Приключение Шараха

Новый год, пожалуй, один из самых популярных праздников в мире. Телевидения в селе Аамта нет, поэтому праздничное поздравление президент передает письмом, которое зачитывается за несколько минут до нового года, главой администрации. После все расходятся по домам, и в кругу своей семьи, под звон кремлевских курантов в двенадцать часов вместе со всем миром звенят стаканами. Китайская пиротехника и салюты в большом дефиците, зато у каждого под диваном есть автоматы с трассирующими патронами. Рожок за рожком взлетают в небо пули под звуки самодельных, из сурика и серебрянки, взрывчаток. Привычное название «Голубой огонек» в селе Аамта не используется, уж больше не симпатизирует абхазам голубой цвет. Но к елке идут все, поздравляют друг друга, обнимают и целуют. Еще бы, в последний раз ведь в прошлом году виделись. Прямо возле елки начинается празднование: разливают вино, поют песни и обязательно танцуют. Потом непременно кто-то выйдет из толпы и скажет:

– Ора, вы в этом году в моем доме не были!

И всей толпой отправятся к нему и выпьют там по стаканчику. Завертится карусель гостеприимства и начнется ходьба от одного дома к другому. Далее придет Рождество Христово и, пожалуй, самые толерантные в плане религии люди – абхазы, будучи по количеству в равной степени христианами, язычниками и мусульманами, встанут рядом с православными и отпразднуют Великий праздник. А через неделю вся страна поедет в деревни к святым кузням и будет приносить петухов в жертву языческим Богам. Мало кто знает, сколько дней в селе Аамта отмечают Новый год. Даже интернет не знает. Да никому это и не интересно, никто эти дни не считает. Ведь счастливые люди времени не наблюдают.

Где-то после Новогодних праздников…

Два друга Шарах и Тадари находятся на высоком холме возле центральной мельницы и ремонтируют ее. Один подает доски, другой стоит на лестнице и забивает их.

– Тадари, меня один вопрос беспокоит. А как ты так хорошо в школе учился? Физика – пять, математика – пять, – спросил Шарах.

– Элементарно, мой друг, элементарно. Ты забыл, что в то время директором школы была моя бабушка, – друзья рассмеялись, продолжая вспоминать интересные случаи из школьной жизни.

В бизнесе только дедушки

В прекрасный солнечный день в тени фруктового сада, в котором многие деревья обзавелись спелыми, сочными плодами, разнообразию, которого позавидовали бы многие базары, отдыхали два закадычных друга. Фруктовые деревья росли без всякой химии и все плоды висели еще на ветках. Шарах потянулся рукой, собрал полную ладонь вишни и одну за другой принялся закидывать ее в рот. А Тадари, обгрызая косточку персика, вытаскивая из нее остатки мякоти, склонил голову над шахматной доской и задумался. В тени хорошо, а вот за ее пределами жара и духота. В такую погоду нельзя работать – припечет. А если ослушаешься, то солнце может такой подзатыльник выписать, что точно сляжешь на пару недель. Друзья это прекрасно знали, поэтому и решили провести время в саду, играя в одну древнюю и мудрую игру.

– Мне кажется, или я опять проиграл? – с трудом выдавил из себя Тадари. – Все это из-за птичек, которые чирикают над моей головой. Или причиной тому насекомые, кусающие мои ноги.

– А дети? – Тадари указал рукой в сторону футбольного поля, откуда постоянно доносились крики резвящейся детворы. – Вызванный ими шум меня отвлекает. Плюс пятьдесят на дворе. Их что жара стороной обходит? Что им дома не сидится?

– Вольно тебе, не злись. Детей оставь. Солнце их не трогает, и ты не трогай, – рассмеялся Шарах. – Ты лучше причины в своих ходах ищи. Вот я двигаю эту пешку, ставлю сюда коня и вывожу слона, получается Испанская защита. Если слона поставить тут – Итальянская защита. А если первой двинуть пешку от королевы, то игра примет закрытый характер.

– А я как играю?

– Учитывая, что ты вначале двигаешь поочередно все пешки вперед, а потом то же самое пытаешься проделать с остальными фигурами, то я не знаю. В моей книжке по теории такого дебюта нет.

– Как нет? На практике есть, а на теории нет? Значит, я буду первооткрывателем. И мы назовем это начало не какой-то там Испанской защитой, а самой настоящей Абхазской атакой! Давай еще партию сыграем, сейчас я тебя точно обыграю, – сказал Тадари и стал расставлять в ряд свои фигуры.

Только Шарах коснулся пешки, чтобы сделать первый ход, как его внимание привлек инцидент, происходящий неподалеку от дома. Он, прищурив глаза, посмотрел сквозь пышную зелень и металлическую сетку забора, пытаясь вслушаться в суть беседы сотрудника милиции со стариком с их деревни. Дед возвращался с охоты, так как на спине у него висело ружье. Солнце его изрядно утомило, и он, весь поникший, желающий поскорее добраться до прохладного места и освежиться холодной водой, о чем-то просил милиционера слегка опустив голову и соединив ладони. Видя, что разговор переходит в конфликт, Шарах и Тадари оставили шахматы и подошли к своему сельчанину, поинтересоваться, что стряслось. Оказалось, что вышел закон, который гласит, что ношение ружья без охотничьего билета невозможно. Молодой милиционер был назначен новым участковым в этом селе и пока мало кого знал. В погоне за карьерным ростом он сразу же принялся повышать раскрываемость и собирался изъять у старика оружие, выписав ему штраф, выполняя тем самым свой служебный долг.

– Дорогой мой милиционер, не спеши с выводами. Давай пройдем в дом, посидим, поедим. Промочим горло стаканом холодного вина, переждем жару, – обратился к нему Шарах.

– Я лейтенант Мухба. На работе не пью, да и вообще не пью и вам не советую, – последовал короткий ответ, после чего он забрал ружье у старика и проверил его на наличие патронов.

– Ты хочешь сказать, что теперь нам, семидесятилетним старикам, прожившим и проохотившимся всю жизнь, нужно идти за разрешением, чтобы взять в руки оружие? Исходя из твоих слов, чтобы, выйти на задний двор и пострелять в дроздов, мы должны ехать в столицу, обходить десятки кабинетов, сдать все анализы и получить кучу справок? Ты вообще понимаешь, что делаешь, отнимая у абхаза его оружие? Оно ведь кормит его, его детей и семью, – завелся не на шутку Тадари, – опомнись, прошу тебя, не делай этого. Ты ведь очень серьезно оскорбишь старика, забрав у него двухстволку.

– Закон есть закон! – последовал еще один короткий ответ. Сотрудник всем своим видом давал понять, что неохотно слушает все эти уговоры, которые на его решение никак не повлияют.

– Ах так, – совершенно спокойно сказал Шарах, – раз закон есть закон, я сейчас зайду домой и вынесу свое ружье. Знай, у меня тоже нет охотничьего билета.

Шарах отсутствовал недолго, минуты две. Вернувшись, он при всех зарядил орудие, снял с предохранителя и взвел оба курка.

– Положи ружье на землю и убирайся вон, невоспитанное создание! В этом селе свои законы! Законы апсуара и чести, таким беспардонным как ты, это не понять. Прочь с глаз моих, а то мы последние кого ты увидишь.

Участковый бросил двухстволку и побежал так быстро, как только мог, даже дробь его не догнала бы. Шарах еще немного побубнил, поворчал ему вслед и успокоился. После чего позвал старика пройти во двор, где они сели в тени дерева, выпили по стакану вина и закусили яблоком.

– Мой дорогой, может партейку? – Шарах предложил деду сразиться за шахматной доской.

– Шахматы – скучно! А поинтереснее ничего нет? Например, карт.

Как откажешь гостю в его просьбе. И уже через пару минут Шарах перемешивал колоду. Начали с шутливого интереса: одного орешка. Потом дело стало за килограммом, далее – мешком и, как это обычно бывает, пошло-поехало.

– Дал десять ящиков ореха! – проснувшийся в Шарахе азарт, затмивший его трезвый ум, сделал ставку.

– Дальше двадцать ящиков, – совершенно спокойно отреагировал противостоящий ему игрок.

– Шарах, бросай в пас! – советовал Тадари.

– Да он блефует. Я блеф за километр чувствую, – ответил Шарах. – Вскрываюсь на двадцати ящиках. Двадцать очков.

– Мало, – соперник поочередно положил перед ним три туза: пиковый, червовый и бубновый. – С тебя сорок ящиков. Ладно, мне идти надо, дома ждут, – сказал старик и в ту же минуту исчез, будто его вообще не было. А Шарах сидел за столом красный и злой. Тадари, желая поддержать друга, обратился к нему:

– Не стоит из-за этого грустить. Подумаешь, сорок ящиков ореха, не последнюю же корову проиграл.

– Да дело не в орехах, сам факт обиден. Как так могло получиться, я ведь хорошее дело сделал, защитил его. Почему судьба решила меня наказать? Есть ведь такая поговорка: «Делай добро и бросай его в море. Оно обязательно вернется».

– Ора! – воскликнул Тадари. – Какое море? Мы в горах живем и тут горные речки, принцип другой: «Сделай доброе дело – забудь. Считай, что его быстрым течением унесло».

      В этот момент калитка во дворе Шараха отворилась и внутрь зашли начальник районной милиции, глава администрации села Рауль Адлейба и лейтенант Мухба. Без приглашения проследовали они в сад, где велся этот диалог. Лица у них были хмурые, обеспокоенные. Первый бросил суровый взгляд на сидевших в тени дедушек, после на Мухба, а потом, смягчившись, начальник районной милиции заговорил:

– Прости, дорогой Шарах. Простите, дорогие мои. Первый день парень работает, бес попутал. Эээх, – пригрозил старший милиционер младшему кулаком, – я ему говорю, молодых проверяй. Сами знаете, сколько несчастных случаев происходит. Во избежание этого всего мы требуем с них наличие охотничьего билета, информируя их на месте о нормах поведения. А этот дурачок на вас замахнулся, старших наших.

– Ничего страшного, – ответил Шарах, – и ты не обижайся. Мы тоже чуть-чуть переборщили, – обратился он к Мухба, который стоял с опущенной головой в нескольких метрах от общей массы.

Начальник районной милиции напоследок обнял всех, попрощался и, пообещав, что такое больше никогда не повторится, удалился со своим подчиненным нести службу. А вот глава администрации остался и, взяв стаканчик холодного вина пошутил, вспомнив старый советский фильм:

– Шарах, совсем тебя милиция не уважает, – и, опустошив стакан, продолжил:

– Хорошо. Прям ожил. А то эта жара уже с ума сводит.

Будто в поисках священного оазиса в пустыне Анри Гудалия, Ардашин Бения и Инал Харбедия явились в сад к Шараху в надежде освежиться. Удобно расположившись, они присоединились к застолью и общению. Попивая вино и закусывая фруктами подобно Олимпийским Богам, они дискуссировали на тему насущных людских проблем. Где как не в такой обстановке лучше всего думается. Шарах предлагал запретить азартные игры. Тадари – популяризовать шахматы. Гудалия Анри – построить еще несколько мельниц. Бения Ардашин – открыть скотобойню. Харбедия Инал – создать в селе творческий кружок красноречия и виноделия. Каждый считал свою идею приоритетной и самой необходимой, поэтому яро оспаривал ее с другими собеседниками и настойчиво объяснял ее плюсы главе. Председатель сельской администрации выслушал каждого, после чего выдержав паузу, неожиданно для всех заявил:

– Дорогие мои односельчане, нам необходимо заняться бизнесом. Нынче время такое, занятия торговлей выгодны. Сейчас разгар сезона, огромное количество людей приезжает к нам в страну на отдых. Мы можем продать им вино, чачу, мед, заработав на этом неплохие деньги.

– Ты же знаешь, не по нам это купля-продажа. Мы – крестьяне до мозга костей. Дело наше простое: лопата и грабли. Для такого дела жилка нужна, а мы – рабочий класс. Земля нас кормит. И мы вполне довольны и сыты тем, что она нам дает, – ответил Шарах.

– Да что ты все «мы, мы, да мы»! Мы все уже старики. Лучшие наши годы позади. А ты посмотри вокруг: дети в футбол мячом из прессованной ваты играют, войнушки палками, вместо велосипедов самокаты из дерева и старых подшипников. Люди уже в космос полетели-прилетели, а мы до сих пор гордимся, что в земле копошимся. Двадцать первый век, а в нашей школе нет ни одного компьютера. Можно перечислять и перечислять.

Все погрузились в раздумье. Каждый осознавал дельность слов главы, но и Шараха с друзьями можно было понять – не просто встать и решиться на новый вид деятельности в семьдесят лет. Тем более, когда ты всю жизнь угощал, дарил, распивал, а тут надо продать. Одно дело, когда ты делаешь от чистого сердца, другое – ради выгоды. К примеру: сколько свадеб обслужили Гудалия Анри, Бения Ардашин и Харбедия Инал по-дружески, только лишь потому, что их попросили, не имея мысли брать за это деньги. Сказывалось воспитание.

– К нам подойдет человек и попросит налить стакан вина, а мы за это с него деньги возьмем? А как же гостеприимство? – спросил Тадари.

– А я попрошу оплату за еду? – включился в разговор Гудалия Анри.

– Прежде чем убить барашка и пустить мясо на шашлык, я буду получать деньги за фотографии с ним, – пошутил Бения Ардашин и слегка разрядил напряженную обстановку.

– Мой язык – мое богатство, – заметил Инал Харбедия. – Я буду красочно и живописно описывать уголки нашей прекрасной страны. Получать рубли за общение с людьми. Видите, я аж стихами заговорил. Мне нравится эта идея!

Собравшиеся разделились во мнениях и стали спорить о минусах и плюсах. Тадари и Гудалия Анри идея не нравилась, а Бения Ардашин и Харбедия Инал находили ее весьма привлекательной. Пока дело не дошло до криков, главой было предложено проголосовать путем поднятия рук. Первым руку с возгласом: «Я за!», поднял Инал Харбедия. Мысль, что у него появится новая публика, которая будет заворожено слушать его сладостные речи, приводила его в восторг. Тадари скрестил руки на груди и фыркнул, показав недовольство. Бения Ардашин замешался, но вскоре медленно и неуверенно все же поднял руку вверх. Гудалия Анри молчал до тех пор, пока не поймал на себе взгляды присутствующих. Вердикт он вынес движением головы, помотав ей из стороны в сторону. Последний и решающий голос остался за Шарахом.

– Может, монетку кинем? – предложил глава.

– Исключительно ради детей! – Шарах встал. Его примеру последовали все. – Торговля так торговля! Купим компьютер и обратно.

***

Для работы новоиспеченным бизнесменам снарядили представительскую повозку и запрягли в нее двух лошадей. Дресс-код строгий: всех облачили в национальные костюмы. Каждый сельчанин внес свой вклад в общее дело, принеся на продажу: кто мед, кто вино. Точку решили открыть на Рице. Дорога предстояла дальняя, без музыки было бы скучно, поэтому с собой взяли гитару, аккордеон и барабан. По традиции провожать их в путь пришла вся деревня, многие посчитали своим долгом поднять стакан за успешное развитие бизнеса. Но разве одним тостом такое дело ограничится, обмыли чисто по-абхазски! Вина выпили тысяч на десять, тарелок на счастье разбили тысяч на двадцать. Именно так в селе Аамта запустили бизнес, которому дали незамысловатое название «В бизнесе только дедушки». Этой сферой деятельности разрешено было заниматься исключительно старшему поколению. Наконец, старики ударили лошадей плетью и поскакали.

Первый привал организовали они на Бзыбском мосту. Где, как не здесь абхаз остановится, чтобы воздухом подышать. Ведь там ветер что надо, прохладный и свежий. На площадке стоят автобусы и джипы. У всех один маршрут – к прекрасному озеру. Главный принцип водителей: «Пока не наполнится транспорт, никуда не поеду», вот они и зазывают туристов, фотографирующихся на фоне вечно зеленой природы. Тут на удивление водителей и на радость гостей Страны души подъезжает телега с пятью дедушками. При температуре плюс сорок Шарах и его бригада гордо красуется в папахах и черкесках. Толпы отдыхающих бегут с фотоаппаратами и просьбами о совместном кадре. Старцы в растерянности от ситуации, пожеланий, вспышек и монет, образующих небольшие горки в повозке. Таксы никакой не было. Шарах возмущался, не желая брать оплату, считая, что деньги надо зарабатывать трудом, а не улыбкой. В селе Аамта не знали о существовании модельного бизнеса. Пока дедушки пытались вернуть туристам их купюры, Харбедия Инал почувствовав вкус денег, нашел пять представительниц прекрасного пола бальзаковского возраста и предложил отвезти их к озеру за определенную плату. А сам пообещал провести им незабываемую экскурсию.

– Мы находимся на высоте семьсот метров над уровнем моря в глубоко лесистом ущелье рек. Раньше преодоление этого пути давалось лишь единицам, в связи со сложностью маршрута. Сегодня тут замечательная дорога, лежит асфальт. Высота гор предстающих перед нами свыше двух тысяч метров. И вообще, – экскурсовод подмигнул своим друзьям, – очень трудно одними словами передать всю красоту окружающего нас места. Поэтому музыку в студию! Мы сейчас обо всем вам споем, – как сразу же Гудалия Анри растянул аккордеон, а Бения Ардашин начал теребить барабан. Дедушки дружно запели, получая неимоверное удовольствие от исполнения:

Сердце Абхазии озеро Рица

Между скал посреди природы…

Создана для взора услады!

О-о-о, над тобой стоит Пшьагьышь

И горы тебя охраняют!

О-о-о, многие тебя не видели,

Но кто видел ты в их душе навсегда!

– Браво, браво! – кричали тающие то ли от палившего солнца, то ли от абхазского пения женщины.

– А это – мужские слезы, – Инал Харбедия указал на скалу, по которой сползали маленькие капельки воды.

– Я расскажу вам легенду, как образовалось это место. Высоко-высоко в горах жила одна очень-очень прекрасная девушка. Звали ее Амра. Неспроста ее назвали в честь солнца, ибо она ослепляла красотой каждого, кто удосуживался на нее взглянуть. И вот однажды молодой пастух Турнан пас высоко в горах овец и ненароком услышал пение этого дивного создания. Влюбился в туже секунду. Но стоило ему сделать шаг, чтобы подойти к ней и познакомиться, как появился здравый смысл, который сказал ему: «Турнан ты пастух, который кроме овец и баранов ничего в жизни не видел. А она – красавица, каких свет не видывал, достойная княжеских кровей». Замешкался Турнан, засомневался. А здравый смысл нагнетал все сильнее и сильнее, пока и вовсе не свел Турнана с ума. Схватил Турнан здравый смысл и превратился с ним навеки вечные в камень, а из глаз его потекли слезы, которые и нарекли мужскими. Теперь при виде красивых девушек у мужчин по уважительной причине вместо здравого смысла, появляется его вредная сестра наглость.

– Остановись, что ты людям рассказываешь? Нет такой легенды, – обратился Шарах к Иналу Харбедия на абхазском языке, чтобы гостьи попутчицы его не поняли.

– Какая разница? Это же не урок истории. Это бизнес! Тут главное, чтобы клиент был доволен.

Радости клиентов сомневаться не приходились, если не учитывать долгую дорогу и постоянную качку повозки. Но в целом все было шикарно, они попивали вино с абхазскими друзьями, замечательно проводя время и слушая выдуманные рассказы Инала Харбедия о достопримечательностях.

***

Пожалуй, одно из самых посещаемых туристами мест – озеро Рица, в тот день было переполнено как никогда. На автобусной парковке не хватало мест. Водители ставили машины вдоль дороги, прижавшись к обочине. Лошадь рядом со скалой не оставишь, привязать не за что. Поэтому Шарах отыскал дерево, там повозку и оставил. Только не учел момент, что она загородила проезжую часть. Забрав товар и отправившись на место сбыта, они сами того не подозревая образовали затор. Так появилось выражение «Парковаться по-абхазски».

Несмотря на жаркую погоду, тень никто не искал. За исключением местного населения, которое поражалось поведению приезжих, задавая себе один лишь вопрос: «А им не жарко?». Сесть было негде. Кафе, шашлычные, пивные были переполнены. Даже сиденья катамарана были заняты. Шарах долго не думая поместил свою продукцию прямо на смотровой площадке, сразу же попав в центр внимания. Ассортимент у торговцев из Аамта был невелик и включал себя лишь вино и мед. Конкурировать на равных с магазинами и палатками, в которых продавалось практически все, от аджики до сувенирных изделий, казалось не простой задачей.

– Почем будем вино продавать?

– По сто рублей полтора литра. Наша цель – заработать на компьютер.

Прошло полчаса…

– Странно, но мы не продали ни одного стакана вина, – недоумевал Шарах, – а наши конкуренты продают бутылку за бутылкой.

– Учитывая, что они хотят за нее пятьсот рублей. В пять раз больше, чем мы, – подчеркнул Бения Ардашин.

– Может, у нас в стране цена показатель качества? И люди думают, раз мы продаем так дешево, то и напиток наш негодный, – подметил Анри Гудалия.

– Пятьсот рублей за вино в стране, в которой оно льется ручьями? Предположу, что лоза этого винограда росла на золотом заборе, – пошутил Тадари.

– Зачем гадать? Инал, возьми вырученные с экскурсии деньги и отведай его, – велел Шарах товарищу.

Возвращается Инал Харбедия синий, как баклажан. Каждую секунду собирая во рту слюну выплевывает ее. Все в недоумении, не отравился ли их друг ненароком. Дав время отдышаться и придти в себя, бизнесмены из села Аамта принялись слушать его умозаключение по выпитому напитку.

– Шарах, помнишь, мы у тебя однажды вино пили. Потом нам срочно уйти пришлось. Мы тогда не допили, оставив немного в бутылке. Переливать не стали, да и крышкой не закрыли. А через неделю наткнулись на него. Я еще сказал, что любовь моя к этому напитку настолько сильна, что я не позволю его вылить и выпил. Так вот Шарах, сегодня я в первый раз усомнился в своей любви. Это вино такое же, как то, кислое-кислое, только мне кажется, туда еще стакан сахара добавили и с водой размещали.

– Почему люди его покупают?

– Этих несчастных обманывают. Продают суррогат под видом абхазского домашнего вина. Вы представляете, что будет, если они распространят эту информацию по всей России и о нашем вине пойдут никудышные слухи.

– Аааах, – единогласно воскликнули все с ноткой страха в голосе, – мы должны спасти честь нашего напитка и открыть глазам туристам на правду, – твердо заявил Шарах.

– Но как это сделать? У них вон как все схвачено.

– Есть идея! Предлагаю давать вино бесплатно! – воскликнул Инал Харбедия.

– Я понимаю, твое воспитание берет вверх над авантюризмом. Но если ты помнишь нам нужно продать, а не раздать, – подметил Бения Ардашин.

– Друзья, это вопрос государственного масштаба! На кону наше доброе имя! Тут не до денег, – Шарах оспорил слова предыдущего оратора.

– Доверьтесь мне, я все продумал! – подытожил Инал Харбедия.

Выбора не оставалось. В первую очередь старцам хотелось показать, каким должно быть исконное абхазское вино, и отправить гостей обратно домой с хорошим мнением о напитке, который они с такой гордостью изготавливают. А материальную прибыль сочли дополнительным фактором. Будет – хорошо, не будет – ничего страшного. Понадеялись в этом вопросе на смекалку сельского тамады.

– Бесплатное вино! Бесплатное вино! – раздались возгласы.

Сбежались все: отдыхающие, стоявшие у других прилавков, фотографирующиеся на фоне озера, обедавшие в ресторанах, даже катающиеся на катамаранах приплыли. Образовалась огромная очередь, местами дело доходило до давки. Каждому разлили по стаканчику и дали на пробу. Туристы пили и диву давались. Вино из села Аамта определенно было им по душе. Но платить никто и не думал, ведь ясно сказано, что вино бесплатное. Все подумали, что это акция от директора Рицынского заповедника.

– Кому понравилось, протягивайте стаканы! Идем на второй круг, – крикнул Шарах. Народ восторженно принял предложение. Дальше последовал третий, четвертый, пятый. Радости не было предела. Алкогольное опьянение придавало ситуации свою пикантность. Потягивать хорошее вино и слушать рассказы от дедушек, которые знают не понаслышке об Абхазии, ее культуре и обычаях, о вещах, которые так их интересуют, было большим удовольствием. Но, как и все хорошее, вино тоже имеет свойство заканчиваться.

– Инал, вина осталось на один заход, – сказал Тадари, разливая напиток.

– Дорогие гости, я приветствую вас. Ваши слегка покрасневшие, впитавшие солнечные лучи лица дарят мне радость. Да падут все ваши невзгоды и несчастья на мои плечи. Вы, наши дорогие, что только в жизни не видели, где только не были. Благо и до нас добрались. Скоро домой вернетесь. А ваши города, небось такие же прекрасные, как и вы. А мы живем высоко-высоко в горах, и мы – гостеприимный народ. Поэтому мы не можем далеко отходить от нашего поселения. Вдруг гость придет, а нас нет. Но нам так любопытно взглянуть, откуда вы такие замечательные к нам прибыли. Вот бы нам хоть краем глаза увидеть ваши города, хотя бы на картинке, хотя бы на бумажке. Я так много слышал о Москве и Санкт-Петербурге, Красноярске и Архангельске, а я Ярославль, вообще, мой любимый.

Буквально пару секунды потребовалось собравшимся в толпе людям, чтобы умственно переварить к чему клонит этот хитренький дедушка. Смех и овации не заставили себя ждать. Маркетинговый ход был оценен сполна.