Акция возмездия

5

Генерал-майор Агеев для своих семидесяти трех лет действительно выглядел очень бодро. Павел увидел перед собой подтянутого, совершенно седого человека с живыми внимательными глазами на испещренном морщинами лице.

– Здравствуйте, Иван Константинович, – поздоровался полковник с отставным генералом. – Чернышов Павел Андреевич, – представился он. – Это я вам звонил с просьбой о консультации.

– Здравствуйте, Павел Андреевич, – ответил на приветствие Агеев и, заметив изучающий взгляд гостя, спросил: – Ну и как, по-вашему, выглядит старый оперативник в отставке?

– Старым не выглядит. Это уж точно, – совершенно искренне ответил Чернышов.

По лицу генерала Павел догадался, что такие слова тому очень приятны. Агеев отступил назад, пропуская полковника в квартиру, и при этом широко улыбнулся. Улыбка на лице Агеева открыла его зубы. А вот зубы отставного генерала, пораженные кариесом, да еще и покрытые темным налетом, Чернышову не понравились. Только некоторые из зубов генерала отличались девственной белизной. Очевидно, во взгляде гостя что-то изменилось, и Агеев это сразу заметил.

– А вы наблюдательны, – усмехнулся генерал. – Сам-то я еще крепкий, а вот зубы, увы, – Агеев развел руками. – Но тут уж ничего не поделаешь – наследие прошлых африканских командировок. Несколько зубов мне пришлось заменить еще за границей. Протезы и сейчас как новые, сами можете убедиться, хотя им уже больше двадцати лет! А вот настоящие зубы испытания временем, к сожалению, не выдержали.

– Так что же вы и остальные зубы не замените протезами? – решился спросить Чернышов.

– Сразу видно, что вы не знаете, сколько стоит хороший зубной протез. На него не хватит даже всей генеральской пенсии.

Павел внутренне напрягся. Он всегда испытывал боль, когда видел, что государство не может обеспечить достойную жизнь тем, кто потратил силы и здоровье, честно служа ему.

– Вы уж извините меня, Павел Андреевич, что я много болтаю и пустыми разговорами отнимаю у вас служебное время, – попросил прощения генерал. – Но, сами поймите, с бывшими коллегами я сейчас общаюсь редко. Да и то в основном с такими же, как я, пенсионерами. Ваш визит – для меня исключительный случай. Приятно сознавать, что даже на пенсии ты еще кому-то нужен…

– Товарищ генерал, – обратился к Агееву Павел. Он специально не стал называть генерала по имени-отчеству. Послушав Ивана Константиновича, он решил, что такое обращение отставному генералу будет наиболее приятно. – Опыт и заслуги таких людей, как вы, невозможно переоценить. В то время, когда вы возглавляли первый главк[5], советская разведка по праву считалась одной из лучших в мире. Да ваши воспоминания просто бесценны! А вы еще просите у меня прощения.

– Ну ладно, будет вам, Павел Андреевич, – махнул рукой генерал. – Нечего перехваливать старика, а то я еще, чего доброго, возгоржусь. Если говорить серьезно, то были у нас, безусловно, и успехи, но были и поражения – как, наверное, и при нынешней работе разведки. Но все-таки давайте ближе к делу. Что вас ко мне привело?

Чернышов понял, что генерал очень хочет помочь. Для него возможность оказать реальную помощь была сейчас гораздо важнее любых воспоминаний. Даже на пенсии генерал продолжал оставаться разведчиком – и рад был еще раз послужить своему государству и своему народу.

– Вы помните такое имя – Агригион Мегарос? – прямо спросил Чернышов.

При упоминании имени греческого миллиардера взгляд отставного генерала сразу изменился. Из возбужденно-вопросительного он превратился в проницательный и жесткий. Агеев кивнул и сказал:

– Мне отлично известны не только имя, но и личностные качества этого человека, а также его биография, включая те факты, которые ему очень хотелось бы скрыть. В первой половине восьмидесятых годов, когда Европейское сообщество и Соединенные Штаты установили экономические санкции против Советского Союза в связи с вводом советских войск в Афганистан, наше правительство не раз прибегало к услугам Мегароса. Обращался к нему и Комитет госбезопасности. Комитет начал работать с Мегаросом еще в семидесятых годах. Именно комитет рекомендовал правительству СССР использовать возможности грека, чтобы обойти санкции и избежать экономического бойкота со стороны США и европейских стран. Я даже был включен в состав экспертной комиссии и по заданию Политбюро готовил развернутую аналитическую справку об Агригионе Мегаросе.

– Значит, Советское правительство обратилось к Мегаросу по вашей рекомендации? – изумился Чернышов. Он никак не мог ожидать, что судьба сведет его с одним из тех людей, кто консультировал руководство страны по данному вопросу.

– Нет, – отрицательно покачал головой генерал. – Правительство установило связь с греком вопреки моим советам. В качестве вывода своей справки я записал предложение отказаться от контактов с Мегаросом. Однако при принятии решения к моим рекомендациям не прислушались.

– Товарищ генерал, а какова причина, по которой вы рекомендовали избегать всяческих контактов с этим богачом? – поинтересовался Чернышов.

– Вы хотите знать причину? Назвать вам ее я не могу. Дело в том, что справка, которую я готовил, имела гриф секретности. И эта секретность с нее до сих пор не снята. Если вы получите доступ к этому документу, то сможете ознакомиться и с выводами, которые я там изложил. Но назвать их сейчас я никак не могу.

– Мне все ясно. Оставим это вопрос, – сразу же согласился с Агеевым Павел. – Сейчас я сообщу вам информацию, которая также является секретной. Однако я считаю, что вы должны ее знать. Вы сами решите, что мне ответить. А теперь слушайте. 9 февраля в Праге в автомобильной катастрофе погибли дочь Мегароса и двое его внуков. Причиной трагедии стали необдуманные действия одной из российских спецслужб. Мегарос знает причину, по которой погибли его дочь и внуки. Он задумал акт мести и уже отправил предупреждение об этом в наше зарубежное посольство.

Чернышов замолчал и с немым вопросом посмотрел на Агеева. По мере того как Павел говорил, лицо отставного генерала все больше хмурилось. Он еще довольно долго сидел в задумчивости и только после продолжительной паузы ответил:

– Признаться, Павел Андреевич, меня очень обрадовал ваш визит. Я был так рад, что ко мне обратились за помощью, что совершенно не задумался, в связи с чем такая помощь понадобилась. Теперь, когда вы мне все рассказали, я думаю, было бы гораздо лучше, чтобы никогда не произошли события, из-за которых вы ко мне обратились.

– К сожалению, нам с вами не дано предотвратить уже случившееся, – заметил Чернышов. – Дочь и внуки Мегароса уже погибли. А сам миллиардер, охваченный жаждой мести, готовит ужасное преступление. Мы должны предотвратить это преступление, поэтому я и обратился к вам за помощью, товарищ генерал.

– Да, я понимаю, – кивнул Агеев. – И я постараюсь вам помочь. Во всяком случае, расскажу все, что мне известно о Мегаросе. Вы правы, Павел Андреевич, Агригион Мегарос не прощает обиды. Когда он занимался контрабандой оружия, ему приходилось иметь дело с довольно опасными людьми. Его уже пытались и убить, и ограбить, и просто не заплатить за груз – выражаясь нынешним языком, «кинуть». Насколько мне известно, никого из обидчиков миллиардера уже нет в живых. Ко всему прочему Мегарос – грек. Для него кровная месть – это свято. Вся его семья живет по этому закону и строго его соблюдает. Месть Мегароса всегда жестока и многократно превышает нанесенное ему оскорбление или обиду. А уж если речь идет не об оскорблении, а об убийстве любимой дочери и внуков… Я даже боюсь предположить, на что он готов пойти, чтобы отомстить за их смерть.

– Но если вы не беретесь разгадать замысел миллиардера, возможно, вы сможете назвать конкретных исполнителей. Кому мог поручить Мегарос исполнение своей мести?

– Павел Андреевич, чтобы ответить на ваш вопрос, мне нужно знать, что именно он написал в своем послании.

– К сожалению, текст его ультиматума не сохранился, – не вдаваясь в подробности, ответил гость. – Но есть основания предполагать, что он готовит массовое убийство российских граждан внутри страны или за рубежом.

– Ну нет, только не за рубежом. Месть Мегароса всегда публична. Если уж он задумал массовое убийство людей, то будет пытаться провести его в России – и не где-нибудь, а в Москве! Вы предполагаете крупномасштабный террористический акт при большом скоплении народа? – напрямую спросил у Чернышова Агеев.

– Да, – так же прямо ответил гость.

– Крупномасштабный террористический акт… Массовое убийство людей, – еще раз повторил Агеев. – Конечно, Мегарос не будет лично участвовать в подготовке теракта. Он закажет его кому-то из международных террористов-наемников. У Мегароса достаточно денег, чтобы оплатить услуги лучшего из лучших.

– Вряд ли для такой работы он будет нанимать неизвестного человека? – предположил Чернышов.

– Да, такую работу не поручают неизвестным исполнителям, – согласился с ним Агеев. – Мне доподлинно известно, что Агригион заказал и оплатил более десятка терактов по всему миру, но ни в одном случае его роль организатора не удалось доказать. Мегарос тщательно скрывает свою связь с террористами. Но одно имя я вам все-таки назову. Это имя – Джабба. Видимо, с Джаббой грек общался чаще, чем с другими международными террористами, раз информация об их связи попала в наше управление. Джабба – это, конечно, псевдоним. Его настоящее имя мне неизвестно. Но наверняка в Управлении по борьбе с терроризмом на него имеется подробное досье. Если Джабба до сих пор жив, то Мегарос обратится именно к нему…

Кроме клички абсолютно неизвестного Чернышову террориста, разговор с генералом ничего не дал. В глубокой задумчивости Павел возвращался обратно на службу. Агеев был абсолютно уверен, что в Управлении по борьбе с терроризмом найдется информация о Джаббе, и Чернышов не стал его в этом разубеждать, хотя сам так совсем не думал. Уже после ухода Агеева на пенсию всю систему госбезопасности реорганизовывали несколько раз. За это время из структуры бывшего КГБ исчезли целые управления, а также различные службы и отделы. Поэтому данных о Джаббе могло и не сохраниться.

6

«…В соответствии с заданием по сбору сведений о лидерах террористических организаций Западной Европы и отдельных международных террористах направляю вам фрагмент стенограммы допроса подозреваемого во взрыве пассажирского поезда Милан—Генуя, произошедшем 20 января 1974 года. Допрос ведет старший следователь итальянской прокуратуры Серджио Кардоза, стенограмма от 16.07.1974 г.

Следователь:

– Вы признаете, что являетесь членом левоэкстремистской организации «Красные бригады»?

Обвиняемый:

– Да, признаю.

Следователь:

– Вы принимали участие в организации взрыва пассажирского поезда Милан—Генуя, повлекшего за собой многочисленные человеческие жертвы?

Обвиняемый:

– Нет! Я всего лишь должен был передать взрывчатку непосредственным исполнителям, которые мне неизвестны.

Следователь:

– Как вы передали взрывчатку исполнителям, если утверждаете, что не знаете, кто они?

Обвиняемый:

– За пятнадцать минут до отхода поезда я привез взрывчатку на железнодорожный вокзал Милана. Взрывчатка находилась у меня в дорожной сумке. Сумку я оставил в автоматической камере хранения. Номер ячейки, а также код, который я должен был установить, мне сообщили заранее. Кто впоследствии взял из камеры хранения сумку со взрывчаткой, мне неизвестно, так как сразу после выполнения своего задания я покинул вокзал.

Следователь:

– Что находилось в сумке – просто взрывчатка или уже подготовленное взрывное устройство?

Обвиняемый:

– Насколько я понимаю, там находились два уже полностью подготовленных взрывных устройства очень большой мощности.

Следователь:

– Кто передал вам эти взрывные устройства?

Обвиняемый:

– Человека, который мне передал взрывчатку, я никогда раньше не видел. Его имя Джабба. Это все, что я о нем знаю.

Следователь:

– Как он выглядел? Опишите его внешность.

Обвиняемый:

– Среднего роста, коренастый. Он носит низко надвинутую на лоб вязаную шапочку и темные очки с круглыми стеклами. На вид ему около тридцати лет, возможно, чуть больше.

Следователь:

– У него есть какие-нибудь особые приметы?

Обвиняемый:

– Нет, не знаю. Я хорошо запомнил только его темные очки.

…Из допроса обвиняемого видно, что ультрарадикальная организация «Красные бригады» имеет в своем составе высококвалифицированного специалиста по взрывной технике, способного изготовлять кустарным способом мощные и компактные взрывные устройства. Причиной крушения пассажирского поезда Милан—Генуя стали два одновременных взрыва в головной и центральной части поезда. По сведениям итальянской жандармерии, мощность каждого взрыва была эквивалентна взрыву не менее 25 килограммов тротила. Один человек не в состоянии перенести такой груз в дорожной сумке. Таким образом, можно предположить, что взрывник по имени (кличке) Джабба использует в своей деятельности не легкодоступные тротил или динамит, а более редкое и мощное взрывчатое вещество».

…Генерал Локтионов закончил читать первый документ из подборки материалов и взглянул на сидящего напротив полковника Сергеева, возглавлявшего в Управлении по борьбе с терроризмом информационно-аналитический отдел.

– Алексей Степанович, это первое упоминание о Джаббе? – обратился к нему Локтионов.

– Да, Олег Николаевич, – ответил начальник информационно-аналитического отдела. – Впервые на след Джаббы вышел сотрудник итальянской резидентуры КГБ СССР. Сообщение, которое вы сейчас читали, датировано еще семьдесят четвертым годом. С тех пор разведслужба комитета регулярно накапливала сведения об этом террористе. Все имеющиеся сведения я обобщил в развернутой аналитической справке.

Локтионов взял следующий лист и начал читать:

«Сведения о совершенных и готовившихся в разных странах мира террористических актах дают основание утверждать, что в начале семидесятых годов среди международных террористов-наемников появился высококвалифицированный специалист взрывного дела, работающий под псевдонимом Джабба. Настоящее имя неизвестно.

Кроме организации «Красные бригады» он поддерживал контакты с басками, с турецкой неофашистской организацией «Серые волки», а также с наиболее воинствующими мусульманскими группировками Пакистана. Джабба не придерживается определенных политических взглядов и работает исключительно по найму. Этим и объясняются его контакты со столь разными по своему политическому и религиозному мировоззрению организациями.

Джабба имеет непосредственное отношение к совершению терактов в ряде европейских и азиатских стран. К таковым относятся: Италия – взрыв пассажирского поезда Милан—Генуя в 1974 году; Испания – взрыв в пассажирском порту города Кадис и подготовка теракта в Барселоне в 1976 году; Турция – взрыв на железнодорожном вокзале Стамбула (1979 год) и поджог грузового дока в порту Измир (1981 год); Индия – поджог военных казарм города Амритсар, штат Пенджаб, в 1983 году.

В том же 1983 году на территории Пакистана, в районе города Кохат, Джабба организовал учебный лагерь по подготовке взрывников-диверсантов из числа афганских моджахедов с последующей переправкой их обратно в Афганистан для борьбы с советскими войсками. В период с 1983 по 1989 год в этом учебном центре прошли подготовку более сотни профессиональных диверсантов, полевых командиров и военных инструкторов. Параллельно с обучением афганских моджахедов из числа наиболее подготовленных диверсантов Джабба формировал специальную группу для выполнения терактов в других странах. Таким образом ему удалось создать собственный отряд международных террористов-наемников.

С начала 90-х годов Джабба выступает в роли координатора, принимающего заказы на выполнение оплачиваемых преступлений, которые передает бойцам своего отряда. По требующим уточнения данным, диверсанты из этого отряда причастны к совершению терактов в Югославии, Греции, Италии, Франции, Великобритании, Тунисе, Египте, Алжире».

…Прочитав составленную Сергеевым аналитическую справку, генерал по селекторной связи вызвал к себе в кабинет Чернышова.

– Проходите, Павел Андреевич, располагайтесь, – ответив на приветствие полковника, Локтионов пригласил его за стол для совещаний и указал рукой на свободный стул. Когда Чернышов занял предложенное место, генерал протянул ему документы, подготовленные начальником информационно-аналитического отдела. – Вот, ознакомьтесь с этими материалами.

У Павла азартно вспыхнули глаза, когда он увидел, что за информация содержится в предоставленных документах. Заметив возбуждение Чернышова, Локтионов сказал:

– Вы правы, Павел Андреевич, это большая удача, что в нашем банке данных сохранилась информация о Джаббе, так как все собранные сведения об этом террористе приходятся на период до 1991 года.

Павел был так увлечен изучением документов, что в ответ на замечание начальника только кивнул. Наконец он дочитал все бумаги до конца и глубоко задумался. Генерал не торопил полковника с ответом. Он очень уважительно относился к оперативным способностям Чернышова, поэтому предоставил тому возможность собраться с мыслями.

– Неужели после 1991 года в оперативных документах нет ни одного упоминания о Джаббе? – наконец спросил Павел.

– Ни единого, – уверенно ответил начальник информационно-аналитического отдела. – Я даже приказал поднять все ориентировки Интерпола с начала 90-х годов. Кличка Джабба нигде не фигурирует. Однако в технике ряда последних совершенных в Европе терактов много общего с теми, что организовывал Джабба еще в семидесятых годах. Чувствуется одна и та же опытная рука.

– Общий организатор? – уточнил Чернышов.

– Вне всякого сомнения, – убежденно ответил полковник Сергеев.

– Во всяком случае, есть все основания утверждать, что Джабба не погиб и не отошел от дел, а продолжает руководить группой опытных террористов, – заключил Локтионов. – Для выполнения своего заказа лучшей кандидатуры, чем Джабба, Мегаросу не найти.

– Да, только один момент. – Чтобы привлечь внимание к своим словам, Павел даже поднял руку. – С начала 90-х годов Джабба уже не участвует лично в проведении террористических актов. Эту работу он перепоручает членам своей диверсионной группы. Следовательно, и в Россию он направит кого-то из своих исполнителей. Чтобы избежать провала и успешно выполнить задание, такой человек – или группа лиц – по крайней мере должны знать русский язык и неплохо представлять нашу действительность. А если задуматься, то предъявляемых к исполнителям требований можно назвать гораздо больше.

– У вас есть на этот счет конкретные соображения? – спросил у Чернышова генерал.

– Да. Я считаю, что Джабба поручит проведение теракта тому исполнителю, кто уже выполнял аналогичные задания на территории России. И еще… этот террорист наверняка будет русского – вернее, российского – происхождения.

– Что ж, ваши предположения не лишены основания, – заключил Локтионов. – Какие меры, Павел Андреевич, вы намерены предпринять, чтобы выйти на след направленных в Россию террористов?

– Прежде всего нужно проанализировать, какие из диверсионно-террористических актов, совершенных в России за последние годы, могли осуществить прибывшие из-за рубежа преступники. Среди них выделить те, где прослеживается организаторская роль Джаббы. Определившись с совершенными преступлениями, попытаться собрать максимум информации о конкретных исполнителях. Параллельно с этим направлением деятельности необходимо ориентировать нашу зарубежную агентуру на получение новых сведений о Джаббе и членах его диверсионной группы.

– Резонно, – опять согласился с предложениями Чернышова генерал. – Как я понимаю, основная нагрузка в этой работе опять ложится на информационно-аналитический отдел. Алексей Степанович, какая помощь может быть вам оказана?

– Олег Николаевич, в нашем отделе, как и в оперативных подразделениях, основная проблема та же – нехватка людей. Если Павел Андреевич направит нам в помощь своих сотрудников, дело пойдет быстрее, – ответил полковник Сергеев.

– У меня нет возражений, – тут же вставил Чернышов.

– Тогда так и поступим, – подвел итог генерал Локтионов. – Тем более что у нас уже есть пример успешной работы капитана Муромцева в информационно-аналитическом отделе.

7

На открытой террасе отеля «Парадиз» было довольно прохладно. Большинство проживающих в отеле туристов предпочитали обедать в зале ресторана. Однако среди них встречались и такие, которые любили поесть на открытом воздухе. Специально для них каждое утро по распоряжению метрдотеля на примыкающей к ресторану террасе официанты расставляли несколько столиков. «Парадиз» по праву считался самым фешенебельным отелем острова Тенерифе, входящего в группу Канарских островов. Любое желание клиента здесь выполнялось незамедлительно.

Конец февраля на Канарах не является временем наплыва туристов. Отдыхающие предпочитают более жаркое время: лето или начало осени. Вот тогда наполнятся отели, на улицах зазвучит зажигательная музыка и начнутся бесчисленные театрализованные представления и карнавалы. А пока и в самом отеле, и на прилегающей к нему территории стоит относительная тишина…