Фиалковое сердце Питбуля

Черные брюки-карго, оверсайз худи, Манькины кроссовки – у меня из черной обуви только шпильки и сапоги, а в них после репетиции особо не потанцуешь без вероятности на утро проснуться с гудящими ногами… Я смотрю на все это монотонное «великолепие», стоя перед кроватью в трусах и спортивном бюстике-топике – тоже черных, чтобы соответствовать требованиям дресс-кода по полной, – и всерьез размышляю о том, что спарюсь раньше, чем оттанцую хотя бы час, а, сняв худи и оставшись в топике, буду чувствовать себя, мягко говоря, очень некомфортно. Клуб совсем не зал балетной школы, где новые люди в труппе появляются крайне редко и все давно привыкли друг к другу настолько, что девчонки иногда могли прогуляться за забытой на станке кофтой в одном белье. Можно, конечно, надеть какую-нибудь футболку или рубашку, но у меня в гардеробе ничего такого из черного нет – все больше белое или цветное, – а единственная майка, попадающая в цвет, как и кроссовки, Манькина. И она на меня не налезет при всем моем желании. Я даже всерьез подумала, что можно сбегать до ближайшего магазина и купить там недостающий элемент одежды, но со всеми этими сборами, походами в душ, приведением себя в порядок и быстрым перекусом, чтобы не идти развлекаться на пустой желудок, время не подумало остановиться и неумолимо бежало вперёд, приближаясь к отметке, после которой уже останется вызывать такси. К десяти девчонки соберутся и подождут минут пять для проформы, а потом просто пойдут веселиться. Вот только я их там вряд ли быстро найду, да и честно говоря одной в первый раз в неизвестный клуб… Страшновато. Первоначальный вариант – доехать на автобусе, – отмёлся ещё час назад, когда я переворачивала коробки в кладовке в поисках кроссовок, а теперь вопрос вообще встал ребром – не идти совсем или идти, но как-нибудь так, чтобы и потанцевать, и не раздеваться. Хоть монетку кидай. И ведь ничего другого и более умного не сделала. Сбегала за сумочкой, достала из нее кошелек, а из него свою счастливую монетку, найденную в парке – ту самую, на которой с одной стороны красовалось «Да», а на другой «Нет, – и, спросив идти или остаться дома, подбросила ее над кроватью, чтобы она никуда не укатилась. Мягко шлепнувшись на рукав худи, монетка перечеркнула все мои сомнения своим «Да», и я, убрав ее обратно и вызвав такси, стала торопливо одеваться.

Первое, что меня поразило и только подтвердило статус модного клуба – очередь. Длинная, я бы сказала очень длинная. Выпрыгнув из такси и повертев головой, высматривая в толпе знакомые лица, мне показалось, что мы вообще никуда не попадём. Народа – тьма тьмущая! И вереница машин с шашечками на борту подвозила все новых и новых желающих потусоваться в «Feelings».

– Симонова! Эвка! Эвка! Мы здесь!

Услышав окрик, я снова завращала головой и поскакала к машущей мне рукой Кате, вцепившейся второй в поручень лестницы.

– А ну расступились! Она с нами! – прорычала она на недовольных, рывком втянула меня в самую гущу толчеи и пихнула в спину, – Давай иди уже. Анька через своего Родика договорилась, чтобы нам столик застолбили.

– Кого? – спросила я, но Катя только отмахнулась и заработала локтями, превращаясь в маленький и очень злой ледокол, стремительно продвигающийся в сторону трёх бугаев-охранников, рядом с которыми уже стояли наши балетные.

И вот тут меня прибило второй раз. Манька, конечно, говорила, что охрана в клубе крайне серьезная и вежливая, но чтобы настолько!

– Добрый вечер. Будьте добры ваш паспорт, – улыбнулся мне амбал и чуть ли не с нежностью воспитателя садичной группы попросил стоящих позади нас не напирать.

Быстро сверил фотографию в документах с моим лицом, опять же попросил поднять руки, чтобы пройтись металлоискателем вдоль тела, и направил к администратору, пожелав приятного вечера. Я хлопнула ресницами, убирая паспорт в сумочку и, как оказалось, сделала это зря. Внутри клуба девушка-администратор попросила показать его ещё раз, а потом чуть ли не с лупой осмотрела мой наряд на соответствие требованиям достаточного для бесплатного входа. «Девушки во всем исключительно черном,» – вот так звучало единственное условие. Именно всем и исключительно. Рядом со мной второй администратор без зазрения совести отправила девушку с белыми буквами логотипа «Dolce&Gabbano» на сумке покупать билет. И следом за ней отправилась другая. Из-за тонкого красного кантика воротника. Я даже разволновалась достаточно ли чёрное у меня нижнее белье, но слава богу до такой щепетильности во всем дело не дошло. На левое запястье мне надели черный браслет-пропуск, а на правое шлепнули печать, по которой в баре можно было получить бесплатный коктейль. Пройдя фейс-контроль, мы собрались всей своей балетной толпой у гардероба, сдали вещи и пошли в зал, где меня ждал-дожидался третий шок.

Весь зал и все в нем было черным. Драпировки диванчиков, скатерти и таблички номеров на столах, сами столы, стулья, бокалы, салфетки, бейджи на груди официантов, одежда на них, подносы, папки и листы меню – абсолютно все. Даже видеоряд, проецируемый на одну из стен, с очень большой натяжкой можно было назвать чёрно-белым. Скорее уж черным на темном, словно в кромешной темноте засняли едва виднеющиеся силуэты танцующих под звучащую из колонок музыку. Если бы мне сказали, что кто-то настолько заморочится, я бы не поверила. Но тотальный черный не пугал. Он завораживал до ужаса.

Быстро пролистав меню до страниц с безалкогольными напитками, я едва не потеряла дар речи от стоимости банальной «Колы». Пятьсот рублей за крохотную баночку?

«Что!? Это вообще законно? Это ж если „Кола“ столько стоит, то все остальное – вообще космос?»

Только и тут меня ждал сюрприз. Вернувшись к списку коктейлей, которые девчонки наперебой заказывали по два, а то и по три у подошедшей официантки, мои глаза полезли на лоб. За цену безалкогольной «Колы» можно было с лёгкостью заказать три «Черных отвёртки», две «Черных вдовы» или четыре «Черных коровы». Калькулятор внутри головы отказывался принимать это странное несоответствие в ценах, и я решила спросить официантку в чем ошибка? Может, нолик потерялся?

– Нет, все цены абсолютно верны. Сегодня же «Черная пятница».

– А-а-а… – протянула я, как будто от этого объяснения все вставало на свои места, и дернулась от локтя Аньки, тюкнувшеего меня в бок:

– Симонова! Ну ты совсем деревня что ли? Скидки же! – выхватила у меня папочку и ткнула пальцем в один из коктейлей. – Попробуй «Черный котел». Первый все равно бесплатно. А раз бесплатно, тогда два, да? Или лучше три? Лорка мы как сегодня?

– В отрыв! – вскинула руки Лариса, уже покачивая головой в такт музыки.

– Тогда три! – решила за меня Аня.

Официантка быстро чиркнула карандашиком мой заказ, попросила показать печать на запястье и, поставив поверх нее вторую, ушла к стойке бара.

В мои планы вообще не входило пить. «Кола» или что-нибудь одно, желательно не сильно алкогольное, чтобы и кошелек не пострадал, и на утро не было мучительно стыдно вспоминать прошедшую ночь, но я сделала осторожный глоток первого, бесплатного, «Черного котла» за удачный вечер, и стала прислушиваться к своим ощущениям. И они не были какими-то криминальными. Приятно, немного пряно и кисло, но эта кислинка на удивление хорошо вписывалась в мое настроение. Осмелев, я втянула ещё чуть-чуть коктейля, а потом, вместе со всеми пошла на танцпол, где уже танцевали под зажигательные ритмы первые пришедшие.

Музыка, вспышки стробоскопов, пара глотков «Котла» и снова музыка, музыка, музыка. Она проникала внутрь меня, разгоняла сердце все ускоряющимися ударами басов, и я танцевала, танцевала, танцевала, изредка шла к нашему столику, чтобы попить и немного передохнуть, а потом возвращалась обратно. Настроение шкалило, застыв на своем максимуме. Мы с девчонками, раскрасневшимися не меньше, а то и больше моего, отрывались на полную, почти полностью захватив небольшой пятачок в центре танцпола, в который пытались вклиниться парни с намеками на познакомиться. Только им не было места в нашем веселье. Лорка и Анька, хохоча, выталкивали неуверенно дергающегося парня, решившего привлечь к себе внимание танцем, и, вскинув руки вверх, начинали извиваться вокруг друг друга, будто они две лианы.

– Эв, – притянула меня к себе Катя, чтобы перекричать грохочущую музыку, – ты в туалет не хочешь?

– Пошли, – кивнула я, решив немного остудиться холодной водой и заодно предупредить Маньку, что сегодня мы поедем домой вместе.

Мы спустились на первый этаж, свернули в сторону туалетов, где Катя скрылась в первой свободной кабинке, отдав мне свою сумочку, а я отошла к дальней раковине и первым делом отбила сообщение Маньке, добавив к нему ворох улыбающихся смайликов. Прочитала ответ и открыла кран пропустить холодную воду, чтобы остудить ей горящие щеки, шею и руки.

– Класс! Давно так не отрывались! – выдохнула Катя, вернувшись.

– Завтра Линда нас на репетиции убьет, – рассмеялась я, представляя как хореограф удивится повальной расхлябанности женской половины труппы.

– Ой, как будто она сама никогда на танцы не бегала. Не поверю! – фыркнула Катюха. Сунула ладони под струю ледяной воды и провела ими по голым плечам. – О-о-о!!! Рай!!!

– И не говори!

Чуть подостыв и проверив макияж, мы уступили место у зеркало другим девушкам, вышли из туалета и Катюху уже через пару шагов в сторону танцпола буквально перекосило.

– Да нет же, – разочарованно произнесла она и в ответ на мой вопрос что произошло показала рукой на знакомый нам обеим тощий бело-желтый хвост, маячащий среди идущих потанцевать перед нами. – Принесло за каким-то лешим. Повеселились, блин.

– Да ладно тебе, Кать, – попыталась я ее успокоить, хотя сама прекрасно понимала, что с появлением Вовы уже не получится отрываться без оглядки. – Может, он нас не найдет. Видела сколько народа?

– Ага. Не найдет он. Как же, – Катя помотала головой и натянула на лицо вымученную улыбку, когда Вова на полпути решил обернуться, будто услышал нас, и замахал ладонью. – Не нашел, да?

– Блин!

Настроение ухнуло вниз, но я, как и Катя, попыталась улыбнуться Вове, которому уперлось придти и испортить нашу вечеринку.

– Привет! А я вас везде ищу!

– Лучше бы дома сидел, – пробурчала Катя и пошла на танцпол предупредить других девчонок, что вечер веселья можно считать оконченным.

– А чего она такая злая? – как ни в чем ни бывало спросил Вова.

– Не знаю, – пожала я плечами, а сама мысленно прошептала правильный ответ.

Ну действительно, что ему не сиделось дома? Сейчас начнется «я к вам подсяду, я с вами потанцую, ой, а что вы пьете, я попробую?» Тихий ужас с потными ладошками. И видимо в Вове сегодня проснулись навыки телепата. Он потянулся ко мне своей рукой, а я дернулась от нее назад, нечаянно наступила кому-то на ногу, извинилась и, юркнув за спину парня, решившего, что Вова специально толкнул меня, поспешила затеряться среди танцующих. Вот только прячась от одного, потеряла и девчонок. Там, где мы недавно танцевали, их не оказалось, а куда они могли пойти нас с Катей никто не предупредил. Возвращаться назад, за столик, означало снова столкнуться с Вовой и самой привести его, уже без возможности отмазаться. Ходить и искать тут? Тоже не лучшая идея. Прикрывшись колонной рядом со сценой, я встала на цыпочки и принялась высматривать в толпе знакомые лица или хотя бы одежду, но сколько бы не крутила головой, так никого и не увидела. А потом музыка оборвалась и по залу раздалось:

– Хей-хей-хей, народ! Как вам тусовка? Все ништяк?

В ответ на вопрос раздался одобрительный рев, но он так же, как и музыка, через мгновение резко стих. Я повернула голову в сторону сцены, на которой стоял парень с поднятой вверх ладонью, сжатой в кулак, и не веря собственным глазам потерла их и даже ущипнула себя за руку. Буквально в трёх метрах от меня стоял никто иной, как сам Фил – владелец клуба и немного рэпер, если цитировать статус, висящий на его странице в соцсетях. Только это «немного» самую малость не соответствовало реальному положению вещей, в котором присутствовали платиновые диски, концерты, турне и миллионы поклонников. С тем же успехом Плисецкая могла сказать, что она немного танцует, а Чайковский чуточку играет. Но все эти регалии не мешали немного рэперу сейчас смотреть в зал, улыбаться какой-то безумно счастливой улыбкой, а потом поднести микрофон к губам и произнести:

– Народ, тут такое дело… У меня сегодня ночью родился сын.

И после таких новостей я подумала, что стены клуба не выдержат и рухнут от оглушительного ора толпы. Кто-то свистел, кто-то хлопал, но большая часть людей начала скандировать имя Фила, а он пожал плечами, снова поднял руку вверх и рассмеялся:

– Народ! Народ! От души! Но чисто по братски, давайте чутка потише, а? Малого в родилке разбудите.

Взрыв хохота ударил мне по ушам, а Фил достал из заднего кармана пять конвертов, показал их, подняв над головой, и толпа снова притихла.

– Народ, короче мы тут подумали, что это дело надо отметить по-особенному. И тема вот в чем. Среди вас по любой есть те, кто клёво танцует и может даже захочет сняться в клипе. Так вот. Сегодня у вас есть реальный шанс. Здесь, – Фил снова продемонстрировал конверты, – лежат листочки с названием песни. Если есть те, кто прямо сейчас готов выйти на сцену и показать себя – вперёд. Мы посмотрим и выберем лучшего. Устроим типа батл. Победитель снимется со мной в клипе, ну и бонусом я оплачу счёт всем рискнувшим. Как вам такая тема?

Я, увидев несколько десятков человек, рванувших к сцене, решила на всякий случай отойти к стене, чтобы меня не смели, и даже практически успела до нее дойти, но в мои руки вцепились чьи-то пальцы и потащили за собой на сцену. И только оказавшись на ней разобралась, что это были Лора и Анька с горящими от восторга глазами. Они едва не визжали от восторга, чего нельзя было сказать обо мне.

– Симонова! Эвка! Мы тут всех порвём! – торопливо зашептала Аня. – Сейчас как зажжем! Эвка! Клип! Прикинь! Клип с Филом! Эвка!!! Ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!!!

Я не особо уверенно пожала плечами, а Аня заскакала на месте, хлопая в ладоши, и завопила, когда к нам вернулась Лорка, урвавшая заветный конвертик:

– Ну! Ну! Лор! Ну что там!?

– Да сейчас! – Лариса разорвала один край, вытащила небольшой листочек и, прочитав единственную строчку на нем, захохотала, мотая головой. – Девчонки, это пипец!

– Что там? – спросила я, и Лора протянула мне бумажку с надписью «Rammstein – Sonne». – Вы серьезно? Может, не будем?

– Будем, Симонова! Ещё как будем! – закивала Лора. Она задумчиво постучала пальцем по губе, а потом кивнула своим мыслям, – Короче, делаем вот что…