Твои краски

Собираю эскизы с пола, некоторые выкидываю сразу, кладу испорченный холст на стол, пусть там сохнет, пока буду заниматься другими работами. Все заготовки на палитре, конечно, бесследно исчезли, превратившись в разноцветную гамму красок.

Пропитываю тряпку в растворе, стараюсь оттереть краску с пола и рабочего стола. Убираю осколки бутылки, и когда студия обретает божеский вид, иду проверять почту от Софии. Нужно приступать к следующему заказу.

Пришло сообщение от Сары, которая хочет продлить со мной контракт на услуги персонального агента и сообщает о том, что после того, как я покинула выставку, были куплены еще три работы. Сара выслала фотографии этих работ, и по спине пробежал неприятный холодок. Маяк, портрет и брызги на стене. Купил их Джеймс Руис.

Значит, когда мы ехали в ресторан эти работы уже были куплены? И он нагло издевался надо мной своим раздевающим взглядом черных глаз?

Я быстро печатаю ответ Саре, сообщая, что контракт продлен, и я завтра загляну на выставку. Откидываюсь на спинку компьютерного кресла, думая отдохнуть, но мысли, которые я так старательно расставляла по полочкам в голове, снова обрушились на меня непонятной лавиной вопросов.

Если работы были куплены сразу после того, как мы уехали в «Золотой лес», зачем нужно было устраивать этот откровенный фарс? Он что-то не договаривает. Не зря же его взбесило то, кому посвящены картины на самом деле. Я устала от недопонимания и вопросов. Сделаю заказ и вычеркну этого человека из моей жизни. В который раз.

На второй фотографии был изображен солнечный день. Зеленый утес на берегу моря, усыпанный разноцветными цветущими травами. Вода ближе к земле была ярко-зеленой, переходя возле горизонта в глубокий бирюзовый цвет. Ярко-голубое небо с пушистыми облаками придавали целостность картине. На утесе стояли две девушки в длинных платьях. У одной из них был оранжевый зонтик, который смотрелся, как центр композиции всей работы.

Такое чувство, что я где-то видела эту фотографию, в глубоком детстве, но память окончательно стерла о ней воспоминания. Либо это опять мои тараканы в голове веселятся и подозревают всех подряд. Отгоняю эти надоедливые мысли и направляюсь в студию, делать наброски с фотографии.

Весь день я провела в студии, даже выключила телефон, чтобы полностью уйти в работу. После вчерашнего срыва придется пару-тройку дней работать по ночам, чтобы закончить все вовремя, и я это сделаю. Настрой у меня решительный. Сделать. Вычеркнуть. Забыть.

Запах меда уносит далеко за пределы квартиры и Портленда. Я будто сама стою на этом утесе, а теплый морской ветер играется с моими волосами. Девушки в длинных платьях машут мне рукой и зовут к себе. Я бегу к ним, и мы безудержно смеемся, забывая обо всех проблемах. Смотрю на глубокие воды океана, который вместе с волнами уносит все мои переживания. Мне становится настолько легко в душе, что хочется расплакаться от счастья. Настолько сильно меняет живопись, особенный мир художника, в котором тот живет.

Вместе с пришедшим вдохновением быстрей идет и работа. К позднему вечеру я закончила полностью тени и начала работать со светом. Выдавливаю желтый, красный и индиго. Смешиваю краски по очереди, потом все вместе, потом беру их отдельно. Делаю два-три мазка и смотрю, как получился цвет. Чуть светлее? Добавляю желтого, и снова пробую цвет. То, что надо. Делаю продолговатые мазки на утесе, и тот сразу же начинает светиться жизнью, от красок.

– Вижу, что ты снова взялась за кисть, – голос сестры оторвал от блуждания по собственному миру, но головы я так и не повернула.

– Ага, – мой голос звучит тверже, чем вчера.

– Я рада, что тебе лучше, – ее шаги становились все ближе и вот уже она стоит рядом со мной, внимательно наблюдая за моими действиями.

Не люблю, когда смотрят, как я работаю. Даже Бонни. Люблю писать исключительно наедине с собой. Сестре ничего не говорю, а концентрируюсь на том, какой цвет я хотела взять.

– Может быть, поговорим, Джесси? – тревожный голос сестры заставляет меня посмотреть на нее. – Ты меня вчера здорово напугала, что произошло?

– Не хочу об этом, Бон, – я возвращаюсь к заказу.

– Это из-за Сэма? – не успокаивалась сестра. – Полгода же прошло… я думала, что ты давно пережила расставание.

– Бонни, – я выдыхаю и закатываю глаза. – Он здесь абсолютно не причем.

– Тогда кто? Этот загадочный мистер Руис? – она складывает руки на груди и недовольно смотрит на меня, требуя объяснений.

О, нет. Нужно спасать ситуацию. Избегая разговора и пристального взгляда Бонни, я собираю все рабочие кисти и иду к раковине, которая стоит в углу студии.

– Не хочешь мне говорить? – сестра следует за мной. – Даже обидно, Джесси.

– Не о чем говорить, понятно? – я отвечаю слишком резко, но тут же делаю голос спокойнее. – Пойми, у нас чисто деловые отношения, а вчерашнее поведение я могу тебе объяснить, как срыв, который копился со времени расставания с Сэмом.

Врать нехорошо, но я не могу по-другому. Пока не могу.

– Ты разговаривала с ним сегодня?

– Да, – я с силой оттираю ладони от краски под горячей водой, стараясь не выдать того, что дело совершенно не в Сэме.

– И?

– И ничего, Бон, – я зло смотрю на нее. – Я же говорила тысячу раз: мы расстались, и то, что ты привела его, было ошибкой. – Я делаю паузу и говорю правду сестре, – мне только больней от этого всего, я и так пытаюсь все это забыть.

– Ох, прости Джесси! – Бонни кидается обнимать меня. – Я не знала, что ты до сих пор, так остро переживаешь это расставание. – Я обнимаю ее в ответ и мысленно бью себя по щекам за вранье.

ГЛАВА 6

Сначала довел до нервного срыва, сейчас заставляет врать родной сестре, мне определенно нужно как можно скорее оборвать все связи с Джеймсом Руисом.

Я ничего не отвечаю на ее заключение о срыве и увожу тему в другую сторону.

– Так к кому ты на самом деле ходила? – снимаю фартук и вместе с Бонни выхожу из студии. Я сегодня неплохо поработала, можно немного отдохнуть.

– Джесси, ты не представляешь, с кем я познакомилась на вечеринке для первокурсников! – она так радостно реагирует, что заставляет меня насторожиться.

– И кто он?

– Он? Он просто обалденный! Его зовут Джейк, и если бы ты его увидела, ты бы точно в него влюбилась, – сестра падает на диван и закрывает глаза, предаваясь воспоминаниям.

– Это вряд ли, – я достаю из шкафа постельное белье и кладу его на диван.

– Он такой накачанный, думаю, он в футбольной команде, – сестра поднимается с дивана и помогает застелить. – А улыбка – просто сногсшибательная!

– Мне он уже не нравится.

– Ну ты и зануда, Джесси!

– Я понимаю, – парни, колледж, первый курс, все дела, но давай договоримся – ты не пропускаешь занятия из-за парней, учеба у тебя на первом месте. Всегда. Я за это тебе покупаю машину, о’кей? – строго произношу я, глядя в её хитрые глаза. Я знаю, от моего условия сестра точно не сможет отказаться.

Сестра настолько удивилась, что приоткрыла рот и шепотом проговорила:

– Ты серьезно?

– Серьезней некуда, – пожимаю плечами и делаю контрольный выстрел. – Хоть завтра едем покупать. Нужно же тебе как-то добираться до колледжа, – я улыбаюсь и чуть ли не валюсь с ног, когда сестра запрыгивает на меня и сильно обнимает.

– Я так тебя люблю, Джесси! – она обнимает еще крепче. – Так люблю!

– Я тоже, – стараюсь удержать сестру, – но если ты не слезешь с меня, покупать машину тебе будет некому.

Она смеется и слезает с меня. Мы готовимся ко сну и, пока сестра в ванной, проверяю почту на ноутбуке. Телефон так и не включаю.

Сара ответила на мое сообщение и сказала, что будет меня завтра ждать на выставке с утра. Я пишу в ответ «До встречи!» и внезапно в списках сообщений вижу незнакомый адрес. Открываю письмо и замираю.

Почему не отвечаешь на звонки?

Нам нужно поговорить.

Д. Руис

Такое чувство, что он стоит сзади и прожигает спину своим злым взглядом. Его черные глаза и ямочки на щеках, моментально встают перед глазами, и учащается дыхание.

Неожиданно входит Бонни и я машинально захлопываю крышку ноутбука. Не хватало, чтобы она застала меня в таком взбудораженном состоянии, в то время, когда я сама предложила ей обменять встречи с парнями на машину.

– Ты чего? – она пристально смотрит на меня.

– Ничего, – изо всех сил делаю равнодушный вид.

– Ну-ну, – Бонни прищуривает глаза, ложится на диван и отворачивается к стене.

Вот черт. Нужно быть внимательней и не забывать, что я теперь живу не одна. Забираюсь на диван и мысленно хвалю себя за то, что не ответила на его сообщение. Он явно будет в бешенстве. Я засыпаю с самодовольной улыбкой на лице.

С утра Бонни убегает в колледж и, договорившись с ней о покупке машины на вечер, иду переодеваться на выставку. Сегодня на удивление солнечная погода для начала осени и я решаю надеть голубое платье без рукавов. Распускаю волосы, обновляю пастельные тени и, закончив с макияжем, остаюсь довольна собой. Столбик самооценки из минуса понемногу движется к нулю. Застегиваю бежевые босоножки на платформе, беру небольшую сумку в тон к обуви и выхожу из квартиры.

– Приехали, – говорит таксист и я расплачиваюсь с ним крупной купюрой.

– Сдачи не надо, – бросаю небрежно и выхожу из машины.

– Ого! Спасибо, мисс! – благодарит счастливый водитель и улыбнувшись на прощание ему, закрываю дверь.

Не стоит. Намного легче жить, когда у тебя есть деньги. Ты можешь себе позволить чуточку больше.

Бежевое здание «Blue Sky Gallery» казалось пустым без толпы людей здесь. На этот раз захожу через центральный вход и сразу же, на входе, замечаю большой баннер с рекламой о моей выставке. Мое фото на баннере слишком давнее, но милое. Улыбающаяся, с еще короткими волосами, я стояла в зеленом платье, призывая гостей зайти на выставку и окунуться в мир искусства.

Возле баннера стояла Сара и что-то рассматривала в рекламе. Ее светлые волосы были так же, как и на открытии, затянуты в симпатичный хвостик. Она была в джинсах и блузке.

– Привет, – я улыбаюсь девушке, оказавшись с ней рядом.

– Ой, здравствуйте, Джессика, – она полностью переключила внимание с баннера на меня. – А я вас и не заметила.

– Ничего, – отмахиваюсь я и показываю на рекламу. – Вижу, ты славно потрудилась. Где ты взяла эту фотографию?

– У вас на страничке в фэйсбуке, – она поджимает губы. – Не стоило?

– Почему, нет, все в порядке. Мне все нравится. – Мы улыбаемся друг другу и проходим в выставочный зал.

К моему удивлению, зал был заполнен людьми, но их было, к сожалению, меньше, чем на открытии, но они были! Мы проходим к столу, Сара включает компьютер. Я сажусь рядом с ней и достаю из сумочки подготовленный конверт с деньгами.

– Здесь за все четыре дня, – девушка берет конверт и мельком заглядывает в него. – Четыре тысячи. – Отвечаю на удивленный взгляд. – Ты это заслужила. Продать тринадцать работ в первый же день – это дорогого стоит.

– Спасибо, – Сара смущенно улыбается и переключается на экран компьютера. – Я хотела показать вам график посещений за эти дни.

– Не нужно, – меня интересовало другое. – Скажи лучше, сколько работ было продано?

Девушка опускает глаза.

– Четыре, Джессика.

– Всего четыре? – я переспрашиваю. – Ты имеешь в виду четыре работы в день?

– Нет, – она перешла на шепот. – Одна работа в день за четыре дня.

Я откидываюсь на спинку стула, не понимая, почему так сильно упали продажи картин. Нервно поправляю волосы и окидываю девушку пронизывающим взглядом. Конечно, она не виновата, но на данный момент, Сара попадает в зону моего непонимания.

– Клянусь Джессика! – она сцепляет руки в замок, – Я не знаю что произошло. На следующий день после открытия было достаточно много людей, но почему-то никто не хотел брать картины.

Сара разводит руками, на лице у неё раскаяние, но потом она воодушевляется новостью.

– Зато у вас теперь есть личный защитник ваших картин. – Я непонимающе смотрю на нее. – Он уже четвертый раз подряд приходит и, какой бы местный критик ни заходил на выставку, он полностью отстаивает ваши интересы.

– Что значит – отстаивает мои интересы?

– Мистер Бейн прилетел из Нью-Йорка. Я слышала о том, что он защищает права начинающих художников. Я говорила с ним, очень приятный мужчина. Может о каждой вашей работе рассказать столько, что сразу понятно – он настоящий профессионал своего дела. Он, кстати, здесь, пойдемте я вас познакомлю. – Сара кивает головой в сторону зала.

Девушка говорит искренне и мне льстит, что у меня появились единомышленники по поводу моего искусства.

Мы пересекаем почти весь зал. Возле очередной моей работы стоит Николас Голдмен, который как всегда сильно жестикулирует и ругается, а рядом стоит взрослый мужчина лет пятидесяти. Он стоит спокойно, что-то пытаясь объяснить мистеру Голдмену. Светлые волосы, не слишком длинные. Морщины на лице мужчины, как я понимаю, мистера Бейна, настолько ярко выражены, что я отмечаю сразу – работа у человека не легкая. Бейн одет в темную рубашку и темные брюки, а вот мистер Голдмен в джинсах и майке, абсолютно соответствуя местной моде Портленда.

Видно сразу, что мистер Бейн не местный. Он из тех кругов, где обитают высшие слои общества. Держит спину прямо, на восклицания критика реагирует крайне спокойно, и когда мы с Сарой приближаемся к ним, немного манерно целует мне запястье, склоняясь, как истинный джентльмен.

– Очень приятно с вами познакомиться, мисс Уильямс.

Зеленые глаза смотрят на меня заинтересованно, а добрая улыбка мужчины заставляет немного расслабиться. Если человек летел из самого Нью-Йорка и говорит, что разбирается в искусстве, остается только проверить. Насколько сильно.

– Вот и вы, мисс Уильямс! – Николас Голдмен слишком эмоционально реагирует на мое появление. – А я как раз объясняю уважаемому мистеру Бейну, что в наше время искусство все дальше и дальше отдаляется от реальности, – он смотрит на не местного эксперта с враждой. – Он же, напротив, считает, что большим спросом пользуются те работы, которые приближены к реальности, что абсолютно неверно! – мистер Голдмен взмахивает рукой в знак протеста, и я решаю перевести разговор в другую сторону, но меня опережает эксперт.

– Дорогой Николас, с тобой можно вечно дискуссировать на эту тему, но прошу меня извинить, я бы хотел уделить внимание хозяйке выставке.

– Для этого есть фотографы! – словно не слыша, продолжает стоять на своем критик. – Если людям хочется реальности, то пусть покупают фотографии, а не ходят на выставки! Разве я не прав, мисс Уильямс? Я считаю, что искусство – отдельный мир со своими взглядами, или я ошибаюсь? – мистер Голдмен смотрит на меня внимательно и чуть заметно усмехается.

Я не успеваю открыть рот, как меня крепко берет под руку мистер Бейн и легонько толкает в сторону от перевозбужденного мистера Голдмена.

– Мы с вами еще поговорим, Николас! – через плечо кидает эксперт.

– Запомните мои слова, мисс Уильямс! Никому не нужна реальность! – кидает нам вслед мистер Голдмен.

От его слов мне становится неудобно, хотя я даже рта не раскрывала. Мы останавливаемся возле одного из моих пейзажей, и я подбадриваю себя перед интересным разговором с экспертом.

Сара, без слов понимая меня, молча удаляется к своему столу и начинает что-то искать в компьютере, не поднимая головы. Правильно, пусть выявит причину, почему так резко упали продажи картин.

– Соответствующе выглядите, мисс Уильямс, – слова эксперта заставляют поднять взгляд и заглянуть в его зеленые глаза.

– Не поняла вас? Чему соответствующе?

– Вашим картинам, – он делает небольшую дугу рукой, показывая на мои работы. – Они полностью отражают вас, разве не видно? Вы такая же открытая и светлая как они, признаться, я такой вас и представлял себе.

– Благодарю, мистер Бейн, за вашу весьма странную оценку.

– Прошу прощения, – он протягивает руку. – Сантьяго Бейн, я представляю музей «Метрополитен» в Нью-Йорке.

Я не верю своим ушам и удивленно смотрю на солидного мужчину.

Музей искусств «Метрополитен» обладает знаменитейшими произведениями живописи и скульптуры в мире. Гордостью музея является картинная галерея. Среди блистательных шедевров живописи картины Рубенса, Моне, Ренуара, Ван Гога. Каждый год проводится «Ежегодный отчет», в котором перечисляются новые приобретения.

Я стараюсь держать себя в руках и делаю медленный вдох.

– Звучит вдохновляюще, – отвечаю ему и после дежурной улыбки жмем друг другу руки.

– Я надеюсь на это, мисс Уильямс, вдохновение ваше весьма ценно, – он вглядывается в работу, где изображен мой родной дом в Ванкувере. – Вы в курсе, что у вас рука Моне?

– Рука Моне?

– Да, именно, рука Моне. У вас стиль письма крайне похож, – Сантьяго прищуривается. – Да, определенно, и даже техника приближена к его стилю, поразительно!

Я непонимающе смотрю на него.

– Но я никогда не старалась быть на кого-то похожей. Да, Моне мне нравится, но я считаю, что у меня своя техника работы.

– Я не хотел вас обидеть мисс Уильямс, ни в коем случае, – в глазах эксперта я вижу сожаление и расслабляюсь.

Не люблю, когда меня с кем-то сравнивают. Я есть я. Хочется, чтобы именно частичка меня была в моих работах, а не другого человека.

– На данный момент в Лос-Анджелесе в музее Гетти, проводится выставка некоторых произведений из «Метрополитена» и я хотел бы лично пригласить вас, – мистер Бейн улыбается. – Поскольку музей заинтересовался вашими работами, мисс Уильямс, точнее вашей техникой, мы хотели бы вас видеть на следующей неделе.

От услышанной новости я замираю, и, не мигая, смотрю на Сантьяго Бейна, понемногу до меня доходит, какой шанс мне выпал. Музей Пола Гетти самый популярный музей современного искусства города Лос-Анджелеса.

Черт. Я и так сильно просрочила с заказом Джеймса, а если улечу в Лос-Анджелес, точно ничего не успею. Но отказаться?

– Почту за честь, мистер Бейн, присутствовать на выставке.

– Рад слышать это. Будет небольшое награждение местных скульпторов и далее небольшой фуршет в честь праздника, поэтому советую вам выглядеть подобающе. – Он смеется и уточняет, – например, как сейчас.

Я тоже смеюсь и не могу поверить, что меня пригласили посмотреть произведения знаменитых художников, но где-то тут чувствую подвох. Интуитивно задаю следующий вопрос:

– Откуда вы узнали про меня? Я не такая известная личность среди художников, мистер Бейн.

– Сара предупреждала меня, что вы склонны всех подозревать в заговорах, – эксперт смотрит по-доброму, будто он мой старый приятель, который знает меня уже давно. – Но уверяю вас, только благодаря вашему агенту, который постарался распространить рекламу о вашей выставке, я узнал о вас. Да-да, благодаря Саре. Видите, сколько людей у вас? Скажу вам, для начинающего художника это весьма и весьма неплохо.

– Спасибо. – Я чувствую себя неловко перед человеком, у которого опыта побольше, чем у меня.

– Ваш агент был весьма дружелюбен и дал ваш адрес электронной почты. Я сообщу вам, когда именно будет торжество.

– Благодарю вас, мистер Бейн, не могу передать словами, насколько я рада приглашению в музей Гетти.

– До скорой встречи, мисс Уильямс. – С этими словами Сантьяго берет меня за руку, легко прикасается губами к запястью и удаляется из выставочного зала.

Я продолжала осмысливать наш разговор, всматриваясь в холст. Наш дом в Ванкувере. Это обычный дом, такой же, как и все дома на нашей улице – одноэтажный, бежевый, почти белый. Наш задний двор. Зеленая лужайка, скамейка с небольшим навесом и качели с красными сидениями на цепи. Был солнечный день и на картине много света.

Мистер Бейн в самое яблочко попал, заметив, что картины светлые и открытые. Значит, я старалась не зря. И то, что меня пригласили на такое важное событие, пока не укладывается в голове. Я увижу знаменитых художников современности и более того, смогу поговорить с ними.

Но как я успею сделать заказ? Мой срок превратился в чуть больше недели, из-за поездки. Неизвестно еще, сколько пробуду в Лос-Анджелесе. Может попросить Джеймса, чтобы увеличил сроки? Нет, это бред – просить, поскольку он сам из четырех недель сделал три. И деньги ведь не вернешь, я уже обещала Бонни подарок.

Значит, не буду терять ни минуты.

Ни секунды!

Быстро достаю из сумки телефон и набираю номер сестры, бегу через зал и на прощание махаю рукой Саре, которая разговаривает с людьми. Она тоже машет в ответ, показывая, что сильно устала, а на другом конце провода уже ответили.