Золотоискатель. Истоки
- -
- 100%
- +
Палец, палец… Может быть, это единица? Одно? Один? Вот загадка… Я, конечно, не особенно верил снам, но второй приход персонажа меня сильно озадачил. Мне явно показали что-то важное, но я не мог разгадать данного мне намека.
Вечером следующего дня меня осенило: один шурф! Может быть, это имел в виду мой странный юноша? Один шурф на одну долину? Выглядит вполне логично. Надо попробовать, это должно сэкономить кучу трудов и в несколько раз расширить облаву!
Сказано – сделано. Рабочие страшно обрадовались, так как им было проще переходить из долины в долину, нежели рыть проклятые ямы в больших количествах. После массы проделанных проб у меня сложилось стойкое убеждение: чем богаче россыпь, тем проще ее найти. Для этого достаточно делать один шурф в одном русле. Если река богата золотом, оно себя обнаружит. Все гениальное просто!
Сделав столь ошеломляющий вывод, я бросил думать о мелочах и приступил к собственной системе поисков большого золота. Мы накинули сеть на огромный район, и судьба вознаградила меня за старания, открыв хороший пласт на Бальдже, левом притоке Онона. Мелкая, шустрая каменная река запомнилась мне на всю жизнь, как первый взлет удачи…
После этого, овеянный славою успешного золотоискателя, я тут же уехал в Иркутск, поджидая Муравьева из Петербурга. Здесь мне повысили чин, назначили будущую пенсию в шестьсот рублей, и велели отдыхать. Радости моей не было предела! Теперь я знал наверняка – сны бывают вещими. Но каков слепой предвестник… с виду страшен, а помощь оказал неоценимую, да в такой сложный момент. Смущало только одно обстоятельство – все получилось слишком легко. Ну и ладно. Не всегда же мне тащить тяжкую лямку, да вверх по реке…
«…Вот тебе сокровище Чень! Я достал его! Мне пришлось идти целый год, но для Змея оказалось достаточно одной стрелы в глаз… Где моя невеста?»
Я швырнул под ноги королю маленький кожаный мешочек, в котором лежал непонятный амулет с изображением змеи, туго свернувшейся в кольцо. От мешочка пошел ядовитый дым, стража вздрогнула и ощетинилась длинными мечами…
Старик, погрузившись в мрачную думу, казалось, не обращал никакого внимания на принесенный дар, стоящий мне долгого и тяжкого похода.
«Мальчишка…» – прошептал он, глядя сквозь меня. «Неужели ты думал, что можно так легко справиться со Змеем?! Он обманул тебя. Ты украл у него жалкую безделушку, а он в отместку забрал мою дочь… Ты ведь только ранил его тело, забыв про волшебство его сути!»
Я молчал, подавленный новостью. Король поднял мешочек и вынул амулет из желто-черного камня, похожего на кошачий глаз:
«Отправляйся назад, сынок. Ты знаешь, что делать… Возьми это с собой – камень приведет тебя к главному змеиному логову…»
Не успел я немного расслабиться и отдохнуть на заслуженных лаврах, как генерал, вернувшийся из столицы, потребовал своего слугу к себе. Он торжественно объявил, что намерен послать столь удачливого охотника искать золото на Амур. Моей задачей ставилось основать там прииски, разработать их, а доходы употребить на обустройство далекого края.
О, наконец-то снова Амур! Как я мог отказаться!
Видя мое счастливое лицо, возрадовался и Муравьев, но не все оказалось так безоблачно… Я сразу попросил разрешения сосредоточить поиски в верхней части реки, где хребты еще не удалились на значительное расстояние, однако граф не согласился с моими доводами. Совет непреклонно решил послать меня в Приморскую область. Видимо, генерал еще точно не знал, какая часть Амура отойдет к Нерчинскому округу за разные услуги, оказанные в снаряжении первой экспедиции. Кроме того, и окончательного договора с Китаем тоже не было, а в Приморье мы уже сидели крепко, это была наша земля… Но я всем сердцем чувствовал, что ждут нас в том краю большие проблемы. Поэтому радость от скорой встречи с Амуром быстро поутихла.
Исполняя волю высокого начальства, и против желания, мне пришлось снаряжать горную партию на восток. Я взял всех прежних рабочих и штейгеров, уже проверенных в деле, и с первой же водой отправился вниз по Шилке. И хотя я плыл к океану, никто не мешал мне осматривать все по дороге – а это и составляло главный интерес в деле! Теперь я решил не упускать ни одной картины, которые предстанут передо мной по пути к Приморью.
Уже виденный ранее Амур теперь открывался мне с другой стороны. Мне нужны были знаки золота. Я все тщательно записывал и даже зарисовывал, благо делать все равно было нечего. Довольно скоро наше судно прибыло в низовья, и мы развернули лагерь. Рабочие начали методичную облаву. Но, как я и думал, местность, назначенная Муравьевым, мало что обещала в золотом плане. Несколько шурфов подтвердили это, и в конце лета я осел в тоскливом Николаевске, не зная, чем себя занять. Необходимо было идти вглубь тайги, навстречу ветвям гор, идущим от Хингана, но не было никакой возможности из-за отсутствия обоза и по причине наступающей осени, а за ней и зимы. Я собрал совет из наиболее опытных штейгеров. Мы долго думали, спорили, и решили идти в Удский край, ведь Уда течет почти прямо на запад, разрезая вилкою материк – значит, там есть шанс углубиться в горную страну. В Николаевске уже сидел губернатором мой старый знакомый Козакевич, он и выделил мне широким жестом парусник «Камчадал», на котором отправил всю команду, снаряжение и припасы в Удскую губу.
…Время для похода оказалось выбрано неудачно – в начале сентября в Охотском море начинается сезон штормов, однако деваться было уже некуда: штиль с зыбью, присущий морю в хорошую погоду, наш парусник не устраивал, а ждать слабого ветра в этих краях можно до второго пришествия. Я уже знал, что заход в реку Уду довольно опасен, и возможен в течение всего нескольких дней, в новолуние. Скорость воды в устье доходит до восьми узлов, при этом никаких опознавательных знаков на берегах не стоит, и судно легко может налететь на подводную скалу или мель. Кроме того, сильно похолодало. Но я надеялся, что все будет в порядке: шхуной управлял Кузьмин, лихой моряк и отличный мужик, любимый всей командой.
Однако, когда мы благополучно зашли в Аян и уже начали спускаться в губу, свирепый шторм все-таки догнал нас. Трое суток корабль избивало бушующей стихией, и в какой-то момент положение стало критическим – ураганным ветром вырвало носовой парус, а вода полностью заливала палубу и сбегала по трапам в каюту. В последний день капитан, весь мокрый, вбежал ко мне, держась руками за голову и крича: «Все кончено!!!…» Но на меня, уже двое суток лежавшего почти без сознания от морской болезни, этот пафос не подействовал. Я с трудом растянул губы идиотской в улыбке и прошептал: «Чему быть, того не миновать…» Мне уже хотелось умереть, лишь бы не чувствовать проклятой качки…
По счастью, через некоторое время отважным матросам удалось выволочь из трюма и поставить запасной парус. Наше бедное судно выправилось и стало осмысленно бороться с волнами…
Лишь на четвертые через сутки все стихло, и выглянуло солнце. Команда, измученная и уже распрощавшаяся с жизнью, выползла на палубу. Меня крутило и тошнило, однако вдали уже виднелось устье Уды, и это прибавляло сил. Кузьмин взял курс вдоль берега, из-за чего мы потеряли еще один день, зато судно не так раскачивало. Держась за леер, я вдруг вспомнил, как еще вчера, лежащий на койке и помирающий от качки, я нестерпимо захотел увидеть шторм воочию, своими глазами. Может быть, мне хотелось напоследок увидеть лицо самой Смерти?… Позвав матроса, я с его помощью приподнялся на койке, немного посидел, приходя в себя, и вылез на палубу. Смотрел я недолго, но картина сильно впечатлила меня – наше суденышко, подобно тарантулу, спускалось с какой-то огромной темной горы в долину, а на таких же горах вокруг, на самых макушках, лежал снег… Брызги, срываемые ветром в гигантских валов, были похожи на снежный буран… При очередном спуске у меня началась рвота, и я с трудом добрался до койки. Шторм наглядно показал, сколь ничтожны людишки, по сравнению с лютой силой природы… Достаточно одной коварной волны, одного порыва – и конец честолюбивым помыслам! Мне подумалось: а много ли толку в горделивых планах, если жизнь гордецов полна опасностей и постоянно висит на волоске?…
Наутро все закончилось. Шхуна мягко уткнулась в берег, как ребенок в материнский живот. Обретя под ногами твердыню, я постепенно приходил в себя… Мы обсохли и с удовольствием гуляли около парусника, любуясь утихшей природой и красивым приливом. Матросы штопали на берегу парус, а Кузьмин, сидя у костерка и слушая, как поет чайник, задумчиво чертил кораблики палочкой на песке:
– Я слышал, Андрей Николаевич, по Амуру народ уже вовсю плавает! Адмирал Путятин ходил в том году, а за ним двинулась наука, Шренк тунгусов наших изучал…
– П-фф – ответил я, – пусть теперь плавают, отчего же нет? Дорога открыта! Мы-то первыми шли.
– Ну, не совсем… И до вас там смельчаки были. Поярков, вон, когда еще ходил? Больше двух веков назад, почитай.
– Так он от Зеи ходил до устья, а не с верхов.
– А Васильев, ссыльный который? Вот уж авантюрист! Его маньчжурцы три раза ловили и нам возвращали. Мужика бы к науке исследовательской привлечь, в помощники кому дать, а мы его – в кандалы.
– Да, жаль его… У нас завсегда так. Но это еще что! Говорят, лет двадцать назад француз какой-то ходил на Амур, миссионер. Так его гольды слопали за милую душу!
– Не слопали, а убили! – вмешался исправник, шумно отхлебнув из кружки. – Выбили зубы и вырвали глаза, а тело оставили лежать на берегу, пока его волной не смыло.
– Господи, помилуй… за что ж они его так?
– Того не ведаю… Миссионерам во все времена изрядно доставалось. Не лезь в чужой монастырь!
– А что же туземцы Шренка не убили?
– Так он же академик, а не миссионер. Он только изучал все вокруг, а в душу не лез. Понимать надо!
– А-а…
Мы надолго замолчали, глядя на огонь. С моря дул легкий бриз, дышалось легко и славно, и работать совсем не хотелось…
Отдохнув, я вяло произвел исследование морского дна. В основном оно представляло собою породы, вынесенные из долины Уды. Своим помощникам я объяснил, что если Уда золотоносна, то при промывке здешних песков мы неминуемо должны получить черный шлих с золотинками, так называемые знаки золота. А если не найдем, то Уда не стоит нашего внимания, и даже если в ее притоках что и лежит, то настолько слабое, что не в состоянии дать о себе знать…
Я велел рабочим поставить походный вашгерд возле лужи, решив промыть пуда четыре камешков с песком. Получили мы массу шлихов и… ни одной пылинки золота! Вот неудача. Удский исправник, присутствовавший при процессе, был сильно удручен и потребовал повторить пробы, однако это ни к чему не привело.
Днем поднялся мерзкий ветер, и мы вынуждены были вернуться на судно. Пока я размышлял, что делать дальше, к нам неожиданно подплыла лодка, в которой сидели казак и тунгус. Прибывшие вызвались быть лоцманами в прибрежье за небольшую плату, и я с радостью согласился, так как меня занимали другие планы. Мы собирались бросить корабль и идти вверх по реке пешком, чтобы не терять драгоценного времени.
Пока гости под надзором исправника занимались шхуной, мы с командой перебрались на берег и пошли вверх по Уде, таща лодку с вещами и припасами на канате. Лодка, искусно выдолбленная из дерева и формой своей приноровленная к характеру реки, сильно облегчала нам путь… Но погода быстро портилась, а кое-где по берегам реки уже лежал снег. Холодная чистая вода Уды, рожденная ледниками на стыке хребтов Джагды и Джугдыра, вяло плескалась о днище лодки, река почти на всем своем протяжении смирно текла по равнине, местами заболоченной. Мы очень спешили, и в итоге за три дня наш отряд отмахал восемьдесят верст. Рабочие, изрядно притомившиеся, первыми заметили церковь на пригорке, а за ней юрты и домики Удского острога. Здесь жили в основном ссыльные люди, которых сгоняли по Охотскому тракту.
Мы с удвоенной силой рванули, предчувствуя скорый отдых и тепло…
Удский острог
Моя экспедиция в эти края стала уже третьей по счету – ранее тут побывал граф Миддендорф, известный натуралист, и полковник Ахте, исследователь и топограф. Следы пребывания последнего сохранились в памяти многих жителей острога, а именно: священника-вдовца с дочерьми отца Николая, урядника с двумя казаками при нем, комиссара при магазине, фельдшера, сторожа церкви, одного крестьянина с семьей, трех ссыльных баб, двух якутов и нескольких окрестных тунгусов… Очевидно, полковник подробно и с упорной немецкой добросовестностью собирал сведения об этом крае. А больше развлечений тут не было, скукотища цвела преизрядная, и наш приход немного оживил местное население.
Затяжные летние дожди не позволяют заготавливать в пойме Уды сено, поэтому в остроге паслось всего четыре рогатые скотины, а для еды откармливали лошадей. Жалкие огородики насытить своих хозяев не могут, но зато осенью в остроге начинается настоящий рыбий праздник: разнообразные кеты, горбуши, кижучи и чавычи стадами прут из моря, их ловят и вялят на зиму. Вместе с людьми рыбу ловят и братья наши кровные, обладающие ловкими лапами – медведи, рыси, да и скопа не побрезгует лишний раз спикировать за хвостом… После медвежьих пиршеств на тухлятинку сбегается всякая хищная мелочь; в общем, рыбой здесь кормятся все! Однако несмотря на то, что осенью в поселке плетни сплошь увешаны розовато-желтыми распластанными тушами лососей, и кажется, что нет им конца, к весне запасы все равно кончаются, и вновь наступает голод…
Я устроился в избе исправника, в выделенную мне комнату, и первым делом поменял рамы на американские, которые бережно вез с собой на шхуне, а потом и на лодке. Привычка обустраиваться с комфортом стала моей традицией, ведь после тяжких трудов и ночевок в лесах так хотелось нормально отдыхать и жить по-человечески – на то она и цивилизация! До этого счастливого момента все окна в избе были обтянуты рыбьими пузырями, что не прибавляло ни света, ни свежего воздуха. Потом я достал и оживил походную печь, повесил на окна занавески, оклеил стены и потолок обоями, после чего расставил привезенную компактную мебель. Теперь жить можно!
Скука в остроге цвела страшная, морозы крепчали, и делать было решительно нечего. В избе я нашел старое ружье исправника, и разок сходил поохотиться на лису, с удовольствием разгадывая тонкие пунктиры следов мышкующего зверя… Лису я выследил, но стрелять не стал. Зачем?… Видел также много волчьих, оленьих и кабаньих следов, однако они меня не возбудили, и я вернулся в дом засветло, решив заняться чтением.
Уда быстро покрылась толстым льдом, и по ней вскоре приехал хозяин. Он изрядно подивился новшествам, медведем потоптавшись в моей комнате, однако я не дал ему много времени на размышления об истинном комфорте; пора было начинать действовать, пока морозы еще не вошли в полную силу. Пока исправник созывал народ, я проветрил и протопил избу, вскипятил самовар, выложил сахару, нарезал сала на сухари – пир, да и только! Затем вытащил бритвенные причиндалы и привел, насколько возможно, свое лицо в порядок. Скоро из зеркальца на меня уставились серые прохладные глаза, с ниспадающим на них изрядно отросшим русым волосом. Я внимательно осмотрел свое худое лицо, разрезанное мимическими складками вокруг рта, тонкокрылый нос, упрямые ровные губы, сизый подбородок и короткие рыжеватые усы. Сойдет! Бороду я брил принципиально – хотя зимой она защищает лицо от мороза, а летом от гнуса, я всегда старался выглядеть человеком, а не дикарем…
Мы собрались всем высшим светом острога: пришли урядник, исправник и священник, обсудить дальнейшие наши планы. После разговора со старожилами выяснилось, что самое разумное – отправиться в разведку на оленях, но раньше Рождества заполучить их вряд ли удастся. Я заикнулся о лошадях, однако священник объяснил мне, что олени лучше и выносливее лошади, и сам он совершает на них многомесячные поездки по улусам да ярмаркам, в любую погоду. Зимой олени обгрызают ветки и лишайники со стволов, раскапывают в сугробах кусты, а чем же лошадей кормить собираетесь, почтенный Громов? Конечно, можно еще попробовать идти на собаках, да они только и умеют, что бежать по гладким рекам, к тому же юколы, сушеной рыбы, на них не напасешься!
Я спросил, ходят ли здесь тигры, но священник заверил, что в этом краю полосатых он не видел ни разу, тигры живут юго-восточнее, за Селемджой, а то и за Буреей… Однако тут же встрял исправник и заметил, что это не полная правда. Тигр – просто большая кошка, и так же любопытен. Одинокие самцы иногда забредают очень далеко от своих угодий в поисках приключений. Местные охотники рассказывали, что видели «амбу» даже за Становым хребтом, на Алдане! Но это большая редкость, конечно. Зато полно медведей.
– Ну, не к лицу таежнику косолапых бояться! – спокойно сказал я, прикуривая от свечки, – Угощайтесь, господа! Пока есть…
– Благодарствуем, Андрей Николаевич! – исправник запустил пятерню в коробку, вынул сигару, покутил ее в пальцах и понюхал…
– Ох, ну и запах! Божественно! Даже курить жалко… Вот вы умный, образованный человек, но только про мишек зря так говорите. Нынче лето сухое было, голодное, пожарное… и поползут шатуны. Медведь, между прочим, опаснее тигра! У кошки все на лице написано, на ушах, а у медведя морда неподвижная, глазки маленькие… поди, разбери, что у него там в башке!
– От медведя ведь можно убежать, а вот от тигра вряд ли.
– Не смешите, голубчик! Здоровый медведь бежит быстрее паровоза! Правда, недолго, но догнать успеет… Здесь звери ходят большие, не в пример сибирским. Здоровущие!
– А на дерево хоть от него можно удрать?
– Смотря, а какое дерево, да и какой медведь! Старый не полезет, а трехлеток запросто, если дерево голое.
– Это как же голое?
– Ну, если не слишком сучковатое. Сучки ему зад колют… У мишек зад – наичувствительная часть!
– Значит, достаточно дать ему пинка, – небрежно сказал я, и все засмеялись так, что зазвенело стеклышко в раме.
– …так что же сучки?
– Лезть ему мешают, вот что! Да и ненадежные они, под такой тушей вмиг ломаются. Попробуй-ка на месте зверя забраться, скажем, на старую ель! Она сама, как чаща! Каково?
– Выходит, на елке человеку самое спасение. Ну, а для собак лучше уж медведи, чем тигры. Говорят, псы от одного запаха желтой кошки чуть ли ни в обморок валятся.
– Может, и так, но мишка все же страшен. Если он после Воздвижения не залег – жди беды… Начнет шататься, как злой дух, ему все впрок. И собака, и человечинка… Настоящий стервятник! Не приведи Бог столкнуться…
– Чего же он шатается, горемыка?
– Вот и спрашивайте Егора Тимофеича, он все знает!
Исправник задумался, потом с важным видом изрек:
– Ну, это просто. Не доел грибов-ягод, орехов разных, да на реке неловок оказался. Попробуй такими когтищами рыбу зацепить! У здорового лапа гибкая, а ежели медведь хворый? Вот жира и нет… Какая тут лежка, все время жрать охота! А может, черви под шкурой завелись. Сказывают, спать им эти черви не дают, такие медведи средь зимы из берлоги вываливаются, и беду чинят. У нас в округе не тигров бояться надо, а этих стервятников!
– Черви, значит… Вот оно как.
Погалдев и напившись чаю, гости разошлись. К единому мнению мы так и не пришли. Немного подумав, я решил привезти сюда провизию на собаках, собрать у тунгусов хотя бы несколько оленей, и уже потом на них развозить припасы по тайге, к шурфам. Исправнику Егору был отдан наказ на Рождество закупить большой оленный обоз, нагрузить всем необходимым и послать ко мне в тайгу. Дело не терпит!
Мною были куплены собаки, и вскоре мы выступили вверх по реке Мае, одному из крупнейших притоков Уды, до Чайдахи. Шли плохо, и мне пришлось заречься делать собачьи караваны – им для бодрого бега нужен лед, а выпало много снега. Чертовы собаки вязли по самое брюхо, виновато скуля, и с большим трудом тащили сани с поклажей. В результате до нужного места я шел больше недели, в два раза дольше запланированного срока.
Замороженная река петляла в причудливых скальных берегах, обнажая местами выходы белого мрамора. Молоденькие пихты, сосны, лиственницы и ели живописными рощами торчали по берегам, приятно лаская глаз всевозможными зелеными оттенками. За рощами виднелся бескрайний старый лес, покрывавший высокие хребты… Весной, наверное, река эта бешенная, особенно в верхушках, только берегом и пройдешь… Однако торных троп здесь отродясь не водилось, и представляю, каково смельчакам, рискнувшим пойти что по Мае, что вдоль! Интересно, а не придет ли в далеком будущем каким-нибудь дурачкам мысль просто так прокатиться по этой дикой реке? Для получения острых ощущений? Нет, невозможно… Так гробить себя можно только ради металла.
На реке мы вырыли землянки и начали осматриваться. Голодные тунгусы, чуя награду, стекались к нам со всех сторон, сообщая сведения о расположении рек, притоков и хребтов. Я накидал карту, по которой избирались речки для шурфовки. Началась облава местности, а вместе с ней в край пришли свирепые морозы…
Однако горы и породы тут были не те, что в Сибирских системах, и я сразу понял, что надежды на успешный итог мало. В результате ямы копались не для того, чтобы искать там золото, а для подтверждения заключения, что его искать здесь не стоит. За три месяца зимы все окрестности Маи, там, где она выходит из Станового хребта и Хингана, были осмотрены и забракованы мною. Ничего не оставалось, как перевалить в бассейн Зеи; может быть, счастье улыбнется там?
Проводников идти на Зею я нашел из местных, всех собак вернул за ненадобностью, и сел ждать олений обоз из Удска. Как ни странно, обоз пришел вовремя, как было велено, и в феврале, благословясь, мы тронулись в путь.
Караван наш состоял из полусотни отборных оленей. Стояли сильные морозы, и было так трескуче и прозрачно ясно, что солнце ослепляло глаза. Казалось, его лучи несут живительное тепло, но это обманчивая теплота. От людей и животных валил пар, и дыхание тут же превращалось в сосульки на одежде и шкурах. Все мы были одеты по-тунгусски – в кожаных штанах, коротеньких оленьих дохах, меховых шапках и ошейниках. Такой костюм очень легок и необычайно удобен для зимних таежных передвижений. Выходили мы обычно утром, когда над горами поднималось солнце, ловили и треножили своих оленей. Затем, отогревшись и поев, обвьючивали животных, снимали кожаные юрты и ехали до солнечного заката, часов до пяти. Выбрав хорошее кормовище, мы останавливались, развьючивали наш копытный транспорт, и лишь потом занимались хозяйством: ставили юрту-урасу, рубили строевой лес на дрова, разгребали снег для огнища и устилали хвойными ветками места для ночлега. Окончивши эти занятия, все усаживались вокруг огня и согревались. Мои люди снимали с себя для просушки заледеневшие ошейники и шапки. Потом, расстегнувшись нараспашку и поджав ноги по-тунгусски, весело болтали в ожидании сухарей и чая.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.