Принцесса с планеты Сприс
- -
- 100%
- +
– Нужно полностью отключить автоматику, – сказал он, обернувшись к Агафону.
– Сейчас попробую, Васильевич, – Арканов подался вперед, присматриваясь к незнакомым приборам, – не очень неудобно мне отсюда, но попробую.
– Это крайне опасно, – высказался Орэлин. – Компьютер страхует пилота от роковых ошибок.
– Компьютер слишком сужает возможности пилота и мешает произвести жесткий маневр, – ответил Быстров. – Я не знаком с этой моделью флаера. Кто-нибудь поможет мне блокировать автоматику или нет?!
– Минутку капитан, – опережая Арканова, пристианец потянулся к выдвижной консоли. – Только, предупреждаю: будьте осторожны – это старая и строптивая машина.
Когда рука Орэлина толкнула консоль назад, Глеб сразу почувствовал прирост мощности двигателей. Внизу приборной панели замерцали красным несколько индикаторов, сигнализируя об отключении автоматики.
– Посмотрим, на что способен летун вашей старой модели, – Быстров резко бросил машину влево, пронесся над фонтаном и, поверяя рули, пролетел зигзагом под аркой.
Флаеры Имперской Безопасности не отставали – в них сидели хорошие пилоты, и конструкции их машин были рассчитаны на самую безумную гонку. На небольшой высоте Глеб вильнул еще раз. Тут же он увидел, как с площади перед бирюзово-серебряной раковиной замка поднимается еще одна машина службы Безопасности. Из ствола плазмомета под ее брюхом вырвалась яркая вспышка, и землянин едва успел набрать высоту – плазменный сгусток только хищно лизнул брюхо его машины.
– Не думал, что они пойдут на это, – простонал Орэлин, вжатый пятикратной перегрузкой в кресло. – Неужели у них приказ нас уничтожить?
Два флаера, летевших позади, настигали. Глеб, выжимая все возможное из двигателей, меняя высоту, вел машину Олибрии над береговой полосой.
– Боюсь, нам не уйти, – подала голос Ивала. – Может, сядем между скал, – она указала на грязно-желтые каменные зубья, выступавшие из морской пены. – Приземлимся там и вволю постреляем, пока нас не убьют?
Быстров взял курс на скалы, все чаще поглядывая на указатель дистанции до преследователей. Вопреки ожиданиям Ваалы, землянин не стал сажать машину в удобной прорехе между скал, а повел ее низко над морем. Потом вдруг резко сбросил скорость и вошел в воду под острым углом.
– Васильевич, ты – псих, – констатировал Арканов, едва пережив испуг от удара о морские волны. – Знаешь ли, наша техника не предназначена для подводного плаванья.
– Почему же? Герметичная конструкция с независимым от среды приводом, – капитан «Тезея» еще снизил скорость и выровнял угол наклона. – Или я чего-то не понимаю? Агафон Аркадьевич, я, конечно, не знаток технических хитростей как ты, но в гиблых ситуациях иногда требуется простое решение. Забыть все инструкций и действовать на свой страх и риск. Ровно так, как ты поступил с энергетикой родного разведчика.
– Ты хотел сказать на наш страх и риск? – Ивала расхохоталась, ощупывая прозрачную поверхность, за которой струилась красная вода. – Утонуть ничем не хуже, чем вдребезги разбиться или сгореть в плазменном плевке. Но может быть, выживем, да как-нибудь вылезем.
– Выживем и вылезем. Нам бы только выйти на глубину. На простор, подальше от мелей и островов, – ответил Глеб, напряженно вглядываясь вперед и стараясь угадать рельеф дна в мутной воде.
Сверху и сбоку раздалось клокочущее ворчание, и флаер заметно качнуло.
– Плазмой пуляют, фашисты проклятые! – догадалась галиянка.
– Пусть пуляют, – Быстров с удовлетворением отметил, что вода впереди стала бледно-розовой, а вскоре прозрачной с легким оттенком бирюзы.
Флаер вынесло в открытое море, и теперь Глеб рискнул уйти на глубину и значительно увеличить скорость. Труднее всего было держать угол тяги двигателей и наклон непослушной машины: даже небольшое отклонение вверх, выбрасывало флаер на поверхность – делало его легкой мишенью, а малейшее отклонение вниз резко уводило машину на большую глубину с очевидной угрозой столкновения с дном. Оставаясь в напряжении, от которого устали, затекли руки, Быстров кое-как держал управление. Иногда крепкий пластик колпака ударялись небольшие рыбы, мгновенно превращаясь в красновато-серые кляксы, тут же уносимые водой. Эти столкновения на слишком большой для подводного плавания скорости, сотрясали корпус флаера словно попадания артиллерийских снарядов, и Арканов восклицал:
– Потише, Глебушка! Погубишь нас! Ну зачем ты так?!
Орэлин долгое время сидел молча, перебирая худыми пальцами ремешок из кожи вегра. Потом глухим голосом спросил:
– Какие теперь планы, господин Быстров? Далеко ли мы сможем уйти морем?
– Думаю, их флаеры нас потеряли. Ведь с отключением бортовой автоматики перестает работать система навигации? – он на миг повернулся к пристианцу.
Тот кивнул.
– Значит, обычными средствами они нас выследить не могут, – продолжил Глеб. – Теперь они вызовут подкрепление, будут патрулировать над морем и берегом. Конечно, риск попасться им на глаза очень высок. Может быть, к нашим поискам привлекутся подводные корабли, и это будет совсем плохо, – он на минуту задумался, разминая правую руку. – Мой план таков: скорее добраться до юго-восточного транспортного коридора. Там мы выйдем на поверхность, смешаемся с тысячами других флаеров и, если повезет, доберемся до космопорта.
– А в космопорту, потирая от нетерпения руки, нас как раз будут ждать их «безопасники», – съязвила Ивала. – Знают они или нет, на чем мы прибыли на Присту, но в первую очередь они перекроют космопорты и попытаются не дать нам взлететь с планеты.
– Может быть, – мрачно ответил Глеб. – Но у нас нет другого выхода. На Присте укрытия не найти – нужно поскорее добраться до «Тезея».
– Вы не думали попросить помощи у герцога Ольгера? – спросил Орэлин. – Я знаю, все последние дни он был во дворце.
– Мы не можем связаться с ним – это сразу выдаст наши координаты, – отверг Арканов
– К тому же, герцог вряд ли пожелает помочь нам в столь гадкой ситуации. После известия об убийстве Олибрии, он наверняка за гранью отчаяния и не доверяет теперь никому, – мрачно произнес Быстров.
Упоминание о гибели графини всех вернуло мыслями в покинутый замок, к трагическим событиям, произошедшим там и не имеющим пока никакого объяснения. Теперь, находясь за управлением несущегося под толщей воды флаера, Глеб мог сосредоточиться и попытаться понять, что же произошло в комнате госпожи Олибрии; хотя бы предположить, за что ее убили, и кто посмел пойти на такую низость. Было очевидно, что нити преступления, заметно меняющего расклад сил в Империи, ведут к Леглусу и Саолири, и от них дальше, к герцогу Флаосару – мрачному претенденту на имперский престол. Конечно, они всеми средствами пытались заручиться поддержкой Олибрии в борьбе за трон, долго уговаривали ее, обещали разные привилегии, богатые дары, даже целую планету, но милая Олибрия оставалась неумолима. После этого они решили просто убить ее. Только оставался вопрос: кто стал орудием убийства? Кто, тайком пробрался в ту злополучную комнату и вонзил кинжал в спину графини? Это был самый сложный вопрос, на который Быстров не мог ответить даже предположительно, разглядывая ситуацию то с одной, то с другой стороны. Из заверений Орэлина, следовало, что вряд ли кто-то посторонний мог проникнуть в замок, защищенный надежными системами безопасности. И если даже так случилось – проникнул, – то куда мог исчезнуть этот человек? Ведь от того мгновенья, когда Олибрия позвала Глеба последний раз и до того короткого мига, когда он оказался перед дверью, за которой лежала уже мертвая графиня, прошло не более двадцати секунд. Из людей, находившихся в замке в момент гибели графини, каждый имел почти абсолютное алиби. С Орэлином и Аркановым Глеб встретился в анфиладе, когда слышал призыв еще живой Олибрии. Причем интонация ее голоса не выдавала никакого волнения: графиня просто звала его, будто собираясь поделиться забавной новостью, а потом. Ивала Ваала… Ивала находилась в оранжерее. По крайней мере, до той минуты, как ее покинул Агафон Аркадьевич, и вряд ли галиянка успела бы добежать до комнаты графини и схватиться за кинжал. Подозревать Ивалу? Уж с ней он побывал во многих смертельных переделках. Таких, в которых обнажались не только тайные слабости, темные мысли, но и до нитки душа. В общем, подозревать Ивалу – все равно, что подозревать самого себя. На какой-то миг капитан «Тезея» даже подумал: «А что если убийство действительно совершил я? Чем черт не шутит – могли мне вклепать в мозги скрытый пакет пси-кодировки, который тут же стерся?». Но он тут же отверг эту мысль – вспомнил, что Орэлин почти одновременно с ним зашел в комнату, где произошло убийство. Еще в сознании Быстрова всплыли слова Олибрии о том, что поисками Ариетты помимо влиятельных пристианцев, секретных служб Кайя, Сиди, занята одна из тайных организаций Галии, именуемая «Дети Алоны». Он повернулся и искоса глянул на Ваалу – зрачки галиянки, похожие на черные лучистые звезды тут же вопросительно уставились на него. «Нет, – твердо сказал себе Глеб. – Она не могла. Если я перестану верить лучшим друзьям, то как и зачем я жить на этом свете?! Ни милая Ивала, ни Арканов не могут быть замешаны в столь грязном деле. У Орэлина абсолютное алиби – мы встретились с ним в анфиладе, когда графиня позвала меня, при этом ее голос был совершенно спокоен, не выдавал чьего-то опасного присутствия. Остается предположить, что неведомый убийца, обманувший систему безопасности замка и всех нас, обладал какими-то сверхспособностями, и дело обстоит очень серьезно, так что…» – он снова вспомнил пропасть, темную, жуткую, которая мерещилась ему, когда Олибрия открыла тайну законной наследницы имперского престола и сведенья о невероятном отце Ариетты.
Взвешивая возможные последствия, Быстров все-таки решился пересказать друзьям и Орэлину начало разговора с графиней: рассказал, зачем Саолири, Исерион и Леглус прилетали в замок, об их настойчивой просьбе, уговорах отвернуться от герцога Ольгера и поддержать Флаосара в борьбе за трон, о решительном отказе графини и горьком сожалении гостей по этому случаю. Говорить же о содержимом шкатулки, законной наследнице Фаолоры и миссии, которую на него возложила Олибрия, Быстров, конечно, не стал. Он решил, что возможно сделает это потом, на борту «Тезея», если будет суждено добраться до него.
Через полчаса бегства морем флаер достиг примерного расположения юго-восточного транспортного коридора. Теперь Глеб чаще заставлял машину выныривать на поверхность. В короткие мгновения, когда бирюзовый полумрак сменял блеск голубого пристианского солнца, Быстров успевал оглядеть небосвод, но пока вместо оживленного транспортного потока видел лишь точки редких флаеров и воздушных кораблей, проплывавших на большой высоте.
– Васильевич, а техника наша барахлит, – после очередного нырка, заметил Арканов. – Видимо, ей длительные купания противопоказаны.
– Знаю, – отозвался Глеб, уже ощутивший падение тяги и слыша неровный гул в хвостовой части. – Надеюсь, вытянем. Главное, что мы целы и нет в обозримом пространстве ни одной машины «безопасников».
Еще минут через пять скольжения над водой, капитан «Тезея» заметил вверху мелькание множества крошечных точек, словно там была муравьиная дорожка к огромному небесному муравейнику.
– Надеюсь, здесь нас и черт рогатый не вычислит, – сказал Глеб, отрывая флаер от поверхности моря.
Скоро их машина поднялась на семь километров и соединилась с потоком тысяч других, спешивших к городам, промышленным и транспортным центрам континента. До космопорта, где находился «Леший», Глеб довел флаер минут за пятнадцать и посадил его на стоянке перед зданием вокзала, похожим на серебряную птицу, накрывшую крыльями землю. Теперь предстояло самое сложное: добраться до катера на площадке пятьдесят семь восемьсот три и вырваться на орбиту.
9
Ивала Ваала долго ходила под аркой ворот по тускло-зеркальному тротуару, соединяясь с шумной толпой, заглядывая в главный зал космопорта и снова спускаясь по пандусу. У галиянки, имевшей немало конфликтов со спецслужбами разных планет, было почти сверхъестественное чутье на «безопасников» Присты. Даже если бы они слонялись здесь в облике мохнатых боруанцев или насекомоподобных кохху, Ивала могла бы их вычислить по известным только ей приметам. Но до сих пор на глаза ей не попалось никого, вызывающего подозрение. Разве что андроид, убиравший возле ряда кресел и с неприятным вниманием оглядывающий всех, проходящих мимо.
– У входа и в главном зале вроде все чисто, – сказала Ваала, вернувшись к Быстрову. – Думаю, мы сможем пройти до транспортных площадок. Дальше уже как повезет.
– Тогда я отправлю флаер, – Глеб, просунувшись под поднятым колпаком, начал вводить случайные координаты для автопилота.
– А если удирать придется, как же мы без летуна? – возмутился Агафон Аркадьевич. – Не рассудительно, товарищ Быстров.
– Вполне рассудительно, пока нас выдает здесь присутствие этого флаера, – объяснила Ваала. – А если удирать придется – захватим новый. Вон их сколько здесь, – галиянка широко обвела рукой площадь.
– Идемте, – сказал Глеб, когда машина Олибрии бесшумно поднялась в воздух и взяла курс куда-то на северо-восток.
Взяв удобнее контейнер со шкатулкой, Быстров направился к тротуару, чтобы скорее слиться с пристианцами и многочисленными гостями планеты. Ваала следовала чуть позади, внимательно поглядывая по сторонам, готовая в любой миг выхватить пистолет.
– Господин Быстров, – негромко сказал Орэлин, – у меня имеется другая мысль. Не слишком хорошая, но… Лучше, чем циничный прорыв к транспортным площадкам.
Капитан «Тезея» остановился и повернулся к пристианцу.
– Госпожа Олибрия иногда пользовалась… как бы вам сказать… – слуга графини замялся, подбирая слова, – особыми услугами сектора почтового контроля. Там у меня остались добрые связи. В общем, мы могли бы пройти через их сектор и добраться до катера на их транспортере.
– Что же вы раньше молчали? Отличная мысль! – воскликнул Глеб.
– Молчал потому, что риск очень велик: и до службы почтового контроля могло дойти известие об убийстве Олибрии. Они также могут знать, кого разыскивает Имперская Безопасность, – объяснил пристианец и добавил. – Но все же это несколько разумнее, чем идти через космопорт обычным путем.
– Ведите нас, Орэлин, – решился Быстров. – По пути продумайте, как нас представите. Имейте в виду: нам нужно добраться до площадки пятьдесят семь восемьсот три.
Пристианец направился к левому крылу вокзала. За ониксовыми чашами, изливавшими цветочный аромат, тротуар был почти пуст. Только у осветительной колонны стоял рослый елонец, одетый в голубой наряд, и несколько молодых пристианок. Они живо беседовали о планетах Зеленого Кольца и явно были равнодушны к проблеме, волновавшей сейчас лучшие силы Имперской Безопасности. Орэлин прошел мимо них, мимо десятка флаеров, занимавших площадку между пирамидальными деревьями, клумбой и тротуаром, затем свернул к двери с медной пиктограммой. У двери он оглянулся и угрюмо посмотрел на Быстрова и галиянку, застывшую с кошачьей настороженностью.
Слуги Олибрии не было минут десять, и Глеб уже начал беспокоиться, не случилось ли с ним чего-нибудь непредвиденного. Арканов, разнервничавшись, начал грызть семечки. А Ваала с недовольством высказалась:
– Все-таки, товарищ Быстров, лучше бы пошли центральным входом и воспользовались обычными транспортерами. Не люблю зависеть от чьей-то милости. А еще я опасаюсь, что господин Орэлин нас по неосторожности выдаст.
В этот момент дверь с медной пиктограммой растворилась. На пороге появился человек в серой лоснящейся форме и Орэлин, призывно махнувший рукой.
– Площадка пятьдесят семь восемьсот три? – осведомился сотрудник почтового контроля.
– Как бы да, – ответил Быстров, направляясь к нему.
– На ней легкий орбитальный катер с идентификационным кодом, – пристианец глянул на экран ручного компьютера, развернувшегося в его ладони, и зачитал длинный ряд цифр.
– Так точно, – подтвердил землянин.
– Ступайте за мной. И поскорее, пока свободен транспортер.
Они почти бегом миновали коридор, два узких зала и оказались на посадочном поле. Справа от полусферы технического обеспечения были припарковано семь или восемь машин, похожих на толстеньких гусениц.
– Сюда, пожалуйста, – пристианец в серой форме направился ко второй машине и, подняв дверь, предупредил. – Прошу там не задерживать транспортер – через полчаса у нас будет много работы.
– Благодарю, Рисоол, – Орэлин сложил руки в жесте признательности.
– Мой поклон графине Олибрии, – отозвался человек в серой форме, пропуская в салон Ивалу Ваалу.
– Да… – при упоминании имени хозяйки Орэлин слегка побледнел и сжал в кулаке ремешок с агатовым амулетом. – Еще раз благодарю.
Лишь когда прозрачная дверь захлопнулась, и водитель-андроид тронул машину, Орэлин позволил себе расслабиться в кресле и освободить лицо от маски вымученного спокойствия.
– Не волнуйтесь так, – сказал ему сидевший рядом Арканов. – Семечек хотите?
– Нет, – пристианец мотнул головой. – Знаете, мне никогда раньше не приходилось пускаться в столь низкий обман. Только что меня расспрашивали: Как Олибрия? Хорошо ли все у нее? А я… Я отвечал: да, все хорошо. Отвечал, а перед глазами было ее мертвое тело и кровь, размазанная на полу.
– Успокойтесь, Орэлин. Вы обманывали ради нашей Олибрии. Ради того, чтобы продолжить начатое ею и герцогом Ольгером во имя справедливости и Пристианской Империи, – высказался Быстров. – А ее убийц мы обязательно найдем. И будет им по заслугам. От всей души будет!
Транспортер мчался над синей полосой энергоконтура. Эти машины, обслуживающие посадочные поля космопортов, чем-то напоминали Глебу земные трамвайчики. Возможно, особым гудением электрогравитационного привода, позвякиванием на поворотах, или тем, что могли двигаться только вдоль специально проложенных маршрутов – синих полос, оплетавших посадочное поле словно вены. Четко заданные маршруты движения были необходимым условием перемещения по посадочному полю, ведь в любой миг над площадкой мог появиться садящийся корабль – как легкий орбитальный катер, так и мегатонный грузовик – и беда, если под ним окажется какая-нибудь нерасторопная машина. Управляли транспортерами всегда автоматы или андроиды. Они мгновенно реагировали на команды главного компьютера-диспетчера, координировавшего взлет-посадку космических кораблей и перемещения всех транспортных средств по огромному серо-синему полю.
– Площадка пятьдесят семь восемьсот три. Мигом домчим. Площадка пятьдесят семь восемьсот три в северо-западном секторе, – хрипло бубнил андроид, иногда поворачивая лысоватую голову к пассажирам и изображая на лице тонкую аристократическую улыбку.
– Милый мой, заткнись, – попросила Ивала Ваала.
– Госпожа, а хотите анекдот? – полюбопытствовал робот, на миг отвлекаясь от управления. – Хороший – пошленький?
– Я его убью, – рука галиянки потянулась к пистолету.
Быстров усмехнулся и успокаивающе похлопал подругу по коленке.
– Уважаемый, пожалуйста, помолчите, – попросил Глеб водителя. – У нас сегодня тяжелый день. Хотелось бы немного покоя.
– Ладно уж, – тот замолчал и, добавив скорости, впился глазами в синюю ленту дороги.
Когда транспортер миновал эстакаду, сходившую к грузовым звездолетам, до цели оставалось менее четверти пути. Быстров уже выискивал взглядом серебристое тело «Лешего» и пытался угадать, нет ли возле катера «безопасников» или каких-нибудь подозрительных объектов.
Неожиданно транспортер свернул направо, на дорожку, уводящую от нужного сектора. Ивала Ваала, почувствовав неладное, вопросительно взглянула на Быстрова.
– Господин, – обратился капитан «Тезея» к водителю, – скажите на милость, почему мы удаляемся от цели путешествия?
– Мы возвращаемся, господа, – взаимно любезно отозвался андроид.
– Мы не можем вернуться, не добравшись до катера! Ты понимаешь это? – Ивала извлекла пистолет.
– Сожалею, но я получил приказ главного компьютера. А приказы главного подлежат обязательному исполнению, – пискнул водитель.
– Как мило… Теперь слушай мой приказ! Площадка пятьдесят семь восемьсот три! К ней по кратчайшему маршруту и на максимальной скорости! Иначе я прострелю твою дурную голову! – галиянка знала, что многие модели андроидов боялись смертельного поражения мозга, и иногда такие угрозы срабатывали.
– Приказы главного компьютера подлежат обязательному исполнению, – упрямо повторил робот. – Я обязан подчиняться главному компьютеру.
– Давай! – решился Быстров.
Дроб-Ээйн-77 с неприятным лязгом дернулся в руке Ивалы. Выше лопаток андроида образовалась круглая дыра. Галиянка попала точно в двигательный центр упрямца, и тот сразу рухнул на консоль, забрызганную розовым студнем. Не теряя драгоценные секунды, Быстров схватил андроида и выдернул его с водительского кресла.
– Помогите, Аркадьевич, – Глеб передал Агафону тяжелое тело и сам прыгнул на освободившееся место.
Меньше минуты потребовалось капитану «Тезея», чтобы разобраться с нехитрой консолью и смести с нее вздрагивающую органику. Транспортер набрал скорость и на следующем повороте снова свернул к нужной площадке. Она уже виднелась между стрелами двух межпланетных лайнеров.
Поврежденный робот дернулся между кресел и попытался подняться. В голубых глазах его метался ужас.
– Тише, тише, – А-А осторожно удержал его голову и опустил на пол. – Не беспокойтесь – починят вас. Мы доберемся до катера, а вас потом найдут и отремонтируют. Будете также ездить, анекдоты рассказывать.
– Вы убили меня… – едва двигая губами, проговорил андроид. – Меня убили.
Следующий поворот Глеб прошел на еще большей скорости: рулевая подвеска завизжала, и машину едва не выбросило на площадку перед шаровидным звездолетом.
– За нами подозрительная машина! – обернувшись, сообщил Орэлин.
– Вижу, – Быстров кивнул. – Она появилась раньше, чем робот получил приказ возвращаться. Похоже, кто-то разгадал наш замысел. Разгадал с опозданием – мы успеем погрузиться в катер и взлететь.
– Диспетчер не позволит взлет, – заметил пристианец, оглядываясь на транспортер, мчавшийся в полукилометре по соседней полосе.
– Господин Орэлин, а кто будет спрашивать диспетчера? Смею вас уверить, что люди, объявленные в имперский розыск, не консультируются с диспетчерами, – ответил капитан «Тезея».
– Тогда они получат полное право нас сбить, – хмуро проговорил пристианец.
– Флаеры! – Ваала вскинула руку, указывая на две темно-красные капли, падавшие на площадку пятьдесят семь восемьсот три. – И возле «Лешего» уже стоит! Стальная Алона, нам не прорваться!
Глеб знал, что флаеры над посадочными полями космопортов не появлялись никогда. Даже вездесущие летуны имперских служб. Это было слишком опасным и императивно запрещалось законом. «Значит, – подумал он, – настало время, когда в Империи отменяются законы. Впрочем, это время настало раньше – когда убили Олибрию! Или еще раньше – в день гибели императрицы Фаолоры».
– Они приостановили работу порта, – догадался Орэлин, по тому, как готовый к старту звездолет, вдруг выключил сигнальные огни и снова выпустил опоры.
– Что будем делать, Глебушка? – Ивала, сжимая пистолет и согнувшись, стояла рядом с Быстровым и наблюдала за посадкой синего катера с темно-красной полосой и эмблемой Имперской Безопасности.
По мнению галиянки, в этой орбитальной машине скрывалось с десяток хорошо вооруженных бойцов. И флаеры, севшие возле «Лешего», тоже не были пустыми.
Быстров все молчал, а транспортер несся к площадке пятьдесят семь восемьсот три.
10
– Ваш катер захвачен, – с горечью сказал Орэлин, наблюдавший за людьми в неокомпозитной броне, выбежавшими из флаеров. – Каков план теперь, господин Быстров?
– План простой. Они захватили наш катер, а мы захватим – их, – Глеб дал максимальное ускорение и резко переложил диск управления вправо и крикнул: – Все на пол!
Транспортер сорвало с маршрутной полосы, понесло к площадке с орбитальным кораблем Имперской Безопасности. Арканов упал между кресел на андроида, пачкаясь слизистой органикой его раны. Орэлин, промедлил секунду, с ужасом глядя, как машину несет по инерции на пластиковые емкости. И тоже повалился в проходе, прижался к вздрагивающей ноге робота.
– Хороший план! – с восторгом вскрикнула Ваала. – Только бы нас ближе к люку швырнуло!
Упираясь в мягкую обшивку, галиянка выстрелила в окно, тут же разлетевшееся осколками. Поймала в прицел одного из бесопасников и снова нажала на спуск. Выстрел масс-импульсного пистолета не мог пробить прочную броню – пристианца только отбросило на пять-семь шагов. Ивала продолжала отчаянно нажимать на спусковой крючок, срывая с колонны посадочные маяки, датчики и выбивая бетонное крошево с площадки перед космолетом.