Ваше Сиятельство 4
- -
- 100%
- +
– Елецкий, бл*дь! Я же сказала, что купила! – возмутилась Талия Евклидовна, поспешив за мной. – Ты мне что ли не веришь? Я бы и тебе могла купить такую же виману, если бы ты был нормальным. Но ты же ёбн*тый!
– Дорогая, я тебя прошу, не матерись при моей девушке, – попросил я её, одновременно беря Ольгу за руку.
– Я потерплю, – улыбнулась, княгиня. – Может, мне когда-нибудь пригодятся эти слова.
– Она потерпит, – Талия тоже улыбнулась, довольная реакцией Ковалевской, тут же расстегнула сумочку, показывая мне распечатанную пачку пятисоток: – Смотри сколько у меня денег! Жесть, правда?
– Жесть жестяная, – признал я, заметив, что помимо купюр в её сумочке лежит разорванная банковская лента, которой обычно стянуты пачки. – Надеюсь, вы с Родериком не ограбили банк?
– А это не важно, Елецкий. Об этом лучше не знать таким послушным маминым мальчикам как ты. Егор, давай, взлетаем! – распорядилась баронесса, отвернувшись от меня и пропуская пилота к его креслу. – Курс на Демидовские башни! Как подлетим, не садись, покружи там рядом.
– Есть, ваше высочество! Прямиком на Демидовские! – Егор надел фуражку и взял под козырек. Потом шлепнулся в своё кресло, зашипевшее под его весом, повернул изящный рычажок. Стрелки на приборной панели вздрогнули, засветились индикаторы частотного распределения потока и коллектор нерезонансных энергий. Тонко засвистел генератор, начал прокачивать, разгонять вихревое поле.
– Взлетаем, ваше высочайшее высочество! – доложил Егор и повернул фуражку козырьком назад.
– «Ваше высочество»? – переспросил я, сдерживая смех. Но не сдержал, рассмеялся, переглянувшись с Ковалевской.
– А что смешного, ваши сиятельства? – Талия Евклидовна даже покраснела то ли от смущения, то ли от возмущения. – Да я теперь принцесса. Принцесса Ночи. Хотя там, в садах Гекаты меня признали королевой и даже по-настоящему короновали. Только я подумала, королева – это не мое. Я ещё слишком молода. Но ты, Елецкий, можешь обращаться ко мне, как и прежде, – благосклонно позволила баронесса. – Да, кстати, здесь тесно и не будем мешать моему пилоту. Все идём сюда.
Госпожа Евстафьева открыла дверь в кают-компанию, пропуская княгиню и следом меня. Точно лёгкий поток воздуха между нами просочился Родерик.
– Ром, полугар, шампанское? – предложила баронесса, открывая дверку бара. – Есть коньяк, какие-то вина, вишняк, виски, пиво. В общем, всё есть. И сигарет до ебени матери, – Талия открыла нижнюю створку, указывая на какие-то коробки.
– Ваше высочество, чашечку кофе, если это возможно в вашем летающем дворце, – попросила Ковалевская, и мне показалось, что княгине пока нравится всё это забавное представление.
– Будет вам кофе. Родерик, появись! – Талия достала стеклянную банку и чашки с верхней полки. – Только растворимый. Я здесь ещё не обжилась. Это всё час назад мне прямо с магазина загрузили. Родерик, а где шоколад? Мы же покупали дохрена шоколада и конфет. И вообще, хватит прятаться. Появись, я сказала! Напугай княгиню!
Я ничего не сказал, но взял Ольгу за руку. Знаю, она не из пугливых, но так надежнее.
Призрак появился метрах в двух от нас как раз напротив большого зеркала, подсвеченного кристаллами туэрлина. После полуоборота в воздухе, подплыл к столу и сделал злобное лицо.
Рука княгини несильно дёрнулась в моей руке, но это было скорее от неожиданности, чем от страха.
– Я должна испугаться? – спросила Ковалевская, переводя взгляд с призрака на меня.
– Хотя бы очень-очень удивиться, – сказал я, наблюдая за ужимками серого мага – они скорее были смешны, чем страшны.
– После того, что ты рассказал мне на кладбище про Айлин, меня подобное вряд ли удивит, – княгиня устроилась на диване, глаза её с интересом и, может, чуть скрытой опаской, наблюдали за призраком: – Кажется, вы, ваше высочество, в день похорон Айлин, тогда, когда вы ещё были баронессой, называли это имя: Родерик. Этот призрак, к всеобщему изумлению, разбрасывал цветы над гробом Айлин. Верно?
– У вас прекрасная память, ваше сиятельство. Жаль, что вы не из пугливых. Так хотелось, чтобы вы хотя бы завизжали, описались или упали в обморок. Увы, скучно с вами, – Талия поставила на столик чашку с кипятком, рядом банку с кофе, украшенную золотистой надписью Кинич Ахау. – Сахара нет, но есть конфеты.
Поскольку Ковалевская принялась за кофе, я решил, что самое время заняться решением вопросов Родерика, и сказал княгине:
– Оль, буду некоторое время молчать – мне нужно пообщаться с Родериком. Общение с призраком для мага удобнее в ментальной форме, поэтому вы с Талией нашего диалога не услышите. Так что, пейте кофе и пока не скучайте. Думаю, минут пятнадцать-двадцать нам хватит, – пояснив свои намерения Ковалевской, я повернулся к баронессе, ради забавы обращаясь к ней как принцессе: – Ваша светлость, пожалуйста, попросите своего пилота, пусть посадит виману на нижней площадке башни Золотой Шпиль. Если там всё занято, то где-нибудь поближе к нижним ярусам любой из Демидовских башен.
– Доставим куда надо, – заверила Евстафьева. – Ты, главное, помоги Родерику. Это очень нам важно.
И когда Талия ушла, я прикрыл глаза, смещая внимание на тонкий план и беззвучно сказал серому магу:
– Ну, давай, Родерик, делись своей проблемой.
– Вы же и так знаете, ваше сиятельство. Поток перерождений – вот большая проблема. Тянет меня всё злее. Сегодня еле удержался. Я не хочу покидать этот мир. Я люблю его, люблю Талию, – так же беззвучно ответил он. – Вы тот раз дали надежду, сказав, что этому можно противостоять. Если в самом деле вам известны способы или какая-то магическая техника, поделитесь. Я знаю, что вы – сильный маг. Самый сильный, из всех, кто мне встречался. И вы явно возрастом не выпускник школы второго круга. Сколько вам лет, ваша светлость? Сколько лет не вашему физическому телу, а тому, что в нём?
Чёрт! Проницательный Родерик. Рассказать ему ту же историю, которую я рассказал Елене Викторовне после того, как она вернулась в жутком расстройстве от ворожеи Мериды? Мне особо нечего скрывать, потому как даже графиню я не слишком обманул. Скрыл и чуть исказил истину ровно настолько, чтобы пощадить её чувства и не стать для неё чужим. В этом теле прежнего Саши Елецкого много: в физическом теле так почти 100%, если не считать кое-какие изменения, которые я внёс в период исцеления и позже, делая это тело более совершенным. Энергетические тела… Но это уже другой вопрос. И даже там прежний Саша Елецкий есть. Не важно сколько.
– Сколько лет? – повторил я его вопрос. – Родерик, спрашивать об этом вряд ли имеет смысл. Вот, например, ты: знаешь, сколько лет твоей душе? Нет. А сколько этим магическим потокам, которые пронизывают этот мир? Разве это имеет значение? Скажу, что ты во многом прав, и в этом теле кроме графа Елецкого есть ещё кое-что. Я не буду пояснять, что, вернее, кто.
– Астерий, – беззвучно прошептал серый маг.
Ну да, вероятно Талия назвала ему это имя. Баронесса знала маленький кусочек моей истории. Тот самый, связанный с чудесным исцелением графа Елецкого после ножевых ран в Шалашах. Хотя я просил забыть моё настоящее имя или хотя бы не произносить его при посторонних, баронесса слишком разоткровенничалась при Родерике. Но ладно, это имеет мало значения. Меня сейчас заботил лишь вопрос, могу ли я передать серому магу способность противостоять потоку перерождений. Знаю, что Родерик – человек не глупый и талантлив как маг. Без сомнений он сможет воспользоваться моей в общем-то простой техникой. Если бы он не проводил время в развлечениях с Талией, то, возможно, сам мог дойти до неё. Но меня беспокоили мысли что будет дальше с Талией, если Родерик останется с ней. Куда завёдет их двоих этот неправедный союз?
– Ты боишься? Думаешь, что я стану слишком сильным и буду угрозой тебе? – призрак перешел на «ты», теперь не воспринимая меня, как графа Елецкого. – Думаешь, что я, живя в тонком мире долго, накоплю много опыта и знаний? Скажи правду, Астерий?
– Нет, угрозой ты мне не будешь, – я не стал пояснять ему, что, как только это физическое тело умрёт, я не стану сопротивляться потоку, а поплыву в нём. Но с той лишь разницей, что я поплыву туда, куда сам захочу, сохраняя опыт и знания прежних жизней. Хотя, быть может, я задержусь здесь из-за Айлин или Артемиды.
– Я могу поклясться клятвой Дубницкого, – сказал Родерик. – Могу тебе щедро заплатить. У меня есть очень дорогой магический артефакт: медальон Каукет – он будет прекрасной платой. К нему добавлю деньги. Любую сумму, которую пожелаешь, – глаза призрака возбужденно засветились.
– Скажи мне, Родерик, вы эти деньги, которые у Талии в сумочке, взяли в банке? Ограбили или украли? – полюбопытствовал я, внимательно наблюдая за оттенками свечения его ментального тела.
Призрак медлил с ответом, но я уже знал его.
Глава 6
Золотые Небеса
– Понимаете ли, ваше сиятельство, Талия сбежала из дома и у неё при себе не было ни копейки денег. В мою квартиру мы не могли попасть по некоторым причинам – там проживает моя бывшая девушка. Вот и пришлось чуть-чуть сжульничать, – неохотно признал серый маг. – Осуждаете?
– Сжульничать чуть-чуть – это на стоимость роскошной виманы, плюс ещё этакий приличный запас? – уточнил я. – Родерик, а каковы будут масштабы, если вы сжульничаете не чуть-чуть? Ну, так, по-серьезному? Хотя какая разница насколько вы там «сжульничали». Если запустить руку в чужой карман, то не имеет значения сколько ты оттуда вытащишь: одну монетку или всё содержимое.
– Эх, ваше сиятельство, всё-таки осуждаете, – беззвучно и тяжко произнёс Родерик.
– Мягко говоря, не одобряю, – я подумал, что в одной или даже не одной далекой жизни, когда дела мои шли скверно, я тоже промышлял воровством и грабежом. Мне безумно стыдно за те жизни и содеянное в них. Было это задолго до того, как я обрел имя «Астерий», задолго до Троянской войны. Да и потом были на мне и другие грехи – убийства за деньги и просто так, по чьей-то слёзной просьбе, правда тогда у меня уже появились более здравые принципы – я убивал только негодяев. Каждая душа должна пройти через эту грязь, сомнения и осмысление человеческого пути, сама оценить тяжесть своих деяний и найти путь к очищению. Я не имею право осуждать ни Родерика, ни Талию, но я, мягко говоря, не одобряю. – Дело ваше, но это может привести госпожу Евстафьеву к печальным последствиям, – продолжил я. – Банк в состоянии нанять хороших сыщиков и магов, и они раскопают как вы это делаете. Допустим, я уже понимаю как, – я догадывался, что ему из тонкого плана не составляет труда проникнуть в любое место, где есть какие-то ценности и вынести столько, насколько он смог развить силу и плотность астрального тела. – Тебе, Родерик, ничего не будет, потому как для них ты практически не существуешь и почти недостижим, а баронесса может очень пострадать. Пойми, я переживаю за неё. И поскольку я считаю её своей подругой, я не хочу, чтобы ваш союз привёл к печальным последствиям для самой Талии. Скажу прямо: именно это сдерживает меня от того, чтобы передать нужную тебе хитрость с потоком. Если ты уйдешь, то баронесса очень расстроится, но эта печаль не будет долгой, оставшись без денег и твоей поддержки, ей придется стать тем, кем она прежде была – просто непоседливой, взбалмошной девушкой и вернуться к отцу.
– Она не вернётся к отцу. Астерий, разве ты её знаешь хуже, чем я? Если не станет меня, Талия будет искать любые другие способы, чтобы жить так как хочется ей и не зависеть от барона. И эти способы могут оказаться ещё более скверными, чем воровство. Заметь, уважаемый Астерий: ворую я – больше несуществующий для этого мира человек, вернее мертвец. То есть этот человеческий грех на мне, но я-то уже не человек. Думаю, что, допустив моё исчезновение, отдав меня вселенскому потоку, ты сделаешь Талии скорее хуже, чем лучше. Прошу, подумай хорошо, Астерий. Подумай, ведь мы можем заключить хорошую сделку: я возьму на себя какие-то, необходимые на твой взгляд, обязательства? Допустим, обязуюсь больше не красть деньги в банке, – предложил Родерик.
Мысли серого мага, о том, что за его исчезновением, Талия вряд ли вернётся домой и её поведение станет лишь хуже, посещали меня прежде несколько раз. Признаться, здесь невозможно просчитать, что лучше, в что хуже. И я не бог, чтобы пытаться управлять чужими судьбами, но, если я могу сделать судьбу одного человека в обозримой перспективе чуть лучше, я постараюсь это сделать. На данный момент мне представлялось, что серый маг скорее прав в прогнозе будущих действий баронессы. В случае, если Талия останется одна, она будет делать всё, чтобы жить вольготно и подальше от родного дома, который начала считать тюрьмой. Без Родерика она рискует оказаться в куда более скверных компаниях, чем серый маг и астральный волк, которого баронесса научилась вызывать. Даже один этот астральный зверь под руководством Талии может наделать много бед.
– Хорошо, Родерик, – сказал я. – Некоторые твои соображения я вполне разделяю. Давай заключим сделку. Ни твои артефакты, ни тем более деньги мне не нужны. Я дам тебе технику уклонения от потока, ты взамен пообещаешь, что будешь стараться удерживать Талию от опасных поступков, тем более преступлений. Особо ограничь её в астральных играх с твоим кольцом. Ты должен не хуже меня понимать, насколько это опасно. А также ты должен нажать на неё, чтобы она не реже, чем раз в два дня посылала сообщение отцу и сообщала о состоянии своих дел, хотя бы ту часть, что она может сказать и которая успокоит барона.
– Мне дать обещание через клятву Дубницкого? – спросил серый маг.
– Нет. Просто пообещай. И подумай о том, что тебе, возможно, придётся обратиться ко мне ещё ни один раз, – заметил я, понимая, что даже если я дам ему навык уклонения, у серого мага потом может появиться ещё много вопросов. – Постарайся не разочаровать меня: позаботься о моей подруге, которая теперь и твоя. За это я отплачу тебе в будущем ещё большей пользой. Хотя ты сам понимаешь: возможность уклониться от потока перерождений для мага самый желанный подарок. Тем более для мага, достаточно хорошо освоившегося на тонком плане.
– Очень польщён, Астерий! Польщён, что ты готов оказать мне такое доверие. Теперь я ещё глубже осознаю, что ты не только великий маг, но и человек с большой душой. Увы, я мелок перед тобой. Мелок в своих слишком низких желаниях, но я постараюсь не обмануть твоё доверие. Обещаю, насколько смогу, я постараюсь сдерживать Талию от дурных устремлений. Буду сдерживать в её астральном баловстве. Обещаю, буду настаивать, чтобы она не забывала об отце и не реже, чем в два дня сообщала ему о состоянии своих дел, – заверил Родерик. – Обещаю, что я приложу усилия, чтобы не разочаровать тебя и сделать так, чтобы Талии со мной было достаточно безопасно. Насколько это возможно при её несдержанном характере.
– Уж постарайся, – сказал я, принимая его обещания и понимая, что такое решение вопроса Родерика лучшее, из возможных. Даже если какой-то хитростью удалось бы вернуть баронессу домой, вряд ли она усидит под надзором Евклида Ивановича долго. Она вкусила свободу, приправленную дурными деньгами и теперь её очень трудно остановить, пока со временем она сама не поймет в чём истинные ценности этого мира или не набьёт болезненных шишек из-за неумных поступков. – Теперь слушай меня ещё внимательнее, – беззвучно обратился я к Родерику и начал рассказывать хитрости удержания энергетических тел вне влияния потока перерождения. Я акцентировал внимание мага на ощущениях и мыслях, которые рождает в нём поток перерождений. Вместе мы выявили наиболее уязвимые точки в его ментальном теле, и я подсказал как снизить их значимость и в перспективе вообще отвязать от потока перерождений. В заключении дал ему ментальное упражнение, которым пользовался сам.
Талия увидела, когда я открыл глаза и тут же сказала:
– Бл*дь, сколько ждать?! Хотела тебя уже облить горяченьким, – она держала в правой руке чашку с кофе. – Минут двадцать как стоим на площадке, вас ждём! Твоя девушка от скуки выпила две чашки кофе, – слова «твоя девушка», баронесса произнесла конечно же с заметной подковыркой. – Княгиня, наверное, теперь слишком перевозбужденная. Аккуратнее теперь с ней.
– А твой парень за это время получил кое-что очень ценное – то самое, что хотел, но при важном условии, касающемся тебя, – сказал я, замечая, что на столе напротив княгини действительно стояло две пустых чашечки. – Ты, Талия, если желаешь, чтобы Родерик остался возле тебя, тоже обязана очень постараться. Условия такие: поступайте так, чтобы не доставлять другим людям беды своими поступками. И каждые два дня вы, ваше высочество, должны отправлять отцу сообщение, чтобы унять его волнения. Всё это подробно тебе расскажет сам Родерик.
– Елецкий! С каждым днём ты становишься всё большей занудой! Откуда в тебе столько говна?! Аид дери, и с этим человеком я ещё недавно трахалась?! Какая я была дура! – баронесса с искренним недоумением посмотрела на Ковалевскую, словно та должна была дать ей ответ или оказать поддержку. Ольга одарила её лишь улыбкой, и Талия продолжила, повернувшись ко мне: – Знаешь, Елецкий, я очень рада, что не ты мой парень. Жесть жестяная как рада! Одного не понимаю, почему раньше ты мне казался нормальным. А насчёт Родерика вообще успокойся – я с ним как-нибудь сама разберусь, – Талия, возмущенная моей в общем-то безобидной речью, взяла со стола коробочку с «Никольскими», достала сигарету и прикурила.
– На этом мы с вами и распрощаемся, – решил я, вставая с дивана и протянул руку Ольге Борисовне.
– Спасибо тебе, Астерий! – беззвучно поблагодарил меня Родерик, когда мы вчетвером вышли на посадочную площадку Золотого Шпиля. – Клянусь, ты – великий маг!
Солнце уже близилось к горизонту. Его красноватые лучи огнём горели на боках виман, стоявших полукругом, ярко сияли на западной грани башни. Изящный мост соединявший Золотой Шпиль и Хрустальную Иглу – вторую Демидовскую башню – сверкал над нашими головами на огромной высоте. Отсюда открывался великолепный вид на западную часть Басманного, на Багряный Дворец и Кремль. Но этот вид должен стать ещё великолепнее, когда мы поднимемся в ресторан «Золотые Небеса», а пока нам следовало прогуляться по магазинам нижнего яруса, присмотреть мне кое-что из одежды, а главное – купить Ольге туфли. Право, сколько может она ждать этого!
У портала в саму башню мы распрощались с Родериком и Талией, и я, признаться, вздохнул с облегчением.
– Благодарю за терпение, – сказал я Ковалевской, когда мы вошли в просторный холл.
– Да, это было непросто, особенно после её последней речи. Но зато сколько впечатлений от твоей госпожи Евстафьевой. Принцесса теперь как-никак, – Ольга заулыбалась, доставая из сумочки дворянский жетон и протягивая его подъехавшему роботу-охраннику. – А трахаться это как бы дрыгаться, да, Елецкий? Какие интересные словесные находки у твоей подруги.
– Оль, мы с ней друзья с детства. Ну ты знаешь. Да, было у меня с ней немножко этакого, – признал я. – Не сердись, хорошо?
– Как много интересного я о тебе узнаю каждый раз, – Ковалевская ждала, когда робот вернет ее жетон. – Ты весь состоишь из загадок, жаль, что не все разгадки приятны.
– Ваше сиятельство, прошу… – после чуть затянувшейся проверки, робот протянул жетон княгине, держа его тонкими стальными пальцами. – Очаровательно выглядите! Неземной блеск! – пропел он, подмигнув желтым глазом, в котором светился кристалл реута.
Я вручил свой жетон и, поглядывая на сияющую от комплиментов княгиню, спросил:
– Какой интеллектуальный модуль у этого обольстителя? – зная, что Ковалевская разбирается в интеллектуальных системах лучше меня и сейчас подходящий случай, чтобы увести разговор подальше от Талии Евклидовны.
– Модуле «Сирин Е12» на основе мозга полосатого мангуста. Больше ста десяти миллионов нейронов, практически все задействованы. Серия «Сирин» – это серьёзный успех компании «Био-Логика», – ответила Ольга, словно перед глазами у неё был не сверкающий металлом механизм, а фрагмент научно-популярной статьи.
– Ваше сиятельство, ваш ум так же блистателен, как и красота! – выпалил охранник, прижав на секунду к груди мой жетон. И тут же переключил внимание на меня:
– Ах, ваше сиятельство! Нижайше кланяюсь! – он отвесил весьма изящный для робота поклон. – Извините за задержку! Залюбовался вашей спутницей! Счастливейший вы человек!
Ольга рассмеялась – угодничество этого забавного творения «Био-Логики» подняло ей настроение. Я забрал жетон, и мы пошли дальше, спустились на скоростном подъемнике до десятого уровня и оказались в торговых рядах, опоясывавших несколько ярусов Золотого Шпиля.
– У вас дома есть робот? – полюбопытствовал я у Ковалевской.
– У нас их четыре. Первого папа купил ещё до моего рождения, лет двадцать назад. Так что я росла окруженная заботой не только моей семьи и двух няней, но и роботов, – она остановилась, разглядывая витрину «Романский Ларец».
Из дверей вышел какой-то франт с красивой молодой брюнеткой, и я на миг залюбовался ей.
– Елецкий, почему твой взгляд сразу цепляется за девушек, – княгиня не выразила недовольство, скорее это был вопрос без эмоций. – Заметь, я не пыталась разглядывать её кавалера. Хотя он изысканно одет, и неплох собой. Но мне он не интересен.
– Ревнуешь? – я взял её под руку. – Скажи: «да» – мне будет приятно.
– Хотя мне хочется сделать тебе иной раз приятно, но нет. Я должна ревновать из-за таких мелочей? Успокойся, граф, и лучше смотри не на проходящих мимо дам, а на витрины, выбирая себе одежду. Да, кстати, нам вниз, – княгиня потянула меня к самодвижущейся эстакаде, уходящей вниз.
Туфли Ольги мы купили довольно быстро, изящные, на тонких каблучках, мягкие какой-то известной ей новомодной мануфактуры. А вот чтобы приодеть меня, пришлось потратить около часа. И дело вовсе не в моей привередливости, а излишней капризности княгини. Она заставила перемерять меня кучу вещей и, пользуясь моим относительным безразличием к одежде, выбрала многое на свой вкус. Когда мы подошли к прилавку, чтобы расплатиться там уже лежало более десятка пакетов и коробок, отобранных нами вещей. В них было упаковано два костюма, несколько рубашек, превосходный анатолийский сюртук и две пары джан, ещё что-то и еще – сейчас уже не припомню. Ковалевская вытащила из своей сумочки две пятисотки и неожиданно настояла, что заплатит сама.
Я возмутился, но она сказала:
– Давай сделаем друг другу приятное? Саш, мне будет очень лестно видеть тебя в вещах, которые я для тебя сама выбрала и купила. А тебе, надеюсь, будет приятно такое внимание с моей стороны.
После этих слов я не стал возражать, подумав, что отплачу ей за это много раз. Лишь сказал:
– Спасибо, Оль. Ты меня всё больше восхищаешь, – и поцеловал её в губы, недолго, потому как на нас смотрели девушки за прилавком, но очень тепло.
Отправив покупки курьером, мы поднялись на скоростном подъемнике к 57 этажу, ресторану «Золотые Небеса» и устроились за столиком застеклённой галереи. Отсюда открывался великолепный вид на вечернюю Москву с потоками огней по широким проспектам внизу и мостам, мерцающим разноцветной подсветкой башням и пролетавших мимо виман. На ужин у нас был токийский салат с лангустами, форель по-кавказски, игристое вино какой-то известной винодельни из Средиземноморской Островной губернии, фрукты и вазочка с восточными сладостями.
Ковалевская после бокала вина, отчего-то стала менее разговорчивой, даже хмурой.
– Я снял апартаменты в отеле «На Облаках», – сказал я ей, кивнув на Хрустальную Иглу, западная грань которой светилась как раз напротив нас. – Закончим с ужином и туда?
– Я не пойду. Нет, Елецкий, даже не мечтай! – она открыла сумочку, вытащила свою длинную сигарету и прикурила.
– Оль, ну что случилось? Всё же было хорошо, – я тоже потянулся за сигаретой.
Вот такой неприятный поворот. Чего на неё нашло в этот раз? Надо признать, Ковалевская последнее время редко удивляла меня плохим настроением. И вот в самый неподходящий момент, когда я рассчитывал на восхитительный вечер в жарких объятиях с ней, у княгини начинается непонятной причины каприз.
– Ничего не случилось. Всё и так хорошо – без апартаментов. Или тебе сейчас плохо? – с вызовом спросила она.
– Мне очень хорошо. Но я хочу, чтобы было ещё лучше и мне, и тебе, – я придвинул свой стул ближе к её.
– Жадность, Елецкий, до добра не доводит. Давай прямо, чего ты хочешь? Как говорит твоя подруга детства, трахнуть меня? Айлин, Ленская, Талия… Теперь я на очереди? Ты такой быстрый, да? – она поднесла к губам сигарету и отвернулась к панорамному стеклу.
– Оль, пожалуйста не сердись, – я взял её ладонь, пуская «Капли Дождя».
– Решил меня магией одолеть? – хмыкнула она, не поворачиваясь ко мне.
– Ты была прекрасна, когда мы покупали одежду. Навсегда запомню твои слова: «Давай сделаем друг другу приятное» – они были простыми, без всяких хитростей, идущие от сердца, – я почувствовал, как её ладонь стала мягче. И вряд ли сейчас дело было в моей магии, скорее в том свежем воспоминании.