Ваше Сиятельство 5
- -
- 100%
- +
Сейчас мне требовалось подходящее астральное существо. Можно даже мелкое и слабое. Хотя покрупнее было бы лучше, лишь бы оно не было агрессивным. В моей сфере внимания уже мелькнуло две любопытных нурсы, похожих на полупрозрачных ящерок, были и трусливые дреи. Последних я сразу забраковал, а вот любая из нурс вполне бы подошла. Но я еще расширил сферу внимания, надеясь найти кого-то более интересного. И справа от себя увидел чатлаха – эта сущность намного крупнее нурсы, а значит сильнее. Но есть недостаток, чатлахи бывают своенравны и не всегда миролюбивы. И вот дилемма: взять спокойную, но слабую нурсу или не всегда покладистого, но сильного чатлаха. Я выбрал последнего ввиду того, что у трупа уже чувствовались проблемы с подвижностью. Потихоньку я вытянул проекцию руки, огибая существо снизу, а затем быстрым движением пронзил его нервный центр. Обездвиженный чатлах повис в полуметре над полом, свесив тусклосветящиеся конечности. Теперь требовалось рассечь его защитную оболочку и поместить сущность чатлаха в тело барона Семенова. Дело несложное, но кропотливое. Я провозился минут десять, чувствуя, как рядом от нетерпения посапывает Принцесса Ночи.
– Жди, – сказал я ей, не открывая глаз и продолжая свою работу.
Наконец я соединил астральную сущность с мертвецом, сделал надежные точки привязки во всех значимых местах астрального тела. Значительно усилил и расширил ментальное тело новосозданного существа, встраивая в него свои команды, главная из которых требовала подчинения. Затем, подключившись к подходящему эрминговому потоку, я принялся наполнять нового барона астральной энергией, впуская ее столько, чтобы хватило хотя бы минут на сорок – час поддержания физического тела в подвижном состоянии. Когда процедура была завершена, я открыл глаза и, удерживая ментальный контакт с обновленным Ерофеем, дал команду:
– Ерофей, моргни левым глазом!
Рыжий барон подчинился: веко неуверенно наползло на глаз и, мелко подергиваясь, вернулось на место.
– Он нам подмигивает! – Принцесса Ночи взвизгнула, при этом непонятно было чего больше в ней сейчас испуга или радости.
– Отлично, Ероша. Теперь подними правую руку, – приказал я.
Мышцы на его плече дрогнули. Еще раз, сильнее, словно их схватило судорогой.
– Ероша, старайся. Почувствуй руку, – произнес я, передавая ментальный образ необходимого действия. Слова сейчас имели мало значения, он их пока не понимал, а воспринимал лишь то, что я транслировал ему, словно это делаю сам. – Хорошо. Поднимай! Приложи больше силы!
Теперь дернулось предплечье, сильнее, резко, будто его пронзило электричеством. Рука оторвалась от постели и приподнялась. Все-таки трупное окоченение уже значительно повлияло на мышцы и суставы, и движения давались с большим трудом.
– Он меня будет слушать? – баронесса Евстафьева с интересом наблюдала за рыжим бароном.
– Будет и тебя, если я ему позволю. Управлять им несложно, примерно, как твоим астральным волком. Хотя ты потеряла над ним контроль в Ночь Ведьм, – напомнил я. – Если ментальное тело неразвито, команды должны быть предельно простыми. Ведь у него самое примитивное сознание, и большинство действий происходит из заранее прописанных установок в ментальном теле. Или из прежних инстинктов, как случилось с твоим волком. Инстинкты хищника особо сильны.
Еще минут десять я тренировал нашего рыжего друга различными командами, чтобы астральное существо в нем, освоилось с этим телом. Затем приказал встать с кровати.
Несколько раз дернувшись, Ерофей приподнялся. Пока еще я помогал ему ментальными подсказками, задействуя нужную группу мышц, словно все это проделывал я сам. Мои установки откладывались в его ментальном теле и следующий раз использовались бы уже без моего участия. Нам с Талией от мертвяка нужно-то было немного: чтобы он достойно прошел через фойе гостиницы, немного засветился перед охранниками, улыбнулся распорядителю и вуаля – пусть катится на все четыре стороны, подальше от «Божественной Высота». Примерно через час его энергия иссякнет, он упадет, возвращаясь в совершенно мертвое состояние, но это уже не наше дело. При желании, я мог бы сделать так, чтобы это тело жило долго, даже очень долго. Для этого мне бы потребовалось создать привязку к любому эрминговых потоков, чтобы его контролировал несложный алгоритм, прописанный в ментальном теле. Такая схема позволяла бы постоянно подпитывать это существо энергией.
– Он сейчас упадет! – вскрикнула Талия, вытягивая руки.
Это была моя оплошность: я слишком напряг мышцы его правой ноги. Но обошлось: зомби сделал несколько первых шагов, покачиваясь, кое-как удерживая равновесие. Дошел до двери, очень неестественно сгибая колени, при этом руки, голова, шея оставались почти неподвижны. Я провел его до стола, затем до двери, заставляя открыть дверь, используя дверную ручку и закрыть ее. Еще несколько минут упражнений, и Ероша стал чуть более гибкий и естественный в движениях, хотя сделать его полностью похожим на нормального человека было невозможно.
– У тебя есть бинт? – спросил я баронессу.
Старая, окровавленная повязка полностью сползла с головы господина Семенова, обнажая очень неприятное состояние его затылка: из бурого месива торчали пучки рыжих волос.
– Откуда? У меня здесь не лазарет, – отозвалась Талия. Поймав мой взгляд, догадалась, что мне особо не нравится в нашем детище. – Даже платка нет – не ношу. Вот что есть, – быстрым шагом она подошла к шифоньеру и достала черный колпак ведьмы – тот, в котором красовалась в Садах Гекаты.
– Нет, дорогая, это слишком, – я представил, как глупо будет выглядеть рыжий барон в этом головном уборе.
– Да, нормально. Дай я примеряю, – она подбежала к зомби и ловко надела колпак так, что головной убор прикрыл затылок и сдвинулся набок, придавая Ерофею глуповато-лихой вид.
Принцесса Ночи залилась смехом:
– Елецкий, так оставим!
– Нет! – сказал я. В самом деле, это выглядело очень глупо и привлекло бы слишком много внимания.
– Саш, ну, пожалуйста! Ради меня! – она молитвенно заломила рука.
– Ладно. Черт с тобой, – нехотя согласился я, подводя барона Семенова к большому зеркалу.
Теперь мне хотелось научить его хоть какой-то мимике, иначе его лицо выглядело жутковато, выражая лишь застывший предсмертный ужас.
– Ерофей, улыбнись! – повелел я, посылая ему ментальный образ улыбки и напрягая необходимые мышцы своего лица.
Рыжий барон кое-как скорчил физиономию, но вышла не улыбка, а скорее злобный оскал. Если при этом учесть, что его застывшие глаза смотрели в потолок, то зрелище было безрадостным. Но Талию оно обрадовало так, что она захлопала в ладоши, и попросила:
– Дай я его потренирую? Саш, пожалуйста, – Принцесса Ночи прижалась ко мне и потерлась щекой о плечо.
Ну как ей откажешь? Хотя были опасения, что госпожа Евстафьева, наполненная неординарными идеями, натворит что-то нежелательное при воспитании зомби, я на ее просьбу поддался. Большей частью потому, что устал от непростой возни на тонком плане. Хотелось немного отдохнуть, покурить и еще раз прослушать сообщения миссис Барнс, чтобы осчастливить ее ответом.
Я вернул кольцо Талии и, кое-как объяснив ей основы управления Ерофеем, вышел из спальни – не хотелось при Евстафьевой слушать сообщения Элизабет второй раз. Дверка бара была открыта настежь, и я решил выпить немного коньяка: пара рюмок будет способствовать расслаблению после такого сумасшедшего дня. Перебрав несколько бутылок, я остановился на «Ермаке». Сел на диван, и после первой порции весьма неплохого пойла, включил прослушку жалобных сообщений Элизабет. Внимательнее вслушиваясь в ее речь, я пытался понять, чего же на самом деле желает от меня чеширская кошка. Иногда мне мешали слишком громкие команды Талии, доносившиеся из спальни и тяжелые шаги барона Семенова.
После повторного прослушивания я утвердился, что у нее в самом деле проблемы с мужем. Виной всему ее распутство. Даже если только часть того, что я успел услышать в ее мыслях, узнал бы другой на месте Теодора, то он или задушил бы такую супругу или спешно развелся. Но у меня есть не очень здоровое свойство: при выборе между справедливостью и другом, я часто оказываюсь на стороне друга. По обстоятельствам, конечно. И конечно, Элизабет мне вовсе не подруга, но принципы не позволяют отвернуться от нее. Тем более один из главных моих принципов: не предавать людей, доверившихся мне.
Прикурив, я вытащил из кармана эйхос, чтобы озвучить ей ответ.
В этот момент из спальни вышел Ерофей и, с дикой злостью на физиономии, двинулся ко мне, вытянув вперед руки со скрюченными пальцами.
Глава 4
Блядь!
Следом за рыжим бароном появилась Талия, сияющая, едва ли не хохочущая от радости. Еще бы, такую интересную игрушку получила!
– Ерофей, стоять! На месте стой, придурок! – скомандовала она и, обращаясь ко мне, в сердцах возмутилась: – Елецкий, блядь, тебе что не страшно?! А если бы он тебе в горло сейчас вцепился?
– Ой, прости, не успел испугаться. Надо было заранее предупреждать, что он идет меня напугать, – отшутился я.
– Я вот что подумала, – обойдя столик, она подошла к рыжему барону и поправила на нем ведьмин колпак, – может мне его оставить? Пусть поживет у меня. С ним интересно. Лучше, чем с Гарольдом. Гарольд постоянно исчезает, я уже устала его вызывать. И вообще, он какой-то ненастоящий.
– Нет, дорогая! – я решительно отверг ее «великолепную идею». – Во-первых, у него энергии на полчаса, может чуть больше, потом он снова станет совсем мертвым. А во-вторых, это опасно. В него могут подселиться другие сущности. Поиграй с ним еще немного. Теперь попробуй отдавать команды мысленно. Принцип тот же самый: ясно представляй, что он должен делать и как он будет это делать. Я сейчас отвечу англичанке и поведем рыжего друга на прогулку подальше от гостиницы. Все, давайте, поразвлекитесь в другой комнате.
– Вот ты зануда, – сердито сказала Талия и повела зомби в спальню.
Я налил в винный бокал немного «Ермака», взболтнул напиток, чтобы ярче почувствовать коньячный аромат и выпил в несколько крошечных, неторопливых глотков с удовольствием ощущая огненный вкус. Затем поднес эйхос ко рту и сказал:
«Элиз, может для тебя, живущей не первый год в браке, это новость, но я тебе открою глаза на мир. Если ты сообщаешь мужу, что у тебя появился любовник и что ты вдобавок залетела от него, а муж в ответ бьет тебя по лицу, то это нормально. Ненормально здесь другое – то, что у твоего Теодора даже в гневе оказались недостаточно сильные руки и он, не смог сломать дверь в ванную, чтобы продолжить беседу. Что касается меня… А как ты все это представляешь? Ты будешь делать всякие глупости, думая, будто этим склоняешь своего ненаглядного к разводу, а потом давить на жалость и прятаться за мою спину? Ты собираешься использовать меня, чтобы защищаться от его праведного гнева? Знаешь, на что это похоже? На попытку манипуляции мной. Ты сама создаешь проблему, а потом притворяешься несчастной, обиженной женщиной, чтобы кто-то за тебя решал твои же проблемы. Со мной этот номер не пройдет. Тем более не пройдет номер с твоей выдуманной беременностью. Не забывай, я – маг, и мне ничего не стоит распознать, беременна ты на данный момент или нет. Именно это я и сделаю, и чтобы у тебя не было больше повода говорить мне о беременности, я больше не буду радовать твою киску своим членом. Теперь не о столь скверном: пятьсот фунтов, вернее, рублей, я тебе дам – ты их вполне заработала. Можешь подъехать завтра в любое время и забрать их у нашего дворецкого – я ему отправлю распоряжение. И еще… даже после всего того, что ты наговорила, после твоих мыслей о моей матери, попытках использовать меня в своих очень неблагонравных целях, я не отказываю тебе в поддержке. Но я буду готов помочь тебе лишь тогда, когда ты на самом деле попадешь в трудную ситуацию, а не создашь ее искусственно, чтобы манипулировать мной, для решения своих целей. Если тебе взбредет еще раз разыграть какую-то хитрость и использовать в ней меня, то сначала получи одобрение от меня. Надеюсь, ты все поняла».
Я посидел на диване еще минут пять, прикрыв глаза и остановив мысли, позволяя Талии поиграть графом Семеновым подольше. Затем встал. Пора уже было решить вопрос с трупом – избавиться, надеюсь, от последней на сегодня проблемы. Пискнул эйхос. Оказывается, ответ у Элизабет созрел очень быстро:
«Да, Алекс. Все-таки ты сволочь. Мне так обидно, что ты не хочешь, чтобы между нами было больше тепла. Но черт с тобой».
Вот это куда лучше. И сразу на душе стало теплее, если не впускать в себя мысли об Артемиде.
И тут же прилетело снова:
«Может ты еще просто не понял: я не такая стерва, как ты думаешь. И я на самом деле могу быть очень хорошей любовницей. Получше, чем твоя мать моему брату. Мне за это, кстати, тоже обидно. Я даже думала, что это нас с тобой может объединить. А ты вот так со мной… Сейчас я плачу не из-за Теодора, а из-за тебя».
Вот же сука! Настырная сука! Решила зайти с другого края. Ее слова о моей матери и Майкле меня снова разозлили. Зря Элизабет это тронула. В этот раз я решил ей не отвечать, иначе это ненужное мне общение может затянуться надолго.
Я открыл дверь в спальню и сказал:
– Так, давайте на выход.
Принцесса Ночи надела куртку, поправила прическу перед зеркалом, и мы вышли из номера, пустив вперед Ерофея. Выглядел он в колпаке слишком по-идиотски, особо учитывая ссадины на его физиономии и безумный взгляд. Талии было смешно, а меня после общения с Элизабет и последних событий, этот цирк мало забавлял, но все же я старался смотреть на жизнь под правильным углом и тоже улыбался, шагая за рыжим бароном по широкому коридору гостиницы.
– Его можно научить говорить? – не унималась баронесса, полная интереса к возможностям своей страшноватой игрушки.
– Наверное, да. Не пробовал. Для начала его нужно научить дышать. Без имитации работы легких он не издаст ни звука, – я нажал кнопку вызова подъемника. – Вообще, успокойся насчет него. Спустим его вниз и распрощаемся. Если тебе так хочется питомца, заведи щенка или попугайчика – и хлопот меньше, и говорить можешь научить. Особо если по алгоритмам Краснова, – мне вспомнился основоположник принципов обучения мозга попугаев для первых интеллектуальных биомеханических систем.
Пока мы ждали подъемник, которого долго не было, Талия молчала и как-то странно сопела. Мне даже показалось, что она сердита на меня, но когда рыжий барон вдруг издал хрюкающий звук, набирая в легкие воздух, я понял в чем дело: эта чертовка давала ему ментальные команды на вдох-выдох.
– Ероша, скажи: «блядь»! – рассмеялась баронесса и повторила внятнее: – «Блядь»!
Зомби проворчал что-то невнятное, но в понимании Принцессы Ночи это была маленькая, но важная победа. Она несколько раз еще более внятно повторила свое частоупотребимое слово, и после трех попыток, когда мы заходили на платформу спустившегося с парковки виман подъемника, Ерофей хрипло, но вполне ясно произнес:
– Блядь!
Кроме нас на платформе была старушка, интеллигентной внешности с крашенными в розовый цвет волосами, старик и мальчик, лет пяти, которого старик держал за руку. Старушка, услышав неприличное слово, тут же сконфузилась, отвернувшись к панорамному стеклу, за которым мерцали огнями высотки, Имперская башня и Павелецкая площадь. Старик сердито глянул на Ерофея, но, натолкнувшись на пустой, мертвый взгляд тут же побледнел и отвернулся к панорамному стеклу. А мальчик, наверное, бывший ему внуком, громко сказал:
– Блядь! – и рассмеялся.
Следом расхохоталась Талия Евклидовна. Рыжий барон, поддерживая веселье, повторил еще более внятно:
– Блядь!
– Замолчи, Ерофей! – возмутился я, чтобы хоть немного сгладить ситуацию. – Напился в стельку, веди себя прилично.
– Пьяная сволочь! – шутливо поддержала меня баронесса и, явно переигрывая, добавила: – Я тебя, мудака, предупреждала, не жри столько полугара! А ты, блядь, еще и пивом сверху залил! Вот же уебок!
– Семочка, закрой Славику ушки, – попросила интеллигентная старушка, прижавшись изо всех сил к панорамному стеклу. Было такое ощущение, что еще несколько непереносимых слов и она предпочтет немедленно покинуть платформу подъемника, бросившись с высоты.
Но обошлось, скоро мы опустились до первого этажа. Я взял Талию за локоть и шепнул ей:
– Дальше поведу его я.
– Нет, – уверенно возразила она. – Я кое-что придумала. Я Ерошу пущу чуть вперед, мы отстанем, будто вообще здесь не при чем.
Она замолчала, проходя мимо охранников, дежуривших у колонны подъемника, и за фонтанчиком со статуей Афродиты добавила:
– Все-таки мне здесь еще жить. Не хочу, чтобы косо смотрели.
Вот эти слова: «мы отстанем, будто вообще здесь не при чем» и «все-таки мне здесь еще жить» мне особо не понравились.
– Талия, нет! Остановись! – сказал я, с опозданием поняв, что она уже воплощает свою задумку.
Но было поздно: рыжий барон, зарычав точно зверь и по-медвежьи подняв лапы, двинулся на распорядителя.
– Ты свихнулась! Талия, сука! – я ее дернул за руку.
– Да успокойся ты. Нормально все будет, – баронесса даже удивилась моему возмущению.
Я попытался скорее перехватить контроль над зомби, но это сделать не так просто. От наплыва эмоций, я едва нащупал ментальный канал, связывающий с бароном Семеновым. Благо в нижнем зале в этот поздний час было мало людей. Те, что находились здесь, всполошились, бросились в стороны. Сам распорядитель – полненький мужчина лет сорока с холеным лицом и важными усами – издал возглас ужаса и попятился к маленькому цветнику. Таки дошел и сел прямо в цветы задом. Охранники не особо усердно направились усмирять барона Семенова и пока они к нему шли, в нерешительности переглядываясь, Ероша успел дважды выкрикнуть слово «блядь!», прорычать что-то неразборчивое и разбросать бумаги, лежавшие на стойке распорядителя.
Талия схватилась за живот от смеха, полностью отпустив контроль зомби.
Когда я все-таки настроился на управление, охранники успели схватить барона под руки и поволокли к выходу, приговаривая:
– Прошу покинуть нашу гостиницу, господин! Вы ведете себя неподобающе! У нас здесь только приличные гости!
Впрочем, усилия охранников оказались очень кстати. Быстрее чем этих два бравых молодца, я бы не вывел барона из зала. По пути к двери случился лишь один маленький казус: слетел ведьмин колпак с головы Ероши, обнажая затылок, разбитый почти до мозга. И старушка, та самая, что ехала с нами на подъемнике, увидев это крайне неприглядное зрелище, заохала и упала в обморок. А старик, крепко сжимая руку маленького мальчика, сказал:
– Я же говорил, у него не в порядке с головой!
Плотно взяв под контроль Ерофея, я последовал за ним и охранниками к двери. При этом держа дистанцию в десяток шагов, чтобы наше с Талией присутствие слишком не связывали с рыжим бароном. Когда Ерофея вывели на улицу и отпустили, я едва удержал его равновесие – зомби чуть не слетел со ступенек.
– До дома, господин доберетесь? – проявил заботу один из охранников.
Ерофей, разумеется, молчал, и с моей помощью сделал несколько неуверенных шагов по лестнице.
– Доберетесь? Может вам эрмик вызвать? – спросил второй охранник.
– Блядь! – хрипло отозвался барон Семенов, и Талия вцепилась в мою руку, заливаясь смехом.
Разумеется, я не давал команды зомби говорить это словечко. Теоретически такое могло произойти само собой: у чтлаха, ставшего основой тонкого тела Ерофея, имеются кое-какие зачатки разумности, плюс увеличенное ментальное тело и некоторые мои установки – все это в сумме могло поспособствовать к повторению некоторых действий и даже некоторому осознанию их. Я даже подумал, что таким образом вполне можно создать что-то вроде биоробота, с гораздо более широкими возможностями и начальным интеллектом. Охранникам я сказал:
– Видно сильно напился. В таком состоянии даже не сможет объяснить, куда ему нужно ехать. Пусть походит по свежему воздуху, немного протрезвеет.
– Пусть походит, – согласился стоявший ко мне ближе. – Лишь бы к нам в гостиницу не лез.
Я ничего не стал отвечать, делая вид, что мне нет дела ни до «пьяного» барона, ни до проблем охраны отеля, но тем временем направил Ерофея к переходу на Павелецкую площадь. Мне пришлось последовать за ним, чтобы довести его до сквера и где-нибудь там усадить на лавочку.
– Елецкий, ты умеешь быть веселым! – сказала Талия, когда мы немного отошли от «Божественной Высоты». – Вот сегодня очень порадовал! И тот раз, когда мы виману угнали, и когда Лиса подушкой душили – как же здорово это было! Ну, умеешь же ты, блядь такая, быть нормальным. Я тебя просто обожаю, когда ты такой. Но почему чаще всего ты становишься занудой?
Я не знал, что ей ответить. То, что не могу все время быть с ней на бесшабашной волне, не могу постоянно веселиться, дурачиться и делать всякие глупости? Это и так очевидно. У меня по горло серьезных дел. Да, иногда развлечься просто необходимо. Хотя я не считаю, что наше небольшое приключение с мертвым бароном было развлечением. Я не стал отвечать Принцессе Ночи на ее вопрос, но сказал:
– Дорогая, мне завтра в школу к первому уроку. Позволь, здесь и распрощаемся. Сейчас вызову эрмик, – я полез в карман за эйхосом.
– Ну вот… Так и знала, кто-то очень быстро из нормального состояния вернется к занудству. Елецкий, опомнись, какая нахрен школа?! – она вцепилась мне в воротник и потрясла.
– Таль, надо. А ты возвращайся, жди своего Родерика. Уверен, он вернется, – я достал коробочку с «Никольскими».
– Сделаем так: сейчас поднимемся к посадочной площадке, – баронесса задрала голову, глядя наверх башни, где среди звездного неба темным виднелся подсвеченным синим прожектором круг парковки для виман. – Отвезу тебя к дому. А то мой «Гермес» уже три дня никуда не летал, и Егор там от скуки может начать пьянствовать.
Вот с этим предложением я с удовольствием согласился. Вимана доставит меня домой намного быстрее, и я мог успеть выспаться перед школой.
Звук будильника вырвал меня из приятного сна: снилась Айлин. Правда она была непохожа на себя. От прежней госпожи Синицыной осталось лишь ее милое личико и еще голос… Да, голос Алин не похожий ни на чей другой, такой мягкий, ласковый, проникающий в самое сердце и звучащий там словно волшебная мелодия. Теперь Айлин была элиной, и почему-то ее тело стало полупрозрачным, а за ее спиной появились крылья, точно у стрекозы. Не могу утверждать точно, но вроде у венерианских элин нет крыльев. Но все, что мы знаем о них – лишь легенды, отрывочные сведения из древних текстов и предположения, не имеющие научной основы, а истина станет известна, когда мы сможем построить виману, способную лететь к другим планетам и даже звездам.
Айлин улыбалась мне, что-то говорила, но сейчас, полностью пробудившись ото сна, я даже не знаю, о чем говорила она. Осталось лишь ощущение. Очень приятное ощущение, словно я превратился в мальчишку, которым не был очень давно – более тысячи лет – и попал в добрую сказку, полную волшебства. Затем сон растаял, я открыл глаза и произнес вслух:
– Айлин… – понимая, что она навсегда в моем сердце. В этой жизни для меня есть Ковалевская и я ее очень люблю, есть моя актриса Света Ленская, с которой у меня сегодня долгожданная встреча, и есть Артемида. Вернее была. Айлин тоже есть, просто она стала существом метафизическим, но по прежнему любимым. И я обязательно доберусь до нее, пролетев через холодный космос.
Сегодня я не стал спускаться в зал, делать утреннюю разминку, сразу пошел в ванную, ополоснулся, сменил халат на рубашку и джаны, спустился в столовую. Мамы к завтраку пока не было. Как я догадался по вчерашним настроениям, Майкл остался ночевать у нее. Раньше меня, вернее Сашу Елецкого, этот факт сильно взбесил бы, но постепенно я начал привыкать к мысли, что у Елены Викторовны есть любовник и ночует он иногда в ее покоях.
Завтрак мне подавала Ксения. Я с ней был приветлив, но не пытался заигрывать, хотя она явно ожидала от меня прежних игр, улыбалась, смотрела заискивающе. Не пытался я потому, что голова моя была полна более важных мыслей, связанных со вчерашними происшествиями: Элизабет, Артемидой и, конечно, Герой. Аполлона я не беру в расчет, поскольку на данный момент он не выступает самостоятельной силой.
Мысли о конфликте с Небесными меня беспокоили вчера. Именно поэтому перед сном я все-таки начал адаптировать очень серьезный шаблон магического воздействия «Витру Борем» – в переводе с лемурийского «Внутренний Взрыв». При использовании он забирает очень много магической энергии. Он очень непрост, и я его включаю в свой арсенал далеко не в каждой жизни. Но как бы ни было, эта магическая техника серьезно воздействует на богов. Суть ее в том, что в определенной магом точке пространства освобождается огромное количество энергии, при чем сразу на нескольких уровнях: физическом, эфирном и астральном, что приводит к сильному взрыву. Если эту точку поместить в тело бога, то тело бога разлетится на куски. При этом земное тело бога временно исчезнет, а его энергетические тела получат очень серьезные повреждения. Разумеется, бог после этого через какое-то время восстановится. Правда не знаю, насколько это восстановление будет полноценным. Древние маги говорят, что бог при этом теряет часть своей силы, и если многократно бить его «Витру Борем», то от бога может остаться лишь слабая энергетическая сущность, что практически равно его смерти. Не думаю, что в этом мире есть еще хоть один маг кроме меня, обладающий «Витру Борем». Мне бы очень не хотелось вступать в войну с бессмертными, но если мне не оставят выбора, то я эту магию применю. Пока она, ввиду особой сложности, находилась в стадии адаптации, и мое тело примет этот шаблон полностью не раньше, чем через два дня.