила, где она работает?
Оксана пожала плечами, глядя себе под ноги.
– Нет. Знаю только, что фамилия её начальницы – свекрови то есть – Игнатова. Ольга Валерьевна, что ли. Или Витальевна.
Больше они не говорили ни об Алике, ни о Пашке. Оксана рассказала про некоторых одногруппников: кто на ком женился, где работает, сколько получает чистыми, сколько несут «благодарностями». Матвей почти не слушал.
– Здесь я теперь живу, – сказала Оксана, подводя его к дому.
Матвей огляделся и не сразу узнал район в темноте влажной осенней ночи. Всё-таки многое за пять лет изменилось.
Оксана сделала шаг к нему и оказалась совсем близко.
– Холодно. Может, поднимешься?
Посмотрела в глаза настойчиво, определённо. Её пальчики, затянутые в кожаную перчатку, играясь, потянули пуговицу на его пальто.
– Ты хочешь, чтобы я поднялся? – спросил он.
– А почему нет?
– Значит, ты на меня не в обиде?
Оксана пожала красивыми широкими плечами.
– Столько лет прошло. Глупо вспоминать.
Матвей усмехнулся про себя.
– И потом, сейчас мы оба одиноки. Нам обоим пойдёт на пользу хотя бы простое, дружеское участие.
А почему бы, в самом деле, не подняться? Что он потеряет? Ведь в студенчестве всё получалось точно так же: их с Оксаной пути пересекались, когда обоим не к кому было идти. Так почему бы сейчас не согласиться?
Оксана потянулась на носочках и поцеловала его в сомкнутые губы.
– Прости, Ксюнь, – выговорил Матвей, когда она, не дождавшись ответа, отступила. – В другой раз. Я ещё не пережил смену часовых поясов. Не дуйся.
Глава 5
Только-только проснувшееся солнце запустило лучи в огромные окна зала вылета и окрасило волосы Алики в красный цвет. Она стояла, временами вздрагивая и обхватывая себя за плечи, будто попадая под поток холодного ветра.
Веки её словно обвели розовым карандашом. Бессонная ночь забрала все силы, и слёзы беспрерывно струились по щекам. Она, стыдясь их, прятала лицо у Матвея на груди.
Матвей прижимал её к себе сильнее, целовал рыжий затылок, пытаясь надышаться терпким, даже резковатым ароматом, в котором нотки её духов – сильных для женщины, но слабых для мужчины – смешивались с нежным запахом её кожи.
– Ты ведь дождёшься меня? – шептал он ей в волосы. – Это всего лишь на год. Кажется, долго, но время пройдёт быстро…
– Матвей, не надо, – голос глубокий, чуть ниже, чем ожидаешь услышать, глядя на неё. – Мы уже столько об этом говорили…
– Столько, что можем и ещё раз!
Её голова зашевелилась, заходила из стороны в сторону.
– Я не дам тебе никаких обещаний, – проговорила Алика, подняв лицо. – И твоих не приму. Ты ведь знаешь, что для меня значит слово.
– Знаю, потому и прошу его дать!
– Матвей… – она произнесла его имя негромко, но так, что её тягучий, как расплавленное олово, голос залил всё пространство вокруг них. – Не будем загадывать. Что угодно может произойти…
– То, о чём ты думаешь, произойти не может! – уверял он. – Со мной точно. Мне никто, кроме тебя, не нужен, как ты не понимаешь!
– Понимаю. Но ты уезжаешь не на две недели…
Голос её сорвался в самом конце. Она дотронулась ладонью до горла.
– На сколько бы ни уезжал! – поспешил сказать Матвей. – Я люблю тебя и буду любить всегда.
Он нечасто произносил такие слова, оттого и выходило как-то нелепо.
В ту минуту Алика была всем его миром. Расставание причиняло острую боль в сердце, и болезненный спазм, точно перетекая с кровью, распространялся от груди к плечам и дальше – по рукам, а затухал лишь в кончиках пальцев.
– Ты приедешь ко мне? – спросил он.
Алика только кивнула, снова коснувшись виском его груди.
– Я тоже попробую приехать. Ближе к Новому году. И буду часто звонить, не удивляйся, пожалуйста, – раз по сто в день, – тараторил Матвей, стараясь болтовнёй приободрить и себя, и её. – И ты мне звони, прошу тебя! Всегда, как будет свободная минутка. Днём или ночью – всё равно.
– Ты едешь не к тётушке в гости, – напомнила Алика. – У тебя не будет времени на постоянные звонки.
– Будет! Я готов не спать, но твой голос хочу слышать постоянно. – Он наклонил голову и лбом коснулся её лба.
Матвей молился про себя, чтобы вылет задержали. Чтобы дали ему ещё немного побыть с любимой.
Эта стажировка представлялась недостижимой целью, идеалом, к которому нужно стремиться, но до которого невозможно добраться. Он не очень-то верил в неё, даже когда его кандидатуру одобрили. Ему до последнего казалось, что что-нибудь случится и он никуда не поедет. А теперь он стоит в аэропорту и через считаные минуты расстанется с Аликой на целый год. Двенадцать месяцев без неё. Три месяца лета, три – осени, три – зимы и три – весны. Если разделить это время, кажется, что действительно не так долго. Четыре раза по три месяца. Целый год.
– А может, не ехать никуда? – повторил Матвей вопрос, которым ежедневно задавался, получив приглашение в Штаты. – К чёрту эту стажировку!
– Нет, Матвей, – терпеливо возразила Алика. – Ты слишком долго к этому шёл. Нельзя просто взять и всё бросить.
Матвей слышал этот ответ много раз и знал, что Алика устала его повторять. Он посмотрел поверх её головы. Солнце осмелело до того, что выстлало в центре зала полосу света прямо между рядами белых сидений. Блестящая солнечная дорожка, ведущая прочь от терминалов.
– Нужно ли мне туда ехать? Давай я останусь здесь? Закончу ординатуру и буду спокойно работать у отца в больнице. Мы ничего не потеряем, вот увидишь…
– Матвей, не заставляй меня силой заталкивать тебя в самолёт, – оборвала его Алика. – Если ты останешься, то никогда себе этого не простишь. И меня возненавидишь.
– Глупости! Я не смог бы тебя возненавидеть, даже если бы хотел.
– Посмотрим, что ты скажешь, когда окажешься в подчинении у отца.
– С отцом сложно, но разве это так важно? Мы с тобой будем вместе. И всё будет как раньше.
– Послушай меня! – Алика крепко сжимала его руку и выговаривала слова чуть ли не сквозь зубы. – Ты станешь прекрасным нейрохирургом и поможешь очень многим людям, я в тебя верю. Только для этого надо постараться. – Матвей хотел возразить, но Алика не дала себя перебить. – Тебе нужна эта стажировка! В Москве имя отца будет и твоим спасением, и проклятьем. К тебе будут относиться как к сыну начальника. Поезжай в Америку, там ты поймёшь, чего стоишь на самом деле.
– И уехать я должен один?
Алика вздохнула.
– Ты же знаешь, я не могу поехать с тобой, – сказала она и приложила ладони к его груди. – Сейчас точно не могу.
Матвей сквозь рубашку почувствовал привычную прохладу её рук. Уже давно он заподозрил у Алики проблемы с сосудами: кровь плохо поступала к рукам и ногам, и они почти всегда оставались холодными.
– Конечно, – сказал Матвей, выдыхая после глупой надежды, сошедшей с него, как остатки сна. – Учёба. Ты ведь не бросишь ради меня институт.
– Не только это, – ответила Алика. – Сам подумай, как мы там будем жить? Кто нас будет кормить? Что я буду делать? Вечно продлевать туристическую визу? – Она посмотрела на него, склонив голову набок. – Дай мне доучиться. Доучись сам. А там посмотрим.
Матвей нехотя кивнул, потом поймал её руку, поцеловал и привычными движениями стал греть, растирая ладонь. Сколько бы она ни убеждала, что ей не холодно, ему всё равно казалось, что она замерзает.
– Не хотела делать из этого трагедию, но никак не могу перестать плакать, – проговорила Алика, вытирая лицо рукавом кофты.
Матвей улыбнулся, чувствуя, что получается не слишком-то радостно.
– Плачь на здоровье.
Губы Алики дёрнулись, словно кто-то потянул краешек её рта. Она отвернулась и посмотрела в окно. Такая одинокая и слабая, что внутри у Матвея всё перевернулось.
Он не выносил женских слёз. На его счастье, в обычной жизни Алика плакала крайне редко. Зато её могла растрогать книга. Или фильм. А иногда слёзы появлялись на её глазах, когда она смотрела на какую-нибудь картину. И Матвей не всегда понимал, что вызывало в ней переживания там, где другие оставались равнодушными.
Но сейчас он был рад проснувшейся в ней чувствительности. Обнял покрепче одной рукой, а другой достал из кармана носовой платок. Своего у Алики, как обычно, не было.
Объявили посадку, а Матвей всё не уходил.
– Пора, – прошептала Алика, головой касаясь его рубашки.
Когда она подняла лицо, то посмотрела на него так, словно верила, что завтра они опять встретятся.
– Ещё немного, – сказал он и поглубже вдохнул такой родной запах её волос.
– Уже не надышимся. Идём.
Она мягко отстранилась и взяла его за руку. Пальцы их переплелись и сжались.
Алика проводила Матвея до пограничного контроля. Слёзы всё текли по её щекам, но теперь она делала вид, что не замечает этого.
Матвей осторожно стёр с её лица мокрые следы. Ему хотелось запомнить каждую мелочь, каждую крапинку на радужке зелёных глаз, каждую веснушку на её носике с чуть вздернутым кончиком.
Когда он коснулся её щеки, Алика накрыла его руку своей и потерлась о тёплую ладонь, крепко, как от боли, зажмурив глаза. Матвей не выдержал – схватил Алику, поцеловал с рвущим сердце отчаянием, дико, как никогда не позволял себе целовать её на людях.
– Я люблю тебя! – зашептал он, едва их губы разомкнулись. – Люблю, слышишь! И уже ненавижу этот год! Но он пройдёт, мы снова будем вместе.
Вместо ответа Алика сама прильнула к его губам. Но только нежно, едва касаясь, затаив дыхание.
Матвей сделал шаг назад, глядя на неё и не решаясь отпустить её руку. Она была так прекрасна. Он хотел запомнить Алику именно такой – нежной, плачущей, совсем не похожей на ту, какой она обычно казалась окружающим.
Чуть отойдя, Матвей опомнился, поднёс к губам её руки, поцеловал кончики ледяных пальцев и снова по привычке потёр их.
Ещё шаг, и их руки висят в воздухе. Ещё – и они больше не касаются друг друга.
Матвей сжал пальцы в кулак, пытаясь сохранить ощущение её прикосновения.
Ещё шаг и ещё. Их связывает только линия взгляда.
«Люблю тебя!» – неслышно шепчут его губы.
«И я тебя люблю!» – будто отвечает её взгляд.
Матвей заставил себя отвернуться, но не прошёл и двух шагов – оглянулся.
Алика обхватила себя руками, её волосы растрепались от его порывистых касаний. Она не накрасилась утром, зная, что тушь растечётся от слёз, и выглядела совсем по-домашнему, будто только что встала с постели и ещё растеряна после стремительного фантастического сна.
Матвей отвлёкся на секунду, пока у него проверяли документы, а когда вновь посмотрел туда, где стояла Алика, её там уже не было.
Глава 6
Когда Матвей вернулся, родители спали. Он прошёл на кухню, взял из отцовских запасов бутылку виски и заперся с ней у себя в комнате.
Что это было? Проверка на прочность? Судьба испытывает, после какого известия Матвей, наконец, свихнётся?
Лена в могиле. Алика замужем. Пашка преступник.
Матвей запустил руку в волосы и крепко сжал пальцами пряди.
Распечатав бутылку и сделав несколько глотков, он честно признался себе, что больше всего думает не о Лене или Паше, а об Алике. Ни смерть, ни загубленная в самом расцвете жизнь не пугают его так, как её семейное счастье.
В том, что Алика счастлива, Матвей не сомневался. Она бы не вышла замуж за первого встречного.
Да и за Матвея вряд ли бы пошла. Она заслуживала достойного, надёжного, лучшего. И, судя по всему, такого и встретила.
Матвей пил и терзал себя тем, что Алика теперь принадлежит другому мужчине. Этого другого она обнимает во сне, улыбается, когда он хвалит её платье, смеётся над его шутками. Этот другой слышит её стоны, ласкает её возбуждённое тело. Она выгибается под ним в их общей постели, кусает губы, сжимает пальцами простыню. А потом притягивает его ближе, раскрывается перед ним, впивается ногтями в его кожу, когда не может справиться с настигнувшим удовольствием.
Виски громко всплеснуло в бутылке, когда Матвей, обхватив губами горлышко, резко её перевернул.
Оксана говорила, Алика, может быть, беременна. Конечно – она скоро станет матерью! В её теле зарождается новая жизнь, восхитительный плод новой любви.
Это мог быть его ребёнок. Но теперь в её матке растёт эмбрион, несущий гены другого мужчины. И с ним Алика будет связана до конца дней своих как ни с одним другим человеком. Только ребёнок способен связать двух людей по-настоящему. Соединить клетки двух организмов в один, подобно сплаву металлов.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Из клятвы российского врача. (Прим. автора).