…или – Исповедь порядочной женщины. Любовные приключения её Прозерпины. Повесть

Ночь. И чего она подскочила среди ночи?

– Ты не понимаешь! Ты не понимаешь как ты восхитительна! Индивидуальна! Сексуальна! Умна, наконец. Любой мужчина будет счастлив иметь такую женщину рядом!

Я не возражаю ей. Бесполезно…

Да я и сама знаю, что мужчина будет счастлив иметь меня рядом. Но не любой мужчина.

А я-то хочу иметь любого мужчину рядом? Хочу ли я вообще иметь мужчину рядом с собой?

– Хорошо, хорошо! Не шуми. Что можешь предложить?

– Я прямо сейчас позвоню в Америку. У меня есть знакомый. Ральф. Я познакомилась с ним в одном Центре. Хотела заниматься восточными практиками. Встретила его там. Интересный мужчина. У него бывшая жена – русская. Сейчас он просто абсолютно холостой.

Таисия вопросительно смотрит на меня – как я отреагирую.

Я улыбаюсь и согласно киваю головой. Она подскакивает ко мне, чмокает в щёку и начинает накручивать телефонный диск.

***

Мы сидим с ней на кухне. Небольшое бра висит на стене и освещает только столик. Остальное кухонное пространство утопает в полутени.

Мы едим варенье. Сливовое. Толсто намазываю масло на кусок белого хлеба и кладу варенье. Оно кусками, целыми сливами, ложится сочным слоем на хлеб. Крепкий чай без сахара.

Очень вкусно!

Таисия закатывает глаза от удовольствия.

– С ним тебе было так же вкусно?

Я знаю, что она имеет в виду, но делаю вид, что не поняла.

– Что значит – вкусно? В ресторане?

– Не прикидывайся. Ты знаешь, о чём я.

Я не очень хочу прямо сейчас начинать рассказывать ей, как опростоволосилась перед Вадимом в ту ночь. Кухня. Стол. Варенье.

– Ты хочешь знать это прямо сейчас?

– А что?.. Ну пожалуйста! Пожалуйста.

Я смотрю на её милое личико, вижу, как в нетерпении она облизывает язычком измазанные вареньем губы. Зелёные её глаза становятся почти чёрными от расширившихся зрачков.

…! …! …! ……!…! …! …! …! ……..!!!

«…»… … …! «… ……»… … …! «… … … … …!» …! …!!

… – А теперь, слушай дальше.

…Мы встретились в холле гостиницы ровно через час.

Вадим был в светло-сером костюме-тройке. Бледно-голубая рубашка в тонкую сероватую полоску и почти в тон к ней – галстук. Тёмно-серые блестящие стильные туфли. Я внутренне задохнулась – Каупервуд! Драйзера из «Финансиста».

Моё платье – цвета «мокрого асфальта». Тёмно-малиновая брошь в мельхиоровой оправе у ворота. И тёмно-малиновые замшевые туфельки-лодочки.

– Какая ты миниатюрная, тоненькая! Какая ты красивая! Ты самая красивая здесь!

Вадим сам не замечает, как говорит мне «ты».

Я вдруг чувствую себя совсем девочкой. Которую хвалит любимый учитель. Именно так – любимый учитель. Я понимаю, что начинаю краснеть. Боже мой! Когда я краснела в последний раз?! Стараясь скрыть краску смущения на лице, я опускаю голову, и только произношу:

– Спасибо.

– Пошли?

Вадим берёт меня за руку и ведёт в ресторан.

Он никогда раньше не брал меня за руку.

…В ресторане ярко горел свет, громко играла музыка, и столики сверкали белизной скатертей. Нас посадили за хороший столик, подальше от музыкантов, но чтобы весь зал мы могли видеть.

Он предложил мне вина. Я не хотела пить.

Он предложил мне закуску. Я не могла есть.

Он пригласил меня танцевать. Я не могла сдвинуться с места из-за стола.

Меня словно сковало что-то изнутри. Я чувствовала, что всё это моё поведение выглядит необъяснимо и странно. Что Вадим ничего не понимает. Но продолжала сидеть, сжавшись, на стуле и отказывалась от всего, что бы он мне ни предлагал.

Наконец, он произнёс:

– Тебе не нравится здесь. Давай уйдём.

Я хотела возразить ему, что как раз здесь мне очень нравится, и что я совсем не хочу идти с ним в номер. Я поняла уже, что после ресторана мне уготована участь «любимой женщины всесильного Вадима». Что ни в какой отдельный свой номер я не вернусь. Я с ужасом осознала вдруг, что больше не владею ситуацией, и что Вадим так просто меня сегодня уже не отпустит.

Я чувствовала себя проституткой, которую покупают!

(Как ошибалась я в нём!)

И ещё меня охватила паника! Я боялась! Боялась, что у меня ничего не получится. Да так оно и было в тот момент! Я боялась своей несостоятельности как женщина.

К тому времени, когда я оказалась с Вадимом в этой гостинице, я не была с мужчиной больше полугода: муж находился в длительной командировке. Мне было двадцать семь лет. И до Вадима у меня был всего один мужчина, кроме мужа – Саша. И это было три года назад.

Муж постоянно упрекал меня в сексуальной разнузданности и ненасытности. Как будто не он учил меня всему этому после свадьбы! Он сумел внушить мне за эти годы, что я не совсем… как бы это сказать… нормальна в сексуальном плане: много от него хочу. Не помогло и то, что… Впрочем, его мало интересовали мнения сексопатологов.

Одним словом, несмотря на то что я видела и понимала, что Вадим любит меня, заботится прежде всего о моем настроении и хочет удовольствия прежде всего для меня, что он – чуткий и… просто замечательный человек, я впала в полную панику и буквально одеревенела.

Он, всё-таки, заставил меня встать из-за стола и постарался доставить мне удовольствие танцем. Я окостенела в его объятиях и даже видела своё застывшее деревянное тело со стороны – как оно шатается, как бревно, из стороны в сторону. Под музыку. Ноги не слушались меня, и мне… было стыдно перед Вадимом. Наверное, так себя чувствуют взрослые девочки, когда вдруг написают в штанишки. Ну, другого сравнения я просто не могла подобрать для себя в тот момент!

Вадим как будто не замечал моего состояния. Он шутил, рассказывал какие-то анекдоты, улыбался мне и подбадривающе на меня смотрел.

Все было зря! Меня заклинило!

Тогда он вывел меня из зала и привёл ко мне в номер. Молча.

Думаю, если бы он дал мне оплеуху хорошую тогда, я бы быстрее пришла в себя! Но он привёл меня в мой номер и посадил смотреть телевизор.

Я сидела и тупо смотрела в телевизор. А он сидел рядом. Я боялась того момента, когда он пододвинется. Но он не пододвинулся, а сказал просто:

– Когда надоест смотреть, если захочешь, приходи, – и ушёл.

Вот тут до меня дошло! Всё дошло.

Я лихорадочно начала снимать с себя платье, чулки, трусики, лифчик.

Я побежала в душ. Я обливала себя то горячей, то ледяной водой.

Я натёрла себя до красноты махровым полотенцем.

Я посмотрела на себя в зеркало. Я сделала смелый взгляд.

Я накинула халат на голое тело.

…и пошла к нему в номер…

– И что! Что было потом?! – Таисия чуть не задушила меня, накинувшись сверху. – Ты отдеревенела? У тебя всё получилось?

– Если бы, – горько вздохнула я.

Столько лет прошло, а и сейчас мне неловко за себя перед Вадимом. Словно обманула его тогда. Хотя в конечном итоге, всё произошло. Но только благодаря тому, что Вадим действительно любил меня.

– Ох, Боже мой! Я же говорила тебе, что это будет длинная история. Как её рассказывать? Что в ней рассказывать? И, знаешь, Таинственная, мне тяжело её вспоминать. А тем более, рассказывать. До сих пор от неё мне горько. От того, что могло произойти. Но не произошло. Мне смелости не хватило шагнуть в никуда. А связь с Вадимом для меня тогда и была, как шаг в никуда. Я боялась соединить с ним свою жизнь. Может, оттого, что его жизнь была шикарной и непонятной для меня. Я боялась начать так жить. Вот если бы сейчас это со мной произошло, и мне бы было столько лет, сколько тогда… А тогда… Нет, не смогла я детьми рисковать. Хотя и дети ему мои нужны были так же, как и я…

И вот я пошла к нему…

…Я постучала в дверь, но никто не ответил. Тогда я нажала на ручку двери и вошла в номер: дверь оказалась незапертой.

В номере стояла тишина.

Я прошла в первую комнату. Тихо. Повернула налево – там была дверь во вторую комнату – спальню. Этот номер был абсолютно такой же, как и мой. Дверь в спальню была приоткрыта, а за ней было тихо и темно.

Я вошла в спальню.

– Иди ко мне, Мышонок. Не бойся.

Его голос прозвучал отчётливо и бархатно. Меня обдало от этого голоса теплом. Мгновенно напряжение в теле пропало. Внутри меня расплавилось железо, какой-то железный жезл, державший всю мою сущность по стойке «Смирно!» Я подошла к постели и сказала:

– Только свет не включай.

И легла под одеяло рядом с ним.

И снова испугалась…

– Таинственная, мне тяжело рассказывать. Я больше не хочу рассказывать. Уродка! Какая же я была уродка! Закомплексованная, забитая. Правильно Саша сделал – просто взял меня! А Вадим хотел любви от меня, взаимности, чтобы я сама захотела быть с ним. Тактичный, интеллигентный. Господи! И где сейчас мой муж, чтоб ему! Испортил он меня как женщину! Изувечил своей ущербностью. Прости меня, Господи, грешную! Ведь он – отец моих детей! А ты, Господи, знаешь, что дороже детей у меня на свете никого никогда не было! И нет.

Ты спрашиваешь, почему я одна? Такая красивая! Чувственная! Умная!

А вот потому и одна, что слишком долго была рядом с таким мужчиной, как мой бывший муж!

Тебе понятно!?

Прости, прости меня, моя Таинственная! Ты совсем ни при чём.

…Давай, я дорасскажу тебе эту историю.

…Как только я оказалась в одной с ним постели, со мной снова произошло то же самое – меня всю сжало. Я быстро отвернулась от него и, свернувшись калачиком, подтянула ноги к самому подбородку.

Вадим протянул руку и погладил меня по спине.

Я вздрогнула.

– Совсем, как мышонок, – нежно произнёс Вадим – и убрал руку. – Не хочешь ничего – не надо. Иди ко мне, родная. Мы можем просто полежать вместе. Я ничего не сделаю, если ты не захочешь.

Я лежала, повернувшись к нему спиной, и напряжённо вслушивалась в его голос.

Нет, он не обманет меня.

Голос его звучал спокойно и …в нём, почему-то, мне послышалось дружеское участие и понимание…

– Довольно странно в такой ситуации, ты не находишь?

Таисия ничего не ответила мне: она слушала, затаив дыхание.

…Я повернулась наконец к нему лицом. Потом пододвинулась ближе и положила голову ему на грудь, сама вытянувшись в струнку и стараясь не прикоснуться к его телу.

Он вздохнул глубоко и погладил меня по голове, как ребёнка.

– Вот и хорошо. Успокоилась?

Я слышала, как спокойно бьётся его сердце. Моё же – колотилось, как сумасшедшее!

– Ты – мой любимый Мышонок. Ничего не бойся рядом со мной. Слышишь? Всегда всё у нас будет так, как ты захочешь. Никогда не сомневайся во мне.

«Мышонок»… А муж в хорошие минуты называл меня «Котик»…

…Я проснулась от жгучего желания.

Я лежала на самом краю постели, отвернувшись от Вадима. Сквозь прозрачные занавески в комнату струился серый полумрак начинающегося утра. В спальне было сумеречно.

Между нами было пустое пространство под одеялом. И через это пространство ко мне …поступало… нет… на меня жарким нескончаемым потоком шло такое его желание! Это желание накрывало меня и буквально топило. Я уже была вся окутана им! Я ощущала его, как пульсацию пространства между нами: пульсация пронзала меня, как разряд электрического тока, возбуждала и тут же накрывала с головой. Раз за разом! Волна за волной!

Мне стало горячо и душно! Мне захотелось сбросить с себя одеяло!

В этот момент новая волна его желания накрыла меня, и я со стоном повернулась к нему.

Я так хотела его! Немедленно! Быстро! Сильно! Глубоко!

Он вошёл в меня: немедленно! быстро! сильно! глубоко!

– Я так люблю тебя! Слышишь? Будь со мной! Будь со мной! Будь со мной!

Каждую фразу он сопровождал сильным глубоким толчком своих бёдер внутрь меня! От тела его шёл жар. Я ощущала его мускулистость, напряжённость и силу.

Его член был длинный. Мне казалось – очень длинный! И не упитанный, как у Саши и у моего мужа, а стройный, изящный. Стальной! Вадим вытворял со мной такие вещи! Уму непостижимо! Я позволила ему всё. Я испытывала блаженство быть в его руках. Я чувствовала себя драгоценностью в его объятиях. У меня было ощущение покоя, как у путника, который, наконец, укрылся от грозы в сухой и безопасной пещере. И все эти чувства были у меня одновременно, пока мы всё утро, и весь день, и весь тот вечер занимались любовью.

Конечно, мы не пошли смотреть никакой город. Еду нам принесли в номер. И что это была за восхитительная еда! Мы пили шампанское и моё любимое сладкое красное вино.

Мы пили и ели изо рта друг друга. Как это было вкусно!..

***

– Я знаю, Таечка-Таинственная, что такое Рай на Земле – это то, что я испытала в тот день в гостинице старинного города Тарту.

– И вы расстались!

Таисия буквально вытаращилась на меня! Похоже, её больше всего волновала моя судьба, а не мои любовные приключения! Хорошая, милая девочка… Ах, ну да, у неё мужчина в Америке. У меня их было…

«Не углубляйся!» – приказываю я себе.

– Да, мы всё-таки расстались. Он же сказал, что у нас всегда будет так, как того захочу я. Я захотела расстаться.

– Но почему?!

– Тогда наберись терпения и слушай дальше.

***

…Обратная дорога была совсем непохожа на дорогу в Тарту.

Во-первых, было темно. Мы возвращались ночью. Во-вторых, я раскрепостилась полностью, поскольку отношения наши окончательно прояснились. И потому всю обратную дорогу я ему пела. Да-да! Я пела. Я знала много романсов и русских народных песен. В своё время все они были подобраны мной «на слух» на пианино, на котором я неплохо играла. Всё-таки семь классов музыкальной школы меня чему-то научили? Конечно.

Душа моя пела.

И я пела.

Я никогда больше в своей жизни не пела ни одному мужчине. Ни до, ни после Вадима. А ему пела.

А Вадим вёл машину в ночи и только просил: «Спой ещё. Спой ещё что-нибудь».

Мы оба вспомнили с ним один французский фильм. Сейчас я уже не помню его название и сюжет картины. Помню только, что это была какая-то трогательная история о любви, как мужчина и женщина нашли друг друга и полюбили. То ли она была проституткой… И он её полюбил, и своей любовью спас ей жизнь. То ли он был зэком… Не помню. Фильм был старый, но мы оба вспомнили его, и чувства наши на этом фильме тоже как-то перехлестнулись: оказалось, что нас обоих тронула история героев того фильма.

Я пела. Вадим вёл машину.

И вдруг в ночи нам начали попадаться разбившиеся машины. Мы ехали, и одну за другой видели машины, лежавшие в придорожных кюветах. Некоторые из них, видно было, были брошены владельцами.

– Странно как-то, – сказал озадаченно Вадим. – Почему так много машин стоит по обочинам. Почему их так много в кюветах?

Я перестала петь и в темноте ночи, освещённой светом наших фар, снова увидела машину, стоящую на обочине.

Мы были почти на подъезде к нашему городу.

И тут Вадим произнёс тихо:

– Чёрт! Совсем не хочет слушаться! Что происходит?

Он крутил руль машины то туда, то сюда, а машина почти не реагировала, знай себе ехала по прямой. И тут начала разворачиваться прямо посередине шоссе. Вадим изо всех сил пытался остановить её, и я видела, что это ему удаётся с трудом. Наконец, он выровнял машину, и мы остановились.

– Хорошо, что встречных машин на дороге не было! – выдохнул облегчённо он, открыл дверцу машины, опустил ноги, собираясь встать, и чуть не упал.

– Вот это да! Настоящий каток!

Я увидела, как внезапно побледнело его лицо.

– Что случилось?

Вместо ответа, Вадим, опираясь о дверцу, встал рядом с машиной, и вдруг – покатился на ногах по шоссе, как по катку. Вся поверхность дороги была сплошным катком!!! Гололёд.

Я не водитель, но и то поняла, что судьба была благосклонна к нам с Вадимом в эту ночь. Ведь мы ехали по этому катку не один час, со скоростью девяносто, а то и сто километров, стараясь до утра попасть в город!

– Мы родились в рубашке с тобой, Мышонок. Я знаю – это ты – мой ангел хранитель. Ты чистая и светлая. Душа твоя, как у ребёнка – не тронута никакой грязью. Я люблю тебя. Я хочу, чтобы ты осталась со мной. Я всё сделаю для тебя. И твоим детям я буду хорошим отцом. И у нас с тобой будут дети. Родная моя, любимая.

…Мы занимались с ним любовью в машине, пока не рассвело…

Взошло солнце и своими мягкими тёпло-зимними лучами начало плавить лёд на дороге. В просторной «Волге» было тепло и уютно.

– Пора. Надо ехать. Когда ты дашь мне ответ? Для начала я сниму для тебя квартирку. Тебе не надо будет работать. Нет, если захочешь, работай. Я знаю, как важно для тебя работать по специальности. Так когда ты мне ответишь?

Я не знала, что сказать ему. И погладила его по щеке.

«Я не знаю. Не торопи меня. Пожалуйста».

Он довёз меня до дома и высадил за два переулка от него: я не хотела, чтобы соседи увидели, как в этот ранний час я выхожу из шикарной белоснежной «Волги». У меня были дети.

…Я подошла к двери своей квартиры и начала потихоньку открывать её ключом.

Ключ никак не хотел входить в замочную скважину.

«Что за чёрт! Просила же маму не оставлять на ночь ключ в двери!»

Я с досадой нажала на звонок. Не прошло и мгновения… как в распахнувшемся дверном проёме я увидела – своего мужа! Сердце моё оборвалось! А он смотрел на меня радостно и улыбался.

– Не ожидала? Я хотел сделать тебе сюрприз! Меня пораньше отпустили, и я смог уехать. Мама сказала мне, что ты на экскурсии в Эстонии. Как я рад тебя видеть!

И он протянул ко мне руки.

Я чувствовала себя паршивой воровкой! Я чувствовала себя мошенницей! На его искреннюю радость видеть меня, я не могла ответить тем же! Я просто скукожилась вся внутри! И вдруг почувствовала, как странно себя веду в его глазах! Не видеть мужа больше полугода и стоять сейчас, как столб, с каменным выражением лица!

Но я ничего не могла с собой поделать: мне было стыдно перед ним.

На моих губах ещё свежи были поцелуи другого мужчины, на моем теле ещё остались следы прикосновения его рук, я ещё ощущала запах его тела, я сама ещё пахла им! и вдруг – муж, его поцелуи! его прикосновения! его запах!

Боже! Как стыдно!

– Ну, что? Застал я тебя врасплох? Я так и хотел! Знал, что для тебя это будет приятным сюрпризом!

Он ничего не замечал! Как же он уверен в моей преданности, несмотря на то что постоянно помыкает мной, унижает меня, убивает во мне женщину!

«Ну и пусть! Раз не замечает, тем хуже ему!»

И я, наконец, расслабилась, шагнула ему навстречу и обняла за шею. И подставила губы для поцелуя.

Но с Вадимом я больше не встречалась.

Я сказала ему «нет».

– Но почему?! Почему?!

– Постарайся догадаться об этом сама. А я тебе уже всё сказала.

– Но ты виделась с ним потом?

– Нет. Вскоре я забеременела. Муж устроил мне это. Сделала аборт. Попала в больницу. Потом уволилась. Бэлла Семёновна говорила мне, что вначале Вадим постоянно звонил и пытался узнать, где я, и что со мной. Она говорила, что иногда он приезжал на своей белоснежной «Волге», останавливал её под нашими окнами и подолгу сидел в ней. Наши сотрудники узнавали его и говорили Нелли Семёновне: «Опять приехал».

Месяца через четыре он перестал появляться и звонить.