Драконы, сны и камни

Ли остро взглянул на меня. Помедлил.

– Знаешь, Довик, его, возможно, и в живых уже нет. Стукнури по горове нашего Горидона – и прикопари в укромном местечке.

Нет, Ли. Гордон жив. Я не буду сейчас тебе объяснять, но я чувствую каждого дракона, с которым встречался в жизни. Таково свойство Всадников. И внутреннее чувство говорит мне – он где-то далеко, в горах. И он жив. Почему не отвечает на мой зов – непонятно. Но я надеюсь найти его.

Древняя раса Всадников заканчивается как раз на мне. Я – последний. После останутся только легенды о повелителях драконов. Если я не оставлю потомства, конечно.

Всю историю драконов и Всадников мне рассказывал отец – давным-давно, в прошлой жизни, когда мир был ещё огромным и радостным, и два самых главных человека любили и защищали меня. Родителей убили, когда мне исполнилось восемь. Но легенды о Всадниках, которые рассказывал отец, я выучил наизусть.

Мой род восходит к самому первому Всаднику – Веселу вей Дану. Именно он, мой предприимчивый пра-пра, исхитрился украсть драконье яйцо и остаться в живых. Говорят, он появился в пещере, когда драконица была в облике прекрасной женщины. Все знают это свойство разумных драконов – часть жизни проживать в человеческом обличье.

Весел притащил с собой целый ворох редких тканей, ожерелий, всякой женской мишуры. А когда дама серьезно увлеклась кружевами и парчой, потихоньку сунул одно яйцо себе в суму, что висела через плечо.

Весел гнал коня, и тот уносил его всё дальше от пещеры – впрочем, с драконом по быстроте ни один конь не сравнится. Буквально через пару часов яйцо треснуло и раскололось. Детёныш вылупился. Первым, кого увидел кроха-дракон, был Весел. Когда разъярённая драконица догнала похитителя, малыш уже называл Весела своей мамой. Он считал бы мамой первого, кого увидел. Импринтинг. Запечатление. Сразу – и на всю жизнь.

История скрывает, как именно мой предок откупился от драконицы – только кое-где в летописях проскальзывают намеки, что заглаживать вину Веселу пришлось весьма пикантным способом. Об этом отец говорил вскользь, отводя глаза. Но как бы там ни было, хитрец получил собственного дракона. А с ним вместе – силу и власть.

По собственному желанию дракон может принять человеческий облик – и общаться со Всадником словами. Впрочем, если связь достаточно прочна, речь может быть и мысленной. Как у нас с Гордоном. Но сейчас, сколько я не зову, ответа не получаю. И не понимаю причины этого молчания.

Мне необходимо найти дракона. После всех приключений, что случились со мной за последние годы, мне как никогда нужна поддержка и помощь. Уже два королевства объявили меня преступником. Даже награду за мою голову назначили. Нужно скрыться где-нибудь в горах, пересидеть опасное время. Будь я нищим и одиноким – справился бы. Бедные незаметны.

Только вот незадача – я богат, как сокровищница Инорского халифата, и всё своё богатство вожу с собой. Банкам я, возможно, и доверял бы. Но вот банкирам – нет. Трюм моего корабля забит сундуками со слитками и монетами. Тащить золото обозом через всю страну равнозначно приглашению: вот едет дурак, его можно ограбить, а то и пристукнуть при случае. Никакой стражи не хватит. А если вздумает напасть сам король, мне точно крышка.

Так что Гордона я ищу не только из сентиментальных, но и из меркантильных соображений. Нужна помощь существа могучего и выносливого, верного и преданного. Одним словом – дракона. Поэтому я и приехал инкогнито в Страну-за-горами, оставив позади разъярённых властителей двух государств.

***

Думаешь, в Стране-за-горами драконы так и кишат? Ничего подобного. Эти волшебные существа живут на севере страны скрытно, обособленно. И осталось их немного, несмотря на то, что сюда постоянно прилетают новые драконы со всех уголков мира.

Для своих поселений они выбирают укромные расщелины в горах и пещеры.

Почему Страна-за-горами так называется? Потому что с севера и с востока её ограничивают исполинские горы, по сравнению с которыми местные отроги кажутся просто холмами. Вот эти-то места и выбрали для поселения потомки Краша – того самого, первого дракона первого Всадника. Вместе с ними поселились и вольные, дикие драконы, такие, как Гордон. Властитель его родной страны убивал всех волшебных существ без разбора. Племя Гордона уничтожили за два дня – пустили в ущелье ядовитых бонтрогов. Эти существа безумны и агрессивны. Обычно их держат в клетках и не подходят близко – смертельно ядовито само дыхание чудищ. Гордон уцелел чудом. Из своего клана он остался один. Как я – из своего.

– Думаешь идти за Горидоном? – Ли Вань задумчиво лепил рисовые колобки с начинкой из краба и аккуратно выкладывал их рядками на столе.

Я помолчал. К чему объяснять очевидное. Даже если бы мне не нужна была помощь, Гордон – мой друг, а друзей у меня не так-то много. Если быть точнее, всего два: Ли Вань и Гордон.

– Надо идти, ты же понимаешь, – я взял колобок, надкусил, – фу, Ли, как ты это ешь!

– Я это ем с удовориствием, – сухо ответил китаец, – просто у тебя неразвитый вкус.

Когда я принимаю решение, то действую очень быстро. Корабль в тот же вечер снялся с якоря, к облегчению начальника таможни. «Странный корабль, странный купец, странные люди – сплошь разбойничьи рожи. Правильно сделал, что не пустил их в страну», – думал начальник.

Риск, конечно, был. Впрочем, как и всегда. Корабль теперь стоял в потайной бухточке. Ли нашёл её во время своего скрытного путешествия по стране. Вход в лагуну был довольно узок, и его скрывал занавес спутанных лиан. Моя «Маритана» – компактное судно и прошла узкий пролив без проблем. Этого я не страшился. Опасность была в другом.

Много раз я видел, как золото изменяет людей. Сейчас, в моём присутствии, экипаж – само послушание и преданность. Парочку смутьянов я вздёрнул на рею в своё время, не задумываясь. Это обеспечило порядок и послушание на судне. Но если меня не будет рядом длительное время, люди могут соблазниться лёгкой добычей.

Я пристально вглядываюсь в лица. Вот Тан, боцман. Обветренное лицо, седые космы из-под косынки, прозрачные глаза. Порядок у него, как на военном корабле, всё блестит и сверкает, каждая нитка на месте. Каторжник. Вор. Убийца.

Вот Касор. Он со мной ещё с Королевства мечей. Вместе грабили королевскую казну, а недавно я вытащил его из петли. Стражники захудалого городка опознали грабителя – в таких гарнизонах разговор обычно короткий: на виселицу и все дела. Если ошибочка выйдет, ничего страшного – вон у этого, у повешенного, рожа какая хитрая, не иначе вор! Спасение Касора стоило мне триста тиггертов, но я не жалею. Он – единственный из оставшихся, кому я могу доверять. Я так думаю.

К девятнадцати годам я нажил могущественных врагов; ограбил королевскую казну; сам убивал и не один раз смотрел смерти в глаза. Я знаю почти наверняка: тонкое пение золота способно заставить любого забыть о чести, дружбе и достоинстве.

Тем не менее рискнуть придётся. Надо оставить корабль в укрытии и с небольшой группой пуститься в путь. Я должен выяснить, что произошло с Гордоном. Я его сюда отправил – мне и искать. А там видно будет.

***

Знаешь, как передвигаются по враждебной территории контрабандисты, разбойники и персоны нон-грата? Ночью, окольными тропами. Тайком.

Днём мы отсыпаемся в укрытии. Едим, что придётся. Корабельных припасов хватило на три дня. На себе много не унесёшь. Охота ночью так себе – да и сырой дичь есть не будешь. Выручают китайские штучки Ли – одна маленькая пилюлька из неведомой травы – и про голод и жажду можно позабыть. Если принимать их больше недели, про всё остальное позабудешь тоже: кто ты, откуда, как тебя зовут и куда идёшь. А в один прекрасный день забудешь, что нужно дышать. Вот так просто. Поэтому при каждой возможности жуём сырое мясо и дикие травы, в которых Ли разбирается довольно хорошо.

Мы вступили в самое сердце горной страны, и надежда встретить драконов крепнет с каждым днём.

Мы – это Ли Вань, я и Ри. Когда я объявил команде, что отправляюсь в экспедицию, Ри просто вышла из строя и встала рядом, плечо к плечу. Без единого слова. А когда я, не от большого ума, конечно, принялся лепетать, что девушке в таком походе не место – просто посмотрела мне прямо в глаза.

– Я не нанималась охранять твоё золото, – вот что она сказала. И это была самая длинная её речь на протяжении последних месяцев.

И я заткнулся. Честно скажу, так даже лучше – девчонка одна стоит двадцати воинов. Я надеялся, что в мое отсутствие она поддержит порядок на корабле. Но Ри решила иначе.

Всё бы хорошо, но эта парочка сведёт меня с ума. Их разборки и претензии друг к другу бесконечны. Причём Ри делает всё молчком, по своему обыкновению. Я слышу только раздражённое шипение Ли. Его бесит выносливость и практичность девчонки.

Однако бывшая убийца из клана Жи уважает китайца. Именно он взял её в плен тогда, в Астриканте, когда её послали убить меня, а это задача почти невозможная.

Я предпочитаю в их разборки не вмешиваться. В боевых искусствах я не конкурент этим двоим, и тем более не советчик. А в плане организации – слушаются они беспрекословно. И в случае опасности будут сражаться вместе, я точно знаю. Этого достаточно.

***

В розовых лучах заката горы особенно хороши. Моя любовь – море, только возле него я представляю свою жизнь. Но и в горах есть своя прелесть.

Так сентиментально размышляю я, стоя на краю обрыва. Мои спутники завершают сборы. Вскоре никто не мог бы сказать, что здесь устраивали привал три человека.

Вдруг огромная тень накрывает расщелину. Дракон появляется внезапно. Размах его крыльев огромен. Это великолепный экземпляр – могучий, прекрасно сложенный, великолепного рубинового цвета.

Дракон не обращает на нас внимания – его преследуют. Два дракона поменьше вылетают из-за горы – и бросаются в атаку.

Я никогда не забуду этого зрелища. Даже невозмутимая Ри смотрит на схватку, раскрыв рот.

Разноцветные крылья, хвосты, клубы дыма и струи пламени – сражение нешуточное. До меня доносится ментальное эхо мыслей, которыми драконы обмениваются друг с другом: «Предатели… пощады не будет… нет, это вы глупцы, разве можно доверять пришельцам… бей его, нечего слушать предателя!»

Рубиновому приходится нелегко, но чувствуется, что он – опытный воин. Неожиданным выпадом он сбивает одного противника – изумрудно-зелёного дракона. Тот, кувыркаясь, падает вниз, на острые камни. Оставшийся летит прочь, а победитель с рёвом пускается в погоню.

Мы переглядываемся и бросаемся к упавшему. Он лежит на каменной плите, и видно, что осталось ему недолго. Драконы умирают в человеческом облике – этот молодой парень дышит с хрипом, а кровавая лужа под ним растекается шире с каждым мгновением.

– Пить… воды, – раненый смотрит на нас невидящим от боли взглядом, – вы кто… какой клан, не вижу…

Ри подносит к губам молодого человека флягу с торсаном. Этот напиток – сильнейший тоник. Раненый жадно припал к фляге, поперхнулся, закашлялся. Со стоном откинулся на камень, но взгляд стал более осмысленным. Я сосредоточился и вошёл в мысленное пространство дракона – для слов требовалось слишком много сил, а их у парня почти не осталось.

– Почему вы гнались за рубиновым драконом? – я хотел получить хоть немного информации. Нет ничего хуже, чем не понимать происходящее.

– Он предатель… – мысленно ответил парень, – решил присоединиться к Ждущим Всадника… жаль, теперь ему не помешать… передайте моей Стире…

Раненый затихает. Глаза его закрываются, он впадает в беспамятство. Коротко смотрю на Ри. Длить мучения такого прекрасного существа, как дракон – бесчеловечно. А вылечить его не мог бы сам бог врачевания – у парня ни одной целой кости на осталось. Чёрные ожоги покрыли больше половины тела – не жилец, нет.

Ри одним плавным движением вынимает из ножен меч – ослепительно сверкает на солнце лезвие – и перерезает парню глотку так быстро, что я не успеваю моргнуть.

– Что ж, – Ли вздыхает, – думаю, о нём хоть кто-нибудь пожареет. Хоть та же его Стира. Такой мородой, такой групый…

Мы шагаем молча по дну ущелья. Вечерние синие тени постепенно исчезают в сумраке, который с каждой минутой становился гуще и плотнее. Я обдумываю слова изумрудного дракона: «Он присоединился к клану Ждущих Всадника…». Думается, мой талант появляться не вовремя проявился в полной мере. Мы попали в разгар войны между кланами. И, по всей видимости, причиной этой войны был я. «Ждущие Всадника» – сказал умирающий. Но Всадник остался один. Последний. И это – я.

***

Только потом, много позже, я узнал, что же случилось в общине драконов. Улетев из Королевства Трёх Мечей, Гордон поселился в отдалённом уголке горной страны. В Долине Красных Листьев было спокойно и уютно. Мой друг построил жильё и нашёл себе подругу. Деньги, что я ему дал, он пустил в рост. Не самое почтенное занятие, но очень, очень прибыльное. Спокойная и богатая жизнь расслабляет – и Гордон не был исключением. Обычно сдержанный и спокойный, он рассказал подруге под строгим секретом то, о чём бы следовало промолчать. Обо мне. Конечно, через неделю эту новость обсуждали в каждом доме, в каждой пещере Долины Красных Листьев.

Отношения Всадников и драконов всегда были непростыми. Случалось так, что ручной дракон отказывался подчиняться – по разным причинам. Тогда участь его была печальна. Всадник разрывал мысленный контакт, и огромный зверь был обречён на одиночество и изгнание. Это было болезненно для обоих – но насильно ни один Всадник не удерживал своего дракона. Чаще всего такие изгнанники предпочитали коротать свой век в облике человека. Иные даже преуспевали – вели торговые дела или занимались банковским делом. Любовь к деньгам у драконов в крови.

Всадник мог получить новое драконье яйцо и воспитать нового друга. Но такое бывало редко.

Вместе Всадник и дракон составляли мощнейший союз: силы дракона возрастали во много раз, получая подпитку от Всадника. Можно сказать, что это был единый организм: Всадник – разум, дракон – мощь и магическая сила.

Уже много лет драконы жили в Стране-за-горами сами, как это было до Первого Всадника, Весела. Так получилось, что Всадники погибли – все, за исключением меня. На них была открыта настоящая охота: ни одному правителю не хотелось иметь такого грозного противника, каким был Всадник в союзе с драконом. А занимать чью-либо сторону или служить кому-то Повелители драконов отказывались наотрез. Могущественные, несказанно богатые, эти люди составляли отдельный клан – и их влияние на жизнь и политику государств было велико.

Уничтожить Всадников силой было невозможно – дракон бы не позволил причинить вреда своему обожаемому господину. В случае угрозы Всадники объединялись в войско, победить которое было невозможно.

В ход пошла хитрость. Единственное слабое место драконов – непреодолимая тяга к золоту. Они любят этот металл, как дети любят сладости – их страсть к драгоценностям и монетам непреодолима.

Драконов в человеческом обличье приманивали именно на золото. Ловили – и уничтожали. Всадник без дракона был уже относительно лёгкой добычей. Так расправились с моими родителями.

Обитатели Долины Красных Листьев давным-давно жили сами по себе. Они знали о Всадниках из сказаний и легенд. В старых драконьих книгах упоминалось о людях, которые тысячу лет жили в дружбе с драконами. Но в то, что жив хоть один Всадник, никто не верил. Между тем мое появление изменило бы всё, весь устоявшийся уклад жизни драконьей общины.

Существовало одно решающее обстоятельство – клятва Краша. Первый дракон дал обет первому Всаднику – и дракон, и его дети, и дети детей будут служить роду Весела до тех пор, пока жив хоть один потомок Краша. И эта клятва считается нерушимой, её записали слово-в-слово и высекли на каменной плите – только вот где та плита, за давностью лет позабылось. Но текст клятвы и её содержание знает каждый, в ком течёт кровь Краша.

И вдруг появляется Всадник. Неожиданно, неизвестно откуда. Да и Всадник ли он? А если Всадник, не потребует ли он исполнения старинной клятвы? Потомки ручных драконов выступали за признание Всадника и исполнение старинного обета; но часть их перешла на сторону диких драконов, не признающих ничьей власти над собой. Вспыхивали ссоры, а порой происходили настоящие сражения. Одно из них мы наблюдали.

Только тогда я не знал, что невольный виновник конфликта – сапфировый дракон Гордон, мой друг.

***

Все самые важные вещи происходят случайно – во всяком случае, в моей жизни. В Королевстве Трёх Мечей я случайно познакомился с ловким карманником, и благодаря этому начал постигать азы грабительского мастерства; впрочем, если бы не умение стащить, что плохо лежит, я умер бы с голоду – бабка меня ненавидела и была бы только рада, если б я не вернулся домой. Постепенно наша преступная компания росла. А когда к нам прибился дикий дракон, мы рискнули ограбить королевскую сокровищницу – и преуспели. Так же случайно я встретил Ли Ваня и Гордона. Случайно убил девушку: редкостная была красавица, и такая же редкостная негодяйка.

Поэтому нет ничего удивительного в том, что одним прекрасным утром мы совершенно случайно увидели огромного дракона, который вылетел из-за соседнего утеса.

Вот он свечой взмывает вверх – и я узнаю неповторимый сапфировый оттенок крыльев – неужели мои поиски окончены? Войдя в крутое пике, дракон резко снижается и приземляется прямо перед нами. Миг – и вместо волшебного существа перед нами стоит высокий темноволосый мужчина.

Секунду, не более, я внимательно смотрю на него. Что-то изменилось! Что? Не могу понять – и делаю шаг навстречу.

– Гордон! – широко улыбаюсь, смотрю в непроницаемые глаза, – дружище, рад видеть тебя!

Когда Гордон улетал из Королевства Трёх Мечей, я был уверен, что мы не встретимся больше, что наши пути разошлись навсегда. И теперь сам удивляюсь своей искренней радости. Сентиментальность обычно мне не свойственна, но этот дракон – часть моей жизни, которую мне не хотелось бы забыть.

Гордон складывает руки в традиционном приветствии и склоняет голову. Справа от меня Ли Вань повторяет его жест. Слева, со стороны сердца, обычно стоит Ри. Хочу представить её Гордону, поворачиваю голову – и не вижу худенькую, похожую на подростка девушку. Слева от меня, со стороны сердца, пусто. Ри исчезла.

***

В Долине Красных Листьев о нас уже знали. Проходя по главной улице, я ловлю любопытные взгляды, иногда отвечаю на приветствия. Несколько человек идут за нами. «Любопытные, наверное», – думаю я и не обращаю на них внимания. Как не обращаю внимания на то, что лица этих любопытных выражают подозрительность и вражду.

Город драконов расположился в долине у реки. Красивые дома образуют извилистые улицы, следующие изгибам водного потока. На склонах гор, обрамляющих долину, видны многочисленные пещеры, как естественного происхождения, так и искусственные: дикие драконы предпочитают селиться по старинке.

Исподтишка оглядываюсь. Мне нравится то, что я вижу. Пытаюсь представить – как жили вместе Всадники и драконы, до того, как началось уничтожение и тех, и других. У меня не было случая узнать это – я знал только одного Всадника, отца, и только одного дракона. Папин дракон, Р» гах, ночевал в своей пещере неподалёку от нашего дома. Но каждое утро он приходил в облике человека пожелать мне доброго дня. Когда мне исполнилось пять лет, Р’гах начал обучать меня полётам, и для меня не было большей радости, чем, сидя на спине огромного радужного дракона, смотреть вниз и видеть леса и горы с высоты птичьего полёта. Бывало, что я соскальзывал с чешуи и падал вниз, но дракон подхватывал меня прежде, чем я успевал испугаться.

Р«гах пришёл ко мне и в тот день, когда погибли родители. Он долго смотрел мне в глаза, и я запомнил слёзы, стекающие по его прекрасному лицу.

– Я не смогу быть с тобой, Довик. Не смогу защитить тебя.

– Почему? И где папа и мама? Они сказали, что скоро вернутся.

Дракон молчал. Я чувствовал глубокую печаль, которая передалась и мне. Всем своим маленьким восьмилетним существом я понимал – наша прекрасная беззаботная жизнь разрушена.

– Пообещай мне одну вещь, Довик, – Р’гах смотрел мне в лицо, и моё сердце сжималось от жалости и тоски, – дай слово!

Я торжественно кладу руку на сердце. Дракон кивает и медленно произносит, выделяя голосом каждое слово:

– Нигде, никогда не упоминай о том, что ты – Всадник. Запомни, малыш: пока никто не знает, что ты наследник древнего рода, тебя не убьют.

– Как папу? – спрашиваю я в порыве внезапного озарения, и лицо дракона искажается от горя. Он молча кивает.

Что добавить? На следующий день меня отвезли к бабушке. Наш чудесный дом забрал правитель. Р’гах умер в тот же вечер, и я стараюсь не думать о том, как это произошло. Он был косвенным виновником гибели моих родителей: его заперли в пещере, приманив на драгоценные камни. Помнится, рубины Р’гах особенно любил. И пока дракон любовался сокровищами, его Всадника скинули в пропасть вместе с женой.

Как обычно, от этих воспоминаний горло перехватывает, а глаза предательски увлажняются. Сглатываю и поднимаю голову повыше. Негоже Всаднику проявлять слабость, пусть я и последний из своего рода.

Дом Гордона впечатляет. Дикий по происхождению, мой друг предпочитает комфорт человеческого жилища влажности пещеры.

– Да это почти дворец, – весело удивляюсь я, глядя на белую громаду, нависшую над самой рекой. Витражные окна, многочисленные лестницы и переходы, черепичная крыша и фонтан у входа – дом производит впечатление солидности, ухоженности и достатка.

– Это твои деньги, помнишь? – усмехается Гордон, – тот мешок золота, который ты мне дал на прощанье. Я приумножил состояние. Вырастил капитал. И сейчас, пожалуй, в этой долине не найдётся дракона богаче Гордона Крака.

На языке вертится тысяча вопросов, но я улыбаюсь – и молчу. Я не уверен, что хочу знать, как именно Гордон приумножил своё состояние.

Внутри великолепно так же, как и снаружи. Обилие света и воздуха, солидный блеск дорогой мебели и ясные озёра зеркал – мой друг устроился с королевской роскошью. «Пожалуй, его богатство точно не уступает моему», – вскользь думаю я. И почему-то эта мысль неприятно задевает меня. Вот уж не думал, что я завистлив.

Нас ждали. Навстречу вышла красавица-драконесса – в человеческом облике, разумеется. Высокая, с меня ростом. Золотые волосы каскадом спускаются на спину. Узкое лицо. Глаза как изумруды. Хороша на любой вкус. Я не могу прочитать её мысли, но это не настороживает меня. Так бывает с незнакомым драконами, тем более при первой встрече.

Раисса слегка склоняет голову:

– Добро пожаловать, Довик вей Дан. Гордон много раз рассказывал мне о вашей жизни в Королевстве Трёх Мечей. И о том, как ты спас ему жизнь.

Она улыбается – и я улыбаюсь в ответ. За моей спиной настороженно сопит Ли Вань. Китаец чем-то недоволен. Интересно, ему тоже не по себе? И где черти носят Ри?

Я отвечаю на череду необязательных ритуальных вопросов: как долго мы шли, благополучен ли был путь. Из непонятной осторожности я не говорю о том, что нас было трое. Не рассказываю и о том, откуда мы прибыли, отделываюсь общими словами. Про истинную цель даже не упоминаю. Улыбаюсь, но внутренний голос явственно говорит: зря мы сюда пришли…

Раисса берёт серебряный кувшин и наливает вино в четыре кубка.

– За дружбу! За Довика вей Дана, последнего Всадника! За тебя, дружище! – Гордон широким жестом, улыбаясь, протягивает мне кубок.

Черт. Я не хочу пить это вино. Но как тогда выполнить то, зачем я пришёл сюда? Я здесь в роли просителя, и оскорблять хозяина отказом нельзя. Мой корабль. Моё золото. Моя безопасность. Всё это стоит риска.

Я немного медлю и делаю глоток. Вино с запахом ладана и роз ударяет в голову, ноги становятся свинцовыми. Последнее, что я вижу – Раиссу и Гордона, стоящих бок о бок и спокойно смотрящих на то, как я роняю бокал и падаю на ковёр. Рядом Ли хрипит, пытаясь подняться с пола. Гордон всё так же улыбается. И тут я понимаю, чего же не хватает в его улыбке. В ней нет самой обычной доброжелательности.

***

– … Тише ты! Неси аккуратнее, неуклюжий болван! – голос пробивается сквозь туман в голове. Чувствую, что меня тащат куда-то, причём не особо церемонятся. Пару раз приложили об угол, но я не подаю виду, что пришёл в себя. Следом, видимо, несут моего друга Ли Ваня – судя по шипению и китайским проклятиям, он уже пришёл в себя.

– Чтоб тебе всегда жить во время перемен! Чтоб твои глаза никогда не увидери неба! Чтоб твой господин прогнар тебя в старости!

Звук удара – мой друг хрипит и замолкает. Видимо, связали его, одурманенного, туго-натуго. Невозможно справиться с бойцом уровня Ли Ваня, когда руки или хотя бы ноги у него развязаны.