Каждый – кузнец своей судьбы

Я – СТУДЕНТ

После окончания школы предо мной встал вопрос о поступлении в институт. Своими советами мне очень помог Абдулла Аюпов – наш сосед, доцент ТашГУ, заведующий кафедрой философии. Поскольку я совсем не ориентировался в городе, сдать документы в институт мне помог лично Абдулла ака. Мама очень хотела, чтобы я стал таким же, как он, ученым, известным в Узбекистане человеком.

В 1957 году я стал студентом Среднеазиатского политехнического института. Как обладателя золотой медали, меня приняли без экзаменов на механический факультет по специальности «Эксплуатация автотранспорта».

Те 8 одноклассников, вместе готовившие уроки, все поступили в институты.

Началась учеба… Надо было как–то выглядеть прилично, выручил меня дядя Миргияс, который подарил мне первый в моей жизни костюм.

В нашу группу набрали только медалистов. С первых дней учебы каждый из нас старался не отстать от товарищей, а может быть, и вырваться вперёд. Несколько студентов, испугавшись предстоящих экзаменов, ушли из института. Мне до сих пор их жалко, талантливые были ребята. Учёба в институте для меня не была слишком трудной. В начале октября мы выехали в Чиназский район на сбор хлопка. При норме 70 кг. я собирал по 115 кг.

Мои друзья Зайнитдин и Тулкун всегда были впереди, а я на третьем месте после них. Руководителем на хлопке был молодой учёный, заместитель декана А.Салимов. В жаркие дни осени приятно собирать пышный хлопок. Конец октября… мы случайно обнаружили одно поле, где ещё было много хлопка, но поле было затоплено, поэтому хлопок был не собран. Несколько передовых сборщиков решили собирать на этом поле. День был холодный, мы разулись, засучив брюки, вошли в воду и стали жадно собирать хлопок. Набрали почти по 200 килограммов и стали героями дня. Только теперь, повзрослев, испытывая боли в спине, в ногах, я понимаю, во что обошлось то наше «геройство».

На деньги, заработанные на сборе хлопка, я купил себе пальто и ботинки. Помню, я и старший брат обещали матери, что, когда мы станем студентами, освободим её от работы, все домашние заботы возьмём на себя. Вместе с братом ежемесячно мы получали 60–70 рублей стипендии. Для бедной семьи это была довольно большая сумма. На эти деньги наша семья жила 5 лет. Правда, много помогал зять Хамидулла, за что мы ему всю жизнь благодарны.

На третьем курсе я с сокурсниками Маратом, Тулкуном, Зайнитдином, Шарафутдином записались в научный кружок доцента Нигматуллы Турсунова по дисциплине «Сопротивление материалов».

Учебников и необходимой научной литературы не хватало. Поэтому мы при необходимости пользовались личными книгами наших преподавателей. Так, при подготовке к докладу нам пришлось поехать домой к преподавателю. Нас приветливо встретила его жена, пригласила пройти в комнату и дала нам нужную книгу. Мы расположились за столом и начали выписывать нужный нам материал. Через некоторое время пришел Нигматулла ака, остановился в прихожей, поздоровался с нами и, снимая обувь, краешком глаз посмотрел на мои туфли. Какой позор! Мы все были в обуви. Я чуть сквозь землю не провалился от стыда.

Моё увлечение наукой началось именно в том научном кружке. Первый научный доклад, подготовленный мной и Маратом, был посвящен проблеме деформации линий электропередач от действия тепла и холода. Перед аудиторией в 100 человек мы оба прочитали доклад. Наш декан А.У.Салимов тогда вручил нам памятную книгу «Автомобили». Она до сих пор хранится в моей библиотеке, как реликвия.

Первый экзамен на первом курсе был по начертательной геометрии. Я приехал в здание строительного факультета к 13.00 часам. Оказывается, во время консультации договорились перенести экзамен на первую половину дня, лектор В.П.Айтикин и ассистент Л.К.Хакимов, завершив экзамен, собирались уходить. Я не был на консультации. Следовательно, о переносе экзамена не знал. Увидев меня, экзаменаторы нахмурили брови, но вынуждены были опять сесть за стол и раскладывать билеты. Я взял билет и, немного подготовившись, ответил на все вопросы. Мне задали несколько дополнительных вопросов: тоже ответил, но всё равно оценка была не выше 4. Я чувствовал себя виновным в том, что пришёл после всех. Последующие экзамены тоже сдал на 4 и 5. Со второго семестра я учился только на 5.

Помню ещё об одном экзамене. Мама на каждый экзамен провожала, благословив меня, и с нетерпением ждала моего возвращения. Я любил заходить на экзамен первым и обычно приходил не завтракав. На экзамен по технологии металлов я чуть опоздал. Пришлось долго ждать своей очереди, чтобы зайти к экзаменатору – доценту Якунину М.П.: Я изрядно проголодался, голова начала болеть и стала чугунной. Все вопросы билета знаю, но не могу ничего вспомнить. Я спросил экзаменатора, можно ли прийти завтра. Тот забрал билет и, поставив в ведомость двойку, сказал, чтобы в деканате я взял разрешение на повторную сдачу. Мне пришлось один-единственный раз зайти к зам. декана Салимову А.У. за направлением. Тот удивился и выписал разрешение. На следующий день я ответил на все вопросы билета, но Якунин М.П. поставил 4, так как считал, что после 2 никак нельзя поставить 5. Он тоже удивился, что накануне я ушёл, не ответив ни на один вопрос, а сейчас ответил на 5. Тогда я объяснил, что был голодным и плохо себя чувствовал…

Ежегодные поездки на хлопок наполняли нашу жизнь разными событиями. Поучительный случай. Мы на втором курсе выехали на хлопок в Мирзачульский район Сырдарьинской области. Нас студентов построили в один ряд. Руководство совхоза и нашего факультета знакомятся, представляют бригадиров, среди них Герой соц. труда Ганишер Юнусов. С ним знакомят нас и руководство. Наш секретарь партбюро факультета доцент Шутак здоровается с ним и бригадирами и представляется: к.т.н., доцент Шутак. Откуда им знать, что такое – к.т.н., доцент. Они знали только, как выращивать хлопок.

Как правило, каждое утро воду на чай кипятили поочерёдно. Пришла моя очередь. Надо было вставать очень рано, но я проспал. Проснувшись, я вскочил с постели, схватив ведро, побежал к арыку, черпанул несколько раз и залил бак. Поспешно зажёг огонь. К счастью, я успел прокипятить воду вовремя и теперь оставалось бросить в бак заварку. Я открыл бак… и увидел огромную разварившуюся зелёную–презелёную лягушку. Она так разварилась! Недолго думая, я быстро черпаком вытащил лягушку и выбросил от греха подальше. Никто не заметил а я – ни слова! Утешал себя тем, что старики рассказывали, будто бы лягушки полезны от каких-то болезней. Слава богу, никто не заметил и не заболел…

В том году снег выпал рано. Нелегко в такую погоду собирать хлопок. Сначала надо стряхнуть снег. Для этого двое всадников натягивали длинную верёвку, ею задевали верхушки кустов. Снег падал, а за всадниками студенты – хлопкоробы собирали либо чистый хлопок, либо коробочки с ощипками. Мы были одеты легко, сырость проникала в ноги. Студенты европейской группы забастовали. Быстренько пришли все руководители факультета и начали успокаивать студентов. Те угомонились. Студенты же местной национальности молча, спокойно вышли на работу и весь день из-под снега собирали хлопок. За 5 лет учёбы в институте почти год мы провели на хлопке. Каждый раз после возращения с хлопка в учебном процессе начиналась «гонка», учебная программа сокращалась. Целые разделы знаний выпадали из процесса обучения. Эти провалы – пробелы трудно было восстановить в дальнейшем. Упущенное приходилось наверстывать за счет напряженной самостоятельной работы. И тем не менее, студенческие годы были поистине «золотыми».

Большой смысл и оживление в нашу студенческую жизнь вносили учебно–производственные практики. Мы выезжали в Белоруссию, в Россию и на Украину. Мы группа III курса в 1960 году летом приехали в Минск и работали на МАЗе (Минском автомобильном заводе). Нас распределили по разным рабочим местам. Завод огромный, очень много цехов: механический, штамповочный, конвейер по сборке двигателей; по сборке кабин, по сборке агрегатов и главный конвейер по сборке автомобилей. Конечно все это было для нас абсолютно новым: мы даже не слышали о технологии производства. В начале я работал в качестве зенковщика тормозных колодок, потом работал на сборке агрегатов и под конец на главном конвейере. Следует заметить, что сборка агрегатов и крепление их на шасси автомобилей производились с помощью пневматических или гидравлических инструментов.

Однажды нас свозили в экскурсию Белорусский автомобильный завод, где выпускается большегрузные автомобили. Все это запомнилась в памяти навечно.

Например, в Минске нас – узбеков называли китайцами. Естественно, мы дружили с рабочими завода: парнями и девушками. Ходили в кино, на танцы. Из бесед с ними мы узнали, что молодежь абсолютно ничего не знает о нашей Республике. Краем уха слышали только о Самарканде. Вот так равноправие! Это нас очень удивило. Мы за 2 месяца начали понимать белорусский язык. Там мы купили себе хорошие джемперы. Поездом вернулись в Москву и устроились в гостиницу ВДНХ. Вещи оставили в номерах. Погуляли по Москве, любовались экспонатами ВДНХ. Когда вернулись, наших джемперов уже не было… никто не признался в воровстве!

После IV курса нас направили в Москву на производственную практику на 14-е Автопредприятие. Мы здесь ознакомились с технологией ежедневного обслуживания автомобилей; как проверяется автомобиль перед выездом на линию? Затем работали на постах техобслуживания №1 и ТО №2. Изучили все технологические операции, производимые при этом. В результате мы закрепили свои теоретические знания и стали понимать азы эксплуатации автомобильного транспорта.

Во время практики мы очень подружились с местными ребятами села Востряково. Играли в волейбол, ежедневно купались в озере, а вечером шли на танцы. Девушки…

Преддипломная практика, 1962 год, февраль. Поездка в Киев через Москву. Я с другом Кобилом остановились в Востряково у друзей на 2 дня. Друзья научили нас кататься на лыжах. Мы с удовольствием катались, а вечером друзья проводили нас с Киевского вокзала. Наши места оказались на второй полке. Мы нормально легли, уснули. Но утром встать было невозможно… От непривычки все мускулы болели до невозможности. Еле-еле сошли с поезда и кое-как добрались до места назначения.

Преддипломная практика проходило в авторемонтном заводе №4 в феврале-марте 1962 года в Киеве. Здесь мы подробно ознакомились с технологией капитального ремонта автомобилей: цехами разборки, мойки деталей, сборки двигателей и других агрегатов, кабин. Далее все агрегаты поступали на главный конвейер и там осуществлялась сборка, т.е. установка агрегатов на шасси автомобиля. На АРЗ уровень технологии сборки была на голову ниже, чем на МАЗе.

Здесь каждый студент-дипломант в течении одной недели поочередно работал помощником у многих инженерно-технических работников завода. Это было хорошим уроком для будущих специалистов.

Нашей хозяйкой квартиры оказалась хохлушка, которая не говорит по-русски. Постепенно мы начали учиться украинскому языку. К концу практики мы неплохо всё понимали.

Хочу сказать: эти практики сплотили нас, ближе узнали русский, белорусский и украинский народы. К сожалению, сейчас всё иначе… Но мы, однокашники, остались друзьями на веки. Ежегодно я организовываю их встречу. В 2007 году, Бог даст, будем отмечать 50-летие. Думаю, приедут друзья из Германии, России, Израиля, Украины (жизнь разбросала) и, естественно, со всех областей Узбекистана. Будет весело и будет что вспомнить!

– Доктор, видимо, устали…

– Нет, нет: продолжайте

ЧЕЛОВЕЧНОСТЬ

Говорят, что доброта правит миром…

Жители нашей махалли жили дружно, уважали друг друга. Сосед Саидмурад ака работал главным инженером на заводе «Газоаппарат», ему дали возможность купить автомобиль «ГАЗ–21». Его младший брат Уткур учился со мной на одном факультете. Поскольку я постигал автомобильную науку, проходил спецкурс по автомобилю и вождению, получил права, Уткур вместе со мной, обкатывая новую машину, тоже научился хорошо водить. Иногда, на ровной, безопасной дороге он доверял вождение мне. До этого я только под надзором инструктора водил грузовик ГАЗ–51. Однажды Уткур предоставил руль мне и сказал, что до дома буду вести я. Я был очень рад, это было проявлением большого доверия мне. Умело ведя машину, заехал на нашу довольно широкую улицу. Отсюда надо было проехать в узкий тупик, где находился дом Уткура. Здесь даже для одной машины было тесновато, вдобавок к этому, мой друг Мирсоат на углу своего дома закопал огромный кусок трамвайного рельса, застраховав тем самым свой дом от случайного удара машин. Я веду машину спокойно, рядом сидит Уткур, как только приблизились к тупику, Уткур внезапно скомандовал: «Сарвар, нажми на тормоз и поворачивай руль!» Я, наверно, был от счастья на седьмом небе, вместо тормоза нажал на газ. Машина рванулась и ударилась об проклятый рельс, лишь после этого я нажал на тормоз. Увы, было поздно. Вышли из машины и осмотрели: бампер и передний фартук помяты, больше никакого повреждения. Что делать? Уткур не выразил никакой обиды. Я сразу сообразил: поедем к мастеру на улице Тинчлик. Зашёл домой и взял стипендию 450 рублей, полученную накануне. Уткур сел за руль, я рядом, поехали к мастеру. К счастью, тот был на месте, быстренько взялся за работу. Поправил передний фартук, выправил бампер. Оказывается, он потрескался, было заметно, если посмотреть вблизи. Я рассчитался с мастером. Машину загнали в гараж. Уткур молчит, а я беспокоюсь, что на это скажет брат Уткура, Саидмурад ака? Каждый день спрашиваю Уткура, тот отвечает, что пока не заметил. Через несколько дней Саидмурад ака, наконец, увидел трещину и спросил Уткура. Он всё рассказал. Саидмурад ака ничего не сказал, а на следующий день на машине блестел новый бампер. Долго я не мог показаться Саидмурад ака. Однажды он увидел меня и, как будто ничего не случилось, поздоровался, спросил, почему я к ним не захожу. Я тогда был поражён человечностью нашего соседа.

Каждой осенью мою мать беспокоила глиняная крыша нашего дома. Если сейчас не замазать глиной, то весной, когда будет таять снег, начнётся сезон дождей, нам негде сидеть или спать. Всегда на помощь приходили соседи Махмуд ака, Абдулла ака, Толиб ака, да и родственники (отец зятя – Карим дода) тоже не оставались в стороне. Когда мы были маленькими, они замазывали крышу. В годы студенчества эта работа легла на плечи мне и братьям, а также сверстникам–друзьям.

После третьего курса в 1960 году мы поехали на практику в город Минск на автозавод «МАЗ». Проходили двухмесячную практику. До Москвы из Ташкента ехали поездом 5 дней! Первый раз увидел Москву, Кремль, Мавзолей и двух «вождей». В Минске нас встретили дружелюбно, хотя не давали ни заработка, ни общежития. Практика проходила напряжённо, на нескольких рабочих местах, тем не менее работали на этом огромном заводе с удовольствием. Через год на практику приехали в Москву. Жили в селе Востряково, 4 остановки на электричке с Киевского вокзала. На одной кровати поочерёдно спали 6 студентов. Всё равно это время оставило у меня приятное и неизгладимое впечатление. Преддипломную практику проходили в Киеве. Особо хочу отметить, что дружба студентов разных национальностей: узбеков, русских, евреев, татар, казахов, каракалпаков, таджиков, крымских татар и других окрепла за счёт хлопковых кампаний и практик в других городах.

Технические дисциплины по нашей специальности преподавали доценты: Н.С.Абрамов, Н.С.Мюнстер, К.И.Афанасьев, А.А.Муталибов, А.У.Салимов, К.А.Хорошев и др. Наше поколение с уважением вспоминает этих учителей – крупных учёных по автотранспорту.

Моя фамилия и фамилия моего друга Марата схожи. Я – Кадиров, он – Кадирханов. Нас часто путали. На четвёртом курсе сдавали экзамен по теории автомобилей доценту Н.С. Мюнстеру. Первым сдал Марат и получил 5. По этой дисциплине он был сильнее меня. Его оценку преподаватель аккуратно занёс в мою зачётку. Затем отвечаю я. Чувствую, до 5 не дотягиваю, в лучшем случае 4,5. Преподаватель задал мне много дополнительных вопросов и, в конце концов, сказал, что мне добавляет от себя пол балла. Таким образом, два друга получили по 5. С Маратом и по сей день работаем в одном коллективе. Он – кандидат наук, доцент по теории автомобиля.

Ещё один интересный случай. Доцент К.И.Афанасьев принимает экзамен по дисциплине «Двигатели внутреннего сгорания». Опять Марат ответил первым и получил 4. И на этот раз его оценка по ошибке проставлена в мою зачётку. Готовясь отвечать, я заметил путаницу, но было уже поздно. Вышел отвечать я. Экзаменатору, чтобы сгладить свою ошибку, следовало поставить и мне 4. Однако я был на этот раз сильнее. На все вопросы билета и на дополнительные вопросы я ответил блестяще. Тогда К.И.Афанасьев вынужден был изменить оценку с 4 на 5. Сейчас я – доктор наук, профессор как раз по этой дисциплине, значит, крепкий фундамент был заложен ещё в годы студенчества.

Летом 1962 года 63 выпускника–автомобилиста успешно защитили дипломные проекты и разъехались по разным уголкам Республики. Меня назначили начальником эксплуатации на Янгиерскую автобазу с окладом 220 руб. Несмотря на то, что институт я окончил с отличием, невозможно было оставаться в Ташкенте – не было мест. Неожиданно мне сделали предложение остаться на кафедре.

От имени зав. кафедрой об этом сообщил мне мой руководитель дипломной работы К.А.Хорошев. Значит, я могу стать ассистентом, месячный оклад – 105 руб. Я сказал, что посоветуюсь с мамой и потом дам ответ.

Мать сказала мне буквально так: «Иди к своему учителю Акил ака и сделай так, как он посоветует. Ничего, если нам будет трудно ещё 5–6 лет. Всё пройдет». К этому времени декан Акил Умурзакович стал проректором нашего института. Я пошёл к нему, он посоветовал выбрать должность ассистента кафедры, обрисовал мою перспективу. Окрылённый, я согласился быть ассистентом и сразу после института начал работать.

Старший брат тоже окончил институт, но транспортный. Брат по распределению должен поехать в Караганду. Перед отъездом ему сватали невесту, хотя неизвестно было, где они будут жить. Ведь у нас была всего–навсего одна комната и одна веранда. На что построить новый дом?

Долго не думая, мы с братом Марваром вырыли яму во дворе, замесив глину, отформовали 12 тысяч сырого кирпича, купили тысячу жжёных. Доски и шифер помог выписать сосед Саидмурад ака, тот самый, «Волгу» которого я ударил о стойку. Другой сосед, доцент Абдулла ака, научил меня класть кирпичи. Всё остальное за нами. Тогда я убедился, что человек может научиться всему. Путём хашара подняли стены, закрыли верх, штукатурку выполнил наш сосед Махмуд ака. Двери и окна сколотил за символическую плату второй муж тёти Маруси. Таким образом, новый дом построен, и в сентябре 1964 года женили старшего брата.

Вспомнил ещё один случай, который произошел летом 1962 года во дворе нашего факультета. Я вместе с комендантом механического факультета Диной Михайловной наблюдал за работой новобранцев – студентов. Вдруг откуда–то появился активист комитета комсомола и начал кричать на меня: «Почему не работаешь?!». Я молчу. Он сильнее стал кричать. Тогда комендант встала с места, похлопала по плечу этого комсомольского вожака и сказала: «Хорошенько запомни этого человека. Он – не студент, скоро будет учить тебя». Паренёк покраснел и извинился. Тогда я действительно походил на студента, а потом меня часто выручала седина.

– Доктор, на сегодня хватит…

ПРИОБЩЕНИЕ К НАУКЕ

Осенью 1962 года в октябре я поехал в Москву, чтобы поступить в целевую аспирантуру МАДИ. Там я увидел совсем другой мир научной аппаратуры, мне почудилось, что вижу сон. Я оказался в нелёгком положении. Хотя имел диплом с отличием, я понял, что уровень моих знаний оказался намного ниже требований московского ВУЗа. Ведь мы учились, в основном, по конспектам, книг было очень мало, а имеющиеся книги мы редко брали в руки. Поэтому провалил экзамен по спецпредмету…

Заведующий кафедрой «Автотракторные двигатели» профессор Макс Самойлович Ховах специально побеседовал со мной, проверил мои знания и посоветовал не аспирантуру, а годичную стажировку. Я, конечно, был согласен, но самостоятельно не имел права решать, надо было согласовать с руководством ТашПИ. Оттуда позвонил моему наставнику Акилу Умурзаковичу. Оказывается, свободного места на стажировку нет, придётся отложить на год.

Тогда в Москве я почувствовал, насколько поверхностны мои знания, в душе корил преподавателей, щедро даривших пятёрки. Надо возвращаться в Ташкент, на дорогу нужны деньги. На Хорошевской станции 6–7–8 ноября вместе с московскими студентами разгружал капусту, картошку; заработал достаточно денег и вернулся в Ташкент. Здесь следует отметить мое неловкое положение перед Мамой, преподавателями и друзьями. Я не оправдал их доверие! Стыд и срам. Студент – отличник, который в течение 5 лет учился только на пятерки, не смог поступить в аспирантуру. Открыто я объяснил родственникам, близким друзьям и преподавателям, какая слабая подготовка у нас. Современных учебных лабораторий и научного оборудования на кафедре нет. О существовании такого оборудования даже не знают. Кто виноват? – Наши уважаемые педагоги. Несмотря на это… В родном институте оживлённо пошла работа. В течение года я усиленно работал над собой. Изучал учебники по ДВС, купленные в Москве.

В следующем году, 5 октября я приехал в Москву стажёром–исследователем. Младшим руководителем определили доцента С.Е.Никитина. В моём научном становлении его роль бесценна. Такого требовательного и в то же время доброго наставника не всегда встретишь. В течение года я постепенно превращался в инженера–конструктора. Прослушал лекции всех профессоров – авторов известных учебников, выполнил лабораторные и курсовые работы, словом, заново приобретал высшее образование. Иначе не мог бы сдать экзамены в аспирантуру. До сих пор помню лекции профессоров М.С.Ховаха, А.Н.Воинова, В.М.Архангельского, М.М.Вихерта, М.К.Морозова и других. Впоследствии это сильно помогло мне в педагогической и научной деятельности.

В школе и в институте я учился на узбекском языке. Поэтому с русским языком были проблемы: особенно в устной речи, хотя писал достаточно грамотно. Секретарем у моего шефа М.С. Ховаха работала женщина прекрасной души Яна Яновна, она часто критиковала меня, говоря, что я не знаю русского языка.

В течение одного года, т.е. стажировки я усиленно занимался русским языком. Моя беда была в том, что я сначала русские слова переводил мысленно на узбекский, затем на русский, только после этого говорил. Чтобы лучше изучить язык, я поселился в общежитии с русскими аспирантами, и это сыграло свою роль. Я часто путал падежи, женский и мужской роды. Но постепенно все встало на свои места. И, наконец через год Яна Яновна сделала мне комплимент: «Сарвар! Теперь ты прилично знаешь русский язык».

Вывод: для изучения любого языка необходимо человеческое общение и обильное чтение художественной литературы.

В течение годичной стажировки мы вместе с руководителем разработали новую конструкцию экспериментального одноцилиндрового двигателя, подготовили рабочие чертежи и всё сдали в производство на завод опытных конструкций (ЗОК) НАМИ (Научный автомоторный институт).

Чтобы выполнить этот объем работ, мне пришлось работать день и ночь, ходить на консультации к известным ученым по математике, сопромату, материаловедению, деталям машин и другим предметам. Теперь я понял, для чего нужны эти предметы…

Разрабатываемая конструкция быстроходного дизеля была идентична американскому дизелю… нет, нет, наоборот. Американцы воспользовались идеей Н.Р.Брилинга и создали дизель Камминс. Наш дизель был короткоходным S/D = 96/115 = 0,8. Это-идея Брилинга. Такая же конструкция дизеля с американской форсункой разрабатывалась в НАМИ, где главным конструктором был Б. Чистозвонов. Естественно, я часто посещал конструкторское бюро НАМИ и консультировался у известных конструкторов. Коллектив из 4х человек – конструкторов кафедры автотракторных двигателей за один год завершил подготовку рабочих и сборочных чертежей (более 300) ОДУ (Одноцилиндровая дизельная установка). Чертежи были переданы на завод для их изготовления в металле. Вот здесь мне огромную помощь оказал начальник планового отдела ЗОК Владимир Голубев. Предстояла сложнейшая работа. Необходимо было изготовить более 300 деталей, собрать все узлы, собрать двигатель, обкатать, довести его показатели до современного уровня. Я – заинтересованное лицо, это мое детище. На нем я должен ставить свои эксперименты, т.е. исследования. Но для этого надо изготовить все детали. Увы, как далеко до этого!