Лес

– Некрас Верославович Злобин, – мерзко шлёпая губами, проговорил тучный полицейский, рассматривая моё водительское удостоверение. – Забавное у вас имечко. Родители ваши, видать, самого князя киевского ещё при жизни застали. А?

Легонько пихнув своего напарника локтём в бок, он засмеялся. Его смех был похож на удушливый лай собаки.

– Офицер, – обратился я к Толстяку, не став дожидаться, пока тот окончательно догавкает, – я могу ехать? Я старался быть сдержанным и, как мог, выдавил подобие улыбки на своём лице.

– Можете, – растягивая каждое слово, задумчиво произнёс тот, – только в объезд. В третий раз вам повторяю.

Хоть и было видно, что дорога перекрыта заградительными знаками, да и машина полицейских, стоявшая рядом, явно кричала: «ПРОЕЗДА НЕТ!», я решил не сдаваться без боя.

– Послушайте, – начал я. – Мне до утра…

– Нет, это ВЫ послушайте, – тяжело вздохнув, Толстяк собирался повторить то, что я уже слышал. Увидев, как я снова открываю рот, чтобы его перебить, он злобно отчеканил каждое своё слово.

– Проезд закрыт до окончания ремонтных работ. В виде исключения, мы никого не пропускаем. Вы можете пожаловаться в наше управление, если вас что-то не устраивает. Милости просим до ближайшего участка. Или? – он вопросительно посмотрел на меня, – можете поехать в объезд. Дорога там всего одна, но вихлястая. Поэтому внимательнее на поворотах, хорошо?

Спорить дальше бесполезно. Я понял, что потратил здесь слишком много времени. Да и чего ждать от этих местных деревенщин? Мол, господа, войдите в моё положение, у меня жена рожает. На что Толстяк отреагировал: «ну, не умирает же!» и самодовольно засмеялся. А его напарник – тьфу, одним словом. Сразу видно – моль, его никто и спрашивать не стал бы!

Я сел в машину и сдал назад до развилки. Погода сегодня не то, чтобы радовала. Липкий, но не густой, туман. Морось и промозглый беснующийся ветер: то его нет совсем, то вдруг он налетает резким порывом, бросая тебе в лицо опавшие осенние листья. И хорошо, если только листья. Пока я вёл милую беседу с Толстяком, бурно объясняя свою проблему, поймал ртом какого-то жука. Гадость.

Что ж, уже ведь конец сентября. Но, в такой день! я был бы рад солнечной погоде. Ничего, милая, я скоро приеду. Даже если задержусь на этом дурацком объезде, к утру точно доберусь. Я так хотел поприсутствовать при рождении дочки. Кто бы мог подумать? На четыре дня раньше! Главное теперь, чтобы роды прошли хорошо. А мне даже позвонить никак! Связь в этой глуши ловит с попеременным успехом.

От злости я стукнул по рулю и попал прямо в центр. Тишину, как надрывный крик, разрезал гудок автомобиля. Толстяк, который всё ещё стоял на дороге, беседуя с напарником, поднял руку в знак прощания. Перепуганный неожиданным гудком, я поскорее свернул на объездную.

Я ехал уже двадцать минут, а дорога всё ещё была абсолютно прямой. Ни намёка на извилистость. Сквозь тучи пробивались робкие лучи солнца, да и туман начал понемногу рассеиваться. Я взглянул на мобильник. Два часа дня. Несмотря на погоду, слишком темно для этого времени суток. Возможно, в этом виноват лес, который плотной стеной давил на трассу с двух сторон. В какой-то момент, мне стало казаться, что, чем дальше я еду, тем уже становится дорога. А лес – нависает всё ближе. Ещё немного и кроны деревьев сплетутся между собой, образовав непроглядный туннель из веток. По спине пробежал неприятный холодок. Наверное, перенервничал. Нужно отогнать навязчивые мысли.

Чтобы расслабиться, я закрыл глаза и тряхнул головой несколько раз. Эта привычка у меня ещё с детства. Со стороны, это напоминает собачонку, которую крепят на приборную панель в машине. И, когда автомобиль двигается, та качает своей головой туда-сюда. Однажды, один из соседских мальчишек, увидев, как я мотаю головой, заорал на весь двор:

– В машине моего бати, псина-болванчик, также головой дёргает!

После этого за мной закрепилось не особо приятное прозвище в сокращённом варианте. Болван. Стоит ли говорить, что я возненавидел несчастных пёсиков всей душой. Никогда не куплю себе такую фигурку в машину.

Взяв себя в руки и, стараясь не думать о неприятных событиях сегодняшнего дня, я сосредоточился на цели своего путешествия. Первым делом, хочу увидеть жену и дочку и зацеловать обеих. Интересно, как моя милая сейчас там? А что, если роды сложные? И вот, только появившийся, позитивный настрой уже отправляется в тартарары.

Выругавшись, я ненароком посмотрел в водительское окно. От увиденного у меня перехватило дыхание. Чуть дальше, на обочине у самого леса, стояла женщина. Волосы, как большая чёрная копна сена, все в ветках и листьях, свисали до земли. Одета она была в какое-то замызганное рубище. Босые ноги, из-за налипшей на них грязи, сливались с землёй, из-за чего чудилось, будто женщина парит в воздухе. Лицо, обрамлённое чернотой, казалось маленьким и бледным. Приоткрытый рот расплылся в диковатой улыбке умалишённой. Правый глаз закрывали волосы, а левый – был несоразмерно большим и выпученным. Он с жадностью рассматривал меня, впиваясь в лицо, во всё тело и даже в душу. Перед тем, как слететь с дороги, я подумал, что сейчас это существо протянет ко мне свои руки и утащит в непроглядную чащу.

«Да что ж такое?! Кто-нибудь, выключите уже эту адскую сирену на улице!» – разлепляя глаза, и отрывая лицо от подушки, я не сразу понял, что нахожусь вовсе не дома. «Сиреной» оказалась сигнализация моей собственной машины, а не какого-то соседа с парковки, которому я хотел всыпать по первое число. Не было и мягкой кровати. Только подушка безопасности, которая выпрыгнула, когда машина на скорости въехала в кювет.

Отстегнув ремень, я открыл водительскую дверцу и плюхнулся в мокрые опавшие листья. Не особо соображая, что делаю, попутно цепляя на одежду перегной вперемешку с грязью, я стал карабкаться вверх по склону, пытаясь добраться до дороги. Тело не желало слушаться. В голове промелькнула мысль, что у меня отказали ноги, или сломан позвоночник, поэтому мне так тяжело двигаться.

Я упорно продолжал ползти. Когда рука коснулась земляного месива, я рывком подтянулся вверх и полностью выбрался из кювета. Не знаю, сколько времени прошло, пока я валялся на обочине. По ощущениям, минуты складывались в часы. Позже, когда я забирал мобильник из машины, оказалось, что с момента аварии и до моего героического восхождения из недр канавы, прошло минут пятнадцать. А не вечность, как я думал.

Так бы я и лежал дальше, жалея себя и мысленно проклиная сегодняшний день, когда вдруг осознал, что скованность, которая как магнитом притягивала меня к земле, прошла. Я открыл глаза и сел. С волос и спины, с неприятным чавканьем, отпадали комки грязи, плюхаясь обратно в месиво, из которого и налипли к моему телу.

Я попытался встать. К моему удивлению, далось мне это абсолютно легко. Пошевелив руками и тряхнув головой, я окончательно пришёл в себя и стал оглядываться, оценивая ситуацию.

Вот она! Вихлястая дорога, о которой предупреждал полицейский. Плотная стена деревьев не позволяла рассмотреть, как далеко тянется эта извилистость, но и увиденного, мне хватило с лихвой. Резкие повороты то тут, то там. Как будто техник-строитель, перед тем, как спроектировать маршрут, выпил ящик водки. А те, кто укладывал асфальт по его разработке, опустошили ещё десять. Не удивительно, что я съехал в канаву, не увидев поворота: скорость была большая, торможение бы меня не спасло.

И тут, я вспомнил о причине своей аварии. Внутри всё похолодело от страха, а волосы зашевелились на затылке. Мне показалось, что за мной наблюдают. Смотреть в сторону, где стояло нечто, у меня не было ни малейшего желания. Кое-как собравшись, я аккуратно глянул через плечо. Естественно, там никого не было.

Прежде, чем разбираться с машиной, я решил удостовериться, что мне ничего не угрожает. От неприятного чувства тревоги было сложно избавиться. Озираясь по сторонам, я двинулся к злосчастному месту. Медленно шагая по дороге, я только сейчас обратил внимание, что туман снова сгустился. Видимость была плохая. Но, чем ближе я подбирался к своей цели, тем чётче становились очертания того, что меня напугало.

– Вот же КОРЯГА! – заорал я со злостью во всю силу своего голоса.

И, действительно, передо мной виднелся какой-то вертикальный обрубок из веток. Вероятно, на обочине росло небольшое дерево, которое или засохло, или молния в него попала, от чего оно и почернело. Теперь эта тёмная масса, с налипшими на неё листьями, ветками и кто знает, чем ещё, взирала на меня своим единственным дуплом, которое я, с перепугу, принял за глаз.

– Тоже мне, лихо одноглазое! – нервно хихикая и, одновременно, пытаясь унять грохочущее сердце, я зашагал обратно к машине. Та женщина, стоявшая на дороге, и этот кусок бревна в реальности, никак не состыковывались у меня в голове. Ведь я чётко видел…неужели, померещилось? Скорее всего, так оно и было. Я не верю во всякую нечисть.

А вот в каком состоянии находится машина – эта мысль действительно пугала. Стоя на обочине, я окинул взглядом автомобиль: визжащая сигнализация, мигающие фары, распахнутая водительская дверца, подушка безопасности, заполнившая пол салона и след, тянущийся вверх, будто кто-то тащил из канавы большой мешок с картошкой. Поёжившись, я понял, как же сильно замёрз. Рубашка вымокла насквозь, а грязь, как глина, облепила всю одежду, руки и волосы. У меня даже на зубах песок скрипел! Я что, ртом себе прогрызал путь наверх?

Вздохнув, я стал аккуратно спускаться по мокрым листьям. Правда, в этом не было никакого смысла. Даже если бы я случайно упал в перегной, грязнее становиться было попросту некуда. Запах бензина, который мимолётно донёсся до меня, пока я стоял на обочине, по мере моего приближения к машине, становился всё сильнее и удушливее. Добравшись до водительского сиденья, я лихорадочно выключил сигнализацию, убрал подушку безопасности и взглянул на приборную панель. Значок бензоколонки предательски мигал на отметке «Е».

Мысли хаотично сменяли друг друга. Но одно было очевидно – бак пробит. Я взял мобильник. На ватных ногах добрался до другой стороны машины и плюхнулся в опавшую листву. Вонь от бензина была нестерпимой. Глаза жгло от досады и запаха. Слезы предательски капали на руки, прочерчивая чистые дорожки на грязных ладонях. Не обращая на это внимания я, с остервенением, принялся раскидывать мокрые листья в разные стороны. Руки горели от мелких ссадин, в которые попадала грязь и бензин. Наконец, немного расчистив область для обзора, я включил фонарик на мобильнике и заглянул под машину. Из-за всей этой требухи, было сложно определить масштаб повреждений, но главное – я увидел: огромный кусок бетона с металлическими штырями, вонзившимися в днище автомобиля. Он точно пробил бак. Другие повреждения меня не интересовали.

Я в бессилии прислонился к заднему колесу. Хотелось закричать: «ОТКУДА ТЫ ЗДЕСЬ ВЗЯЛСЯ, КУСОК ГОВНА!» Но всё, что у меня получилось, это только тихое «пф» губами. Осознание того, что на роды жены я не попаду, меня уже не расстраивало. Одна проблема сменилась другой. Телефон медленно отсчитывал минуты на циферблате. Уже три часа дня. Новые страхи закрадывались в мою голову. Сколько пройдёт времени, прежде чем мне удастся связаться с семьёй? Как прошли роды? Всё ли хорошо с моей дочкой?

Безвестность, в которой я оказался, пугала меня всё больше и больше. Я даже не мог ответить себе – когда я доберусь туда, откуда смогу позвонить хоть кому-нибудь, чтобы узнать о состоянии любимой.

– Полицейские! – неожиданно вырвалось у меня, вспугнув туманную тишину. О том, чтобы присутствовать при родах, конечно, не может быть и речи. Но эти ребята могли бы отвезти меня в ближайший посёлок, а там – связь. Позвоню семье, чтобы узнать про жену, вызову эвакуатор, да и машину можно нанять, чтобы доехать до города!

Воодушевившись, я быстренько выудил с заднего сиденья литровую бутылку воды и салфетки. Умылся и почистил одежду. Получилось неважно: грязь въелась в штаны и рубашку настолько, что их ждала не стирка, а мусорное ведро. Забрав с пассажирского сиденья пиджак, накинул его поверх вымокшей рубашки. Если бы знал, что придётся столько времени пробыть вне машины, естественно, я бы взял тёплую куртку. Хотя, чего уж теперь говорить.

Вытащив ключ зажигания, я закрыл водительскую дверцу. Быстро запихнув ключи и мобильник в левый карман пиджака, нащупал там ещё какую-то вещицу. Ей оказался носовой платок с вышитым на нём именем «Алексий». Это моё второе имя, данное мне при крещении. Я не видел этого платка целую вечность. По-моему, мне его подарили на какой-то праздник. Сейчас и не вспомню. Даже не знаю, где он был всё то время. Размышляя, как этот платок мог оказаться у меня в пиджаке, я напрочь забыл про деньги и документы, оставшиеся в бардачке.

Второпях, запихивая платок в другой карман, я выбрался из канавы и зашагал по дороге. По моим прикидкам, идти было не так далеко, поэтому добраться до полицейских успею до темноты.

Я не шёл, а бежал вприпрыжку. Но гнало меня не отчаянье, а воодушевление от мыслей, что ситуация разрешима. Конечно, не каждый день ты попадаешь в аварию в какой-то глуши, а потом, весь грязный и мокрый, пытаешься добраться до цивилизации. Хорошо ещё, что хоть цел остался. Страшно представить, что было бы, если б я сломал руку, или ногу. Пришёл ли кто-нибудь на помощь? Мне однозначно повезло. Всё могло быть гораздо хуже, или страшнее.

Преодолев, как мне казалось, несколько километров, я остановился на передышку. Рубашка была влажная и неприятно холодила спину, а бег – только усугубил ситуацию. Я сильно вспотел, отчего пиджак тоже пропитался влагой.

«Не время жалеть себя!» – прокричал я мысленно, чтобы не раскиснуть. К сожалению, это не помогло. Руки саднило от царапин, грязи и бензина. В глаза впивались тысячи колючек и то, что я хоть немного старался промыть их водой из бутылки, не помогло. Было ужасно холодно, всё тело ныло от моих необдуманных поступков. Когда я выползал из канавы, то был явно в шоке после аварии – это простительно.

– Но кто, чёрт возьми, просил разгребать меня листья руками, когда в багажнике лежала лопата! – заорал я, не сдержавшись. Ответа я точно не ждал.

– Хи-хи, – озорно прозвучало около моего уха.

Я обернулся. Сердце выпрыгивало из груди. В тумане было не разглядеть ничего, даже густота деревьев, так давящая на меня, терялась в его дымке. Когда он стал таким плотным?

– Показалось! Ну, конечно, показалось! – нервно засмеялся я. Надо идти, да побыстрее.

– Хи-хи, – раздалось прямо у моего лица. А затем ещё и ещё, отражая звук от невидимых стен.

Я побежал, широко размахивая ногами, не смея смотреть назад. Да и что толку оборачиваться: в сгустившемся тумане я даже своё тело различал с трудом. В какой-то момент, мои ноги не выдержали нагрузки, и я споткнулся, чудом удержав равновесие. Только после этого, мне пришлось остановиться. Держать тело не было сил, согнувшись, я упёр руки в колени. Лёгкие пылали от нехватки кислорода. Если так пойдёт и дальше, после вскрытия в отчёте напишут: «задохнулся от глупости».

– А…ха…ха, – выдавил из себя я вместе с судорожным дыханием. И что, собственно, меня напугало? Чушь какая. Теперь я был уверен, что стукнулся головой, раз мерещится всякое. А подушка безопасности? Вот об неё и стукнулся! Она вон какая жёсткая. Это утешение меня совсем не обнадёжило, но хоть дыхание выровнялось.

Только я, по старой привычке, собирался тряхнуть головой из стороны в сторону, как мой взгляд притянул силуэт в канаве. Судорожно сглотнув, я подошёл к обочине. От неё, в кювет, уходила проторённая земляная дорожка, которая упиралась в водительскую дверцу автомобиля.

– Быть такого не может, – словно мантру повторял я. – Быть. Такого. Не может! Не особо соображая, как до этого дошло, я собрался спуститься и развеять дурацкий мираж. Ведь все знают, что если ты приблизишься к видению – оно исчезнет! Но новое потрясение не дало мне ступить и шагу. Так и оставшись стоять с одной поднятой ногой, я с ужасом наблюдал, как куча опавших листьев у машины, то поднимается холмиком, то отпускается. Вот холмик переместился, подбрасывая мокрые листья в воздух, и успокоился.

«Наверное, животное, ёжик», – успокаивал я себя. При этом, понятия не имея, живут ли ёжики в мокрой опавшей листве, да ещё и в канаве. А спячка у них, когда начинается? Аккуратно поставив ногу на место, я собрался предпринять вторую попытку спуститься вниз.

Множество холмиков из листьев, внезапно поднялись и потянулись неровными, бугристыми дорожками к подъёму из канавы. Не знаю, что напугало меня больше: увиденное, или невыносимо громкий шорох, заполнивший голову. Звук был похож на мешок с жуками, который трясут у тебя перед носом. Только вот он, вдруг, порвался, и все эти маленькие создания с мелкими лапками, заползают в твои уши, добираются до головы и шуршат прямо в мозгу.

Плотно прижав ладони к ушам, я закрыл глаза и закричал, так громко, как только мог. Но шум никак не унимался. Казалось, ещё немного, и моя голова взорвётся и разлетится ошмётками в разные стороны вместе с насекомыми. С трудом разлепив глаза, я увидел, как десятки дорожек из листьев, подбирались к выходу из канавы.

На ватных ногах, крепко обхватив голову руками, как можно сильнее затыкая уши, я рывками двигался вперёд. Лучше в тумане, чем здесь. Я шёл и шёл, не видя дороги. Казалось, прошла целая вечность. И, то ли туман стал рассеиваться, то ли вечерняя темнота наступала так неотвратимо и пугающе, но мне стало трудно различать даже свои ноги.

Вдруг, подо мной хрустнула ветка. Я оторопел и отнял руки от головы. Шум прекратился. Внезапно или нет, я не мог сказать. Только что он рвал мою голову на части, а сейчас я слышу… А что я слышу?! Уханье совы где-то вдалеке, слабые шорохи, скрипы и треск со всех сторон. Сделав шаг в сторону, я резко налетел на дерево.

– Что б тебя!

Аккуратно вытянув руки перед собой, шагая на ощупь, я медленно пошёл вперёд. Спроси меня сейчас кто-нибудь: «куда я иду?», я бы, не задумываясь, послал любого по известному адресу. Так как был весь на нервах.

Изболевшиеся глаза начали привыкать к окружавшим сумеркам. На деле, оказалось не так уж и темно. Сначала, мне почудилось, что меня окружили какие-то великаны, но, спохватившись, я вспомнил про телефон и быстро достал его из кармана.

Не глядя на время, включил фонарик. О, то были совсем не великаны! Со всех сторон меня окружали деревья. Под ногами был вовсе не асфальт, а месиво из листьев, веток и пожухлой травы. Оглядевшись по сторонам, я понял, что каким-то образом забрёл в лес. Насколько я помню, по обеим сторонам от дороги, тянулись овражки, как тот, в который я съехал. Как я мог спуститься в канаву, не заметив этого? Будучи не в себе, я бы поскользнулся на мокрых листьях и расшибся, с моим-то везением. Единственным логичным объяснением было то, что где-то дорога всё-таки ровнялась с лесом.

«Неужели, я сдохну в этом лесу?!» – отчаянно трезвонило в голове. Нельзя поддаваться панике. Расслаблюсь – умру. Силы ещё есть, надо двигаться. Если я брёл всё время прямо, значит, смогу выйти обратно на трассу. Нащупав в кармане пиджака ключ зажигания, я сделал засечку на ближайшем дереве. Ключ оказался на удивление острым, разрезав кору так, что показалась нежная молочная кожица ствола. Проведя по «ране» рукой, я ощутил что-то липкое на пальцах. Смола. Извини, деревце – это на всякий случай. Бродить кругами мне, конечно же, не хотелось. Но и опрометчиво бросаться в чащу, не зная наверняка, где выход, вообще бредовая идея.

Так я и передвигался: от одного дерева к другому, размахивая ключом, как мачете, оставляя зарубки там и сям. Лесная какофония звуков и темнота давили на меня со всех сторон. Каждый шорох действовал на нервы, напоминая о недавних событиях. С деревьев на голову сыпалась требуха, как будто кто-то специально тряс ветки.

В какой-то момент, я налетел на пень, больно ударившись ногой. Телефон и ключи разлетелись в разные стороны. К счастью, мне удалось быстро отыскать и то, и другое. Фонарик ведь был включён. О том, что аккумулятор может сесть в любой момент, оставив меня в глуши без единственного источника света, я не задумался.

Подобрав своё добро и собираясь преподать урок вежливости ударившему меня обрубку, знатно его отпинав, я провёл фонариком по округе. Свет выхватывал ветки деревьев, размеренно колыхавшиеся на ветру, редкие пожухлые кусты и траву. Пня не было.

– А-ха…ха-ха, – у меня вырвался нервный смешок. Тряхнув головой, продолжая тихонько посмеиваться, я побрёл дальше, не обратив внимания на два зелёных огонька между деревьями.

В какой-то момент, силы стали оставлять меня. Идти становилось всё труднее. Ноги заплетались и я, то и дело, путался и спотыкался, поднимая в воздух ворох листьев и грязи. Пот градом стекал по лицу, попадая в глаза обжигающей кислотой. Ужасно хотелось пить. Горло саднило от сухости. Ключ пришлось убрать, так как рука, державшая телефон, постепенно коченела. Я стал перекладывать мобильник то в одну руку, то в другую, пытаясь тщетно согреть замёрзшие пальцы во влажных карманах пиджака. Ни лес, ни звуки, ни темнота – больше не волновали. Сердце грохотало, как локомотив, полностью заполнив мою голову своим шумом. Тудух-тудух, тудух-тудух. Если сейчас не отдохну, то свалюсь замертво.

Прислонившись плечом к ближайшему дереву, тяжело дыша, выпуская частые облака пара изо рта, я глянул на время в телефоне. Цифра была пугающей – девять вечера.

– Так вот, почему я так устал, – расплываясь в корявой усмешке, пробубнил себе под нос.

Прошло столько времени, мою машину, скорее всего, обнаружил кто-нибудь, кто ехал в объезд. Да, меня уже ищут – это очень обнадёживает. При этих мыслях я отпихнулся ладонью от дерева, чтобы снова двинуться в путь. К пальцам пристало что-то липкое. Глубокий порез на стволе, оставленный ключом, слепил меня своей молочной кожицей. Я вернулся туда, откуда пришёл.

Ужас, который сжал мои внутренности, вдруг сменился злостью. Она накатила, как гигантский снежный ком, давя под собой остальные чувства.

– Как тебя угораздило вляпаться в такую историю, болван!

– Болван, болван, болван, – лесное эхо подхватило мои слова, разнеся их по округе.

– Зараза! – рыкнул я.

– Болван! – ответило эхо.

Резким движением руки я посветил телефоном туда, откуда исходил звук. Передо мной была высокая сухая сосна. Я лихорадочно осматривал дерево, водя фонариком то туда, то сюда. На одной из нижних веток, свет выхватил из темноты фигурку.

Два блестящих чёрных глаза на круглом лице с огромными лоснящимися щёками, таращились на меня. Большой рот, хихикая, расплывался в улыбке, обнажая два ряда мелких острых зубов. Тело существа было покрыто то ли мхом, то ли травой. Реденькие волосинки на голове колыхались от дуновения ветра. Тощие руки и ноги напоминали засохшие коряги, а вот пузо, напротив, было огромным, как голова. Что за уродец – человеческого в нём мало, и на зверя не похож. Я что, уже лесных духов вижу? Совсем с катушек слетел.

– Хи-хи, Болван, – откинувшись назад и, положив ручки-коряжки на пузо, существо мерзко захихикало.

Я вскипел. Мало того, что от абсурдности происходящего, хотелось рвать волосы на голове, так ещё и этот гадкий Уродец надо мной потешается.

– Смешно тебе, чучело? – огрызнулся я.

Чучело, захлёбываясь и задыхаясь, залилось хохотом. Если бы, в тот момент, я показал ему средний палец – реакция была бы такой же.

Подхихикивая, существо вдруг обратилось ко мне своим скрипучим тоненьким голосом:

– Хорошо поиграли? Весело было?

Я вытаращился на него.

– Весело? – с недоумением повторил я за ним.

– Хи-хи-хи, славно-славно, – захлопал в ладоши Уродец, – весело было! Лесавки постарались, много-много шуршали! Болван так кричал, хи-хи-хи, – ехидно проговорило существо.

До меня начало доходить сказанное. Картинка складывалась воедино. После всего, что со мной случилось, я начал оправдывать своё сумасшествие. Дожили! Но, в данный момент, логичных доводов, объяснявших происходящее, у меня не было.

– Ах! Так там, у машины, твои друзья постарались? – указывая рукой куда-то в темноту, как можно дружелюбнее спросил я.

– Угу, угу, старались! – довольно закивал Уродец. Его голова при этом так раскачивалась, что готова была оторваться в любой момент.

Я не унимался:

– И туман, и плутания твоих рук дело?

– Рук дело, рук дело, моих, – повторяло оно.

Одной рукой я продолжал светить фонариком на существо, другую – опустил в карман пиджака. Нащупав там ключи от машины, со злостью сжал их.