XIX Всесоюзная конференция КПСС (28 июня – 1 июля 1988 года). Замысел политической реформы в СССР

Вот набросок к будущей реформе у М. Горбачева. Социалистическая демократия (применительно к политической сфере) – это «…разделение властей, децентрализация власти, новая избирательная система, независимый суд. Механизмы, обеспечивающие реализацию многообразных интересов населения в условиях однопартийной (!) системы (гласность, свободные выборы, система контроля, критика и самокритика, новая роль общественных организации и т. п.). Правовое государство». 37

В преддверии XIX Всесоюзной партконференции Горбачев и его соратники активно обсуждали проблему демократических преобразований в политической сфере. А. Черняев, помощник Горбачева, пишет, что подготовка доклада к XIX партконференции велась в «узком кругу», правда, «с переменным составом, обговаривая идеи, которые надо заложить в доклад». 38

Черняев сообщает о том, как готовились проекты решении по политической реформе. Здесь, в Политбюро ЦК, Михаил Сергеевич во всем задавал тон: «Никто не стеснялся возражать и спорить с Горбачевым. Но от одних он „принимал“ c ходу и даже тут же предлагал удалиться и положить на бумагу. Других отвергал, не дослушав и первой фразы: знал, что тот будет „навязывать“… Так вот готовился и основной доклад, и проекты семи резолюций, и разработки по отдельным крупным вопросам, которые предположительно могли вызвать дискуссию на конференции». 39

Такой стиль работы Анатолию Сергеевичу не нравится, но, с другой стороны, Черняев признается, что если не будет поддержки перестроечных процессов «сверху», то все провалится: «Перестройка у нас не состоится, если ее не насаждать сверху. А насаждать ее хочет и может только М. С. [Горбачев] …ну, может быть, еще два-три члена Политбюро и пара-тройка секретарей ЦК… Не будет его [Горбачева], все сразу пойдет насмарку… при нынешнем Политбюро». 40

Так считает и сам Горбачев: «В СССР радикальные преобразования могли быть начаты только сверху, руководством партии, реформы могли на первых порах быть направлены только на совершенствование существующей системы и проводиться в ее рамках и только постепенно можно было, с расчетом на успех, добиваться размывания фундамента неосталинисткого режима. Это было обусловлено самой природой сверхцентрализованного руководства всей жизнью общества и государства – в условиях политической инертности и безынициативности масс, привыкших к выполнению принятых наверху указаний и решений». 41

Вот мнение Дж. Кьезы, итальянского советолога: «Реформаторы в партии исходили из такой ситуации, когда оба субъекта – объекта обновления – партия и общество – были по разным причинам не подготовлены к такому обновлению. Партия, по существу, была настроена враждебно, а общество – еще не было организовано. Отсюда вытекала постепенность замысла, его осторожность. Отсюда и мысль о поэтапной передаче партийной власти государству, без ломки существующего остова властных структур». 42

В. Медведев, член Политбюро и соратник Горбачева, cогласен со своими товарищами по перестройке. Дескать, момент для политической реформы настал, иначе быть и не могло: «Без действительной демократизации органов власти и управления в центре и на местах, … без коренного изменения взаимоотношении государственных и партийных органов дальнейшие преобразования в стране были просто немыслимы». Далее, у Медведева: «Все мы были единодушны в том…». А кто «мы»? Медведев сообщает, что это был узкий круг лиц – он сам, Горбачев, Яковлев, Болдин, Черняев, Шахназаров и другие. 43 44

Какие замыслы тогда вызревали в головах «прорабов перестройки»? Это передача хозяйственных управленческих функций от партии к Советам (то есть народу). Горбачев по этому поводу писал: «…Я апробировал идею объединить при разделении властей должности первого секретаря и председателя президиума – притом, что последний пост будет, естественно, выборным. Уж коли у нас одна правящая партия, то хоть таким образом поставить ее под контроль народа». 45

Обратимся к Г. Шахназарову. Георгий Хосроевич ставит в заслугу М. Горбачеву, что тот: «…начал упразднять тоталитаризм, создавать гражданское общество и правовое государство. Начал с возвращения власти народу в лице демократически избранных его представителей [Советов], с сотворения парламента [Верховного Совета]». Профессор В. Загладин, считает, что: «Преобразования перестройки шли параллельно по двум направлениям: практические шаги по разрушению основ тоталитаризма, включение в этот процесс масс (через гласность), а одновременно, создание новой правовой основы демократической жизни». 46 47

Предоставим слово С. Коэну: «Весь процесс перехода страны от диктатуры к неоперившей демократии, основанный на отделении бывшего всевластия Коммунистичекой партии от „социалистической системы сдержек и противовесов“, проходил в рамках существующей и постепенно совершенствующейся конституционной процедуры». 48

Опять Загладин: «Конечно, тогда не было (да поначалу и не могло быть) четкого плана преобразований. Всё шло в динамике, в борьбе противоположных тенденций, нередко в борении страстей. Но можно сказать, что, начиная с XIX партийной конференции, план по существу уже был». Так считает и Медведев. По мнению последнего, у генсека была цель, ясно представлял Горбачев себе новую политическую систему, и то, как она будет работать: «Уже при подготовке тезисов в апреле – мае стало ясно, что у Горбачева вполне сложились представления о новой политической системе, структуре органов государственной власти и управления». Так что к XIX партконференции у генсека прочно засела мысль о форсированной политической реформе, «… и повернуть его [Горбачева] было трудно или скорее всего невозможно». 49 50 51

По мнению Яковлева, у команды Горбачева все же был план реформ (это ответ партократам, обвинявшим Горбачева в политическом идеализме): «А вернее – и да, и нет. Было понимание того, что должно было отброшено – авторитарность, командно – бюрократическая система.

Была ясна жесткая необходимость демократии, но как, какими способами, в каких формах – на эти вопросы еще надо было находить ответы, ориентируясь на главное, что управлять своими делами должны сами люди. Было понимание необходимости самоуправления [Советов]». И с этим, думаю, можно согласиться. 52

Профессор Б. Славин на дискуссии (2003 год) так понимает перестройку: «…перестройка была решительным уходом от тоталитаризма, возвращением к демократии и социальному творчеству масс. Она развязала инициативу людей, и в этой инициативе сразу проявились различные социально – политические тенденции». Речь здесь идет о политической борьбе, в которую бросились политически искушенные граждане. 53

По мнению А. Галкина перестройка, которую проводил М. Горбачев «была целеустремленной попыткой глубокого социального прорыва, имевшего целью создать новую модель общества, построенную на принципах и социальной справедливости». демократии 54

Но вернемся к Горбачеву. Новая выборная система, по его мнению, даст народу возможность участвовать в общественной и политической жизни страны: «…сделать выборы действительным актом народного волеизъявления». Но новая избирательная система должна повлечь за собой изменения в парламентской системе. 55 56

Мнение генсека об альтернативных выборах в новые органы политической власти: «… На выборах проверялась бы авторитетность партийного руководителя: получит мандат – будет чувствовать себя увереннее, нет – придется трудиться на другом поприще». «Механизмы должны быть такие, чтобы во власть попадали люди способные… Выборы будут гораздо более демократичными, если депутаты – прямо от завода, от местных организаций, от института, учреждения… Но какую-то часть надо выбирать через всеобщее голосование. При сочетании того и другого попадали бы во власть самые активные, самые способные. И те, которые посылают туда своего депутата, могут напрямую спросить, как он работает и почему действует именно так». 57 58

Виталий Иванович Воротников предлагает такой вариант разделения полномочий партии и Советов: «Партию нельзя ослаблять, укрепить политическую и идеологическую роль партии». Что касается Советов, то их положение будет зависеть от эффективности избирательной системы: «…не поднимем роль Советов, если не изменим избирательную систему, не повысим авторитет депутатов». Право избирать должно быть дано всем (а не только делегировать), всем коммунистам (трудовым коллективам, например). 59

Интересно предложение Горбачева о возможности допущения личных кандидатур. Это для того, чтобы снизить численность чиновников: «Работа Верховного Совета сейчас рутинная… Сейчас Верховный Совет – 1500 [человек]». Далее, Воротников пишет, что мнения по некоторым деталям политической реформы у членов Политбюро разошлись, но основа имеется. 60

А вот что говорили о демократических преобразованиях на заседаниях «кухни перестройки» соратники Горбачева и другие политики.

Н. Рыжков говорил о законодательной роли Советов: «Более ясно надо очертить грани между Советами и исполнительной властью». Но умеренный Рыжков оговаривается, что не стоит отдавать много власти Советам: «… Пусть они [Советы] всю власть себе забирают. Другое дело, справятся ли они с нею? Сомневаюсь. А значит, государство может потерять управляемость…». 61 62

Осторожно настроенный Е. Лигачев выступает против ослабления роли партийного аппарата и роли Советов: «Прямые выборы секретарей парткомов уводят от контроля их со стороны парткомов… Нельзя писать, что они [секретари парткомов] играют решающую роль, ибо решает партийная организация».

Мнение Э. Шеварднадзе о плюрализме внутри партии: «Дать теоретическое [на основе марксизма-ленинизма] обоснование того, что при однопартийной системе может быть полная демократизация». 63

Горбачев считает, что партия должна оперативно уйти из других сфер жизнедеятельности, сохранив за собой политическую власть: «Освободив партию от несвойственных ей функций, повысить ее политическую роль». 64

Горбачев согласен с другими членами Политбюро о том, что партия должна вести страну на пути к обновленному социализму: «О партии… Она действительно должна быть политическим авангардом…». А вот Шахназаров позже напишет, что партия еще в ходе выборов в представительные органы власти стала терять свою роль как направляющей силы общества: «Пойдя на свободные выборы, КПСС добровольно отказывалась от этого мандата [на авангардную роль] и заявляла, что готова наравне с другими соревноваться за голоса избирателей. В тот момент на деле была введена многопартийная система…». 65 66

А вот что говорит на Пленуме ЦК 23 мая 1988 года Михаил Сергеевич: «Сердцевина нашей реформы – разделение функции партии и Советов, причем разделение капитальное (!). Это означает, что имеется в виду передать весь комплекс управленческих функций Советам. Это создаст реальные гарантии против злоупотребления властью…». 67

Предоставим слово Воротникову. Он позже напишет, что первым выступил, как обычно, Горбачев. Генсек еще более убедился в том, что реформу политической системы обязательно нужно начинать. Не умаляя роли партии, Горбачев отметил, что, тем не менее, необходимо четко разграничить полномочия КПСС и Советов, партии и государства, изменить структуру этих институтов: «Нужна реформа избирательной системы». 68

Примечания