Для вкуса добавить карри, или Катализатор для планеты

Глава 3

Открыла глаза я уже глубокой ночью. Сквозь листву поблёскивало сверкающее ночное небо. Я приподнялась, достала флягу и сделала несколько глотков: воды оставалось совсем мало. «Надо будет родник поискать, Дайк говорил их тут много…» – я заткнула пробку и легла. Мысли вернулись к рассказу Мозгового.

«Вот же Лакр гад, а?! Правильно я его Плешивым окрестила, сразу мне не понравился: жуткий, скользкий тип. Если бы не Дайк с Атаманом, то он бы меня, покалеченную, сначала изнасиловал, а потом прирезал без всяких сожалений. Вот почему мой Нянь так беспокоился и вот почему в то утро, когда я проснулась первой, Карелл, заметив, что я рассматриваю его метку, так злобно глянул, что я до вечера не могла успокоиться, не понимая, чем умудрилась его разозлить. А причина-то вот в чём: этот лысый насочинял про меня каких-то баек и ввёл главарю в уши. Скотина! Сволочь! Какие ангалины?! Какие превращения?! Я и про золото только перед побегом узнала. Хотя про ангалинов Дайк упоминал, интересно, кто они такие? Я – ящерица! Полный бред! Да… вовремя, вовремя я смылась, – стало смешно. – Действительно, смылась! – Я вспомнила спуск будто по трубе и потоки воды. – Точно, унесло, как в канализацию!» – Я захихикала.

– А кто-то отдыхать собирался, – сказал укоризненный голос.

– Всё-всё-всё. Уже сплю.

Весь следующий день прошёл в длительном переходе. С самого утра я обнаружила ягоды, которые часто собирал Дайк. Вот радости было! Я объела почти весь куст и взяла немного с собой, завернув в большие листья. Вяленое мясо, конечно, хорошо, но запас не бесконечен и мешок уже стал значительно легче, хоть я и старалась экономить.

Вода нашлась к полудню, для этого даже не пришлось ничего специально делать. Просто обходя большие заросли, я спустилась в овражек и чуть не наступила в маленький ручеёк. Наполнив флягу и натерев всё что можно соком голубеньких цветочков, которых в овраге было очень много, я продолжила путь на юг. А ещё через сутки вышла к реке.

С моей стороны берега были довольно обрывистые, а вот с противоположной более пологие, но поросшие густой и высокой растительностью. «Ладно, пойду вниз по течению. Поищу, где удобнее переплыть, может, и найдётся место поуже», – решила я. Но, не пройдя и нескольких шагов, послышался шорох, потом какие-то звуки, как всхлипывания, а потом… Детский голос сказал:

– Тама!

Я резко обернулась. Среди высокой травы стоял ребёнок, годика два, не больше. Пухлые ручки и ножки, чумазое личико с грязными разводами, тёмные почти чёрные волосики, торчащие в разные стороны с висящими травинками и другим мусором, и огромные пуговицы влажных карих глазюк.

– Тама! – малыш повторил и протянул ко мне ручонки.

Упав на колени, я схватила ребёнка в охапку:

– Маленький… Как же ты тут оказался?! Где твои родители? – приговаривала я, прижимая его к себе и поглаживая по спинке. – Ах ты ж, мой хороший! – не переставая, я тискала его, а малыш, вцепившись мне в волосы малюсенькими пальчиками, захлюпал носом и заревел.

– Тихо, тихо, маленький, тихо… не плачь. Я с тобой, ты не один, я рядом, ничего плохого не случится… – пыталась я его успокоить, да и себя тоже. Не переставая гладить, я поднялась и начала оглядываться, держа ребёнка на руках: «Что же делать? Где кого искать? Не может быть, чтобы он был здесь один!»

– Эй, э-э-эй, люди! – завопила я. – Кто-нибудь?! Э-э-эй! Кто дитё потерял?! Кто-нибудь! – я кричала, пока не охрипла. Но ответа не получила. Река тихонько текла, ветер шелестел листвой – вокруг слышались только обычные звуки леса. Пока я кричала, малышок затих, но ухватился за меня ещё крепче.

– Что ж с тобой делать? – Я опустилась на траву, держать ребёнка было тяжеловато. Малыш был красивый, хоть и грязный, только не понятно, мальчик или девочка. Приподняв его замурзанное личико, я улыбнулась и спросила:

– Ты кто? И как тебя зовут? – естественно, на ответ я не рассчитывала, просто продолжала разговаривать и улыбаться. – Вот меня, – я ткнула пальцем в себя, – зовут Карина. А как тебя зовут, маленький?

Ребёнок рассматривал меня, не разжимая ручонок, и через несколько секунд выдал:

– Тама! – и при этом так солнечно улыбнулся, показав маленькие зубки, что от умиления навернулись слёзы.

– Ну, тама так тама, – опять притянув его к себе, я соображала как поступить.

«Такой маленький ребёнок не мог уйти далеко, значит, где-то рядом есть селение, хотя Дайк говорил, что хорошо обжитые земли начнутся ещё через пару дней пути от реки и по другую сторону. Но кто знает… – я почесала нос, – как я шла и правильно ли держала направление? Возможно, я сократила путь или отклонилась в сторону, но в любом случае факт остаётся фактом: на руках ребёнок и нужно искать людей или вместе с ним идти дальше».

Пока я так размышляла, малыш пригрелся и заснул, но пальчики продолжали крепко держаться за мою рубашку. Я вгляделась внимательней и слегка ощупала детское тельце: он не был тощим, но и пухленьким его никак нельзя было назвать, если и потерялся, то не очень давно. Рубашечка из плотной, но мягкой ткани грязно-серого цвета с длинными рукавами и тёмно-коричневые штанишки, порванные в нескольких местах, сквозь дыры в которых просвечивала нежная смугловатая кожа. На одну ножку был обут коротенький сапожок или ботиночек с завязками, а другая босая. Не считая нескольких царапин и укусов насекомых, других видимых повреждений не было. В тёмных всклокоченных волосах, от которых пахло тиной, застряло несколько слизких водорослей. «Ребёнок был в воде! – уверилась я. – И как только не утонул! В рубашке родился, наверно».

Теперь стало понятно, что делать дальше: нужно переправляться на другой берег – малыш оттуда. Тихонько сопя, найдёныш спал на моих руках и, глядя на такое милое личико, совсем не хотелось его будить. Громко причмокнув, малыш засунул пальчик в рот. «Голодный… – посетовала я на свою глупость. – Разговоры разговаривала, а покормить не догадалась, вот тупица. Хотя чем? Вяленым мясом?»

Хотя чему удивляться-то, своих детей у меня не было, да и не будет уже. И благодарить за это надо свою дурость, наивность, непроходимую глупость и «неземную любовь» в виде бывшего мужа, который категорически не хотел детей «пока не встанем на ноги», как любил он повторять. Но как оказалось, мой супруг только мне так говорил. А я, дурочка влюблённая, повелась на уговоры, верила всему, заглядывала в рот, ловя каждое слово, и получила…

Тяжелейшее осложнение после прерывания беременности и неутешительный вердикт врачей. Оставалось только кусать локти и выть по ночам, глядя на своих племянников, таких классных мальчишек моей сестры. Всё! Не хочу об этом вспоминать! Сама во всём виновата, и ничего уже не попишешь. Я вытерла рукавом слёзы.

Малыш зашевелился. Распахнув глазки с длинными пушистыми ресницами, он опять улыбнулся и произнёс своё любимое, как я уже поняла, слово:

– Тама!

Я засмеялась:

– Ох, тама ты моя чумазая! – И завалившись на спину, опять начала его тискать.

Кормёжка, на удивление, никаких проблем не доставила. Когда я распотрошила свои запасы и предложила найдёнышу кусок вяленого мяса, то и опомниться не успела, как он его сточил.

– Ну ты грызун! – восхитилась я и предложила второй. И этот кусок постигла та же участь. – Всё, хватит пока, – покачала я головой, когда это чудо из семейства грызунов протянуло ручку за следующим. – После голодовки сразу много есть нельзя. Могу предложить на десерт вот это, – и протянула горсть ягод, собранных утром. Они были проглочены ещё быстрее. Напоив ребёнка водой, я запаковала мешок, попутно дожёвывая свою долю.

Малышок сначала сидел и наблюдал за мной, а потом, махнув ладошкой на ближайшие кусты, опять сказал:

– Тама!

– Что тама?

– Тама.

Похоже, он сообразил, что я его не понимаю. Поэтому совсем не по-детски вздохнул, поднялся и потопал, раскачиваясь, в кусты. Ничего не оставалось, как последовать за ним. Это чумазое чудо сидело в зарослях на корточках, спустив штанишки, и делало свои дела, ну понятно какие. Мне было прекрасно видно, что это мальчик. Закончив, он поднялся и, пытаясь держать падающие штанишки, поковылял ко мне. Понятно, в чём была проблема – в завязках. Узел бантиком исправил положение. Я погладила его по голове:

– Ты не просто ребёнок, малыш, ты – вундеркинд! Хотя, может, все дети здесь такие самостоятельные. Поживём – увидим…

Глава 4

Место для переправы на другой берег нашлось быстро. Я не прошла и часа с мальчонкой на руках, как увидела относительно пологий спуск к воде, а на противоположном берегу песчаный пляжик, чуть ниже по течению. Отлично! Если немного и снесёт, то как раз прямо туда, а там лесок с любимыми «спальными» деревьями, можно будет костёр разжечь, обсушиться и заночевать. Осталось только сообразить, как организовать заплыв. Если бы я была одна, то ни минуты бы не тормозила, потому что плавала как рыба. Но теперь есть «прицеп», за который я отвечаю.

Когда я начала спускаться, малыш отцепился и на четвереньках принялся задом сползать вниз.

– А молодец, мышонок! Мышонок! – Я захохотала. – Слышишь, маленький? Вот и прозвище подходящее придумалось.

Последовав его примеру, я развернулась ногами вперёд и медленно съехала за ним вниз по песчаному склону. После некоторых размышлений, я пришла к выводу, что привязывать ребёнка к себе опасно, мало ли что: плыть метров сорок, не меньше, и, какая живность тут водится, неизвестно, развязать мокрую верёвку, когда буду плыть, не получится, а если не привязать… как ребёнок удержится? Вот задача-то… Дело близится к вечеру, нужно ещё и ночёвку подготовить – медлить нельзя.

Я сняла свои угги (уже настолько потрёпанные, что понять, на каком честном слове они держаться, было невозможно), отстегнула ремень с кинжалом и переупаковала вещмешок, уменьшила заплечные лямки и навесила поклажу на малыша. Он еле мог стоять на коротеньких ножках и напоминал почему-то огромного хомяка с мешком наворованных припасов. Пробило на смех. «Тут заплыв Чапаева намечается, а ей смешно, вот характер дурацкий!» – проговорил мой внутренний голос.

– А ты вообще пока помалкивай! Не до тебя сейчас. И слушай… А где тебя носило? Что-то долго никто моим воспитанием и просвещением не занимался…

– Я был занят.

– Интересно чем?

– Копался в твоей памяти… – тут Мозговой как бы поперхнулся, – вернее, в нашей. Восстанавливал кое-какую информацию, систематизировал полученные данные, ну ещё много чего…

– Конечно, ты был занят. А я вот ребёночком обзавелась, пока ты там систематизировал…

– Вижу. Быстро, однако, управилась, – и он ехидно захихикал. – На минуту нельзя оставить без присмотра, ещё бы чуть-чуть задержался – и готова мать-героиня.

Я расхохоталась. Мышонок испуганно глазел, не понимая причин такого внезапного веселья.

– А теперь серьёзно, – Мозговой словно напрягся. – Достань запасные штаны и надень на ребёнка, завязки и штанины обмотай вокруг себя, но не слишком туго, будет хоть какая-то страховка, что он не свалится, а в случае чего получится быстро развязать. Сверху мешок – и можно плыть.

Выдавать распоряжения легче, чем исполнять. Для того чтобы устроить мальчика за спиной, потребовалось немало усилий. Вместе с мешком вес оказался приличным, и я уже с опаской глядела на другой берег. Доплыву ли?

– Хватит стоять и бояться, вперёд! – поступила команда.

Придерживая поклажу, я вошла в реку. Дно было пологим, и когда уровень воды достиг груди, я глубоко вдохнула и поплыла.

Повышенный вес ощущался, но, делая сильные гребки, я продвигалась вполне уверенно. Мышонок хорошо держался и даже не шевелился, только иногда я чувствовала, как он тыкается носом в затылок и пофыркивает, отплёвывая воду. Не отрывая взгляда от противоположного берега, я не думала ни о чём, кроме заплыва. Раз, вдох, толчок ногами… Два, выдох, гребок руками… Три, вдох, снова толчок… Четыре, выдох…

Уже на середине ощутилась усталость. «Всё в порядке, всё хорошо… – сказала я себе. – Не сбавлять, но и не увеличивать темп. Плыть спокойно и размеренно, половина пути позади, песчаный пляжик уже близко». Через несколько метров почудилось, что внизу кто-то проплыл, а потом ещё раз, но уже обратно. Сердце застучало как бешеное: «А быстрее нельзя, собьётся дыхание, я в ответе за две жизни».

– За три… – донеслось из головы.

– Почему за три? Ведь ты – это я, значит, за две.

– Гадкая ты всё-таки, – проворчал Мозговой после небольшой паузы. – Так хочется иногда ощущать себя отдельной личностью.

– Да ладно тебе… личность. За три так за три. Вот сожрёт нашу троицу тот, кто внизу плавает, и будет уже без разницы.

Я продолжала плыть, стараясь не удариться в панику. Раз, вдох, толчок… Два, выдох, гребок… Три, вдох, толчок… Всё же брасс – самый лучший стиль плавания, в моём понимании, пусть и не такой быстрый, как, к примеру, кроль, зато позволяет проплывать большие расстояния, и как оказалось, ещё и с грузом. Когда до берега оставалось всего несколько метров, я почувствовала движение сзади и под собой.

Малыш за спиной неожиданно пискнул. Я рванула вперёд из последних сил. Чьи-то зубы вцепились в лодыжку. Резко развернувшись и поймав ногой дно, воды оказалось по пояс, я дёрнула за обвязанные вокруг талии штаны и одним маховым движением отшвырнула ребёнка на берег. Мешок всё-таки сполз и, когда я схватила мальчика для броска, свалился в воду. Рефлексы продолжали свою работу: таким же движением я выдернула намокший куль и метнула следом.

Каково же было моё изумление, когда вместе с ним в воздух взлетела большая длинная рыба, вцепившись в наши пожитки зубами. Глянув на ребёнка, с ним всё было в порядке, я в бешеном азарте подскочила к мешку, быстро развязала тесёмки и, выхватив кинжал, вонзила его рыбе прямо под жабры. А потом ещё пару раз для верности. Хищница ещё какое-то время била хвостом, но, после того как ей окончательно отсекли голову, затихла.

– А-а-а! Ура! Ура! – Я скакала по пляжу с окровавленным кинжалом, словно вождь краснокожих. – Мышонок, ура! Какой у нас сегодня будет ужин, а утром завтрак! Вот это да! Вот это заплыв! Вот это я понимаю! И реку переплыли, и рыбу поймали! Как говорится, одним выстрелом двух зайцев!

Голос в голове произнёс:

– Но и страху натерпелись тоже.

– Мозг, ты – зануда!

Отбросив нож и подхватив мальчика на руки, я закружилась вокруг нежданной добычи. Я знала, что рыба съедобная, мало того, она потрясающе вкусная. Такую я уже пробовала в лесной избушке. Мальчишка сидел на руках, обнимая за шею, и таращился круглыми тёмными глазищами то на рыбу, то на меня. Он явно пытался что-то сказать, но не своё любимое «тама», а нечто иное.

Я погрозила нашей добыче:

– Плохая рыба, плохая! Хотела укусить моего Мышонка, напугала моего малыша, – и опять погрозила пальцем в сторону рыбьего трупа. – Но не тут-то было! Правда?! Мы теперь её съедим, и будет нам вкусно-вкусно! Да?!

Мальчик выкрутился из рук и, подбежав к рыбе, пнул её ножкой, обутой в сапожок:

– Зяя иба! – проговорил он с чувством, показывая пальчиком.

– Болтун ты мой дорогой! – сграбастав его в обнимку, я расцеловала пухлые щёчки.

Учитывая, что костёр я разжигала последний раз в школьном походе, то с этим делом удалось справиться быстро, благо камень для розжига не намок. Это был пирит, обычный сульфид железа, небольшой такой, желтоватый, с красивыми кубическими гранями. Несведущие люди часто путают пириты с золотом, из-за внешней похожести. Я много раз видела, как Дайк им пользовался, и поэтому, когда после удара о кинжал полетел сноп искр на подготовленную растопку и занялся огонь, я осталась довольна.

Так как было вполне тепло, я посадила ребёнка неподалёку от костра и переодела в свою сменную рубаху, которая осталась сухой, так как ещё до заплыва, я предусмотрительно запихала смену одежды в непромокаемый мешок с остатками еды. Всучив мальчику кусок вяленого мяса, я занялась рыбой.

Разжигание костра, просушка вещей, разделка и приготовление добычи, подготовка к ночёвке – это забрало последние силы и всё время до глубокого вечера. Однако ужин был великолепен. Он заставил забыть обо всём! Первая горячая еда за столько дней пути и тёплое ласковое пламя. Малыш лопал за обе щёки. Как в такого кроху могло столько влезть, осталось загадкой. Я скормила Мышонку здоровенный кусок и ещё половину такого же. Он с таким аппетитом уплетал «зюю ибу», что сложно было его остановить. Вскоре малыш потопал в ближайшие кусты, а так как уже смеркалось, то я пошла за ним. Сделав свои дела, ребёнок упал мне на руки в полусонном состоянии.

Ночевать возле костра я не рискнула и поэтому, соорудив лежанку на ближайшем дереве с широкими углублёнными ветвями, уложила мальчонку как в колыбельку.

– Может, поболтаем чуток, или ты совсем устала? – спросил ласковый голос изнутри.

– Конечно… Много было сегодня впечатлений, верно?

– Да уж… Одна речная хищница чего стоит!

Я заулыбалась:

– Замечательный мальчишка, правда?

– Правда… – Мозговой странно замолк.

– Ты чего притих? Выкладывай…

– Я хотел сказать, что… чтобы ты…

– Не тяни.

– Не привязывайся к нему, я уверен, что его семья скоро найдётся, – тихо ответил он.

– Почему ты так думаешь?

– Ты сама прекрасно знаешь.

– Знаю… – я вздохнула, – такого ребёнка не могут не искать.

– Естественно.

– А вдруг его родня погибла? Нельзя, конечно, так говорить и такого я для мальчика не хочу, но мало ли что могло случиться?

– Нет никаких признаков подобного… Девочка моя… ну ты же понимаешь, – протянул фразу Мозговой, – что я тебе объясняю…

– Да, да, да… Всё! Конечно, надо постараться вернуть его домой, и я сделаю для этого всё что смогу.

– Вот и умница! И не расстраивайся, так будет лучше для всех.

Я залезла на ветку и, обняв спящего Мышонка, почти сразу заснула, но спала плохо: несколько раз просыпалась от подозрительных звуков. Слышались шорохи, шуршание и мерещилось какое-то движение вдоль берега, несколько раз сверкали в темноте глаза ночных животных. Я проверяла спящего ребёнка, не замёрз ли, но он тихонько сопел и был тёплым, ещё с вечера я укутала его чем только смогла.

Глава 5

Первый раз за время после побега я спала так плохо. «Наверно, боюсь за малыша, чувствую ответственность за него», – размышляла я. Пока я была одна, то даже не задумывалась особо о себе. Да, я делала всё, как наказал Дайк, но, по сути, вела себя довольно беспечно. Бодренько топала по лесам, просто сверяясь с направлением. Может, мне всего-навсего везло: я не встречала почти никаких животных, кроме птиц и зверюшек, похожих на грызунов. Более крупное зверьё совсем не попадалось на пути, я не заблудилась и вышла к реке в указанные Дайком сроки. А переправа на другой берег, да ещё и с найдёнышем, вообще оказалась удачной. Я даже ночевать в лесу не очень боялась, почему-то. Я молодец! Конечно, еда подходила к концу, а чувство голода почти никогда не покидало. Пойманная рыба очень выручила, но теперь в первую очередь нужно думать о ребёнке, чем кормить, а главное – как эту кормёжку раздобыть, с одним кинжалом-то. Охотник и рыбак из меня никакой.

Проснулась я от холода. Было сыро, и вокруг клубился туман. Костёр потух, и еле-еле удалось найти сухую траву для растопки. Я запекла на углях остатки добычи, оказалось, что вчера мы и половины не съели. К тому моменту, когда проснулся мой маленький голодный грызун, завтрак был почти готов. Мы опять с удовольствием закусили, несколько кусков я завернула в листья и засунула в мешок. Затушив костёр, мы отправились в путь.

Из запасных штанов я соорудила что-то вроде детского «кенгуру», так нести мальчика было гораздо легче. В походе и прошёл весь день. Двигалась я уже не так быстро, пару раз делала остановки, чтобы передохнуть и набрать воды. Ребёнок сидел в своём подобии сумки, одной ручкой держась за меня, а в другой сжимал кусок мяса, которое с причмокиванием сосал.

Нам пришлось отклониться от намеченного маршрута, так как вдоль берега тянулись очень густые заросли и продираться сквозь них совсем не хотелось. Как уже опытный ходок, я забрала в сторону, левее непролазной чащи, и шла, поглядывая на небо. Погода портилась. Если ещё с утра было прохладно, но солнечно, то ближе к полудню небо заволокли серые тучи, и это начинало беспокоить. Тёплой одежды нет, еда на исходе, на руках постоянно голодный и также легко одетый маленький ребёнок.

Может, надо было идти в другую сторону: не вниз, а вверх по течению? Мальчика, скорее всего, принесла река и, возможно, его дом где-то у истоков, а я, дура, тащу его всё дальше и дальше от родного дома. Хотя в округе не было и намёка на близкое жильё, ребёнок не мог материализоваться из воздуха, и где-то должен быть его дом. Почему он остался один, неизвестно.

– Ты всё делаешь правильно, не паникуй раньше времени, – встрял в мои мысли Мозговой. – Иди вперёд и ни о чём таком не думай. Ты прошла уже большое расстояние.

– Очень хотелось бы иметь в распоряжении вертолёт или хотя бы трактор.

– Ну, ты загнула! А где их взять?

– Слушай… может, здесь, на Окатане, есть хоть какие-то механизмы, облегчающие передвижение и вообще жизнь людей. Тот путь, что я прошла за столько дней, на каком-нибудь вездеходе можно было бы преодолеть гораздо быстрее.

– Нету тут ничего! – раздражённо ответил Мозговой. – Отсталая планетка.

Я удивилась:

– Не узнаю тебя. То ты увлечённо рассказываешь про то, что увидел, узнал и понял, про карту, которую составляешь, а теперь «отсталая планетка», да?

– Но это действительно так. И вообще, я выражаю твоё мнение, которое сидит глубоко внутри.

– Моё мнение?! – я начала злиться. – То ты претендуешь на право отдельной личности, а теперь просто выражаешь моё мнение?! Я вот совсем иногда не понимаю, где у меня какое мнение и каким оно в принципе должно быть на весь этот бред, который со мной случился! – Тут меня совсем понесло. – Потому что сомневаюсь, что до сих пор в здравом уме и рассудке, ведь в моей голове поселился кто-то слишком умный! И я не верю, что ты – это я! Ты – не я! Это шизофрения! Убирайся вон!

Последнюю фразу я выкрикнула вслух. Малыш вздрогнул и заплакал. Быстро скинув мешок и поставив мальчика на ноги, я принялась его успокаивать:

– Прости, маленький, прости, я тебя напугала. Не надо плакать, не надо, – и вытерла влажные глазки. – Я не буду больше, честно. Я не хотела пугать тебя, Мышонок, только не плачь и не бойся ничего. Я тебя не обижу, слышишь?

Порывисто обняв, я гладила мальчика по лохматой головёнке, продолжая тихо и ласково разговаривать. Через несколько минут он успокоился и только слегка хлюпал носом.

– Всё, всё… тихо. Обещаю, такого не повторится. Просто я очень боюсь за тебя, да и за себя тоже… – прошептала я в маленькое ушко.

Мальчик поднял на меня круглые глазёнки и обнял за шею. А вскоре заморосил дождь, не сильный, но очень холодный.

Я несла мальчика, крепко прижимая к себе, одеялко решила пока не доставать, иначе ничего сухого у нас совсем не останется. Укрыться и пересидеть дождь было негде. Лес редкий, деревья – не спасение и никаких естественных укрытий типа больших поваленных стволов, оврагов и чего-либо подобного. Останавливаться тоже бессмысленно: костёр не разведёшь, не согреешься – всё мокрое. Так я топала, коченея от холода.

Вскоре показался берег реки. «Ага, – обрадовалась я, – верное направление не потеряно, а по солнышкам уже не сориентируешься, небо полностью затянуто. Значит, надо держать берег в поле видимости». Лесок совсем поредел, и я вышла на широкий луг. Высокая сине-зелёная трава перекатывалась волнами на ветру, как лесное озеро. Я осмотрелась. Справа виднелся берег, а лес, из которого мы вышли, тянулся в другую сторону. Впереди только это колышущееся поле, а вот за ним, вдали, опять простирался зелёный массив. На краю дальнего леса стояло дерево. Огромное! Даже с этого расстояния в сравнении с окружающими стволами оно выглядело гигантским.

– Ну, Мышонок, нам туда! – попыталась я сказать как можно бодрее, но, по-моему, не получилось.

Пойти напрямик, через это море высокой травы я не решилась. А вдруг там змеи? Или ямы? Или ещё что-нибудь страшное? С ребёнком на руках, только травм и переломов не хватало! Трава была очень густой и почему-то вызывала подозрения, не знаю почему. Поэтому, свернув ближе к берегу, я пошла вдоль него. Приходилось спускаться и подниматься по небольшим склонам, но это было к лучшему: я согрелась, а малыш, привязанный спереди, не сползал, был тёплым и даже дремал. Почему луг показался опасным, я не понимала, ведь пройти через него напрямик было гораздо короче. Но я упорно продолжала идти в обход, перелезая через поваленные стволы и карабкаясь по песчаным склонам.