Лучший фэнтезийный детектив

Глава 5

– Доброе утро, – сухо поприветствовал меня хриплый мужской голос. Хоть я и плохо угадываю возраст по голосу, его обладателю было лет пятьдесят-шестьдесят, не меньше. Судя по интонации, а точнее, по её отсутствию, звонивший не собирался спрашивать своё будущее.

Будущее у него было чётко распланировано.

– Вы Виктор Тесла? – спросил мужчина.

Я подумал несколько секунд, стоит ли отвечать утвердительно.

– Допустим.

– Хорошо. Вас мне посоветовал Ниязов Аз…

– Понятно, – перебил я. – Давайте ближе к делу.

Мой собеседник помолчал немного. То ли собирался с мыслями, то ли хотел прервать разговор. Наконец он произнес:

– Меня зовут Фаррух Рашидович Икрамов. Я следователь по делу…

– Убийство владельца бара, бла-бла-бла.

Я почти почувствовал, как он нахмурился.

– Вы всегда перебиваете других? – раздражённо спросил Икрамов.

– Только когда мне говорят то, о чём я уже знаю. Или догадываюсь. Я же экстрасенс. Или вы мне не верите?

– Вы у нас теперь «консультант», так?

Я поперхнулся и в ответ смог только выдавить смятое «угу».

– Подъезжайте к ГУВД, найдёте меня там. Мне нужна ваша… – Икрамов замялся, – консультация.

– И в чём подвох?

– Никакого подвоха. Мне действительно нужно задать пару вопросов. Не опаздывайте.

Я повесил трубку и, задумавшись, машинально засунул руки в карманы. Этот следователь не вызывал доверия. Нет, я понимаю, что моя подозрительность иногда переходит тонкую грань паранойи… Ладно, она часто так делает, но три нападения за два дня и такое активное внимание к личности тихого и скромного меня – всё намекало на то, что близится что-то нехорошее. Да и интуиция подсказывала, что стоит подготовиться. Она, конечно, взбалмошная девица, которая любит истерить по поводу и без, но сегодня я предпочёл к ней прислушаться – на всякий случай надел напульсники и взял защитный амулет. В конце концов, там, откуда я пришёл, есть хорошая поговорка: осторожных хранят Старшие, беспечных – могилы.

Тем временем снег пошёл гуще, скрыв горизонт едва колышущимся занавесом, и стал мокрым. Ледяной ветер забивал его за воротник, то и дело заставляя вздрагивать от ледяных уколов.

Поёжившись, я выдохнул в серое небо облачко густого пара, спустился с обледенелого крыльца и, воровато оглядевшись по сторонам, нырнул за угол. Удивительно, но за всё время существования агентства никто из моих соседей даже не задумался, каким образом машина появляется из ниоткуда и исчезает в никуда в совершенно пустом переулке.

Сталкиваясь с неизвестным, люди списывают это на усталость, обман зрения, галлюцинации, ловкий фокус или высокие технологии. Они готовы закрыть глаза на что угодно, лишь бы их жизнь оставалась такой же, как и прежде. И я не собираюсь никого в этом винить, напротив, – у них есть выбор, которого были лишены мы. Им достаточно сказать: «Я не такой дурак, чтобы поверить в это.» Всё лишнее человеческий разум скроет сам, а остальное – погода.

Что ж, пусть идёт снег, решил я, пусть идёт снег.

Мне не потребовалось много времени, чтобы распознать Икрамова. Он был под стать своему голосу. Высокий и седой – не старик – просто довольно пожилой мужчина в потёртом, но ничуть не лишившимся чувства собственного достоинства пальто, с надвинутой на глаза кепкой из искусственной кожи, он стоял возле бежевого «жигулёнка» и задумчиво смотрел куда-то вдаль. На его гладко выбритом лице было ровно столько морщин, сколько нужно мужчине, чтобы выглядеть не дряхлым, а состоявшимся и умудрённым жизненным опытом. Нарядите его в дорогое (но ни в коем случае не роскошное) платье средневекового аристократа и поставьте перед картой мира; получится этакий идеальный правитель – могущественный, хитрый, расчётливый и не имеющий врагов. Потому что все его враги давно уже лежат в земле. Люди вроде Икрамова вызывают уважение даже не видом, а одним только своим существованием.

Тем не менее, заметив меня, он подошёл сам.

– Вы – Виктор, – это был даже не вопрос, а сухая констатация факта. При этом лицо его, имеющее довольно резкие черты, не выражало абсолютно никаких эмоций. – Вы не слишком торопились.

Я пожал плечами.

– Снег, заносы, пробки…

– И где же ваша машина?

Не дожидаясь ответа, Икрамов жестом показал мне идти за ним и направился к ГУВД.

– Может, мне лучше подождать здесь? – неуверенно спросил я.

– Вы сбежите, пока я буду забирать документы, – снова констатировал он через плечо. – Неприятно это признавать, но мне действительно нужна помощь подобного… специалиста.

Я буркнул «польщён», и поплёлся следом. В здании мы побродили немного по коридорам, пока наконец Икрамов не открыл одну из дверей и впустил меня в кабинет.

– Я скоро вернусь, – он кивнул в сторону пластиковой тарелки с печеньем на письменном столе, – Угощайтесь.

– А если я и отсюда сбегу? – поинтересовался я.

– Не сбежите, – ответил он и вышел.

Первое время я просто слонялся из угла в угол, изучая обстановку. Стол, шкаф с папками – по виду тяжёлые. При желании последним можно было бы забаррикадировать дверь. Ажурные решётки на окнах были установлены скорее для красоты и легко бы выбились… В какой-то момент я понял, что хихикаю.

– Лезвие Оккама, – успокоившись, я сел за стол, – Верным является самое простое объяснение. Ему действительно нужна помощь экстрасенса?

Мой взгляд упал на телефонную книгу. Я пролистал её до нужной фамилии, пододвинул поближе телефон и набрал номер. «Слушаю», – ответил мягкий женский голос.

– Здравствуйте, – я замялся на секунду, но всё-таки решил рискнуть и продолжил: – Могу я поговорить с Евой?

– Вообще-то она на работе, – в голосе женщины – её матери, должно быть, – появилось некоторое сомнение.

– Видите ли, мы с Евой вместе учились. В школе. А вчера вот встретились…

– Ева обычно приходит поздно, – тон потеплел, и это меня подбодрило. – Миша, это ты?

Я, конечно, понятия не имел, какого такого Мишу она во мне признала, но меня, что называется, понесло.

– Ага. По правде говоря, я тоже весь в делах. Разработка алмазов и всё такое…

– Алмазов?

– Долго рассказывать, раньше-то я на нефти специализировался… Да мелочи это всё. Я, вот, жалко, номер мобильного Евы где-то потерял.

Мало что вызывает у женщины большее доверие, чем возможность удачно выдать дочь замуж. Я записал номер, поблагодарил, повесил трубку и взял печенье.

– Ложь, – обратился я к фотографии собаки на обложке какой-то тетради, – Ложь, а не противопоставленный…

– Ну как, всё успели выведать? – с порога спросил вошедший Икрамов.

Печенье застряло в горле. Я с трудом проглотил его и ответил:

– Отчёты про крокодилов в канализации ещё ничего. Но вот инопланетяне, похитившие газетный киоск…

Маска безразличия на его лице даже не дрогнула. Икрамов отошёл в сторону, пропуская меня.

– Прекращайте паясничать, все ждут только нас.

Я пожал плечами и вышел. Следователь запер кабинет и мы пошли по коридору, то и дело обгоняя друг друга. В этом чувствовался какой-то дух соперничества, будто решалось, кому из нас быть лидером. Однако на улицу мы вышли одновременно. Просто потому, что позволяли двери.

Остановившись возле машины Икрамова, я сложил руки на груди и заявил:

– Давайте начистоту. Что вы хотели спросить?

Он задержался на секунду и нехотя ответил:

– Мы нашли… кое-что.

– И что же?

– Скажите, Виктор, вы верите в живых мертвецов?

– Это как-то связано с недавним убийством?

Икрамов поправил кепку и посмотрел на меня так, будто в глазах у него был один сплошной лёд.

– С каким из них?

Вот теперь мне стало интересно. Если я правильно его понял, Тимур был не единственной жертвой таинственного убийцы. А в таком случае между всеми жертвами должна быть какая-то связь. Не исключено, что это даст мне какие-нибудь зацепки к Маларье и Обезьяну. В противном случае я всегда могу наплести про таинственные секты, проводящие тёмные ритуалы, и их безумных адептов, притворяющихся зомби.

Я сел в машину.

Большую часть дороги мы ехали молча, уныло цепляясь взглядами за раскачивавшиеся дворники. Икрамов не выдержал первым.

– Я тридцать лет работаю следователем. И верю только фактам – это ни разу меня не подводило. Но сейчас я в смятении. Мне нужен кто-то, – он покосился на меня, – с нестандартными взглядами. Понимаете?

– Кто-то, кто смог бы объяснить вам, что всё идёт как надо, и мир не катится в тартарары?

Он кивнул. Я покачал головой.

– Боюсь, вы выбрали не того человека.

Икрамов пожал плечами.

– Есть лишь один способ узнать. Хоть я и уверен, что колдовство – просто сказки, скрывающие скучную реальность, а вы наглый обманщик – у меня нет другого выхода.

– Заметьте, мои услуги не бесплатны.

– Если вы действительно поможете в расследовании, мы заплатим.

– Если? – я возмущённо фыркнул. – Грош цена вашим обещаниям. Если я соглашусь помогать, вы возьмёте меня консультантом официально.

Он едва не выпустил руль.

– Возможно, такое и практикуется где-нибудь на Западе, но только не у…

– Вы остановите машину или мне выпрыгивать на ходу?

– Издеваетесь.

– Нет, я совершенно серьёзен.

Икрамов глубоко вздохнул, пытаясь, по-видимому, совладать с эмоциями. После этого его тон стал таким же ледяным, как и взгляд.

– И каковы же условия?

– Вы предоставляете мне информацию, свободу действий и почасовой оклад. В свою очередь я обязуюсь помогать и не обманывать вас.

– Вы знаете, что меня засмеют? Всю милицию засмеют, – он свернул на узкую дорогу, проехал еще немного и остановился в просторном дворе. – Если об этом «сотрудничестве» прознают журналисты…

– Почасовой оклад, и они об этом не узнают. По крайней мере, не от меня.

Поразмыслив над предложением с полминуты, Икрамов кивнул.

– Хорошо. Пошли.

Человек десять милиционеров уже стояли во дворе и о чём-то переговаривались между собой, оглядываясь на продолговатый предмет неподалёку, накрытый непрозрачной клеёнкой. Нетрудно было догадаться, что под ней, тем более, что к тому месту через весь двор тянулся кровавый след, похожий на алые ленты.

Едва мы вышли из машины, от группы отделился плотно сложенный молодой человек в штатском.

– Олег. Вещий, – представился он.

– А почему вещий? – поинтересовался я.

– Это фамилия моя, – буркнул в ответ Олег. Видимо, я не первый задавал ему этот вопрос.

Он подвёл нас к телу и поднял клеёнку. На земле лежал самый обыкновенный бомж в грязных лохмотьях. Разве что не заросший, как большинство ему подобных. Лицо его скривилось от ужаса, а грудь и живот были буквально изрешечены. И ещё… у него была отрублена голова.

– Он разбился, сбросившись с крыши, – сказал Вещий.

Я посмотрел на крышу четырёхэтажного дома, потом перевёл взгляд на Икрамова. Следователь кивнул Олегу.

– По предварительному заключению патологоанатома, к тому моменту погибший был уже… мёртв, – закончил тот.

Присев на корточки, я ещё раз осмотрел тело.

– Ему тоже пустили пулю в лоб?

– Если вы не заметили, – проворчал за спиной Вещий, – это не самая большая его проблема.

– Как по мне, вы просто не можете определиться, в какой именно момент этот человек умер. И от чего конкретно он умер.

– Теперь вы понимаете, почему я не говорил ничего определённого? – спросил Икрамов. – Я просто не знаю, как это назвать.

Ничего не ответив, я развернулся и пошёл вдоль кровавых полос на земле. Они вела за угол, к забрызганной кровью стене.

– Есть пара свидетелей. По их словам, он шёл отсюда, – тихо сообщил подошедший Олег. – Затем поднялся на чердак, вылез в слуховое окно и спрыгнул.

Я присмотрелся к кирпичам: большинство пуль прошло навылет, оставив в стене выбоины. Икрамов не ошибся, бомж должен был умереть прямо здесь. Но почему-то не смог.

– Так вы знаете, что это?

– Пока нет, – забыв про холодный ветер, я откинул капюшон и повнимательнее пригляделся к стене.

– Но, кажется, догадываюсь с чего начинать. Чердак осматривали?

Олег кивнул. Мы вернулись к подъезду, поднялись на последний этаж, а оттуда, по крутой лестнице, на чердак: мрачное помещение, из-за покатости крыши казавшееся по площади меньше самого дома. Шесть кирпичных дымоходов поддерживали ржавую железную крышу, выполняя роль колонн. Одно слуховое окно было разбито, судя по кровавым отпечаткам от подошв, в него и вышел… вышло тело. Под ногами плотным слоем лежала земля, укрывающая соломенную прослойку над потолком последнего этажа. Да, пожалуй, дом был достаточно старым. Как раз таким, как нужно. Я повернулся к чердачной двери и сказал заглянувшему Икрамову.

– Я могу узнать, что здесь произошло.

Черты его лица слегка смягчилось.

– Когда?

– Прямо сейчас. Но только на уже указанных мной условиях.

– Хорошо, – выдохнул следователь. – Будь по-вашему.

– Мне нужна свеча. Любая. Горящая. И чтобы кроме меня здесь никого не было.

Олег хотел что-то возразить, но Икрамов остановил его.

– Я же обещал не обманывать, – напомнил я. – Всё по-честному.

По приказу Икрамова кто-то раздобыл свечу, и через пять минут я остался наедине с домом.

И его самыми старыми жильцами.

Рядом с людьми всегда обитало много всяких сущностей. Большинство из них терпеть не могут «смертных», но есть и те, кто не против недолгого (по их меркам) соседства. Во-первых, в человеческом жилище тепло. Для многих мелких демонов это важно. Во-вторых, всегда есть еда. И, в-третьих, самое главное, так они могут наблюдать за нами. Будь то обычный домовой, или какой-нибудь задохлик-призрак, они никогда не упустят возможности засунуть нос в людские дела. Однако, вместе с тем, они не любят афишировать своё присутствие, прячась по углам и пугая жильцов шорохами, вздохами и тихим скрипом. К сожалению, современное освещение практически выгнало их из городов. Электрические лампы дают слишком чёткие, слишком неподвижные тени, не оставляя места нашим невидимым соседям. Однако некоторые, особо упёртые, оставались несмотря ни на что.

Есть три способа вызвать кого-либо. Первый известен, наверное, каждому, и заключается в произнесении Имени. Оно есть у всего, даже у неживых предметов: стоит только назвать Имя, и его владелец тотчас явится к вам. Проблема заключается лишь в том, что произнести Имя, сохранив все интонации, довольно сложно. Никогда нельзя быть уверенным, что из шляпы вместо кролика не вылезет злобная тварь, готовая сразу по прибытии откусить горе-колдуну голову.

Можно обойтись и без Имени, если написать или произнести заклинание призыва. Это второй способ. Он гораздо проще первого, но также требует предельной внимательности, поэтому никто не гарантирует, что он не закончится тем же самым.

Третий способ максимально прост: долго смотреть в одну точку и ждать, пока что-нибудь не вылезет. Конечно, таким макаром вы не сможете призвать ни духа, ни тем более демона. Но мне всего-то нужно было дождатьсяхоть кого-нибудь, кому можно задать пару вопросов. А в таких домах – старых, потрескивающих, где даже стены перешёптываются, вспоминая былые времена, – в домах с историей духов хоть отбавляй. Я отошёл к другому, целому, слуховому окну, где стёкла были достаточно грязными, чтобы вместо света создавать уютный полумрак, зажёг свечу и замер, вглядываясь в пляшущие тени.

Долго ждать не пришлось. Сперва послышались частые шажки, будто кто-то очень маленький перебегал по земляному настилу. Обойдя свои владения, он остановился и начал разбрасывать мусор, раздражённо ворча. Должно быть, кто-то из милиционеров задел его гнездо. Домовой. Что ж, с домовым хотя бы можно договориться.

Пламя свечи дёрнулось на сквозняке, и я увидел пушистый комок, шарахнувшийся за дымоход. Он был так занят своими делами, что поначалу даже не заметил меня.

– Выходи, – произнёс я достаточно громко, спокойно и властно.

Домовой выглянул из-за перевёрнутой коробки справа от меня, куда он каким-то образом успел перебраться. Он походил на комок торчащей во все стороны шерсти, и был размером с кошку. Шерсть скрывала его лапы, десятки лап, и когда он двигался, казалось, будто комок просто перекатывается по полу.

Рассмотрев домового, я сказал первое, что пришло мне в голову:

– Шушундрик.

Слуховое окно вдруг раскрылось, а комок рассыпался на отдельные шерстинки, разлетевшись во все стороны. Не успел я понять, что натворил, как невидимая сила подхватила меня и с лёгкостью протащила в окно, явно собираясь сбросить вниз.

В последний момент я успел зацепиться за водосток на краю крыши, повиснув в пятнадцати метрах над землёй. Очки полетели дальше, я громко выругался. В ответ разъярённый домовой, не принимая никакой формы, вполне ощутимо прыгнул у меня на пальцах так, что острое железо водостока впилось в кожу. Я посмотрел вниз – меня заметили, кто-то уже бежал, должно быть, за подмогой – и начал раскачиваться, чтобы подобраться поближе к стене. Как только домовой снова подпрыгнул, я отпустил водосток.

Падение оказалось неожиданно стремительным, впрочем, как и должно быть. В нескольких метрах подо мной вдоль стены тянулись ржавые рельсы – такими в шестьдесят шестом году стягивали уцелевшие после землетрясения дома. Мне удалось зацепиться за рельс, но в левом плече что-то подозрительно хрустнуло, и от пронзившей руку жгучей боли в глазах потемнело.

Сосредоточившись лишь на том, чтобы не разжать пальцы, я глянул вниз. До земли оставалось еще метров десять – достаточно, чтобы переломать себе ноги. Зато в паре метров справа я приметил этажом ниже незастеклённый балкон, и начал потихоньку продвигаться к нему. Это заняло больше чуть времени, чем показалось вначале. У меня почти получилось добраться до балкона, когда разъярённый домовой прыгнул мне на голову и вцепился в уши.

Я почувствовал, что снова падаю, а секундой спустя налетел грудью на деревянные перила. Они выдержали, но это было безумно больно, будто мне разом переломали кучу рёбер. Стиснув зубы, я схватился за перила, кое-как перелез через них и, растянувшись на холодном бетонном полу, выдохнул:

– Весёлая, блин, работёнка.

Балконная дверь со скрипом открылась. Хозяин квартиры навис надо мной и уставился, буравя яростным взглядом.

С видом мученика я приподнялся и, опёршись спиной на перила, хрипло проговорил:

– Нас раскрыли, ставка больше не секретна. За мной уже идут!

Гнев в глазах мужчины сменился недоумением, а следом – самым настоящим испугом, но тут в глубине квартиры раздался звонок, и хозяин квартиры, пятясь, скрылся за дверью.

Я не успел сосчитать до десяти, как он вернулся в сопровождении Икрамова.

– Да, это наш… – следователь запнулся, когда я вопросительно посмотрел на него. – Это наш сотрудник. Поднимайтесь, Тесла. Не валяйте дурака.

Я встал и поплёлся за ним, бросив хозяину квартиры: «Предатель».

– Что вы делаете? – раздражённо спросил Икрамов, выйдя на лестничную площадку.

– Его жизнь состоит из просмотра футбола и высасывания литров пива. Я просто хотел, чтобы ему было о чём рассказать друзьям.

– Я не об этом. За каким чёртом вы полезли к нему?

– Скажем так: мы с домовладельцем повздорили, и он вытащил меня подышать свежим воздухом. Через слуховое окно.

Икрамов тяжело вздохнул и достал из внутреннего кармана пальто блокнот.

– Виктор, неужели вы думаете, что я не навёл справки перед тем, как позвонить вам? Так, что тут у нас? Мошенничество, вымогательство, вандализм, два случая эксгиби… – он поднял на меня глаза, выдержав многозначительную паузу. – Не то. А, вот: страдает манией преследования, галлюцинации – при шести свидетелях дрался с воображаемым противником…

– Это был злой фей!

– …при помощи веника. Двадцать шестого июня гонялся за стаей крыс, кричал: «В бетон вас, уродов, закатаю»…

– Я спасал ваш город от чумы.

– Судя по вашим «подвигам», Тесла, вы спасали свой кошелёк. Скажите, кем надо быть, чтобы напасть на беременную женщину и спрашивать её, помнит ли она… – он поморщился, – костры Святой Инквизиции?

Я фыркнул и отвернулся.

– Она была одержима. Благодаря мне у неё родился ребёнок, а не очередной Князь Тьмы.

– Вот что я вам скажу, Виктор, и вам лучше меня послушать, – Икрамов убрал блокнот и поправил кепку на голове. – Вы самый обычный психопат, и вас следовало бы немедленно изолировать от общества. К сожалению, так получилось, что вы каким-то совершенно невероятным образом оказались полезны. Сделайте всем одолжение, постарайтесь оставаться полезным. И ведите себя подобающе.

Ни слова не говоря, я вернулся на чердак и подобрал свечу, но прежде, чем снова зажечь её, обрисовал себя кругом.

Круг – невероятно простое и эффективное средство защиты. Правда, только против мелочи – демон средней силы запросто перешагнёт его. В таких случаях нужен круг посерьёзней нарисованного. А лучше специально созданный оберег. К счастью, сейчас я мог обойтись и без него.

Основной расчет был на благоразумие домового, и я не ошибся. Налетев на невидимую стену, шерстяной комок фыркнул и прошелестел:

– Кудесник.

Я покачал головой.

– Не-ет. Не равняй меня с куроубийцами и пылерассыпателями. Скажи лучше, ты не замечал ничего подозрительного вчера или сегодня?

– С чего бы я должен говорить с тобой? – домовой вычесал у себя клок рыжей шерсти и стал откатываться прочь.

Мой единственный свидетель нагло уходил, не сказав ничего полезного. Нужно было удержать его, сделать так, чтобы домовой заинтересовался мной. И я не придумал ничего лучше, кроме как снова разозлить его.

– Вот так дела! – театрально воскликнул я. – Шушундрик, да ты не знаешь, что творится у тебя под носом! Ну что за домовые пошли?!

– Это я-то не знаю?! – неожиданно громогласно рявкнул он, взметнув вокруг себя пыль. Чердак протяжно застонал, крякнули старые доски, заскрипело ржавое железо.

Я кивнул.

– Конечно. У тебя тут бомжи шастают, а ты ни сном ни духом.

– Этот не шастал, – уже спокойным шелестом ответил Шушундрик.

– Давай, оправдывайся… мы все тебе очень верим.

– Он уже неделю был здесь!

Получилось! Домовой начал оправдываться, а значит, если удастся удержать его на этой тонкой грани между гордостью и бешенством, он расскажет всё.

– Целую неделю бомжа никто терпеть не будет. Жильцы сами бы выгнали его.

– Но он прятался. А я помогал!

– И что же, он ни разу не выходил? И ничего не ел? Ты уж извини, но люди устроены не так, как вы.

– Не-ет, – протянул домовой. – У него была одна вещь. Амулет.

– И как он выглядел? – осторожно поинтересовался я.

– Теперь это моё! – резко ответил комок, отскочив метра на полтора назад.

– А по-моему, ты только что сказал…

– Он выбросил вещь. Кричал, что она его душит. Выбросил и убежал.

– Туда что ли? – я показал на разбитое окно.

– Туда, – подтвердил Шушундрик.

Я хмыкнул, соображая понемногу, что тут произошло, но для домового скептически заметил:

– Да не может такого быть. Кто станет надевать на себя амулет, превращающий его в живого мертвеца?

– Не мертвеца, – домовой понизил тон, будто рассказывал какую-то тайну. – Амулет давал время.

– Время, чтобы заживить раны? – предположил я. – Но зачем тогда было срывать амулет? Он боялся. Его свели с ума, так?

– Я не силён в ваших разумах. Вы бываете или слишком умны, или слишком глупы. Но тогда вы пользуетесь силой. Ломаете. Как тот, злой.

Я насторожился.

– О ком это ты?

– К нему приходил большой человек. Он злился и смотрел исподлобья, – комок вдруг подпрыгнул и шелест стал будто бы задорнее. – Я взял у него бумагу!

Зная, что этот комок всё равно не отдаст мне эту самую «бумагу», я прикинулся скучающим.

– Да ладно тебе заливать. Как ты мог её забрать у этого большого злого человека?

– Вот она! – воскликнул домовой, выхватив откуда-то из глубины своих шерстинок белый прямоугольник бейджа. Мне не терпелось взглянуть на имя поближе.

– Здесь же темно. Ты можешь показывать всё, что угодно…

– Бейдж подлетел к самой границе защитного круга, и повис в воздухе, слегка покачиваясь.

– «Артур. Охрана», – прочитал я вслух. – Клуб… «Пек-low»? Что за идиотское название?

Бумажка дёрнулась и исчезла в темноте.

– Ладно, – кивнул я. – Верю. Я велю, чтобы тебе принесли молока.

– Себе принеси! – огрызнулся домовой.

Он поворчал ещё что-то про глупых людишек и укатился в дальний угол. Я постарался как можно скорее и тише покинуть чердак. Застав меня вне круга домовой снова мог попытаться сделать какую-нибудь пакость.

– Ну что? Что удалось узнать? – скептически поинтересовался Икрамов, едва я спустился с чердачной лестницы.