Ваше Сиятельство 2 (+иллюстрации)

– Так, так… – рассмеялся я. – Значит, не были на рыбалке?

– Нет, не были. И не планировали. Мы же хотели… – начал было он, но его оборвал Костромин.

– Так, все! Это уже не интересно. Остановимся! – он снял очки и протер глаза. – Можно его вернуть в нормальное состояние?

– Он сам в него придет минут через десять, но можно ускорить, – я снова вытянул руки, снимая действие шаблона.

– Фу ты черт!.. – выдохнул Иван Ильич и едва ли не зубами вцепился в сигару. – Очень неприятная штука, эта ваша магия, – он жадно затянулся.

– И очень полезная, – признал Костромин. – Особенно в нашем деле. Вас, Александр Петрович, мы внесем в особый список важных для государя людей. Называется «Реестр аномальных граждан дворянского происхождения».

– Господа, если вы имеете в виду, использовать меня для дознания в рамках канцелярии Чести и Права, то сразу предупреждаю: я не смогу быть вам полезен. У меня нет на это времени и передо мной много иных задач, не менее важных для империи. Например, работа над новым типом виман, – с некоторым раздражением высказался я. – И вы прекрасно знаете, что помимо меня есть иные маги, которые умеют подтолкнуть человека говорить правду. Имеются и некоторые немагические методы, – напомнил я.

– Но то, что показали вы, это самое простое и эффективное. Даже сравнить не с чем, – Костромин не скрывал восторга. – Только прошу, вы не беспокойтесь. Вас точно никто не будет трогать по всякой ерунде. Это особый список людей, которые могут быть востребованы лишь по особым вопросам имперской важности.

Мы поговорили еще немного: они пытались выведать подробности столкновения в «Ржавом Париже», я отвечал достаточно честно, но так, чтобы не слишком показывать свои магические возможности, которые и так превознесла до небес баронесса Евстафьева. Мне кажется, самым довольным человеком итогами беседы стала моя мама: ее страхи заметно улеглись, взамен им начали появляться ростки гордости за сына. И меня это вполне устраивало, так как это означало, что Елена Викторовна будет меньше душить своей опекой и, может быть, меньше лезть в мои дела.

Господа из имперской канцелярии уехали около половины пятого, намекнув, что ко мне у них еще будут вопросы, но позже. И дело, заведенное по происшествию в «Ржавом Париже» вряд ли завершится быстро, потому как открылось слишком много интересных обстоятельств. Вот каких именно, мне выведать не удалось. В свою очередь я попытался внушить им мысль, что произошедшее в клубе – есть не что иное, как очередная попытка убить меня, и очень вероятно, что она связана с предыдущими попытками. На мое желание увязать все эти покушения, а также искать связи с убийством моего отца, Захаров ответил коротко и неопределенно: «Посмотрим». Вот так… И можно подвести предварительную черту: у них свои интересы и свои цели, а у меня свои. И вовсе необязательно они пересекаются, даже если поначалу кажутся интересами общими. Раз так, то только я сам, ни на кого особо не надеясь, должен искать истину и добиваться своих целей.

Едва я поднялся в свою комнату и расслабился для начала магических практик, как дворецкий по говорителю известил:

– Ваше сиятельство, полиция к вам!

Ну вот еще этого не хватало! Точно Гера строит козни. Пришлось выйти.

Общались мы со старшим урядником минут двадцать. Я ответил на несколько вопросов по случаю в той же «Ржавке», объяснил им, что меня пытались убить и я лишь оборонялся. Дал понять, что этим делом параллельно занимается канцелярия Императорского Надзора Чести и Права, и пусть делают запрос им, а его сиятельство, то бишь меня, незачем беспокоить. После чего урядник открыл папку и протянул мне квитанцию со штрафом в 75 рублей за опасное пилотирование в центре города.