Убийства в литературном кругу

– Это вы с Александрой Васильевной будете свободны, но никак не мы! Мы будем за это отвечать, если не сейчас, то потом!

– Когда это потом?

– Потом…

– А… Понятно. И мы с Александрой Васильевной пришли сюда затем, чтобы вас попросить не упоминать об этом заговоре в студии. Это, во-первых.

– Ну, мы это уже и сами поняли. Иначе такой шум поднимется…

– Вот именно. А мои родственники и друзья будут считать, что в клубе, в котором я состоял, были одни невменяемы личности, а значит и я не лучше.

– Ну, это вы слишком! А во-вторых?

– А, во-вторых, нам надо всем вместе выработать какую-то тактику. Или мы будем молчать, или все отрицать. Вы помните, что было вчера на шоу? Нас чуть не разорвали на куски эти сумасшедшие поклонники писательниц! Вы хотите повторения?

– Может, нам вообще никуда не ходить? Например, я скажу, что плохо себя чувствую.

– Ну, уж нет! Если мы ни в чем не виноваты, нам прятаться незачем! Или вы все-таки виноваты?

Серафима и Сусанна переглянулись, и я подумала, что они опять сейчас начнут свою песню про то, какие они нечастные. Поэтому я пригласила Георгия Вагановича и Александру Васильевну к столу, и Серафиме Павловне пришлось отвлечься от своих печальных мыслей и вернуться к роли гостеприимной хозяйки. А тут опять раздался звонок в дверь, и это были Таня с Костей, которые принесли торт и передали его Серафиме. Я же обратилась к Константину с вопросами.

– А вы знаете Алексея?

– Какого?

– Он с вами в спортивный клуб ходит.

– Туда много кто ходит.

– Ну, такой красавчик! На известного артиста чем-то похожий.

– А, я понял, про кого вы говорите. Машина у него классная! И вообще он весь такой деловой! Не то, что я. Умеет жить! Но есть у нас с ним и что-то общее.

– И что?

– Он, как и я, дронами увлекается.

– Чем, извините, увлекается? Я не поняла.

– Дронами. Это устройства, которые делают снимки с высоты птичьего полета.

– А… Видела я такие снимки. Очень красиво!

– Вот мы раз с ним на эту тему парой слов и перекинулись. Он в ней хорошо соображает.

– Понятно. Но за последнее время выяснилось, что, оказывается, Алексей был знаком со всеми четырьмя писательницами.

– Как это, интересно, ему удалось? Тоже, что ли, детективы писать начал? Он мужик умный!

– Может быть. Но так уж получилось, что нам пришлось рассказать ему про заговор, потому что думали, что он успеет спасти Михалевскую, но ничего не вышло.

– То есть он сейчас в курсе всей этой ерунды?

В разговор сразу вступила Татьяна.

– Костя! Ну, какая это ерунда?

– Ладно, сморозил глупость! Но если это не ерунда, то я не знаю, что это. Хотя надеюсь, что скоро этот цирк закончится. Вот из-за тебя, Танька, я во все это впутался! Знал ведь, что не надо было в этом участвовать, нет, шутка это, шутка… Миленькая такая шуточка получилась!

– Ну, Костя!

– Ладно, ничего уже не изменить! А можно мне стакан холодной водички? Жарко очень и пить хочется!

– Можно, конечно, но лучше пейте чай. Чайник несколько минут назад закипел. И печеньем угощайтесь, утром испекла.

– Ладно, уговорили.

И Костя с Татьяной уселись за стол, а значит, все члены клуба, наконец, были теперь в сборе. Мы принялись за торт и продолжили чаепитие.

Но наш благодушный настрой скоро прервали звонки из редакции шоу. И всем членам клуба по очереди пришлось подтверждать, что через несколько часов они будут в студии. Поэтому настроение у народа опять испортилось. Серафима вдруг вспомнила.

– Я вчера иду в магазин, а соседки сидят во дворе на скамейке, что-то между собой обсуждают и на меня кивают.

Сусанна кивнула.

– Вот-вот! Теперь слава эта дурная на всю оставшуюся жизнь с нами останется!

– Почему дурная? Просто слава! Мы же ничего плохого не сделали.

Это сказала Александра Васильевна, до этого молчавшая.

– Вы с Георгием Вагановичем – да, а мы? И вообще, как мы будем вести себя в студии?

–Давайте это и обсудим.

– А кого сегодня, как вы думаете, позовут в студию?

– Фанаток Михалевской уж, естественно!

– Актрис и актеров, наверное, которые в ее фильмах снимались

– Ну, эти хоть молчать будут, а вот фанатки… Они точно нам спуску не дадут.

– А мы что будем делать?

– Молчать! По возможности.

Татьяна тяжело вздохнула.

– Ну, это уж как получится!

– Ладно, попробуем. Да? Все согласны? Главное, нам вечер простоять, а потом будем думать, что дальше делать.

И тут Александра Васильевна протянула.

– А я вот все про Алексея думаю.

Все к ней повернулись.

– Вы думаете, что это он их…

– Нет, вряд ли… Просто интересно, что его тоже Алексеем зовут.

– Почему?

– Так в романе «Анна Каренина» Алексеем Вронского звали и мужа Анны тоже.

– И что?

– Вронский ведь красавец был! И этот очень красивый!

Я что-то не понимала, куда бабушка гнет.

– И к чему вы ведете?

– Ни к чему! Это я так просто сказала. Как Аллочка меня тогда с Алексеем познакомила на кладбище, я сразу подумала, вот он, вылитый Вронский!

Фу ты! Я перевела дух. Ну, когда это закончится? Но скоро все пошли по домам готовиться к очередной битве. Я тоже пошла домой, а там включила телевизор и стала ждать развития событий, твердя про себя одно – милые, дорогие мои, пожалуйста, только не упоминайте о заговоре и о колдовстве.

Но все повернулось совсем по-другому. Начнем с того, что программа называлась «Рок, нависший над писательницами». И хотя вначале все немного повспоминали о Михалевской, но потом быстро перешли к другим писательницам, недавно ушедшим. И в студии кроме почитателей Михалевской появились еще и разные представители мистических профессий. Наших же членов детективного клуба практически не показывали. Их вообще как-то лихо задвинули в сторону. А статья, ими написанная, стала просто лишь одним из проявлений этого злого рока. И все началось с того, что, почему наши детективщицы стали создавать именно такие вещи, и что это тоже было предопределено.

Некая блондинка в возрасте, увешанная цепями на шее и кольцами на руках, объяснила все жанром книг, которые они писали, типа, как напишется, так и сбудется. Затем черноволосый парень в пестром халате нарисовал на принесенной доске какие-то круги, по которым он выводил, что все в их жизни было закономерно. Потом литературный критик в очках сказал, что их творческие манеры написания очень похожи, отсюда и судьбы схожие. Дальше все стали гадать, кто будет следующей жертвой, назвали несколько имен, но как-то так мимоходом и кончили чуть ли не тем, что с судьбой не поспоришь.

На этом все и разошлись. Я выключила телевизор несколько обалденной. То есть все смирились с тем, что их смерти ненасильственные? Так, что ли, получается? Ну и ну! Хотя при таком раскладе Алексей уж точно в безопасности!

Но хоть убейте меня, я не понимаю, как такое может быть! Четыре писательницы погибли, и нет виновных? Ладно, одна, ну, две, но четыре!

Нет, надо все заново вспомнить и проанализировать. Вдруг я что-то пропустила и какую-то деталь оставила незамеченной?

Как такое вообще могло произойти? Получается, что никто ни в чем не виноват, и, значит, как-то сработало заклинание? Но как? Ведь этого не может быть в принципе. И я решила достать из сумки ту самую брошюрку. Вот этот заговор. Его мне показала Серафима Павловна. И что тут написано?

Весь его приводить здесь я не буду, но в нем говорится примерно следующее. Надо в полночь зажечь четыре свечи, поставить их по сторонам квадрата и положить между ними фотографии четырех людей, на которых хотят сделать заговор. Также по четырем сторонам стола должны сесть четыре человека и по очереди прочитать текст. Его я цитировать в точности тоже не стану по причине техники безопасности.

«Мы четверо сейчас живущих, чтобы покарать тех, на кого мы здесь указываем, призываем четыре стихии – землю, воду, огонь и воздух, четыре стороны света – север, юг, запад, восток, четыре времени года – зиму, лето, весну и осень, четыре времени суток – день, ночь, утро и вечер, четыре масти карт – черви, бубны, трефы и пики и четыре духа великих людей».

И затем надо было перечислить имена этих людей и позвать их. Заканчивалось все словами «Да будет так!».

А дальше я, конечно, сразу же представила себе зашторенную темную комнату в квартире Серафимы и четверых членов клуба, сидящих за практически пустым столом. На нем стоят только зажженные свечи и лежат четыре фотографии писательниц. Взяли они их, наверное, в интернете, где же еще? Пламя свечей колеблется, и, кажется, что это от того, что рядом летают чьи-то духи. Ой, жуть какая! Даже мне сейчас стало страшно! И что? Как это может погубить людей? Если мыслить логически, то никак! Но ведь как-то смогло. Хотя чьих все-таки духов они вызывали? Кто эти столь мощные великие люди? Я была почти уверена, что это Агата Кристи и другие писательницы детективов. Хотя, может, они призвали Дракулу или еще кого-то? Но все равно, как это могло привести людей к гибели? Или это как-то повлияло на их сознание? Но как? Ладно, пора спать. Но все-таки интересно, чьи же духи это были? Надо будет завтра об этом у кого-нибудь спросить.

А утром мы созвонились с Алексеем и договорились встретиться на кладбище, потому что там сегодня должны были состояться похороны Кузьминой. И я надеялась, что Александра Васильевна с Георгием Вагановичем туда тоже прибудут, потому что очень хотела с ними поговорить.

Алексей ждал меня у входа. Он сказал, что похороны уже начались. Мы пошли по аллее. В руках у Алексея опять был букет из двух прекрасных роз. Понятно, что число должно быть четным, но почему у него только два цветка? Экономит он, что ли? Хотя для него это уже вторые похороны, а завтра будут еще и третьи. И все его хорошие знакомые, скажем так. Интересно, а на похоронах первой умершей детективщицы Персиковой, он тоже был? Об этом я его и спросила.

– Нет, не был. Я сам в это время тоже разболелся, простыл, может, от нее заразился, поэтому несколько дней провел в постели.

– А могилку ее вы видели?

– Да, ее похоронили недалеко от санатория, где она умерла.

– И вы всегда всем приносите только две розы?

– Да. Значит, вы все-таки заметили, что я кладу своим дамам лишь такой скромный букет?

– Этот факт трудно не заметить.

– Понятно.

– Что вам понятно?

– Что ничего непонятно.

– Алексей, а у вас есть враги?

– Это вы к чему?

– Так просто. Но кто-то мог хотеть вас уничтожить?

– Наверное.

– А кто? Назовите мне хоть одно имя.

– Ну, вроде Костя мне завидовал.

– То есть вы хотите сказать, что он знал про ваш источник дохода? Ему было известно, скажем так, про ваше сотрудничество с писательницами?

– Нет, про это вряд ли кто знал. Но ему, вроде, нравился мой автомобиль. По крайней мере, мне так казалось.

– И он мог установить за вами слежку?

– Не думаю. Вы же сами сказали, что он простой парень, дружит с Татьяной, увлекается спортом.

– А чем он зарабатывает себе на жизнь?

– Я толком не знаю, вроде тренирует кого-то, обучает чему-то.

– Ладно, понятно. А вот уже и момент прощания, поэтому оставлю вас одного.

Народу, кстати, было очень много. Ничуть не меньше, чем у второй писательницы, которую похоронили здесь вчера. Хотя плачущих читательниц в этот раз заметно не было. Но цветов тоже принесли много. Я отошла в сторону и стала глазами искать нужную мне пару – Георгия Вагановича и Александру Васильевну. Скоро я их увидела и подошла.

– Добрый день!

– Здравствуйте, Аллочка!

– Странно, что Соколову и Кузьмину не похоронили рядом.

– Наверное, этого не захотели их родственники. Все-таки они при жизни были в чем-то конкурентками, не хотелось бы, чтобы их еще и после смерти сравнивали

– Вполне может быть. А вы, между прочим, не волнуетесь из-за того, что вас здесь могут узнать?

– Знаете, почему-то нет. Мы же не телевизионные звезды. И к тому же, как вы заметили, мы все-таки немного маскируемся, я вот под обычную бабушку в платочке, а Георгий под дедушку в очках. Ну, и потом здесь все пришли не смотреть на людей вокруг, а совсем для другого. Они прощаются с человеком.

– Вы, конечно, правы. Но мне хотелось бы вас кое о чем спросить?

– Хорошо, давайте отойдем.

– Вы верите, что все эти смерти случилось из-за какого-то заговора?

– Нет, понимаете, если там был замешан Лев Толстой, то ничего плохого быть не могло.

– В смысле?

– Ну, они же вызывали духов, и там одним из них был дух Льва Толстого.

– Погодите, погодите! Вы хотите сказать, что они вызывали духов русских писателей?

– Ну, конечно.

– Да? А откуда вы это знаете?

Тут в разговор вступил Георгий Ваганович.

– Так в той книжке с заговорами был листок с фамилиями. И я его тоже отдал Александре.

– Да?

Александра Васильевна удивилась.

– А разве я его не вернула вместе с книжкой?

– Нет.

– Значит, он у меня дома. Наверное, выпал. Я его обязательно вам отыщу. Это так важно?

– Пока не знаю. А кто еще там был, кроме Льва Толстого?

– Я не помню, но кто-то из очень известных писателей. Может, Тургенев, Гончаров… Нет, я не помню, врать не буду. У меня уже возраст не тот. Но вы думаете, что это имеет какое-то значение?

– Не знаю, а почему вы запомнили именно Льва Толстого?

– Потому что «Анна Каренина» – моя любимая книга. И фильм с Самойловой. Как я его люблю!

– Поэтому вы и обратили внимание на то, что Соколова погибла под поездом, как главная героиня этого романа, и вам нравится имя Алексей?

– Ну, конечно. Я как молодого человека красивого вижу, так сразу думаю – Алексей Вронский!

– Понятно. А вы, Георгий Ваганович, не помните случайно фамилии трех других писателей?

– Нет. Какие-то очень известные, но кто конкретно я не помню. Я же не школьник и не студент.

– Ладно, спасибо и на этом. А вот, кстати, идет и человек с вашим любимым именем.

К нам подошел Алексей, и мы перекинулись парой фраз. Затем все расстались, и Георгий Ваганович на прощание сказал, что завтра здесь в это время будут хоронить и Михалевскую. Я кисло усмехнулась.

– Тогда до встречи!

– До встречи!

Вот уж точно, мы сюда, как на службу, ходим! Потом Алексей поехал куда-то по делам, а я не стала его задерживать. Все-таки человек так много за эти дни пережил! А добравшись до дома, я позвонила Серафиме. Она сразу заволновалась, но я ее успокоила, сказав, что ничего не произошло, просто я хочу узнать у нее одну вещь.

– Какую?

– Скажите, а когда вы проводили весь этот ритуал с заговором, каких великих писателей вы вызывали? Лично для себя я предположила, что это были, например, Агата Кристи и Конан-Дойль… Или Рекс Стаут, Сименон, Честертон? Ведь вы же хотели, чтобы те, кто хорошо писал детективы, покарал тех, кто писал их плохо, я правильно понимаю?

– Почему вы так думаете? Совсем нет! Мы вызывали духов известных русских писателей! Ведь эти наши детективщицы – они же все-таки российскую литературу представляли, а не иностранную.

– Понятно. Но русская литература огромна. Как вы определили, кто из писателей достоин быть в вашем списке, а кто нет?

– О! Это очень просто! Мы зашли в интернет, набрали запрос и получили четыре фамилии.

– Гениально!

– Да? А это относится как-то к этим четырем смертям?

– Еще не знаю, но все может быть. А какие это имена, и кто конкретно искал их в интернете? Кто выбрал именно этих людей? Вы, Татьяна или Сусанна?

– Это важно?

– Да.

– Хорошо. Сейчас постараюсь вспомнить. Да, вспомнила. Это Сусанна. Она назвала нам эти фамилии.

– Но почему все-таки они? Почему не та же Агата Кристи и не другие великие авторы детективов? Почему именно кто-то из русской классики? Как-то вы это себе обосновали?

– Я не помню. Хотя нет, вспомнила. Они должны были быть русскими, потому что наши детективщицы писали на русском языке.

– И что? Это было так существенно?

– Ну, да. Мы пообсуждали, и Татьяна сказала, что им должно было быть совестно перед лицом наших великих русских писателей, потому что они их наследники, ой, то есть наследницы великой литературы. Но им не стыдно, и вот поэтому мы должны их покарать.

– Пусть так. А перед лицом великих авторов детективов они не должны испытывать чувства стыда? Перед Агатой Кристи, автором незабвенных Пуаро и Мисс Марпл? Перед Конан-Дойлем, создавшем Шерлока Холмса? И перед другими?

– А разве это так важно?

– Я пока не знаю.

– Но вы же не хотите сказать, что писательницы все-таки погибли из-за нашего заговора и из-за людей, души которых мы тогда вызвали?

– Честно говоря, я не могу ничего вам ответить. Но я хочу узнать, как можно больше подробностей о случившемся. И назовите мне поскорей эти четыре фамилии!

– Какие фамилии?

– Ох, черт возьми! Ну, те фамилии четырех русских писателей, которые были в том списке.

– А я не помню.

– Как не помните? Но вы же их произносили вслух!

– Да, произносили, но я их прочитала с листка и все.

– Так! Стоп! Вы что не помните ни одной фамилии?

– Нет, не помню. Я так волновалась! Все было так таинственно, загадочно! За окном было темно, горели свечи…

– И что?

– И все! Я прочитала их и забыла.

– А книжки, которые они написали, вы помните?

– Нет, хотя вроде один из них что-то написал про убийство.

– И кто это был? Может, Достоевский? Его роман «Преступление и наказание» проходят в школе. Там еще студент топором двух человек зарубил.

– Я не помню, может быть, и он. Знаете, а вдруг Таня или Сусанна помнят? Вы им позвоните. Я сейчас вам скину их номера телефонов.

– Спасибо. Но вы не волнуйтесь. Скорее всего, эти фамилии не имеют особого значения, хотя странно, что они ни у кого не остались в памяти, а я хочу выяснить все до конца. И извините, я все забываю вас спросить, когда была потеряна эта брошюра с заговором.

– Да почти сразу, как мы этот заговор и сделали. Я ее еще какое-то время почему-то в сумке носила. Ах, да, там были еще заговоры от головной боли, я их часто читала, у меня тогда жутко болела голова. А потом как-то полезла в сумку, а ее там нет.

– То есть вы потеряли эту книжку до того, как умерла первая писательница?

– Ну, да. По датам получается, что так. Где-то за месяц, а то и больше!

– Спасибо!

Да уж! Какая-то странная история получается! Наша великая литература и классические английские детективы в одной связке! Или наоборот? Анна Каренина против Агаты Кристи! АК против АК! Да, тут голову точно сломаешь! Ну, не дается русским детективный жанр! Не умеют они писать такие книжки, что уж тут поделаешь? Это вам Россия, господа, а не Англия!

Но через несколько минут я уже звонила Сусанне. И на мой вопрос, помнит ли она четыре фамилии русских писателей, души которых они использовали в заговоре, она сразу же ответила.

– Конечно. Это Чехов, Достоевский, Толстой, который Лев, и Набоков.

– Вы в этом уверены?

– Абсолютно.

– Но почему именно они?

– Потому что я ввела в интернет запрос о величайших писателях всех времен и там были эти фамилии. Могу назвать и остальные шесть – Уильям Шекспир, Джеймс Джойс, Уильям Фолкнер, Чарльз Диккенс, Гюстав Флобер и Джейн Остин.

– У вас прекрасная память! Спасибо.

– Не за что. Просто я тогда не считала, что именно эти шесть оставшихся писателей лучшие, мне лично нравились только три из них – Шекспир, Остин и Диккенс, но я решила перечитать и остальных, чтобы стать более объективной.

– Понятно. То есть вы эти имена нашли в интернете и что было дальше?

– А дальше я их, чтобы не забыть, написала на каком-то случайном листке бумаги. Потом их каждый из нас прочитал и все.

– И куда этот листок делся?

– Не знаю. Выкинули, наверное. Зачем он был нам нужен? Мы же больше не собирались его использовать.

– Понятно. И спасибо вам за такой обстоятельный ответ.

– Это вам помогло?

– Надеюсь.

– Значит, все-таки сработало наше колдовство? Но ведь этого не может быть! И как же нам жить дальше?

– Знаете, все так сложно, еще ничего нельзя утверждать, я просто уточнила у вас некоторые детали и все.

– До свидания.

– До свидания. Держитесь!

На этом наш разговор закончился. И как только Сусанна повесила трубку, я закрыла лицо руками. Круг замкнулся! Ведь так же и я искала фамилии писателей для названия своих комнат в гостинице. И их у меня пока также четыре, хотя в скором времени я собиралась расширяться.

Да, комнаты у меня тоже назывались «Лев Толстой», «Федор Достоевский», «Антон Чехов» и «Владимир Набоков». И это не могло быть случайным совпадением! Я бросилась вниз к своей машине и вытащила оттуда две стопки книжек, которые все никак не могла завезти к себе гостиницу и расставить по комнатам.

Дома я их разложила на диване, и стала отбирать мне нужные. Так, вот это «Анна Каренина»! Главная героиня в этом романе попала под поезд. А вот «Идиот» Достоевского! В нем главную героиню Настасью Филипповну зарезали ножом. В «Драме на охоте» Антона Чехова Оленьку Скворцову застрелили. Но где же умершая в больнице? А! Вот и она! И ее автор – четвертый из списка великих писателей – Владимир Набоков! «Дама, валет, король»! Ну и дела! И что же мы имеем? А то, что это не несчастные случаи! То есть всех четырех писательниц однозначно убили! Но кто? Тот, кто знал о заговоре и о фамилиях писателей! То есть подозреваемых шестеро – Серафима, Сусанна, Таня, Константин, Георгий Ваганович и Александра Васильевна. И что? Ничего! Опять вернулись к тому, с чего начали?

Тогда посмотрим на все эти убийства с другой стороны. Предположим, я некто, и я хочу убить четырех писательниц. Как я могу это сделать? Наверное, легче всего их чем-нибудь отравить и, скорее всего, с первой детективщицей так и получилось. Но потом я почему-то изменила тактику. Хотя с Соколовой, которая живет недалеко от железнодорожных путей, идея со случайным попаданием под поезд напрашивалась сама собой. И парк около дома Кузьминой тоже как-то объясним. Она там бегала утром по безлюдным дорожкам, и догнать ее, чтобы застрелить, тоже было не так сложно. Но! Есть очень большое «но»! Про Кузьмину убийца должен был знать, что она живет рядом с парком и бегает в нем по утрам. А про Персикову то, что она лежит в больнице. Про дом Соколовой можно, наверное, было где-то найти информацию, но вот к Михалевской попасть мог только человек, который был ей хорошо знаком. А, значит, мы опять возвращаемся к Алексею.

Но я не хочу верить в то, что это сделал он! Не хочу! Зачем ему это было надо? Тут чувствуется ненависть к этим женщинам, а не то легкое презрение, которое за все наши встречи с Алексеем я слышала в его словах. Ума-то у него, конечно, хватило бы все это организовать, но зачем? Из-за того только, что они ему за несколько лет надоели? А если все-таки кто-то хотел отомстить Алексею и сделать так, чтобы подозрение пало именно на него? Но кто? Константин? Он мог знать про связь Алексея с писательницами? Мог. И что? Нет, если уж кто-то хотел причинить зло Алексею, то у него должен был быть для этого очень серьезный повод.

Предположим, что этим человеком была Михалевская. Она узнала о его связях со своими конкурентками, разозлилась и решила всех трех убить, сделала это, а потом рассказала обо всем Алексею и в запале на него напала, и он, защищаясь, ее зарезал. Может быть такое? И может, и нет. Мы видели ее в передаче буквально за несколько часов до гибели, и она вела себя как обычно. Никакого торжества на ее лице заметно не было. Она скорей растерзала бы членов детектив-клуба, чем своих подруг по литературе. И потом откуда вдруг взялся нож? Что она пришла после передачи домой, достала сей предмет и стала им перед своим лицом размахивать? Нет, что-то тут не то!

А за что этих литературных героинь убили? Кто они были? Женщины, изменявшие мужчинам. А наши писательницы вообще-то тоже не страдали чистотой нравов. И что? Значит, убийца все-таки мужчина? И это Костик или Георгий Ваганович? Ну, не Алексей же! Ведь он, наоборот, пользовался, скажем так, их благосклонностью? Хотя почему бы и нет? Может быть, общаясь с ними, он такого нагляделся, что решил отомстить им за весь мужской род? Но, с другой стороны, я не думаю, что Алексей мог совершать такие литературные убийства? Я даже не уверена, что он вообще все эти книги читал. Это несовместимо с его образом. Но тогда… Тогда я поняла, кто все это проделал. Но нет, спокойно! Утро вечера мудренее. Завтра мне надо идти на кладбище и там я все расскажу Алексею, и мы с ним решим, что делать.

Но на следующий день у входа на кладбище его не было. Телефон Алексея тоже не отвечал. Хотя, может быть, он уже там? Я ускорила шаги. Народу было очень много. Мне показалось, что даже больше, чем у Соколовой и Кузьминой. Многие женщины просто рыдали. Но где же Алексей? Я поискала его глазами. Нигде нет. И что это означает? Потом все стали медленно расходиться. А вот и Георгий Ваганович с Александрой Васильевной.