Цветок папоротника

С покойником все не так просто оказалось. Следователь опять приехал, труп увезли, а потом участковый сказал, что это как раз тот парень был, которого Гриша узнал на празднике Ивана Купалы. Тот сынок хозяйский, из-за которого Гришина с Галиной любовь закончилась. Сынка звали Дмитрием, это Ульяна уже от людей узнала. Погиб в тот же день, что и Галина, только нашли не сразу, поэтому труп был так обезображен – рыба ведь тоже есть хочет, а что есть, ей все равно. Человек для нее просто пища, ничего более. Говорили, что будто на шее у него рана, как от укуса, и на голове, видимо ударили чем-то тяжелым. Но точно сказать трудно, потому что времени много прошло, процессы разложения далеко зашли. В городе вскрытие делали, участковый сказал, умер от утопления, захлебнулся. Опять пошли разговоры, но так же быстро захлебнулись – от отсутствия информации и улик, как участковый не скажет. Впрочем, версий, кроме как потустороннего происхождения, особенно и не было. Да и обсуждали вяло – Галина давно в земле, а Дмитрия никто не знал. Казалось, что мать Галины, Надежда, что-то знает, но она молчала, как рыба, открещивалась. На том и успокоились. Пусть милиция думает, ей за это деньги платят.

Ульяна хоть труп и не видела, но почему-то ужасно расстроилась. Ей стало вдруг отчаянно жаль этого неизвестного ей Диму, погибшего в молодом возрасте непонятно за что. Только и оставил после себя, что разложившийся кусок плоти да парочку мыслей. Втайне от мужа она проревела целый вечер, и затухшая было ненависть к Галине, невольной виновнице всего этого кошмара со смертями, вспыхнула в сердце Ульяны с новой силой.

Из-за этого случая начавшаяся будто налаживаться жизнь Ульяны вновь разваливаться начала. Не так, как сначала, а медленно, исподволь. Ульяна оказалась хорошей хозяйкой, в доме всегда чисто, прибрано, еда готова. Мужа с работы встретит, накормит. Огород, правда, не любила, занималась им чрезвычайно неохотно, но тут Гриша на помощь приходил – копал, урожай собирал, в погреб стаскивал, к зиме готовился. Пить перестал, но ходил невеселый. Грубым не был, но Ульяна кожей чувствовала охлаждение. Бывало, придет с работы, слова не скажет – телевизор включит, уставится, будто смотрит, а глаза пустые, неподвижные, думает о чем-то своем. Ульяна подойдет, подластится, он улыбнется вымучено, скажет, что устал. А то вовсе ночевать в леспромхозе остается, говорит, на автобус опоздал. Ульяна не настаивает, она терпеливая, измором его возьмет, любовью да лаской отогреет. Чувствует ее сердце червоточину какую-то, но трудно понять, откуда беда идет. А, может, и не беда это вовсе? А так, причуда, блажь? Хочется молодой жене, чтобы муж ее вниманием окружал, заботой, денно и нощно, но жизнь другого требует. Вроде и не ругаются они, не ссорятся, но отчуждение остается.