По ту сторону Луны

© Анастасия Мозер, 2019

ISBN 978-5-0050-6455-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Посвящается моему любимому папе…

От автора

Так ли все на самом деле или это игра воображения, я предлагаю решить читателю. Возможно, вам встретятся ответы на вопросы, которые вы искали, или что-то в книге заставит вас взглянуть на мир или свою жизнь по-другому – тогда это станет приятным бонусом для всех участников повести.

История посетила меня сама. Смею предположить, что это была самая настоящая Муза. Мне оставалось только пойти за ней, отдаться потоку и покорно записать все, что она диктовала.

Молчать об этом было бы большим предательством и к самой Музе, и к ее истории, а уж тем более к ее героям.

Синий песок

Я очнулся от приятной прохлады. Толчок был такой мощный, что я уже не планировал очнуться вновь. Все вокруг казалось очень знакомым. Как будто бывал здесь раньше, хотя этого точно не могло быть. Песок издавал удивительный звук и переливался внутренним светом, исходящим из центра частиц. Даже в темноте можно было разглядеть это сияние.

Голова кружилась, и хотелось пить. Раньше меня никогда сюда не отправляли. Или я не помню. После того, как придумали аппарат по стиранию памяти из нас, почти никто ничего не помнит.

Темно. Удивительно, что песок не проваливается, жесткий и красивый. Всматриваясь вдаль я наконец-то увидел три сияющих шара. Тот, что был в центре, светился гораздо ярче остальных. Я понял, что это обитатели планеты; тот, что в центре, наверное, самый главный из них. Я решил двигаться к ним, было важно понять, где я нахожусь, и сообщить на Землю. Если останусь живым. Самый яркий шар тоже двигался мне навстречу, стремительно и быстро. Чем ближе он приближались, тем сильнее был слышен звон. Он напоминал обычный звон колоколов, но что-то в нем было более прекрасное, утонченное, мелодичное… Эх, если бы я мог передать музыку.

Глаза быстро привыкли к темноте, я начал различать свои конечности. Корабля видно не было. Сложно упустить из виду такую махину. Пока оглядывался по сторонам, светящийся шар приблизился вплотную. Странно, но я не испытывал ни малейшего беспокойства. Молодое, как мне показалось, человеческое лицо пристально смотрело на меня. В его внешности ничего не выражало враждебности. Он протянул мне руку и, улыбаясь, сказал:

– Добро пожаловать, Мистер С. Мы вас ждали!

– Здравствуйте, – ответил я. Ранее меня никогда не ждали. Много времени уходило на поиски внеземной жизни. И тратилось много сил, чтобы нас хотя бы не выгоняли с планеты сразу. Находить внеземную жизнь удавалось не многим, а чтобы пообщаться и выжить – единицам. Мне, если честно, не удавалось ни с кем пообщаться с других планет, поэтому я чувствовал необычайную радость от встречи с этим светящимся шаром с человеческим лицом. Интересно, откуда он знает мое имя?

Думаю, что мое волнение не осталось незамеченным, поэтому он продолжил:

– Вы прибыли вовремя, это похвально. Позвольте представиться – Габ. Я буду сопровождать вас здесь, если, конечно, вы не захотите погостить у нас подольше.

Я окинул взглядом окружающее пространство. Пару минут назад тут не было ничего. Один большой песчаный пустырь. Теперь же я стоял на вымощенной драгоценными камнями дорожке, которая вела к высокой двери в бесконечной стене.

– Есть только одна небольшая формальность, – бодро продолжал вещать Габ. – Для того чтобы ваше путешествие началось, нужно подписать договор. Если кратко, то это соглашение, в котором указано, что вы никогда и ни при каких обстоятельствах не сообщите вашим коллегам о вашем местонахождении. Со своей стороны мы гарантируем, что у вас будет самое незабываемое осознанное путешествие в жизни и бонусы от заведения. Вы такого себе точно никогда не представляли.

– Но я же в командировке… У меня задание – изучить вашу планету и передать данные в наш исследовательский центр. Я не могу ничего подписывать. Мне непременно следует сообщить, где именно я нахожусь. Хоть и для начала мне предстоит это выяснить, конечно, – честно признался я.

– Мистер С., естественно, вы не понимаете, где находитесь, – свет стал гореть еще ярче, а в голосе Габа прозвучала насмешка. – Поверьте, информация, которую вы получите, будет исчерпывающей для вас, но разрушающей для других. В эпоху информационной войны попасть к нам уже большая честь. Я предлагаю вам побыть немного одному, подумать над моим предложением. Без вашей подписи мы не сможем открыть ворота, брат, который это придумал, уже давно растворился в вечности. Так работает система. – Габ оглядывался по сторонам, как будто искал этого растворившегося брата. Как странно он говорит. – Думайте. Это самое необычное путешествие, которое с вами случалось, возможно, единственное имеющее смысл, – сказал незнакомец, входя в едва открытые ворота. – Как решите, дайте знать, Мистер С.

Я остался стоять перед воротами в город. От ослепительного света я долго морщился, постепенно начиная привыкать. Голова трещала. «Как же хочется пить!» – я почти ревел про себя. И перед моими ногами оказался кувшин с водой. Это был кувшин из моего детства! С тем же выцветшим рисунком, который никто не мог разобрать, с отколотой ручкой и треснувшим носиком. Именно таким я помню его. Из него бабушка по утрам наливала мне парное молоко.

«Может ли это быть совпадением?» – подумал я. Надо проверить. Я чувствовал, что достаточно сильно проголодался и с удовольствием сейчас съел бы северного фаршированного муксуна. Рыба тут же была подана на королевском фарфоре «Веджвуд». Я лишь однажды видел такой, когда нашему департаменту были выделены средства для встречи именитых гостей.

«А так только с едой работает? Что если о глобальном?» – подумал я и начал фантазировать о доме мечты. Он двухэтажный, не слишком большой, чтобы не было одиноко, и не слишком маленький, чтобы жена с детьми чувствовали себя комфортно. Цвет, фасад, крыша – все это я менял с помощью мысли. Не знаю, сколько времени прошло. В мыслях я уже завершал отделочные работы и хотел приступить к обустройству сада – засадить все кустами и грядками. Но вспомнил правило, что нужно делать заметки.

Достал блокнот и записал: «В этом пространстве материальное исполняется силой мысли. Подумал и пришло». Интересно.

Это они, конечно, хорошо придумали с молниеносной реализацией через мысль. Вот только бы понять, через что это реализуется? Какой аппарат используют? Мы на Земле годами думаем мысль, чтобы она воплотилась. Холим ее, лелеем, на воплощение нужен минимум год. А тут реализация в ту же минуту. Восхищает! Жить в собственных мечтах. Кто ж от такого откажется?

Я продолжил забавляться с домом, машинами, женщинами, костюмами, часами, курортами. Но приблизиться мне удавалось только к еде и напиткам, которые придумывал.

Выдохся. Лежа на прохладном песке, вдруг понял, что здесь всегда одинаковое время.

Часы на руке стоят, и очень тихо.

«А что, если здесь и сейчас начать моделировать свою планету?» Космос всегда был моей слабостью. С самого детства я воспитывался на книгах о космосе. О самих космонавтах в 10 лет знал больше, чем об окружающем мире. Никогда не задавался вопросом «кем стану, когда вырасту?». Я это всегда знал.

Я сосредоточился и начал с галактики, затем перешел к отдаленности от Солнца. Было сложно определиться с формой и спутниками, но и это я преодолел. Выбрал овал! «Так, а что с атмосферой?» – в голове кипели идеи.

Неожиданно услышал звонкий голос: «До-го-во-р-до-го-во-р-до-го-во-р». Думаю, время вышло и зазвучал знакомый голос:

– Как быстро вы сориентировались, – веселился Габ. – Но пока это всего лишь игра вашего воображения. Ничего из этого не будет реализовано, пока не подпишите договор и… Хотя об этом позже.

Никогда раньше я не был таким смелым, никогда я не чувствовал, что могу быть хозяином целой планеты. Если все это так близко сейчас, то я согласен. Да, я хочу, хочу понять этот мир, хочу наслаждаться этим созиданием как можно дольше. Пока я не знаю, где нахожусь, не могу доложить начальству о происходящем. Неоткуда просить помощи, да и не от кого, так как знаю лишь одного Габа, который готов провести со мной время, явно незабываемое. Казалось, что сейчас, как в лучших традициях фильмов, из ушей пойдет дым или из-за угла выбежит оператор с камерой и ведущий скажет: «Улыбнитесь, вас снимала скрытая камера!»

Но время идет, ни дыма, ни операторов не намечалось.

Сейчас или никогда.

– Габ, я подпишу. Несите договор, – в голосе чувствовалась уверенность.

– Я был уверен, что вы согласитесь! – воскликнул Габ. – Только подписью вашей будет слово «обещаю», Мистер С. Нужно произнести его четко и громко.

– А подпись? – удивился я.

– Это и есть самая главная подпись, нет ничего ценнее собственной совести и обещания. Это вы на Земле придумали договоры, чтобы была возможность увильнуть. А здесь слова – печать, которая запечатлевается в вечности, по ней и спрашивают. – Габ серьезно смотрел на меня.

Я зажмурился, чтобы «Обещаю» для самого себя звучало более убедительно, и ясно и громко произнес его.

В эту же минуту я очень четко увидел Габа. Он был высокий, выше меня на три головы. Величие и красота поражали. Альбинос, но с голубыми глазами. Его кожа сияла, как будто вся была забита мелким стеклярусом, как асфальт на голливудской Аллее славы.

– Отлично, Мистер С.! Уверяю вас, вы не пожалеете, – Габ щелкнул пальцами и послышался лязг цепей, звук открывающихся замков. Двустворчатые ворота около десяти метров высотой, с высеченными узорами по краям каждой створки, начали открываться, пропуская свет. Вокруг не было рвов или мостов для обороны города. Такое чувство, что жители этого места никогда не воевали и безопасность города их мало волновала.

За нами закрылись ворота. Свет был ослепительным, но солнца нигде не было видно. «Что здесь со временем?» – думал я, пока мое зрение восстанавливалось от резкого перехода света. Габ не унимался ни на минуту. Рассказывал обо всем. Кажется, он хотел быстрее ввести меня в курс дела, но выходило плохо. Пока я пытался вникнуть в суть одного, он быстро переключался на что-то другое. Я не мог сконцентрировать внимание и запомнить хоть что-то.

– Габ, Габ! Подождите! Что там случилось с техникой? Куда делись молекулы? Кто, что начал преобразовывать? – я хватался за соломинки ускользающей информации. Габ, кажется, даже не замечал, что я от него отстал. Он продолжал вещать о чем-то своем. Выглядит он, конечно, впечатляюще.

– …И нам придется немного модифицировать ваше тело, облегчить, так сказать, потому что даже мы не знаем, как долго вы у нас пробудете, – закончил Габ.

– Что?

– Мистер С. не переживайте! Вы увидите, здесь всё для вас! Понимаете, всё-всё! – успокаивал меня Габ, положив руки мне на плечи.

Мы подошли к еще одним огромным воротам, больше походившим на стену. На каждой из створок похожих были изображены животные: от уток и кур до львов. Выше них красовались позолоченные выступающие фигуры людей, смотрящих вверх, а выше фигур была выгравирована цитата, но я не мог ее разобрать. Рассматривать это произведение искусства можно было долго, потому что было непонятно, где оно начиналось и есть ли у него предел. Это были огромные деревянные ворота между мной и этим, другим миром.

– Сейчас к нам выйдет господин Страж. Предупреждаю, он любит пугать и подшучивать над гостями. Вам не стоит бояться или переживать, – с материнской заботой произнес Габ. – Ваш номер ССВ1309. Запомните. Считайте это вашим персональным кодом. Вы уже есть в списке гостей, поэтому вам нужно будет просто назвать номер.

Ворота приоткрылись, и к нам вышел маленький круглый человек в очках на пол-лица и костюме с планером в руках.

Не знаю, что больше меня напугало: то ли ответственность момента, то ли взгляд этого Стража, в котором я видел все свои страхи.

– Габ, снова за старое? – с укоризной в голосе пробубнил человек. – Привел земного? Играешь с огнем!..

– С Ним, – Габ сделал акцент на последнее слово, – все улажено. Он верит, что еще все можно исправить. Проверяй нас в списке, нам нужно приступать.

Стражу явно не понравилось, что его торопили. Было чувство, что мы находились на его территории, где он – главный и задает темп.

– Значит, так, – медленно начал Страж, – ваш номер? – испытующе смотрел на меня.

– Э, СС… – меня бросило в пот, – …В 13 и 09, – у меня темнело в глазах.

Казалось, что прошла целая вечность, пока Страж искал мой номер в своем планере. Уверен, мой ужас доставлял ему необычайное удовольствие.

– Нашел! Так он того. уже скоро! Что ж, проходите, – Страж приспустил очки и пристально уставился на Габа, – чтобы в следующий раз без выкрутасов, Габ. Помяни мое слово: ничем хорошим это не закончится.

– Благодарю от всего сословия, – весело проговорил Габ и подтолкнул меня к воротам.

Я шагал за Габом, рассматривая это драгоценное, в прямом смысле слова, место. Трава и листья были покрыты золотой пыльцой. Дорога в город состояла из изумрудов, алмазов, рубинов и сапфиров. Над головой было чистейшее небо без намека на облака

Мы вошли в город, который был разделен на несколько ярусов. Он был необычайной красоты. На нижних ярусах умиротворенно расположились на скамейках светящиеся, как мне казалось, медузы без щупальцев, чуть дальше от них в широком двухуровневом фонтане такие же шарообразные медузы резвились как дети.

На втором ярусе похожие огоньки по несколько штук соединялись в один большой шар и разъединялись, будто танцевали.

Ярусом выше – кипела работа. Там шары сидели за большими мониторами и носились с планшетами.

– Соберитесь, Мистер С., у нас сегодня очень много дел, – вернул меня в реальность Габ.

– А что это? – я пытался, чтобы мой голос не выдавал моего волнения.

– Это cognitionem excedunt, на вашем языке – Сферы Знания. Мы их называем просто Сферы. Они – жители города, наше население. Чуть позже вы все поймете, Мистер С. Наберитесь немного терпения, – сказал Габ. Было видно, что ему не терпелось рассказать больше, но время, видимо, поджимало.

Мне стало понятно, что на самом нижнем ярусе Сферы отдыхают.

На втором Сферы по 3, 5 или 7 штук соединялись в одну большую, а потом разъединялись. А иногда большие соединения могли сливаться с другими большими соединениями и через мгновение снова расходится. Было видно, что идет какая-то работа.

А вот этаж выше… Все никак не мог понять, что именно там происходит, но я догадался, что чем выше, тем серьезнее задачи и процессы.

– Каждый ярус отвечает за что-то свое, – говорил едва слышно Габ. – Легче запомнить, если вспомнить иерархическую систему: от низшего к высшему.

– Прям как у нас, – радостно выкрикнул я, – иерархия!

– Конечно, без нее всегда хаос. Иерархия упорядочивает любой процесс. Есть иерархии простые, как у вас, есть более сложные, как на Венере, например. А есть как у нас, где без книги иногда не разберешь, кто, кому и в каких случаях должен кланяться, – Габ рассмеялся.

– На Венере есть иерархия? Там же все так примитивно… – мне не верилось.

– В простоте иерархии больше, чем вы можете себе представить, – он подмигнул.

Мы подошли к широкому одноэтажному кирпичному красному зданию. Оно напоминало наши конюшни с большими арочными окнами. На двери был знак – круглая рамка и молния.

– Это сектор модификаций, Мистер С. – Габ остановился напротив меня. – Ваше тело не может долго находиться в нашем пространстве, – он окинул меня оценивающим взглядом. – Вам нужно пройти размолекуляцию, чтобы мы не волновались за безопасность вашего пребывания у нас. Это неприятная, но очень важная процедура, Мистер С. – Габ развернул меня к двери. – Я подожду вас здесь. Идите.

– Ах, да, Мистер С., – Габ улыбнулся, – идите строго по линии, не отклоняйтесь в сторону. Вы можете почувствовать дискомфорт, но все будет в порядке! Теперь идите. – Габ сделал чуть ли не реверанс и отошел в сторону.

Сложно было поверить, что я это сделаю, но тон Габа не оставлял мне выбора.

Я рванул дверь на себя и чуть не сорвал ее с петель. Несмотря на свой грузный вид, она оказалась очень легкой, чего я не ожидал. Внутри комнаты было темно. Главными средствами освещения были компьютерные мониторы, семь высоких арок и прямая светящаяся полоса.

Меня встретила Сфера. «Интересно, а как они общаются? Есть ли у них свой язык или это кодовая система?» – хотелось спросить ее об этом, но та будто чувствовала, что грядут неудобные вопросы, и держалась на расстоянии.

Спустя минут пять моего нахождения внутри комнаты три арки погасли. Остались гореть четыре. «Что ж, видимо, мне туда», – подумал я и решительно сделал шаг.

Через стеклянную стену я видел, как Сферы перелетают из одной арки в другую друг за другом. Вылетали они очень яркие, я бы сказал, даже радостные, но кто их разберет.

Я встал в линию, за крайней Сферой. Вся процедура заняла около двадцати минут. Габ был прав, было неприятно. Сначала меня обжигало, затем тысячи иголок впивались в мое тело. Я пытался крикнуть, но понял, что не мог издать ни звука. Последняя арка помогла мне вдохнуть без боли. Когда я стоял под ней, чувствовал, что наполнялся светом, а с ним пришло и чувство спокойствия. Я не видел четких очертаний своего тела. Руки, ноги – все стало прозрачным. Тело будто растворилось, но мой разум остался.

Ко мне подлетела Сфера:

– Вы прошли модификацию размолекуля-цией, ССВ1309. Вы в адаптации, пожалуйста, не употребляйте ничего, кроме мыслей. Ваше сознание сохранено, вы помните и чувствуете себя как ССВ1309. Вам доступны функции: молодиться или состариваться, менять наряды, очищаться в фиолетовом фонтане не более пяти раз за пребывание и заполнять информационный чип. Чип находится у вас там, где была нога, и будет растворен при возврате вашего размоле-кулированного тела.

– То есть это временно?

– Так точно, если мистер Габ не решит что-то изменить. Вы свободны. Нам очень нужны арки, у нас очередь. Всего доброго и хорошего пребывания на этой стороне.

– Один вопрос: я смогу вернуть свое тело, когда захочу?

– Не вы захотите, – хохотала Сфера, – а Габ. Вот наивный.

«Габ? Ну это мы еще посмотрим! Ага, и значит, вы говорите!.. А что если я в заточении? Меня схватили и поработили?» – эти мысли так быстро промелькнули в моей голове, что я даже не придал им значения. Очарование внешнего мира было таким манящим и располагающим, что мысли о рабстве здесь были неуместны.

– Да, ССВ1309. Проходите, не задерживайте другие Сферы.

Дверь открылась. На выходе меня ждал Габ. Его лицо светилось радостью.

У меня же были смешанные чувства: мое тело там, а я здесь, не могу сказать, что это привычное состояние для человека. Но ощущение легкости однозначно подкупало.

– Мистер С.! Процедура не из легких, верно? Сколько размолекуляций ни проходил, все не могу привыкнуть, – Габ пристально смотрел на меня.

«Что же со мной будет дальше?» – этот вопрос прокручивался в мыслях как заевшая кассета. Я пытался понять свои эмоции.

– Дальше – больше, Мистер С. – Не скрывая своей радости, Габ двинулся в сторону ярусов.

Нужно обязательно узнать, где я нахожусь. Если я ни с кем не могу даже поделиться этой информацией, то я уж точно имею право знать место своего пребывания?

Окружающие Сферы со мной были неразговорчивы, они были погружены в собственные дела.

Единственным, кто охотно со мной разговаривал, был Габ, но и он отвечал только на те вопросы, которые выбирал сам.

– Нам нужны крылья, – Габ задумался. – Сможете передвигаться со Сферами наравне, даже с самыми опытными.

– Я буду летать? – здесь сбываются детские мечты.

– Зависит от того, как быстро вы научитесь ими пользоваться, – захохотал Габ.

Удивительно было, что между собой Габ и Сферы общались либо взглядом, либо на языке, который я никогда не слышал. Он немного напоминал древнюю латынь, и даже было какое-то совпадение в словах, но в целом это был незнакомый человеку язык. Ко мне же все обращались по-земному, вернее, на том языке, который я понимал.

Как позже объяснил мне Габ, выучить земной язык очень легко. Он слишком скудный в обозначении предметов и процессов, тем более что почти все названия заимствованы из других пространств.

Я пытался спорить. Ведь у нас очень много народов и языков. Мы даже не всегда понимаем разные диалекты. Но Габ перебил мою мысль:

– Не количество разных языков мешает коммуникации, а сами люди. Они не умеют слушать свой разум. Ментальная раздробленность рождается и растет, пока каждый думает, что он уникальнее Творца. Различие языков – это всего лишь отражение внутренних процессов, для защиты своих границ. Если же ты находишься в целом и не отделяешь себя от него, достаточно только взгляда и собеседник понимает тебя без слов.

«Можно ли вообще стать едиными после стольких веков раздробленности? Есть много факторов, которые мешают нам сойтись: политика, войны, история, в конце концов» – я не мог просто согласиться с Габом.

– Об этом я и говорю, Мистер С. Вам мешает принять этот факт давно существующая раздробленность, чьей виной является человеческий ум, – спокойно отвечал Габ на мои мысленные протесты.

Весь дальнейший путь мы провели в молчании, пока шли до центра выдачи крыльев. Здесь можно было получить крылья на любой вкус и цвет. Хоть ястребиные, хоть крылья дракона или стрекозы, были и такие, которые я никогда не видел, – крутящиеся. Мне же, по просьбе Габа, дали крылья потрясающей красоты, кры -лья летучей мыши. На них были золотые застежки, которые подстроились под габариты моего тела. Когда все застежки были защелкнуты, крылья соединились со мной и стали прозрачными.