- -
- 100%
- +
– А вот и я, малыш. Соскучилась? – спросил, выложив перед собой тетрадь и ручку.
– Безумно, – огрызнулась Резкая и заскрежетала зубами, стоило мне начать отстукивать очередные сорок пять минут ее персональной пытки.
***
С одной стороны мне было жалко смотреть на Димона. С другой… Я ликовал. Резкую буквально трясло и колотило от злости, когда мы вышли из аудитории. Но это не шло ни в какое сравнение с тем, как ее передернуло от негромкого приветствия Дымыча:
– Привет, малыш, – произнес он, подходя к нам с широкой улыбкой. – Как насчет того, чтобы пообедать втроем? Никитос, ты с нами?
– Почему бы и нет, – согласился я и перевел взгляд с Димона на готовую взорваться здесь и сейчас Лилю-Амели. – Если не помешаю ворковать вам с малышом. – Я пожал плечами и чуть не сорвался в истерический хохот от неконтролируемой гримасы раздражения на лице девушки.
Правда, там, где меня распирало от веселья, Димка включил режим заботливого парня. Притянув Лилю к себе, он коснулся губами ее лба. Нахмурился и вновь повторил проверку температуры, которая если бы и была, точно не могла стать причиной взбешенного состояния.
– Малыш, ты совсем неважно выглядишь. Что-то случилось? – поинтересовался Димон и тут же предложил: – Давай я позвоню отцу, и мы съездим к врачу?
– Не надо, – практически прорычала Лиля, незаметно для него наградив меня ненавидящим взглядом. – Просто не выспалась.
– Малыш, – попытался настоять на свое Дымыч и охренел, когда Резкая оправдала свою фамилию на сто процентов:
– Дима, я сама решу, когда и к кому ехать! Хватит меня тащить к врачам по пустякам! Не надо делать из меня немощную, когда я… – Амели осеклась на полуслове, и выдохнула: – Давай уже просто пообедаем, Дим? – Посмотрела на меня и с усилием изобразила улыбку: – Никита, ты с нами?
– Если не помешаю, – повторил я, а потом хлопнул Димона по плечу с железобетонным обещанием: – Не парься, я присмотрю за твоей малышкой.
– За собой присмотри, – едва слышно прорычала Амели и нервно рассмеялась, услышав вопрос своего парня:
– Лиль, а вы уже решили куда сегодня идете с группой?
***
Я бы приперся в самый занюханный клуб или зажопье города, чтобы одним своим присутствием перекрыть Резкой кислород. Как бы она не юлила, как бы не открещивалась от детской традиции отмечать группой начало учебы – «Никите же не интересно и у него, наверное, свои планы», – я один черт узнал, куда поедет группа.
Нет, не от Амели – стерва все же съехала с темы, разыграв приступ мигрени. Нет, не у Клима – защитника Резкой. Мне хватило его совета, чтобы догадаться, что помощи от борзого парня ждать не стоит. Вместо того, чтобы давить на Лилю в столовой или напрашиваться у советчика не лезть, я решил постоять на переменах рядом с ботаниками-задротами. Послушал о чем они говорят. Отфильтровал из разговоров про софт и железо повторяющееся через раз название «No Scope» и время.
А затем приехал в компьютерный клуб. С опозданием на два часа. Когда меня гарантированно никто не ждал. И черт побери, это опоздание однозначно стоило того, чтобы увидеть, как перекосило лицо Лили-Амели.
– Привет, малыш, – поприветствовал я ее, скинув куртку на заваленный вещами диванчик. Окинул взглядом вмиг взбесившуюся девушку и поинтересовался: – Как твоя головушка? Неужели отпустило?
– Представь себе, – огрызнулась она. – У Льва Андреевича шикарный врач. Сразу же определил, кто источник всех моих проблем.
– Даже не спорю, – согласился и ядовито улыбнулся, показав на топик с тонкими бретельками, под которым отчетливо угадывалось отсутствие лифчика, а над ним поблескивали мелкие капельки пота: – Лечебную повязочку тоже он посоветовал? Или эта часть жизни попадает в категорию, о которой Диману знать не обязательно?
Спросил и рассмеялся, когда Резкая выудила из вороха вещей ветровку и натянула ее на себя, задрапировавшись по самый подбородок. Правда, через мгновение она рванула собачку на молнии вниз и напомнила:
– Тебя сюда никто не приглашал, – стрельнула взглядом мне за спину и с каким-то шедевральным наслаждением выплюнула вопрос: – Дверь сам найдешь?
– Угу, – кивнул я. – Когда посчитаю нужным.
Огляделся по сторонам и хмыкнул, заметив дорвавшихся до алкоголя и умудрившихся накидаться в стельку ботаников. Остальные одногруппники резались в игры и никакого интереса к происходящему рядом с ними не проявляли. Даже защитник Клим и тот увлеченно крошил монстров, размахивая имитацией светового меча.
– Думаю, я задержусь и провожу тебя до дома, – «порадовал» охреневшую от моей наглости стерву и пожал плечами: – Извини, малыш, я пообещал другу, что пригляжу за тобой.
– За собой приглядывай! – взорвалась Резкая. В два шага преодолела разделяющее нас расстояние и пихнула меня в грудь ладонями: – Вали нахрен.
– Или что? Шарахнешь меня шокером? Позовешь охрану? Позвонишь своему любимому и уважаемому Диме и скажешь, что я к тебе пристаю? – рассмеялся я. Без особых усилий встал вплотную к Лиле-Амели и процедил сквозь зубы: – Звони, малыш. Я с удовольствием послушаю, что и как ты будешь ему петь. А потом с не меньшим удовольствием послушаю занимательную историю про Чарджер и страх садиться за руль охренеть какой мощной Супры. – Я оскалился и поинтересовался, смотря в полыхающие злостью глаза: – Сколько кобылок ты добавила, поставив компрессор, Лилечка? Наверное, кто-то подсказал, что так можно задушить движок и сделать из Доджа улитку-малолитражку, а ты, наивная и пугливая, поверила, да? – Выгнув бровь, стер последние сантиметры между нами: – Звони, Резкая, – с улыбкой произнес я и шагнул вперёд, вынуждая девушку отступить назад. – Ну же, Амели. Всего один звонок, и возможно твоя проблема исчезнет. Могу и сам позвонить, Лилечка, – предложил, извлекая мобильный из кармана джинс. Показал его и осклабился: – Как видишь, у Никиты действительно есть планы на вечер. И ему пиздец как интересно узнать, почему белая и пушистая Лилечка стала паниковать и дёргаться, когда Никита узнал в ней Амели.
К концу своего монолога я оттеснил и практически впечатал Резкую спиной в какую-то дверь. Глянул на две неоновые буквы «VR» на ней и не нашел лучшего места поговорить с глазу на глаз, как внутри оборудованной для виртуальной реальности комнате. Я втолкнул в нее девушку, улыбаясь исчезнувшим звукам стрельбы шутеров, в которые рубились одногруппники, и дернул подбородком в сторону стойки с несколькими комплектами очков и стиков:
– Какое совпадение, Амели. Или все же Лиля? – спросил, подталкивая все сильнее нервничаюшую блондинку к стойке. Взял две пары очков и предложил: – Давай поиграем и выясним, где ты настоящая, а где реальная?
– Я уже говорила, что мне жаль…
– А я сказал, что хочу получить ответы, – оборвав уже слышанное, я запустил приставку и хищно оскалился, увидев среди игр на мониторе симулятор бокса: – Давай, малыш. Ты же хотела меня шарахнуть шокером. А тут такой шанс отметелить свою проблему.
Я вложил стики в подрагивающие ладони Амели и отошел со своей парой в обложенный матами квадрат.
В Саннивейле я пару раз ходил в похожий развлекательный центр. Поэтому без особого труда надел и отрегулировал очки. Затем покрутил головой, осматриваясь, и хмыкнул возникшему рядом мультяшному качку с гипертрофированными руками и пепельно-белым ирокезом на башке – аватар своего боксера Резкая выбрала намного быстрее меня.
– Даже тут не изменяешь себе, – усмехнулся я.
Пару раз взмахнул руками с зажатыми стиками, пролистывая варианты внешностей, и зашипел, получив смачный и реальный удар в челюсть. За которым сразу же прилетел и второй.
– Я тебе сказала, что мне жаль?! – выкрикнула Амели, впечатав неожиданно крепкий кулачок мне в скулу, от чего с моей головы слетели очки виртуальной реальности. – Сказала, что не поехала бы, если бы знала, что за рулём сидишь ты?! Что ещё тебе от меня надо?!
Замахнулась, намереваясь повторить удар, и зашипела разъяренной кошкой, когда я отбросил стики и, перехватив ее руку за запястье, рванул на себя:
– Ты влезла в мою гонку, стерва! – рявкнул и чудом увернулся от новой попытки Резкой проехаться мне по роже. – Жаль тебе?! А что именно тебе жаль? – спросил, в мгновения забывая, что передо мной стоит девушка. Я встряхнул ее, как котенка, и тут же, получив по касательной коленом в пах, закрутил в бараний рог и прорычал: – Не рыпайся, малыш!
Я попытался подбить ноги Резкой и уронить ее на маты. Только оказался на них вместе с ней. И на ней. Глянул в полыхающие злостью глаза.
Перевел взгляд на губы и сползшую с плеча бретельку топа.
А затем ядовито улыбнулся в ответ на сыплющиеся угрозы и впился в губы Амели, затыкая ей рот и навязывая поцелуй.
Глава 7. Амели
– Мелька-карамелька, чего новенький от тебя хочет? – Клим с улыбкой толкнул меня кулаком в плечо, но взгляд его оставался серьезным. На мгновение мелькнула мысль пожаловаться приятелю на мерзавца, вознамеревшегося испортить мне жизнь, но я почти сразу подавила этот порыв.
– Забей, – отмахнулась, зеркаля его улыбку.
– Да не могу. Ты все занятия хмурая сидела. А могла бы убивать взглядом – уже ехала бы под конвоем в ближайшее СИЗО.
– В СИЗО так быстро не сажают.
– Малая, не беси, – качнул головой Клим. – Рассказывай.
– Ничего серьезного, правда. Никита – лучший друг Димки. И мы просто не нашли общий язык.
– Хм. Он не похож на гея.
Я в этот самый момент как раз делала глоток из запотевшего бокала с коктейлем и поперхнулась от такого заявления. В компьютерном клубе, где мы отмечали старт семестра, как всегда было полно людей. Одногруппники разбрелись по интерактивам, и мы с Климом за столиком у небольшого бара сидели вдвоем.
– Это еще что за выводы? – посмотрела я на Клима с недоумением.
– Ну, а из-за чего еще вы могли с ним посраться, если не из-за его ревности к Димасику?
– Прекрати. Сто раз просила не называть так моего парня, – поморщилась я и щелкнула ногтем по коктейльной трубочке.
– Ты знаешь мое мнение о ваших отношениях, – пожал плечами Клим. – Но могу повторить. Освежить твою память, так сказать.
– Спасибо, не стоит. – Я вздохнула, уставившись в бокал. Мне нравилось общаться с Климом, но иногда он был редкой задницей. Мы удивительным образом сошлись во мнении касательно всего, кроме моих отношений с Димой.
Возможно, вина за это лежала на мне. Я слишком многое рассказала одногруппнику на одной из вечеринок. Видимо, устала от собственных секретов, захотелось излить душу хоть кому-то.
И столкнулась с закономерным вопросом: почему скрываю от своего парня столько всего, а почти незнакомому человеку выложила тайны, не моргнув глазом?
На это у меня не было ответа. Дима мне нравился. Он стал первым, кого я подпустила настолько близко. Но почему-то только на физическом уровне. Мысли, чувства, комплексы и травмы остались заперты за семью замками, ровно до того момента, пока я не познакомилась с Климом.
Наверное, такое разделение приносило мне облегчение. За физическим контактом я шла к Диме. Принимала его поцелуи, объятия. Чувствовала, что в моем израненном теле ещё теплилась жизнь. Позволяла в некоторых моментах заботиться о себе, но слишком близко не подпускала. Дима не возражал, и это было его главное преимущество перед остальными. Он не спрашивал, почему за год отношений у нас ни разу не было секса. Не спрашивал, из-за чего я в редкие моменты наших совместных ночёвок просыпалась посреди ночи со слезами на глазах и диким ознобом. Не спрашивал о прошлом и не пытался залезть туда, где под горой пепла прятались причины моего странного поведения.
Клим же… Этот человек был нужен мне для общения. Чаще всего мы ограничивались обычной болтовней обо всем и ни о чем одновременно. Иногда он делал попытки покопаться в моих мозгах, но отступал, встретив сопротивление.
Я позволяла этому парню многое. Шутки на грани фола. Подколки и подначивания, звонки посреди ночи и глупые мемы в нашей переписке. Иногда мелькала мысль, не хотел ли он таким количеством общения вытеснить из моей жизни Диму и занять его место. Пока не осознала одну простую вещь.
Я действительно позволяла Климу многое.
Но не физический контакт.
На моей памяти был лишь один раз, когда Клим приобнял меня за плечи, после чего ему пришлось потратить полчаса, чтобы успокоить мою истерику. С того дня максимум, что он позволял себе – дотрагивался на пару секунд, чтобы привлечь мое внимание.
После этого я окончательно убедилась, что этот парень не имеет никаких романтических планов на мой счет, и доверие к нему разрослось до вселенских масштабов.
– Если хочешь, я вмешаюсь, – не вытерпел моего молчания Клим. – Скажу этому камикадзе держаться от тебя подальше.
– Нет. Сама справлюсь. – Я сделал очередной глоток и облизнула губы. – Рано или поздно он от меня отстанет.
– Амели, знаешь почему я считаю твою любовь с Димасей тухлой и не имеющей никакого будущего? – огорошил меня неожиданным вопросом друг. Я закатила глаза:
– Опять Дима. Не дает он тебе покоя, да? Начинаю подозревать, что это ты заинтересован в моем парне.
Клим фыркнул, бросая на стол пачку со стиками и glo. Вставил один стик в устройство, нажал на кнопку и стал следить за мигающим индикатором.
– Хорошо, – сдалась я, – и почему же?
– Что самое эротичное мужчина может сделать с женщиной? – спросил он, делая первую затяжку и выпуская тугую струю дыма. Бармен с осуждением посмотрел в нашу сторону, но промолчал, устройства для нагревания табака в этом заведении не были запрещены, в отличие от обычных сигарет.
– Удиви, – хмыкнула я.
– А ты сделай хотя бы парочку предположений.
– Не знаю. Поцеловать? – Клим мотнул головой. – Какой-то особенный способ ласк? – Снова отрицательная реакция. – Довести до оргазма?
– Пф, – поперхнулся дымом парень, а я вскинула брови, наблюдая, как он смеется над моими предположениями. – Нет. Даже близко не то. Самое эротичное, что мужчина может сделать с женщиной – медленно, со вкусом и полным пониманием происходящего снять с нее ответственность.
– Бож-же, – раздраженно закатила я глаза. – Я поняла. Тебе не дает покоя не моя связь с Димой, а то, что я не сижу у него на шее?
– Мелька, есть проблемы, которые женщина не должна решать самостоятельно. Например, когда речь заходит о навязчивом внимании утырка, желающего самоутвердиться за счет хрупкой девушки.
– Это я-то хрупкая? – изумилась такой характеристике я, и мы оба засмеялись.
– Ладно, ты пока обдумай мои слова, а я пойду разомнусь, – повел плечами Клим. Встав, он стянул с себя ветровку, продемонстрировав мне подкаченный торс, обтянутый футболкой, и двинулся в сторону автоматов.
Несколько минут я наблюдала за тем, что происходит на экране выбранного приятелем симулятора, потягивая коктейль, а потом бросила мимолетный взгляд в сторону распахнувшейся входной двери и поперхнулась.
На пороге клуба стоял человек, который грозился дополнить собой коллекцию моих кошмаров. При виде меня Никита заулыбался, – если этот оскал можно было назвать улыбкой, – дернул бегунок на своей кофте и, на ходу снимая ее, приблизился к моему столику, огорошив ехидным:
– Привет, малыш.
Кажется, в этот момент я лишилась последних остатков зубной эмали.
Я обещала себе не ввязываться в споры с этим человеком. Честно собиралась отказаться выслушивать поток очередных неудобных для меня вопросов. Молилась, чтобы Клим сдернул очки и вмешался. И даже всерьез присмотрелась к мысли, чтобы набрать Диму и пожаловаться на его друга, окончательно наплевавшего на границы и элементарные правила вежливости.
Но пока я пребывала в замешательстве и решала, как же поступить и избавиться наконец от Никиты, этот козел втолкнул меня в VIP-ку и, захлопнув дверь, отрезал все пути к отступлению, в который раз нависнув надо мной горой мышц. Жаль, не подключенных к мозговому центру.
– Какое совпадение, Амели. Или все же Лиля? Давай поиграем и выясним, где ты настоящая, а где реальная?
Он всучил мне очки с парой стиков, запустив на приставке симулятор бокса.
– Я уже говорила, что мне жаль… – попыталась я в очередной раз достучаться до содержимого его черепной коробки, но он грубо оборвал меня:
– А я сказал, что хочу получить ответы. – Хищный оскал на его лице заставил меня сглотнуть и сделать шаг назад. – Давай, малыш. Ты же хотела шарахнуть меня шокером. А тут такой шанс отметелить свою проблему.
Он занял место на матах и нацепил очки, выбирая аватар боксера. А меня накрыло. Задыхаясь от ярости, злости, кипучей ненависти, из-за которой саднило в груди, я налетела на него, с размаха заряжая ему в челюсть. Приемы самообороны пригодились. Кулак сжался сам собой, удар получился отменный. Как и второй, а за ним и третий, сопровождаемый моим воплем:
– Я тебе сказала, что мне жаль?! Сказала, что не поехала бы, если бы знала, что за рулем сидишь ты?! Что еще тебе от меня надо?!
Я напала неожиданно и застала Ника врасплох, но он подозрительно быстро очухался и увернулся от очередного удара, перехватив мою занесенную для удара руку за запястье. Сознание не успело зафиксировать этот контакт, а меня уже скрутили, лишив возможности снова атаковать. Извернувшись, я мазнула коленом по нижней части тела ублюдка, так и не дотянувшись до самой уязвимой точки мужского организма.
Ник что-то шипел мне в ответ, его горячее дыхание обжигало мне скулу, а я постепенно скатывалась в истерику, потому что была не в силах противостоять.
Паника. Чувство полного, оглушающего неизбежностью бессилия. И падение, которое выбило из меня дух. Сначала из-за того, с какой силой моя спина столкнулась с жестким матом, а затем из-за тяжелого мужского тела, навалившегося сверху.
Кажется, я продолжала что-то говорить. Ругалась, угрожала, насылала на ублюдка все известные мне кары небесные. Никита, почему-то не спешащий вернуть нам обоим вертикальное положение, мазал взглядом по моему лицу и пресекал любые попытки выбраться из-под его тела.
– Сейчас же отпу… – окончание фразы я промычала уже ему в губы.
Шок.
Оцепенение.
Жар, затопивший все тело, и озноб, явившийся следом.
Это не было поцелуем в обычном понимании. Никита просто прижался своими губами к моим, но от этого легче мне не стало. Чужой запах, чужие прикосновения… Я стала задыхаться и вынужденно распахнула губы в попытке сделать глоток воздуха. Никита дернулся от неожиданности и расценил мой поступок, как капитуляцию. Замешкался, продолжая смотреть мне в глаза. А я клацнула зубами и сомкнула их на его нижней губе.
– Сука! – прошипел он, отстраняясь и приподнимаясь на руках. Его челка упала на лоб, в темных глазах мелькнула злость. – Что ты творишь?
Я набрала в легкие побольше воздуха… и завизжала. Понимая, что самостоятельно из западни мне не выбраться, я приняла единственное правильное решение – позвать на помощь.
Где-то позади нас распахнулась дверь. И я чуть не разрыдалась от облегчения, когда раздался разъяренный голос Клима:
– Какого хера тут происходит?!
Глава 8. Никита
Я не успел понять, откуда и когда в комнате появился Клим. Почему моя голова звенит, как наковальня после удара молотом, и перед глазами мельтешат искры с привкусом стали. Усиливающимся и парализующим, но не так, как меня парализовало от визга Резкой.
От него, обреченного и срывающегося в истерику, меня заступорило и лишило возможности осознавать происходящее. Будто тело сковало, а душу выхлестнуло за его пределы. Туда, где нет ничего, кроме панического ужаса и оцепенения. Из которого меня выдернуло мощным ударом в челюсть и хрипяще злым обещанием:
– Разговор не закончен, идиот.
Сморгнув пару раз, я провел ладонью по губам и тряхнул головой, увидев на пальцах следы крови. Поднял взгляд на трясущуюся Лилю и ее мертвенно бледное лицо. После опустил глаза на руки Клима, коснувшиеся и тут же отскочившие от спины Резкой.
– Клим? – окликнул я парня и завис, отказываясь соглашаться с тем, что он увидел и как это расценил, и тут же пытаясь подобрать слова, которыми смогу все объяснить: – Это… Это не…
– Пошел ты! – оборвал меня Клим.
Он прижал ладони к затрясшимся сильнее плечам Резкой, то ли пытаясь ее обнять и успокоить, то ли подтолкнуть к двери. Правда, его прикосновение продлилось не дольше чем первое. Парень одернул руки и вновь повторил свое прикосновение, продлившееся ровно столько же. Будто он обжигался о ее кожу или не мог решить, что ему сейчас стоит сделать – отмудохать меня или избавить Резкую от моего присутствия.
– Мелька, я рядом, – произнес Клим негромко и мягко. А затем, глянув на меня, прорычал: – Держись от нее подальше, мудак!
***
Раньше, чем я зашёл домой, моя голова превратилась в трансформаторную будку.
В такси меня накрыло вопросом, на который у меня не нашлось ответа, а дальше понеслось по нарастающей. Снежным комом. Лавиной. Ебучим цунами. Где смешалось все и сразу. Ломая причинно-следственные связи и перемешивая события, но оставляя в эпицентре этого хаоса неизменное и повторяющееся: «Зачем я поцеловал Резкую?»
Странная оторопь и оборвавшийся жадный вдох утопающей. Озноб и визг. Укус и хлесткие удары.
Схватившись за голову, я шипел от того, что вопросы не исчезают и множатся, множатся, множатся. А ответа нет ни на один.
Нахрена я ее поцеловал?! На кой черт я ее поцеловал?!
Глядя на валяющийся на диване мобильный, я прокручивал события вечера. Возвращался к моменту своего появления в компьютерном клубе и снова проигрывал это кино. По кадру, по фразе, по эмоции. Но как и при первом «просмотре», я зависал на моменте поцелуя. Все предшествующее ему хоть как-то, но все же поддавалось объяснению. Я мог объяснить себе, что было до. Что мной двигало. Почему сказал именно те слова, а не другие. Зачем предложил схлестнуться на виртуальном ринге и выбрал бокс. Мог объяснить все, но не поцелуй.
Он скальпелем рассек что-то внутри моей головы и принялся вырезать вопросы там, где на них не было и не могло быть ответов.
Близость проклинающих меня и все, что со мной связано, губ. Пропитанные ядом и отвращением слова. Только я их не слышал. Догадывался о том, что срывается с губ Резкой, но не слышал ни единого ее слова. Потому что не собирался слушать и не видел в этом смысла.
Она. Двуличная. Стерва. Точка.
Она. Угробила. Врыксу. Точка.
Она. Врёт. Димону. Восклицательный знак.
А дальше цунами закрутилось в обратную сторону, где все смешалось и внезапно сложилось в знакомую, но до омерзения понятную картинку. Пристроиться к богатому парню, разжалобив его подкупающими и идиотскими «боюсь» и «страшно». Прикинуться белой и пушистой овечкой, скрывая истину пираньи. А дальше уже виденное на примере отца и его пассий.
Нет, Лилечка-Амели, ты нихрена не овечка. Овечки не отправляют тачки соперников в стену и не ищут запасной аэродром в виде Клима. Так поступают пираньи. И только пираньи могут разыграть «о боже, у меня приступ паники», чтобы их не раскрыли, и при случае показать дрожащим пальчиком на обидчика и после на свидетеля. Ведь так Димон гарантированно поверит в то, что я полез к «любящей и уважающей» без весомой на то причины, и мое слово перестанет иметь вес. Что бы я ему не сказал, какие бы факты не привел, он не станет меня слушать. Потому что обидели его Лилечку, которой и без того страшно. А то, что Лилечка на самом деле пиранья Амели – всего лишь моя жалкая попытка оправдаться и выдать желаемое за действительное.
***
Входя в здание университета, я едва не сорвался в истерический хохот, когда следующая на выход компания студенток глянула на меня и шарахнулась в сторону.
– Да-да, рожа у меня та еще, – озвучил я их мысли и направился к аудитории, хмыкая в ответ на каждый косой взгляд в мою сторону.
Утром, оценив последствия встречи лица с кулаком Клима, мне не пришло в голову ничего лучше, как залепить пластырем след от зубов Резкой, и наплевать на остальное. Я не видел смысла маскировать превратившуюся в пельмень губу, шкериться от Димона и тем более оправдываться или лебезить перед Резкой и Климом. Что сделано, то сделано. Поэтому, увидев Лилечку и Клима, я криво улыбнулся первой и бросил насмешливое:
– Я жду твой ход, малыш.
Второму, ожидаемо охраняющему жертву моих домогательств и дернувшемуся повторить вчерашнее, я отсалютовал двумя приложенными к виску пальцами и произнес:
– Хороший удар, аэродром. Лайк не глядя.
Дальше меня сорвало в хохот от рычащего и разъяренного возгласа парня, который разом оборвал разговоры в аудитории и приковал внимание к нашей разборке. Всех без исключения.
Каждый из присутствующих в аудитории ждал продолжения. Все они затихли и смотрели на меня и Клима. А потом уставились на Резкую.
– Клим! Я тебя просила! – взмолилась она, останавливая порыв парня начистить мне морду и лишая зрителей шоу.