Из ниоткуда «с Любовью»

8. Роман

– Получите, распишитесь.

Очередная, последняя на сегодня, коробка покидает «Caddy» и я могу официально забить болт на все. Развернуться на пятачке за боксами, намыть и запарковать служебную машину – мне нравится, когда она чистая и блестит, – а затем с пакетом, в котором лежит приготовленный мамой перекус-обед лететь к трассе. На ней сегодня Ян, Лехин пилот, царь и божество, тестит новый конфиг перед сезоном. Я успеваю устроиться на сложенных стопкой покрышках до того, как машина в очередной раз выезжает из паддока после заправки и смены резины и сделает прогревочный круг. Ян педантичен до безумия и на все выкаты бронирует трассу с самого утра и до глубокого вечера. С утра вкатывается в трассу и ищет новые мелочи на отладку, а потом дубасит дальше по трассе в гордом одиночестве. За что остальные пилоты, оставшиеся на сутки в паддоке, за спиной называют его самопровозглашенным и самовлюбленным царьком. Что вообще не так. Просто у мужика бзик. Он может и часто практикует одну фишечку – пролетает на сумасшедшей скорости несколько кругов, а потом, в конце прямой, резко разворачивается на сто восемьдесят градусов и с буксом начинает ураганить уже в обратном направлении. Чем чреваты такие манипуляции, окажись Ян на треке не один, легко догадаться. Но как бы не подкалывали Яна конкуренты по пилотному мастерству, все они потихонечку, как и я, подходят к отбойникам и внимательно наблюдают за всем, что вытворяет на своей машине Царь. Леха не без гордости говорил, что Ян здесь лучший, и его манеру вождения уже давно растаскивают и пытаются копировать, но на то царя и называют Царем, чтобы он всегда был чуточку круче и придумал что-то новое.

Я быстро проглатываю бутерброды, запивая их чаем из термоса, и осторожно поглядываю в сторону скучковавшихся пилотов. Негласное разделение на касты в паддоке становится гораздо ощутимее рядом с трассой. Если у боксов все между собой друзья и коллеги, то здесь пилоты – боги, механики – их рыцари, а я – мальчик на побегушках, с которым разговаривать нет смысла. Поэтому на меня не обращают внимания, что не может не радовать. Поудобнее устроившись на верхнем колесе, я краем уха слушаю разговоры пилотов и наблюдаю за машиной Яна, приближающейся к очередному повороту. Моя левая ступня легонько дергается – выжимает сцепление, – а правая рука скидывает две передачи вниз и, дернув ручник, возвращается обратно на воображаемый руль. Теперь уже правая ступня начинает нажимать на педаль газа, ориентируясь на доносящееся рычание, а руки ловят пошедшую боком машину. Оставив после себя шлейф густого дыма, она выравнивается и снова начинает ускоряться, чтобы резко остановиться рядом с тем местом, где собрались наблюдающие.

– Что-то с тачкой, – то ли спрашивает, то ли утверждает один из пилотов, вроде Серега по голосу.

– Да хрен его знает. Не похоже.

– Перегрел движок скорее всего или на телеметрии ошибку какую выцепили.

– У Яна и движок перегретый? Ему сегодня подвеску отстраивали. Там что-то.

Предположения о причинах такой внезапной остановки сыпятся, словно из рога изобилия, и каждая имеет место быть – на треке любая мелочь может стать роковой. Но как по мне, Ян слишком неторопливо выбирается из-за руля и снимает с головы шлем. Человек, у которого что-то не так с машиной, не будет таким спокойным.

– Ром, подойди сюда на минуточку, – кричит он.

И его просьба моментально прекращает разговоры. Теперь уже на меня смотрят с удивлением, а я быстро соскакиваю со своего места и перелезаю ограждение.

– Воды принести? – спрашиваю и тихонечко охреневаю от звучащего предложения:

– Садись за руль. Прокатимся.

– Чего?

– Возьми шлем и садись за руль. Хочу кое-что спросить.

Только сейчас я замечаю второй шлем на сиденье пассажирского ковша и пару перчаток.

– Не тяни резину, – поторапливает меня Ян, загадочно улыбаясь во все тридцать два зуба.

Нахлобучив шлем на голову и перчатки на руки, я кое-как умудряюсь залезть за руль и тут же попадаю в локальный филиал ада. Внутри машины жарко настолько, что мне остается только гадать как Ян не спарился в своем костюме. А он с легкостью устраивается на соседнем месте и, воткнув штекера в приборку, пристегивается ремнями.

– Леха говорит, что ты ко всем подходил, просился поучить, – раздается внутри шлема, и я киваю. – Чего у меня не спросил?

– Ну-у-у… Ян у тебя и так времени свободного нет. Да и где я, и где ты.

– Понятно, – смеется он, а потом полностью серьезным голосом спрашивает. – Секвентальную коробку видел раньше? До педалей нормально достаешь?

И я снова киваю, как китайский болванчик. С одним дополнением – вряд ли болванчики так потеют. Потратив две минуты на разъяснения что и для чего, Ян приглашающим движением руки показал на кнопку зажигания:

– Давай, посмотрим есть ли смысл с тобой вошкаться.

Нужно ли говорить, что такими предложениями нельзя разбрасываться? Банально покататься на боевой машине по гоночной трассе – уже предел мечтаний, а когда рядом сидит лучший пилот в роли учителя… Пару кругов я откровенно «тошнил», привыкая к поведению машины и слушал наставления Яна. На третьем, перед длинной прямой, он выставил перед собой руки и опустил правую ладонь, намекая на то, чтобы я смелее надавил на газ. И вот тут началось самое веселье. Спину вдавило в спинку ковша, а по ушам ударило проснувшееся под капотом чудовище. Страх смешался с волной адреналина и полетел по венам, обостряя и без того шкалящие ощущения. Сцепление, передача вверх, газ – Ян дублирует голосом подсказки ладонями, а перед плавным поворотом в конце прямой быстро объясняет по какой траектории мне нужно в него заходить и на какой передаче. Максимально кратко и спокойно. Настолько, что у меня исчезает страх. Мозг впитывает скупые слова, словно губка, а руки и ноги начинают двигаться увереннее. Теперь уже мне не мешает жара, я вообще ее не замечаю. Есть руль, педали, двигатель и широкое полотно асфальта. Три круга, четыре, пять, шесть… Исчезли подсказки, звучащие в шлеме, даже ладони, показывающие что и как нажимать, теперь покоятся на коленях Яна. Я отмечаю это боковым зрением, раз за разом бухтя под нос то, что он мне втолковывал, а на длинной прямой, уже начинаю чувствовать на сколько можно сейчас разогнаться и где потом нужно будет начать тормозить.

– На сто пятьдесят сцепа, скинь до третьей и попробуй пройти поворот боком.

Где там рассказы про то, что пилоты – зажравшиеся говнюки? Пролетев обозначенную табличку, я быстро, словно уже тысячу раз так делал, скидываю передачи вниз, одновременно с этим дергая палку ручника и выворачивая руль. Зад машины тут же сносит, но у меня в голове все еще явственно звучит тот рев движка, когда Ян исполнял такой же маневр, и я правой ногой ловлю нужную тональность, позволяя машине скользить в нужную мне точку, после которой руки самостоятельно, совсем немного, корректируют траекторию. И снова газ в пол. К следующему повороту, за которым будет еще один и потом еще.

Дав мне порезвиться пару кругов, Ян показал на съезд в дальнем конце трека и после остановки мы поменялись местами.

– Завтра сильно занят? – спросил он и, когда я помотал головой, плавно тронулся, выворачивая обратно на трассу. Уже перед самым поворотом к боксам кивнул сам себе и негромко произнес, – Как освободишься, подходи. Покатаемся пару часиков со всеми, а там посмотрим.

– Ян! Спасибо!

– Пока не за что, – остановив машину перед въездом в свой бокс, Ян хлопнул меня по колену и рассмеялся. – Давай шуруй в душ. Попробуем чему-нибудь тебя научить, гонщик.

Можно всей душой ненавидеть мою сестричку за движуху, развернувшуюся вечером, но, черт побери, как же я ее люблю за такие приколы. Фил ещё днём скинул сообщение, чтобы я не тупил и после работы сразу же ломился к ним. И ведь ни слова о причинах такой срочности не написал гад. Едь и точка. Сразу же чувствуется Риткино влияние. И стоило мне только приехать в клуб, понеслась душа в рай.

– Так, слушай и запоминай, олень, – сестричка выложила на стол телефон и постучала по нему пальцем. – Это мобильный для Жени Доу. Звук на нем никогда не включай, спалишься ещё раньше времени. Я поставила на вибро, вот пусть и стоит на вибре. Карточки мы тебе нарезали, два маркера на всякий случай приготовили. Только попробуй пикнуть хоть слово, и я тебя придушу лично! – Рита погрозила у меня перед носом своим кулачком и, пока я пытался хоть каким-то способом всю эту катавасию склеить в удобоваримое и понятное, разогрела в микроволновке ужин и командным голосом сказала, – Ешь!

И вот здесь я угукнул. Понятно, логично и пахнет вкусно. Слопал все, попросил добавки, но почему-то вместо дополнительной порции получил подзатыльник. А потом пришел Фил, Клей, Мистик. И Риткины наставления показались верхом логичности.

– Ну что, Ангел? – спросил Фил, целуя в щеку мою сестрёнку. – Все о'кей?

– Да, – довольно улыбнулась она. – Телефон выдала и покормила. Теперь он полностью ваш.

– Крутяк. Пацаны, Ромка, погнали. Опаздываем уже.

– А-а-а… – протянул я, но никто ничего объяснять не стал.

Подхватили под белы рученьки и потащили вниз. Мне, конечно, раньше не приходилось участвовать в развлекаловках, где ты ничерта не знаешь, но сегодня видимо звёзды на небе сошлись в какую-то загогулину, и упираться я не стал. Даже когда меня впихнули в Патриот Фила на заднее сиденье, где уже сидела крайне сексапильная девушка.

– Знакомься, это Китти, – представил ее Фил.

– Рома, – расплылся я в улыбке и снова чуть не огреб подзатыльник от сестрички:

– Женя, а не Рома! – прорычала она, критично осматривая наряд девушки.

– Мне Фил сказал надеть что-нибудь посексуальнее, – проворковала та в ответ, виновато поправляя едва сходящуюся на крайне выдающихся размеров груди рубашку.

– Да я уже догадалась откуда ноги растут, – медленно протянула Ритка. Посмотрела на своего Волка, и окажись я сейчас на его месте – сам себе не позавидовал бы.

– Ангел, все для твоего братика.

– Только посмотри в ее сторону, – угрожающе прошипела сестричка.

Тут даже мне стало страшно, но Фил только улыбнулся и завел двигатель.

– Ромыч, короче тема такая, – посмотрев на меня в зеркало заднего вида, начал он. – Валькирия сегодня в группе запостила сообщение, что вечером будет открытый заезд. Все, кто хочет, могут подтягиваться и гоняться там хоть до усрачки.

– А почему я об этом только сейчас узнаю? – спросил я, стараясь лишний раз не смотреть в сторону грудей Китти, покачивающихся на каждой неровности. А так как Фил притормаживать перед ямками даже не думал, то это было почти нереально.

– Потому, что ты, олень, все испоганишь! – безапелляционно заявила Ритка. – Нет, конечно, если хочешь и дальше слюни на свою Валькирию пускать, то мы хоть сейчас с Филом обратно поедем, но ты же не откажешься от помощи?

– Видимо, нет?

– Ну вот и все. Делай, что тебе скажут, а дальше наша головная боль.

– И что мне делать? – спросил я.

– Пока молчать в тряпочку и завязывать пялиться на груди, – рассмеялась сестричка.

До служебного въезда со стороны паддока мы долетели достаточно быстро. Меня погнали за Скаем и, вот только когда я приехал на нем обратно, стали вводить в курс дела. Женя Доу – мой гоночный псевдоним. Фил с Риткой завели в сети новый аккаунт и даже левую сим-карту намутили. Китти сегодня была моей девушкой, а ее рубашечка и коротенькие шортики предназначались вообще не для меня. Вся эта красота должна была стать лишним поводом для привлечения внимания. Чтобы Валькирии хватило одного взгляда в ее сторону для каких-то там подсознательных выводов. Ритка завернула все в такую хитрую ахинею про женскую логику, что проще сразу согласиться, чем пытаться разобраться каким образом полуобнаженная девушка должна вызвать интерес ко мне. Если надо, значит, надо. В ту же копилку и канистра с маслом, и группа поддержки в виде трёх Патриков, и прочая. У сестрички чуть ли не целый сценарий моего появления оказался придуман. Кивнул, влез в гоночный костюм и рассовал по карманам пустые белые карточки и маркеры.

– Ты, главное, молчи и веди себя поборзее. Если надо, то быкуй. Мы с пацанами рядом будем. Китти все за тебя сама скажет. Ты – ни звука! Твое дело гонять, вот и гоняй, – выдал последние наставления Фил и протянул моей спутнице конверт. – Тут бабки за вступительные и всю лабуду. Не жмоться. Все. Погнали.

И мы погнали. Три Патриота передо мной и два Крузака сзади. Без охраны Фил практически никуда не ездил, но если бы я знал все, что они с сестричкой придумали, то точно попросил сразу убить. Из рации, которую держала в руках Китти, раздалось: «Включаю» голосом Мистика, и потом из его машины начали долбить первые биты «Тук-тук-тук», вырученные на максимум. Женя Доу сегодня решил покончить жизнь самоубийством очень изощрённым способом. И никакая охрана не спасет его, то есть меня, от разгневанной Валькирии.

9. Валерия

«Тук-тук-тук… Из-под капота снова слышен стук.»

Уже одна эта строчка, донесшаяся из-за поворота раньше, чем я увидела приближающуюся колонну машин, моментально перевела вечер из разряда спокойных покатушек в категорию «Будет пипец как весело». Крот ехидно ухмыльнулся и сдавленно заперхал в кулак. Заржать в открытую после разборки с Игнатом он отчего-то не решился. Поэтому старательно изображал внезапно прорезавшийся кашель. А я спрыгнула с бочки, на которой стояла и, подхватив бейсбольную биту, до этого момента спокойно лежавшую за водительским сиденьем Врыксочки, пошла встречать таких «дорогих» моему сердцу гостей. Как только увидела среди заявок Скайлайн, так этот подарочек и приготовила. Три черных Патриота, один за другим, медленно вкатились на пятачок перед ангаром и припарковались так, что своими тушами заблокировали выезд, но меня это интересовало меньше всего. Поигрывая битой в правой руке, я шла к остановившемся Скайлайну, мысленно прикидывая в какой очередности буду выстегивать ему стекла. И чем ближе подходила, тем сильнее становилось мое удивление – чудак на букву м посмотрел в мою сторону, но вместо того, чтобы сразу рвать когти, выбрался сам и потом помог вылезти из машины своей подружке, от вида буферов которой за спиной раздался не менее удивленный свист большей части приехавших погонять. Кобели. Только вот меня эта грудастая ни разу не впечатлила, но настрой крушить и убивать запнулся за два шага до Скайлайна. Шутник, так рьяно плевавшийся в сторону моей Врыксочки, достал из машины букет лютиков и вместе с карточкой, на которой что-то быстро написал, протянул мне.

«Увидел их и сразу подумал о тебе,» – прочитала я и окончательно растерялась.

Сквозь тонированный визор шлема мне при всем желании было не увидеть глаз парня, но почему-то чувствовалось, что сейчас все его внимание сконцентрировано на моем лице. И это только усиливало состояние немого ступора от произошедшего. Я стояла с бейсбольной битой в одной руке и букетиком лютиков в другой, хлопала ресницами и никак не могла понять какого черта сейчас происходит и почему все с самого начала пошло не так. По всем моим предположениям фантик должен был если и не упасть в колени, вымаливая прощения, то, как минимум, трусливо свалить в туман после первого разбитого стекла. Но ни через минуту, ни через две, никто из нас так и не дернулся. Я посмотрела на лютики, на биту, на лобовое, которое так хотела расхреначить… Даже его подружка отошла в сторонку и стала распаковывать Чупа-чупс, хотя должна была как-то отреагировать на цветы. Или у них это в порядке вещей? «Что, вообще, за бред творится?» Лишь звуки шагов, раздавшиеся за спиной, и голос Крота вернули меня обратно.

– Так-так-так, – усмехнулся он, выходя вперёд и оценивающе скользя взглядом сперва по обвесу Скайлайна, а потом и по буферам блондинки. – Кто тут у нас весь такой расфуфыренный припёрся? Открой личико, не стесняйся. Сильно не обижу.

Крот попытался поднять визор, подойдя почти вплотную к парню, но тот неожиданно резко ударил его ребром ладони по протянутой к шлему руке и покачал пальцем. Словно грозная мамочка расшалившемуся ребенку.

– Сука… – чуть ли не по-детски обиженно прошипел Крот, прижимая руку к груди. Удивлённо посмотрел на запястье и осторожно пошевелил пальцами. Видимо удар пришелся в какую-то болевую точку или нерв, потому что от каждого движения его лицо перекашивало гримасой боли.

– Женя не любит, когда трогают его шлем, – проворковала подружка фантика, надув губы. – Особенно те, кто ему не нравится. А ты не в его вкусе. Да, Женя?

– А кто сказал, что он нравится мне? – спросил Крот, осклабившись. – Валил бы ты, Женя, пока шлем из задницы торчать не стал.

А Женя достал из кармашка очередную картонку, быстро чиркнул на ней пару предложений и показал блондинке.

– Прямо так и сказать? – спросила она и после кивка рассмеялась. – Женя говорит, что его пугают твои сексуальные наклонности, но если тебе такое нравится, то он может подсказать адрес магазина, где покупал шлем.

И дураку было понятно, что ещё немного и конфликт перерастет в банальную потасовку. За спиной уже сформировался полукруг жаждущих халявного хлеба и зрелищ. Только меня такое развитие событий не сильно прельщало. Одно дело – отдуваться за то, что сама натворила, вернее собиралась натворить, и другое – снова огребать за Крота. Поэтому фантику сегодня по уму стоило бы заехать в церковь и поставить свечку за спасение своей задницы.

– Заглох и свалил, – прорычала я, для пущей убедительности поднимая биту. – Хочешь повеселиться? Не вопрос. Делай это где-нибудь в другом месте, а не на моих гонках. Здесь я решаю кому валить, а кому оставаться. Ясно?

– Если он тебе так нужен, то никаких вопросов, Валькирия, – медленно отступил назад Крот, напоследок чиркнув ладонью по горлу, смотря в визор. – Ещё встретимся, Женя.

– Теперь ты, – окинув парня и его Скайлайн взглядом, мне в голову пришла идея, показавшаяся просто верхом гениальности. – Если хочешь гонять, платишь вдвойне. За все. Плюс процент с призовых для тебя тоже будет выше. Опять же вдвое. Считай это небольшой компенсацией за то, что я забываю про масло. Устраивает?

Такими драконовскими условиями Игнат частенько выкуривал из тусовки особо зарывающихся. Но это было раньше, когда любой мог приехать и гонять с кем захочется. Тогда все было гораздо проще с одной стороны. Только без косячников и разборок с ними не обходилось. Такая вот обратная сторона видимой простоты. А я ввела вступительные взносы и выстроила целую систему с правилами и рейтингами. Теперь гоняться стало прибыльнее и, как минимум, спокойней. Пятнадцать процентов комиссионных с каждого заезда гарантировали, что победитель получит свои деньги сразу же. Без головняков и задержек. Вот только для фантика увеличение одних только комиссионных ничего хорошего уже не сулило. Для того, чтобы банально отбить и без того немаленький вступительный, ему пришлось бы гонять о-о-о-очень долго, а с каждого заезда – не важно выиграет он или проиграет, – мне будет капать процент. Поэтому я злорадно усмехнулась, когда он кивнул и пощелкал пальцами.

– Ой, – засуетилась блондиночка, вытаскивая из лифчика несколько сложенных купюр. – Женя, я что-то запуталась. Сколько надо?

– Пять косарей, – с садизмом озвучила я сумму и, смотря в визор, добавила. – Кошелек поменяй. Не люблю, когда от денег пахнет кошелками.

– Так, здесь у меня две. И вот еще три, – прощебетала блондиночка, протягивая деньги с такой наивной улыбкой, будто прозвучавшую в ее адрес «кошелку» она, если и услышала, то посчитала чуть ли не лучшим комплиментом.

– Ну пошли.

С визгом покрышек с линии старта сорвалась очередная пара машин и понеслась в сторону двух бочек, обозначающих финиш. Квотер – достаточно простой заезд, но он может рассказать о гонщике очень много. Как трогается с места, как переключает передачи и, самое главное, что скрывается под капотом у его машины. Делать выводы, ориентируясь на внешний вид, все равно, что гадать на кофейной гуще. Тот же Рустам – живой пример. ГТР чуть ли не полностью обклеен наклейками, а ездить не умеет от слова совсем. И большинство новичков, приехавших сегодня, плюс-минус такие же. Видно, что во внешний вид машины вбухано немеряно денег, но толку от этого никакого. Максимум, попонтоваться перед девочками, которые ни черта не шарят, и на каждую наклейку или спойлер смотрят с восторгом. Мельком посмотрев в сторону очередной пары, подъезжающей к линии, я уже в который раз перескакиваю взглядом на Скайлайн и морщусь, увидев, что к нему подходит Рустам и о чем-то договаривается с блондинкой. Там, где меня коробило от одного только вида Скайлайна, у других к нему проснулся нездоровый ажиотаж. И фантик гоняет чуть ли не каждые пять минут. И что самое обидное – неплохо так гоняет, но я все никак не могу понять, что он из себя представляет. То лажает на старте и к финишу приходит с минимальным преимуществом, то сразу уходит на два корпуса вперед и потом только увеличивает отрыв. Словно за рулем сидит профи, который решил поиграть на публику в новичка. Или новичок, которому тупо везет. При чем очень сильно везет, а я в такое не верю.

– Лера, я хочу сделать ставку.

– Сколько, Рустам?

– Пять.

Мне было бы фиолетово, поставь он тысячу, как всегда. И слова бы не сказала поперек, но пять?

– Рустам, подумай.

– Лера, у меня ГТР, а у него что? Шушлайка.

Господи, сколько веры в то, что все решает машина, а не водитель.

– Рустам, ты видел, как он гоняет?

– И что?

– А то, что я бы на твоём месте не разбрасывалась деньгами и присмотрелась получше. Выбери кого-нибудь другого.

– Это мои деньги, и я сам решаю с кем гонять.

«Во-первых, это деньги отца, а не твои, – мысленно поправляю его, но не произношу вслух. – А во-вторых… Да черт с тобой! Может после этого головой думать начнёшь.»

Я сама иду к Скайлайну, чтобы забрать деньги, и чем ближе подхожу, тем сильнее становится ощущение того, что фантик откровенно развлекается. Он приопускает стекло и высовывает в образовавшуюся щёлочку пальцы, с зажатой между ними колбаской из купюр, а потом медленно катится к линии старта и греет резину так тщательно, что не остаётся никаких сомнений – фантик только хочет казаться простачком, которого любой может обуть. Ещё и ГТР Рустама встаёт рядом и в тупую орет выхлопом. Будто от этого сцепление с асфальтом станет лучше.

– Сто к одному, что Скай его порвет, – раздается смешок из толпы.

И я согласна с этим заявлением на сто процентов. Хотя очень хочется ошибиться.

– Бакс, я сама.

Это бредово. Сама понимаю, что от того, кто даст отмашку, ничего толком не изменится, но все же встаю перед машинами и расставляю руки. Слева от меня ГТР Рустама, и он думает, как мне кажется, что у Скайлайна нет вариантов. Справа – Скайлайн. И за его рулём фантик, мысли которого спрятались за тонированным визором шлема, но я всем телом чувствую, что он сейчас превратился в сжатую до предела пружину, которая только ждет, когда сможет вырваться на свободу.

– Готов? Готов? – стандартные вопросы и такие же стандартные кивки. Слева с улыбкой, справа едва заметный. Подняв руки вверх, я резко бросаю их вниз и сразу же разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов.

Рев, выкрученных до отсечки моторов, оглушает, но там, где ГТР судорожно шлифует резиной, пытаясь поймать зацеп, Скайлайн прыгает вперед и, отстреливая выхлопом на переключении передач, уносится вдаль. Все. Рустам проиграл чуть меньше секунды, но теперь ему остается только давить на газ и смотреть на удаляющиеся задние фонари-конфорки.

– Вот тебе и ГТР, – зло процедила я и, обернувшись, бросила сисястой блондинке фантика, – Пошли, заберешь бабки.

И от ее улыбочки мое настроение окончательно ухнуло вниз, а гениальная, на первый взгляд, идея превратилась в самую тупую из тех, что приходили мне в голову. Мало того, что не дала Кроту помахать кулаками, чтобы хоть так отыграться за поруганную честь Врыксы, так ещё сделала фантика чуть ли не героем в глазах новичков. «Офигеть, как отомстила, Лера. Просто слов нет!»