- -
- 100%
- +
После сонной квартиры и угрюмой арки бурлящая жизнь города, слегка оглушила меня. Может, я ещё не совсем проснулась? Во всяком случае, сейчас в моей голове не было ни одной достойной мысли. Так, какая-то каша из обрывков мыслей и обломков ощущений.
Смешавшись с толпой, я прошла метров десять, когда услышала визг тормозов. Из потрепанной иномарки высочили двое крепких парней и, растолкав прохожих, скрылись в арке.
От моего расслабленного состояния не осталось и следа.
– Ничего себе! – прошептала я мгновенно пересохшими губами.
Надо срочно срываться отсюда! Кажется, я влипла в неприятную историю.
* * * * *
Когда все идет как по нотам, когда события и встречи выстраиваются сами по себе так логично и счастливо, как будто указывают путь, кто будет этому противиться? Да и надо ли это делать?
Я заметила, что люди начинают задумываться и искать первопричину событий, только, когда становится плохо. А когда всё идёт, как по маслу, зачем напрягаться?
Кому придет в голову, что удача и счастливое стечение обстоятельств, могут оказаться самым сильным искушением и самым тяжким испытанием!
* * * * *
Он сидел у окна, в дальнем плохо освещенном углу и отчаянно напивался. Немолодой, небритый, но с удивительно ясным взглядом, который не смог затуманить даже алкоголь. Я его не сразу заметила. Мне вообще не было до него никакого дела.
Мне было плохо. Этот вечер я просто не могла пережить. Острое чувство одиночества и полной ненужности в этой жизни накрыли меня с головой. Мне хотелось бежать, сломя голову, как можно дальше от всего, что окружает меня, от своей жизни, от себя самой. Только куда? Если бы я это знала, то не сидела бы за барной стойкой в своей супер-мини-юбке.
Два коктейля я уже выпила и заказала ещё. Пока бармен колдовал над заказом, я повернулась лицом к залу и тут поймала на себе заинтересованный взгляд. На меня часто смотрят, но не так.
– Любитель экзотики, – съязвила я и отвернулась.
Не тут-то было. Он смотрел, не отрываясь. Его пристальный взгляд прожигал мне кожу, он скользил по моему телу, пробегал холодком по затылку, путался в волосах. «Иди к чёрту! Только тебя мне не хватало», – прошептала я, и, отодвинув коктейль, заказала водки.
Я редко пью крепкие напитки, но пить умею. Меня научили. Друзья. Ещё в школе. Это не сложно. Надо выдохнуть, потом поднять высоко подбородок, так чтобы ротовая полость и пищевод превратились в нечто, похожее на отрезок прямой трубы, и одним движением вылить жидкость прямо в желудок. Получилось? Тогда, не дыша, подносишь рукав куртки к носу, и шумно втягиваешь воздух. Всё! Можно не закусывать!
Надо сказать, что из всей прекрасной половины нашей компании у меня этот трюк получался лучше всех. Может, потому что я была не прекрасной?
Сейчас в баре я, конечно, не стала показывать высший пилотаж, а просто выпила эту обжигающую жидкость. Легко. Даже не поморщившись.
– Не поможет, – услышала я рядом.
Незнакомец сидел на соседнем стуле. Он развернулся ко мне всем телом, широко расставив ноги. Левой рукой он уперся в колено, а правая рука служила подпоркой его голове. Локтем он облокотился на стойку, а на ладонь положил щёку.
– Я пробовал, – вздохнул он. – Много раз. Каждый раз надеюсь – поможет! Не помогает. Мозги затуманит, а душу не успокоит.
– А мне и не надо, – с вызовом ответила я. – У меня все в порядке.
– Брось! Я старый волк! Бравадой меня не смутишь.
Он вздохнул и повернулся лицом к стойке.
Я тоже слегка расслабилась. Кажется, он меня не клеит. Кажется, ему бы поговорить. А почему бы и нет? Разве мне сейчас не одиноко? Разве мне не хочется, чтобы хоть кто-то, хоть один человек во всем свете услышал меня, понял, пожалел? А он завтра всё равно ничего не вспомнит.
– Хреново мне, – совсем тихо произнесла я, словно испытывая его.
Если ответит – значит, услышал, значит, хочет услышать, значит, ему не плевать, что я сейчас чувствую.
– Вижу, – тоже тихо ответил он, не глядя на меня, – и даже знаю причину.
– ?!
– Одиночество! Будь оно не ладно! Людей вокруг столько, что не пройти, а рядом никого.
– Вам тоже это знакомо?
– Ещё как! Только у тебя дела лучше моих.
– С чего бы это?
– Ты молода, а это много значит. Это большое преимущество, ты потом поймешь. Молодость – это счастье!
– Может быть. Вот только не с моей внешностью, – распалилась я
Сейчас мне уже было всё равно, что передо мной мужчина, незнакомый и захмелевший. Моя обида на судьбу, обделившую меня самым необходимым, была готова выплеснуться горячими слезами. Я едва сдержалась.
– Внешностью, говоришь? Да из тебя любой более или менее профессиональный хирург, такую красотку сделает – только держись.
Он повернул ко мне низко склоненную голову и посмотрел слегка исподлобья. Руки он сложил на стойке, как школьник, одна на другую. Я невольно задержала на них взгляд. Большие, почти квадратные ладони, крепкие, уверенные и очень ухоженные. Маникюр он, может, не делает, но вот заботится о них, несомненно. Да и сам он, несмотря на немалое количество выпитого алкоголя и трехдневную небритость, выглядел вполне аккуратно. Одет непринуждённо и не безвкусно.
– Из меня – красотку, из тыквы – карету, из мышей – белогривых лошадей! Ну да!
– Не веришь. Ладно. Сейчас.
Он начал что-то искать в карманах, и это что-то не находилось. Он даже встал со стула. Наконец, нашёл. Мой собеседник, довольно улыбаясь, протянул мне визитную карточку.
– Штольц Сергей Семёнович, пластический хирург, – прочитала я. – Ого!
– Теперь поверишь? – спросил он.
– Попробую, – неуверенно согласилась я.
– Так вот я тебе, девочка, как профессионал скажу – у тебя кости хорошие.
– Это как? – не утерпела я.
– А так, все твои несчастья в хрящах и мягких тканях, скелет и череп почти идеальные. Работы с тобой много, но и результат будет потрясающий. А ну-ка, встань!
Я, обалдевшая от его слов, беспрекословно подчинилась.
– Так и думал. Ноги у тебя блеск! – констатировал он и даже, чтобы усилить своё восхищение, поджал губы. – Тут природа-матушка не промахнулась!
Чистая правда! Ноги у меня на самом деле красивые, не зря же я ношу свою супер-мини-юбку.
– Готовь, голубушка, деньги и побольше! Даром никто с тобой возиться не будет, и всё у тебя станет прекрасно.
– А сколько всё это будет стоить? – воодушевилась я. – Хотя бы в общих чертах. Я же должна знать, сколько готовить.
И тут он мне назвал такую цифру, что у меня потемнело в глазах.
* * * * *
Какой умный человек придумал устраивать кафе в больших магазинах! Мы с Дашкой еле доползли до стульев.
– Кто пойдет за кофе? – устало спросила Дашка, но, взглянув на меня, обреченно бросила. – Ладно. Сиди.
– Даш, тут же есть официанты, давай подождём, – заныла я.
– Ну, уж нет! Мне и прошлого раза хватило! Забыла, как нас тут обслужили? Я лучше схожу. А ты охраняй пакеты.
Дашка пошла к стойке за кофе.
Человек! Говорят, что деньги портят людей, но я в это не очень верю. Из нашей компании у Дашки самые крутые родители. У них даже в Европе есть бизнес – что-то связанное с нефтепереработкой. И что? Испортило это Дашку? Да ничуть!
– Что Кира ещё не появилась? – удивилась Дашка, ставя чашки на стол. – Слушай, она на обуви просто помешенная, если зайдет в отдел, то на полдня. Похоже, сегодня мы её не дождёмся.
– Дождёмся, – успокоила я. – Вон она! Легка на помине!
Кира мчалась к нам на всех парах. Она так торопилась, что чуть не потеряла сумку.
– Девчонки, я что узнала, – выпалила она, упав на стул. – Мне сейчас Ксюха звонила.
Она схватила мой кофе и, обжигаясь, отхлебнула добрую половину чашки.
– Ну… – поторопила её Дашка.
– Макс в больнице!
– Ма-а-акс? Как? Что с ним? – наперебой затараторили мы.
Кира, обжигаясь очередным глотком кофе, замотала руками.
– Ой, да не с ним… Он там дежурит. Его брата избили.
– Мишеля? – робко спросила я.
– А что у Макса есть другие братья, – удивилась Кира. – Я о других что-то не слышала.
– Сильно избили? – поинтересовалась я.
– И за что? – подхватила Дашка.
– Может вам и имя киллера назвать? – скривилась Кира. – Я-то откуда знаю.
* * * * *
Пачки банкнот лежали плотными ровными рядами.
Зрелище не для слабонервных! От одного взгляда на них начиналось легкое головокружение.
Странно, просто кусочки разрисованной бумаги, но с такой невероятной энергией, словно спящий ядерный реактор.
* * * * *
Пережаренная котлета аппетита не вызывала. Серые макароны тоже.
– Мам, а кетчуп-то хоть есть?
– Ну, конечно. Там, в холодильнике.
Мамуля сегодня священнодействует на кухне. В клетчатом переднике, с рукавичкой-прихваткой на левой руке она выглядит так, как будто снимается в рекламе лапши быстрого приготовления.
Глядя, как я заливаю кетчупом свой обед, она удручённо вздохнула.
– Нам опять зарплату задерживают.
– Надолго?
– Сказали, чтобы на этой неделе даже и не спрашивали.
– Мам, у нас с деньгами совсем плохо? Что будем делать? Начнем лечебное голодание?
– Не переживай, Жека. Мне тётя Валя обещала долг вернуть. Как-нибудь протянем.
Она опять вздохнула и ушла к плите греметь кастрюлями.
– Мам, нас Дашка пригласила к себе на дачу погостить. Я поеду, а? Всё одним ртом меньше.
Мамуля недовольно поджала губы.
– Мам, ну всего недельку, а.… Там воздух свежий, озеро, солнце. Представляешь, сколько я здоровья привезу!
Против таких аргументов мамуля не устояла. Здоровье ребёнка – это святое!
Она присела рядом со мной за обеденный стол и подпёрла голову рукой.
– А хорошо там сейчас у них за городом, – мечтательно произнесла она.
– Хорошо, – согласилась я.
* * * * *
Здорово, когда у тебя день рождения летом! Такое чувство, что вся природа рада твоему появлению в этой жизни: и цветов тебе – поля, и плодов тебе – сады, и солнца – через край! Повезло! Не мне. Опять не мне, а Дашке.
Мне достались дожди и туманы второй половины ноября. Я – Скорпион по гороскопу, или точнее Змееносец. Или и то, и другое. Сама не знаю. Пусть сначала астрологи разберутся.
Дашка же – Львица! Не очень типичная. Не стерва, без особо бросающихся в глаза царственных манер, но когда она рядом, две наши красавицы, Кира и Ксюха, больше чем на фрейлин не тянут.
Дашка пригласила нас к себе на дачу в честь своего двадцатилетия. Хотя то, что она скромно именует дачей, больше напоминает виллу голливудских звезд. Я, конечно, не гостила ни у кого в Голливуде, но их апартаменты именно так себе и представляю. Ну, разве, что больше размером.
– Зря Макс не поехал, – изрёк Леха, потягиваясь в шезлонге. – Много потерял.
– Ну, это ты напрасно, – возразила Кира. – Как бы он тут расслаблялся, зная, что брат в больнице?
– Ну и что? Там врачи, родители, да и Мишель не в таком уж тяжёлом состоянии, – упрямился Леха. – Что? В больнице некому синяки йодом намазать?
– А я тоже думаю, что Макс слишком много нянчится со своим недоумком, – поддержала его Ксюха.
Кира только пожала плечами. Она была не согласна, но спорить больше не стала.
На площадке перед бассейном появилась Дашка. Она толкала перед собой столик на колесах, на котором возвышался огромный арбуз в окружении стеклянных бокалов. Дашка жестом фокусника сняла с арбуза заранее срезанную шляпку и застыла в театральной позе.
– Voilá!
– Что это? – приподнялась с шезлонга Ксюха и посмотрела на Дашку поверх солнцезащитных очков.
– Арбузный крюшон! – гордо заявила Дашка. – Сама готовила! Ну, кто смелый, подходи!
– А что там? – недоверчиво, сморщив нос, спросила Ксюха.
– Сок арбуза, сок лайма, клубника, шампанское и лёд, – немного обиженно отчиталась Дашка.
– Лёд – это то, что надо! Начинай с меня, а то я сейчас сварюсь на солнце, – обрадовался Леха.
Дашка разлила крюшон и раздала нам бокалы. Напиток был прохладным и приятным на вкус. Все на время затихли.
– Вкусно! – похвалила Кира. – Потом расскажешь, как это сделать. Я запишу.
– Что тут писать? Всё в двух словах…
– Интересно, а как сейчас там Антоша? – перебивая кулинарный разговор подруг, вдруг вспомнила Ксюха. – О нас, наверное, и не вспоминает.
Все опять примолкли. Антон сейчас был далеко. Он уехал по студенческому обмену в Штаты, и, сказать по совести, каждый из нас потихоньку ему завидовал.
– Ему сейчас не до нас! Представляете сколько там у него впечатлений!
Кира мечтательно закатила глаза.
– Зато Леха тут с нами, как султан в гареме, – засмеялась Дашка.
– Это правда, – согласился довольный Леха. – Только уж очень жарко!
– Ныряй в бассейн, – предложила Дашка.
– Не, – заупрямился Леха. – Пошли лучше на озеро! Надоела цивилизация!
Леха поднялся. Надел сланцы и отправился на берег. Немного погодя, его догнали Кира и Дашка. Ксюха опять чем-то недовольная, надув губы, осталась на месте.
Я тоже не пошла на озеро. Немного разомлев от шампанского, я лежала в шезлонге, и мне не хотелось ни шевелиться, ни говорить.
Здесь здорово! Таких солнечных, таких наполненных покоем и оптимизмом дней, кажется, у меня ещё не было. Природа всех нас примирила. Приколы стали беззубыми, шутки беззлобными, словно всем было лень напрягаться.
Я наслаждалась.
* * * * *
Сегодня с утра всё изменилось. Всё в легком нервном ожидании.
Вечером будет официальный прием в честь Единственной дочери.
Из чехлов выпорхнули вечерние туалеты, а из похудевших косметичек – немыслимое количество разноцветных футлярчиков и флакончиков. Мы прилипли к зеркалам. Растерянный Леха все время шарахался и чертыхался, с трудом угадывая нас под косметическими масками.
– Тьфу, ты! – плевался он. – Не отдых, а фильм ужасов!
Мало того, избалованный нашим вниманием в предыдущие дни, сегодня он был никому не нужен. Не выдержав свалившегося на него равнодушия, Леха сбежал на озеро.
И к лучшему! Не зная, чем себя занять, он всё время путался под ногами и приставал с какой-нибудь ерундой. Нам было не до него. Разве мало у нас было забот?
Дашка и Ксюха самостоятельно наводили лоск, а вот я отдалась в умелые руки Киры. Если кто-то и мог сделать из меня конфетку, то это могла быть только Кира. Ей бы стилистом работать, а она взялась штудировать восточные языки. Говорит, что это очень увлекательно, но, судя по всему, даются они ей с трудом. Конечно, можно и зайца научить играть на барабане, но если началось со скрипом, где гарантия, что потом всё пойдёт, как по маслу?
А вот стилист из неё получился бы высокого класса. Она переполнена идеями. Они выстреливают из неё, словно искры из бенгальского огня. Легко. Без повторов. Для каждого индивидуально.
Работала Кира на совесть, выжимая из меня всё, что было возможно. От усердия её лицо приобрело зверское выражение, и мне, глядя на неё, постоянно хотелось смеяться. Я с трудом сдерживалась, боясь спугнуть вдохновение мастера. Наконец, Кира критически осмотрела своё творение, что-то подправила в причёске, что-то в макияже и довольно улыбнулась.
– Готово! – радостно сообщила она. – Иди, одевайся. Только осторожнее! Не испорть ничего.
Когда я, облачившись в своё самое лучшее платье, появилась перед ней, Кира пришла в ужас.
– Ты с ума сошла! Разве это носят?
Ничуть не смущаясь, она распахнула Дашкин шкаф и извлекла оттуда то, что считала нужным. Немного поколдовав над выбранным нарядом, Кира подтолкнула меня к зеркалу. Оттуда на меня взглянула незнакомка. Я потеряла дар речи. Так ослепительно я ещё не выглядела!
– А ничего, что мы без разрешения? – засомневалась я. – Дашка нас не убьёт?
– Переживет! – успокоила меня Кира. – У неё здесь столько барахла, что она и не поймёт, что это её.
Трепеща от волнения, я предстала перед подругами. Их суд будет самым беспощадным. Если же они одобрят, то и другим понравиться.
– Боже! Кто это? – театрально заломила руки Ксюха. – Я не верю своим глазам!
– Класс! – восхитилась Дашка. – Кира, ты превзошла саму себя!
Моё же лучезарное настроение, при взгляде на подруг, заметно потускнело, потому что выглядели они сказочно, и мне до них не дотянуть. Несмотря на все Кирины таланты, я всё равно осталась на их фоне дурнушкой.
Я, уже было, совсем скисла, но тут появился Леха, начищенный, как медный пятак.
– Жека! Да ты прехорошенькая! – вполне искренне удивился он и даже нежно чмокнул меня в лоб.
– И ты сегодня мил, как никогда, – отпустила я ему сомнительный комплимент.
* * * * *
Этот вечер!
Странный вечер!
Всё осталось, как прежде, и всё же… привкус… странный… предчувствие неизбежности… словно где-то глубоко, на самом дне, пробежала тоненькая трещинка… едва заметная, почти безобидная… почти…
События этого вечера ускользают от меня, словно не желают, чтобы их рассортировали, разложили по полочкам и безжалостно взвесили. Я и сама не хочу этого. С большим удовольствием я бы вычеркнула из памяти всё, что случилось тогда. И не только я.
– Надеюсь, обойдемся без вранья, – пожав губы, предупредила Ксюха. – Не надо ничего сочинять.
Успокойся! Ты ведь не хуже меня знаешь, что ни врать, ни сочинять, ТЕПЕРЬ не получится!
* * * * *
Признаюсь честно, я никогда не бывала на таких шикарных приёмах, а потому немного робела. Все торжества, на которые меня приглашали раньше, проходили или за праздничным столом, заставленным салатами и нарезанной колбасой, или с друзьями в ночных клубах. Сегодня всё было иначе, я ощущала себя светской львицей или кинодивой на голливудской вечеринке.
Ну, может и не дивой, а актрисой второго плана, и не львицей, а львёнком-тинэйджером, но все равно было здорово. Пусть я не была в центре внимания, но зато с интересом наблюдала за всем происходящим. Кстати, я сразу заметила, как Дашка напряжённо улыбалась гостям. Без сомнения ей не нравилось всё это представление.
– Ведь просила же, родителей пригласить только самых близких, – посетовала Дашка. – Откуда наползли эти Викторы Ивановичи и Алевтины Петровны. Неужели они отцу на работе не надоели?
Дашкино недовольство было легко понять. Большинство приглашенных предпочитали крутиться вокруг главы семейства, лишь изредка вспоминая, по какому поводу они приглашены. Лучше бы совсем не вспоминали!
– Ах, Павел Алексеевич, никогда бы не подумала, что у такого молодого мужчины может быть такая взрослая дочь, – томным голосом изрекла какая—то пышная дама, подарив собеседнику влажный взгляд.
Дашка передернула плечами.
– Я думаю, что твои родители хотели, чтобы всё было на высшем уровне, – предположила я.
– Не сомневаюсь. Только причём здесь эти юродивые. Ты заметила, что они целый вечер отцу в глаза заглядывают и лебезят перед ним?
– Да, заметила. Особенно вон тот.
Я кивнула на стоящего поодаль моложавого мужчину со стильной бородкой.
– О-о, – застонала Дашка. – Подвольский! Мерзкий тип!
– А выглядит ничего.
– Жэка, поверь мне, гад ещё тот! Карьеру делает – по головам идёт. Принципов никаких. Женщин вообще ни во что ни ставит.
– Что мальчиков любит?
– Нет. Не в том смысле. Он женщин просто использует для своих целей, а при случае так ославит – только держись!
Словно почувствовав, что мы говорим о нём, Подвольский бросив напоследок пару фраз своему собеседнику, направился к нам.
– Спасайся, кто может! – охнула Дашка и поспешила скрыться в толпе гостей.
Завидев бегство моей собеседницы, Подвольский притормозил у столика с напитками. Без Дашки я для него не представляла никакого интереса.
Мне стало скучно.
Где мои друзья?
Леха стоял в компании солидных мужчин. У них, видимо, протекала дискуссия на темы, мало интересующие женщин, поэтому тех в радиусе трех метров не было ни одной. Леха держался достойно. Вписался, как там и был!
Ксюхи не было видно нигде, а вот Кира, тоже скучала. Она прохаживалась среди гостей, время от времени, перекидываясь с ними односложными репликами. Я подошла к ней.
– Скучаешь?
– Согласись, подготовка и ожидание праздника, иногда бывают интереснее самого праздника, – вздохнула Кира.
– А где Ксюха? – поинтересовалась я.
– В саду, – зло бросила Кира и отошла от меня.
Странно! Кира и Ксюха редко ругаются. С чего бы Кире так себя вести?
Я решила, что и мне пора прогуляться.
Среди гостей, расположившихся в саду, Ксюхи не было видно. Наверное, Кира что-то перепутала. Ну и ладно.
Возвращаться в душное шумное помещение совсем не хотелось. Да и зачем? Я там никому не нужна, и мне с ними скучно.
Я решила пойти к озеру.
Сначала голоса захмелевших гостей заглушали природные звуки, но чем дальше я уходила от дома, тем всё больше и больше попадала под очарование летней ночи. Скука развеялась, как дымок от сигареты и улетела куда-то наверх, прямо к звёздам. Они тут потрясающие! Они такие огромные и яркие, что, кажется, каждая из них, как прожектор, отбрасывает свой луч на землю. Эти лучи, будто золотые нити, причудливо связали землю и небо. Не разбирая дороги, я иду через сад, раздвигая, словно ветви деревьев, эти звездные нити.
Наверное, я слишком много выпила.
Ну и пусть! Зато мне так хорошо в этом звездном кружеве!
Стараясь не спугнуть охватившее меня состояние блаженства, я почти на цыпочках подошла к стоящей неподалёку укромной беседке и присела на ступеньки.
Звуки, долетавшие оттуда, всё испортили. Внутри кто-то стонал и сопел. Там в тёмной беседке ожесточённо занимались сексом! Звучало это совсем не так красиво, как в эротических клипах.
Стало противно! Я встала и, не таясь, топая, как носорог, пошла к озеру.
Я знаю, кто там был.
На полу беседки, валялось скомканное платье, а на верхней ступеньке – одинокая туфля с левой ноги. Наверное, Ксюхе, они сейчас не очень нужны, у неё есть дела поважнее!
* * * * *
Земля ещё хранила тепло.
Я сидела на берегу озера, зарывая ступни босых ног в песок, а потом, быстро шевеля пальцами, освобождала их. Глупое занятие, бессмысленная трата времени, но я, как заведенный механический заяц, делала это снова и снова. Тупые монотонные движения помогали мне сосредоточиться. Мне было необходимо хорошо подумать, а сейчас это было сложно. Голова была тяжёлой и как будто чужой. Это алкоголь, или мои невесёлые мысли легли на меня тяжким грузом?
Зачем Ксюха это сделала? Ведь это подло! Сейчас, когда Максу так тяжело, её поступок, словно удар ему в спину.
Бедный Макс! Он всегда любил её, ещё со школьных лет. За что только?
А Ксюха?
До сегодняшнего вечера я думала, что она тоже любит Макса. А она!
Интересно, а с кем она там?
И почему? Ей что плевать на Макса?
А может быть, это был просто мимолетный порыв? Просто животное желание? Просто секс?
Все равно гадко!
Впрочем, что я-то об этом знаю. И узнаю ли? Мне почти двадцать лет, а я целовалась всего несколько раз, и то, шутя, когда играла в разные тайные подростковые игры.
У меня за спиной послышался какой-то неясный звук. Я оглянулась.
Приближающийся темный силуэт, постепенно обретал подробности, и скоро я узнала, кто нарушил моё уединение.
Подвольский.
Пьян.
Что-то бормоча, он опустился рядом со мной на песок.
На меня он не глядел, словно и не заметил, что рядом с ним, кто-то есть. Он ещё какое-то время вздыхал и бормотал, а потом неожиданно положил руку на моё колено, по-прежнему глядя на озеро.
Я испугалась, но его руку не убрала.
Меня вдруг захватило такое неодолимое любопытство, что вся кровь, которая текла во мне, хлынула к плохо соображающей голове. Я хочу! Я хочу знать, что же ЭТО такое! Почему ЭТО имеет такую власть над людьми? И я узнаю это прямо сейчас!
От Повольского воняло потом и водкой, а мне было больно и противно.
Дура! Зачем я это сделала?!
Чтобы отвлечься, от сопящего Подвольского я опять уставилась на звезды, и постаралась отрешиться от всего происходящего. Кажется, мне это удалось, потому что через какое-то время мои ночные спутницы затеяли на небе странный танец. Сначала они плавно двинулись по кругу, потом быстро-быстро закружились и понеслись мне навстречу, а потом слились в один мощный поток ослепительного света и тепла. Я зажмурилась и растворилась в их ласковом огне.
Когда я открыла глаза, полусогнутый Подвольский нетвердой пьяной рысью, одной рукой поддерживая расстёгнутые штаны, убегал с места преступления.
Беги, беги, урод! Нужен ты мне очень!
Я опять уставилась на звезды. Сожаления не было, и мыслей тоже… потом… всё потом… Я шумно через нос втянула в легкие прохладный влажный воздух и с удовольствием, прикрыв глаза, выдохнула его.