Повседневная жизнь средневековых монахов Западной Европы (X-XV вв.)
- -
- 100%
- +
Наше намерение – лишь кратко охарактеризовать роль монахов среди людей, сказать об их присутствии в повседневной жизни городов и селений. Образованные, усердные, пользующиеся доверием, в общем-то, отрешенные от мира сего, уважаемые, несмотря на язвительную критику в свой адрес, обладавшие признанным духовным авторитетом монахи составляли организованную и самоотверженную группу, готовую к служению гражданскому обществу, осознающую свою роль в нем.
«Начиная с общего собрания граждан перед церковью, – пишет Менджоцци, – и вплоть до назначения должностных лиц, во всех этих проявлениях общественной и правовой активности городской общины можно обнаружить подражание церковным системам и формам».
Ставски, хороший знаток проблем, связанных с происхождением мажоритарной системы голосования, также отмечает: «В Англии… наблюдается прямое влияние Церкви и канонического права на введение мажоритарной системы». А вот мнение такого авторитетного автора, как Конопсинский: «Похоже, что только в середине XVI века под влиянием Церкви установился обычай точно подсчитывать голоса коммун в наиболее деликатных случаях… И, вне всякого сомнения, что именно под влиянием католической церкви начал развиваться принцип мажоритарности, распространившийся по всему итальянскому полуострову».
Церковь сыграла роль даже в организации некоторых коммун. Так, в частности, произошло в Марселе: освобождение этого города из-под власти феодального сеньора в самом начале XIII века состоялось благодаря братству Святого Духа, основанному в 1212 году.
В случае безрезультатности выборов или социальных противоречий (как в Милане в 1256 году) итальянские коммуны часто призывали на помощь монахов, чтобы разработать устав, председательствовать на выборах, выполнить функции арбитра. Пертиль упоминает об одном тайном голосовании, имевшем место в Пизе в 1286 году в присутствии двух братьев-доминиканцев и двух миноритов. Совершенно очевидно, что монахи и священники, сталкиваясь с проблемой выборов, которые осложнялись нерегулярностью и несоблюдением решений, принятых большинством голосов, сразу же вспоминали об обычаях церковной среды. Описывается случай спорных выборов (в Верчелли), где в первом туре голосования братьям-монахам было доверено раздавать избирательные бюллетени, дабы, по словам хрониста, «уничтожить всякое подозрение». Именно по этим причинам горожане чаще всего и призывали братьев из городских монастырей. Иногда монахам поручалось избрание властей на первой ступени или, как в Вероне, даже самих членов магистрата. В Венеции они формировали из членов городского собрания состав Большого Совета.
Вне всякого сомнения, монахи были могущественными и уважаемыми арбитрами, ибо они не являлись ни избирателями, ни избираемыми, мало участвовали, по крайней мере непосредственно, в делах коммуны, не могли оставлять завещаний или участвовать в ином наследовании. Часто они хорошо знали то, что замышляется или делается в других коммунах через посредство братьев своего ордена.
В принципе, монахам были недоступны официальные должности в органах городского самоуправления. Они не платили налогов, поэтому не могли являться судьями или чиновниками. Тем не менее специально для монахов оставлялись отдельные должности. В XIV—XV веках такие случаи имели место в Брюсселе и Антверпене (а также в Цюрихе, Лейпциге, Лувене, Цутфене и пр.), когда эшевены[70] призывали клириков, чтобы поставить их во главе канцелярии суда коммуны.
«Исполнение обязанностей, свойственных мирянам, несовместимо с духовным званием. Но это звание не служило препятствием для его обладателей, – пишет по этому поводу М. Паке. – Магистрат использовал услуги как клириков, так и мирян; и от тех, и от других требовались одинаковые гарантии, и им поручались одни и те же дела».
Монахам часто доверялись особо важные поручения: хранение печати (Флоренция, 1308 год), коммунальной кассы, коммунальных архивов (Чьери), взимание дорожной пошлины. В Бретани нищенствующие монахи участвовали в заседаниях герцогского совета. В частности, кармелиты выполняли щекотливые обязанности в сфере налогообложения и финансов. Францисканцы Ванна взяли под свою опеку Счетную палату (Г. Мартен). Некоторые конгрегации, вроде Сент-Клод, получили разрешение чеканить монету. Монахи-бенедиктинцы из Сен-Пьер-ле-Без были обязаны в дни проведения ярмарок проверять у торговцев весы, гири, локти, меры для масла, вин, зерна. Это называлось правом «эгандильяжа».
И это еще не все! Гумилиаты выполняли функции сборщиков ввозных и дорожных пошлин и хранили у себя ключи от склада боеприпасов. Нищенствующие монахи служили капелланами коммунального ополчения. В некоторых городах цистерцианцы сторожили гавани и арсеналы, крепостные стены и укрепления, выполняли функции квесторов и управляющих, подсчитывали голоса на выборах. Их призывали для наведения порядка в финансах Кёльнского архиепископства. Конверзы ордена Сито привлекались к обязанностям «буллаторов», то есть они ставили печать – «буллу» (bulla, по-латыни «свинцовый шарик») на официальных документах. Правда, это ответственное дело поручалось им потому, что они не умели читать.
Имеется по меньшей мере четыре случая прямого влияния монахов на политическую практику. Прежде всего обычай пожизненного назначения эшевенов, отмечаемый Пиренном во Фландрии и Валлонии (только в XII веке выборы сделаются ежегодными).
Руффини также упоминает несколько случаев, когда в гражданских установлениях появляется понятие «saniorite», здравого смысла. В 1254 году в Барселоне зафиксирован принцип: «Vincat sententia meliorum» («Пусть превалирует мнение лучших»), а около 1118 года – в «Leges Henrici» («Уложении Генриха») сказано: «The majority by rank, repute and sound judgment» – «Большинство по рангу, доброй славе и здравому суду».
Далее, «обеты», даваемые кандидатами, представляли собой обычай, известный нам из солидного труда дома Шмица. Как ни противоречила эта практика духу бенедиктинского устава, но она укоренилась в среде монашества с VIII—IX веков.
И наконец, в Венеции существовал так называемый оппонент, которому по примеру avocatus diaboli[71] в брачных делах и в процессах канонизации надлежало выполнять роль противной стороны, чтобы вопрос был изучен лучше.
В современном обществе
Некоторые (и не только неверующие) спросят: имеют ли смысл столь строгие правила, постоянные требования, тягостные лишения, суровая дисциплина, – все то, чем была и продолжает быть жизнь монахов? Ответ же таков: несомненно, да. В подтверждение этого я процитирую одного писателя, любителя спорта: «Все подвижники воздерживаются от всего: те для получения венца тленного, а мы – нетленного. И потому я бегу не так, как на неверное, бьюсь не так, чтобы только бить воздух»… Это слова апостола Павла (1 Кор. 9: 25—27).
И это не единственный случай, когда современный мир, сам не ведая того, встречает на своем пути ценности вечно живого мира монашества. Есть еще множество других примеров, и откровенно говоря, мне кажется, что наше общество частенько испытывает некую тоску по этому монастырскому миру, далекому и близкому одновременно. Не то чтобы это была ясная идея, но современное общество сталкивается с проблемами, которые заставляют его мечтать о мире и покое, о сени деревьев и тишине, об уединении и сосредоточенности: solutio, inclusio, silentium. Разве эти слова, определяющие картезианский образ жизни, не вызывают ностальгических чувств у наших современников? Послушаем, как св. Петр Дамианский обличает мирскую суету: «Чума суетливости… Жизнь их проходит тщетно». Разве он так уж далек от чаяний наших с вами современников? Или далек от наших грез Гримлекус, восхваляющий садик еремита с душистыми травами и животворящим воздухом? Не является ли подобный сад тем, что сегодня мы называем вторым домом, и разве неслучайно слово «шартрез» (буквально «жилище картезианца») в XVIII веке служило для обозначения маленького уединенного сельского домика? Тишина вдали от гула времен, позволяющая задуматься о главном, диалог с самим собой, блаженное одиночество внутри общежительной жизни… Это поиски душевной тишины. Неужели они чужды нашему обществу? Марсель Пруст говорил, что книги – это дети одиночества и молчания. Разве мы не испытываем того же? И не забываем ли мы о том, что все великое и прекрасное, сделанное человеком, сотворено им в мире души и мирной тишине мастерских, библиотек, лабораторий – или монашеских келий?
Современно и «миротворческое дело», вдохновлявшее этих безоружных добровольцев – клириков, монахов, кающихся грешников, паломников, живших в обществе страха, крови и хищничества. Они станут предвестниками сторонников «пассивного» сопротивления, тех, кто отказывается от несения военной службы по религиозным убеждениям, вроде закваски в Евангелии, «которую женщина взявши положила в три меры муки»…
Актуально и стремление быть «pauper Christ!» (бедняками Христа, нищими духом), бесконечно проявлявшееся в течение столетий: быть экономически безоружным, целиком посвятить себя духовному труду, труду художественному, ремесленному, – труду человека и в меру человека.
Всегда современна и реакция нищенствующих орденов на «общество потребления» их эпохи, когда впервые за долгое время появились огромные состояния, роскошь, дух наживы, то есть стремление к неограниченной Прибыли.
Наконец, актуально и отсутствие постоянного жилища, «нет иного крова, помимо церкви», этот сон на решетках, досках, прямо на земле, если молитва не заставит забыть про усталость…
Средние века характеризуются жизнью сообща, наличием связей человека с человеком – уз верности и вассалитета. Но присущее еремитам видение мира – это существование в одиночестве, антисоциальная жизнь во многих отношениях. Жизнь еремита или отшельника по существу антифеодальная, антиклерикальная, даже отчасти антимонашеская (Б. Блиньи). Еремит любил природу, животных. Он хотел быть независимым, самостоятельно путешествовать, быть вдали от людей и в лесу, и на море, и в пустынном скиту. Он хотел вести жизнь свободного человека в поисках уединения, молитвы и мира – жизнь в конечном счете парадоксальную, ибо это было «призванием в орден без настоятеля, делами милосердия без братии и апостольским служением без дел» (Ж. Леклерк). Так ли уж мы далеки от этой контркультуры и образа жизни, которые составляют предмет мечтаний нашей современной молодежи? Результаты опроса, проведенного Жаном-Пьером Корбо и опубликованного недавно в «Нувель Литтерер», показывают, что основные идеи молодежи таковы: возврат в деревню и отказ от городской жизни, простое и здоровое «природное» питание, ценность уединения и жизни в ограниченном кругу, новые формы человеческих отношений, поиски духовной тождественности и особенно «возможность вернуть сакральность повседневному труду». Эта бессознательная ностальгия по определенному типу монашеского образа жизни проявляется также в столь распространенном вегетарианстве, в голодовках протеста, в отказе от собственности, в ношении бороды, иногда даже в неопрятности…
В этом нет ничего необычного. Совершенно закономерно, что после грандиозных потрясений последнего века с его индустриализацией, кризисами, колонизацией, научными открытиями, войнами и революциями современный человек ищет мира. Мира в мире. Мира в душе. Мира, который искал монах в жестокой эпохе Средневековья.
Некоторые слова религиозного происхождения
Церковь играла активную роль в средневековой действительности, поэтому она и оставила бесчисленные следы своей многообразной и глубокой деятельности. Фердинан Брюно приводит список слов, происходящих из Вульгаты и богословских трудов, далеко не исчерпывающий. Я не буду приводить здесь этот список, ограничусь лишь тем, что дополню его некоторыми словами, на первый взгляд ничем не выдающими своего церковного происхождения.
Я уже упоминал и комментировал слова «выборы», «компромисс», «голос», «баллотировка», «обнародование», относившиеся к церковной избирательной процедуре.
Другое слово церковного происхождения – «пропаганда» от латинского «De propaganda Fide», названия конгрегации, созданной в 1622 году в целях распространения (или пропаганды) веры.
«Бегин»: изначально это слово означало головной убор, который носили бегинки, и, похоже, родственно слову «beggen» – «просить милостыню». Французское выражение «заполучить бегин» означает «влюбиться в кого-либо».
Делать выговор в собрании капитула – по-французски «chapitrer». Само слово «капитул» произошло от обычая читать главу из устава перед началом заседания. «Иметь голос в капитуле» – обладать правом взять слово перед собравшейся братией, а значит, обладать определенным авторитетом и некой компетенцией. «Капитуляцией» называлось соглашение, заключенное на капитуле, и слово «капитулировать» означало тогда «достичь соглашения», а затем с XVI века – «сдаться в соответствии с соглашением».
«Праздничный день» (fete chomee) – день, ознаменованный прекращением всякой работы. Родственно позднелатинскому «caumare» – «отдыхать во время жары».
В IX веке слово «collation» (современное значение «легкий ужин») означало «соглашение», «обсуждение», затем – «конференция», «собрание», а также «выступление», «речь». Св. Бенедикт (Устав, XLII, 6) советует читать по вечерам «Collationes» («Сопоставления») Кассиана или жития святых отцов. После этого чтения возник обычай немного перекусить, так и появилось это значение. Во французском языке слово возникло в 1287 году.
Слово «сверка» («считка») – «collationnement» – в значении «сличать копию с оригиналом» происходит непосредственно от латинского «collatio», «conferre», то есть «сравнивать», «сообщать». В 1361 году это слово появилось у Орема.
«Congru» – буквально «то, что подходит в точности». Однако с тех пор, как это слово начало означать пенсию, которую владелец бенефиция назначал приходскому кюре, во французском языке оно приобрело более узкий смысл («скудный»), который присутствует в выражении «скудная доля».
Слово «донос» долгое время употреблялось обвинительным капитулом в значении «доклад», «сообщение». Только позднее это слово приобрело уничижительную окраску.
«Камай или домино черного цвета монахи носили зимой», – пишет Элио. Затем домино («domino») стало маскарадным костюмом, позднее – игрой (связь с его цветом). Несомненно, это слово произошло от выражения: «Benedicamus Domino» («Благословим Господа»).
«Energumene» («одержимый», «бесноватый») – слово, связанное с «энергией», «силами», означает «одержимый демоном».
«Галерея» происходит от слова «Галилея». В ордене Клюни оно означало крытую церковную паперть, вероятно, в связи с самой Галилеей, где люди толпились вокруг Иисуса, внимая ему.
«Indispensable» («обязательный», «необходимый»). Элио рассказывает о монахах, обреченных на «постоянное соблюдение принципа обязательности предписаний Устава», которые невозможно обойти или получить освобождение от их выполнения. Вне всякого сомнения, первоначальное значение французского слова «освобождение, льгота» («dispense») церковного происхождения.
Слово «lavabo» («умывальник») первоначально означало полотенце, которым священник вытирал свои руки после совершения проскомидии согласно формуле: «Lavabo manus meas» – «Я умываю руки». И только в начале XIX века этот священный термин сделался обиходным.
Слово «монахиня» («nonne») имело неожиданное значение… «кормилица» («nourrice»). Слово мужского рода «nonnus» существовало в смысле «отец-кормилец» и «монах».
«Пребенда», «провиант» (prebende, provende) от латинского «praebenda» – «то, чем надо снабдить», «рацион». В IX веке говорили: «пребенда» хлеба, вина и рыбы на Рождество. Затем это слово стало обозначать «церковный доход, связанный с каноникатом» и впоследствии приобрело уничижительный смысл.
Слово «rabiot», «добавка», похоже, прежде означало часть пребенд отсутствующих братьев, которая выдавалась присутствующим.
Что общего между воскресной проповедью священника и… решеткой? Проповедь, prone, prosne, происходит от латинского protinum, а оно, в свою очередь, – от греческого prothura, которое означало коридор, ведущий от входа к внутренней двери, а в XII веке – решетку, отделяющую клирос от нефа, а уже затем и краткую речь, с которой кюре обращался к прихожанам, стоя как раз перед этой решеткой.
«Прострация» – слово любопытное. Изначально и вплоть до XIX века оно было синонимом «повержения ниц», «распростертого положения». «Prostration», «prosternation» – от латинского «prosternare» – «простереться», а также «быть поверженным в уныние» – отсюда медицинский термин, который появится только в XVIII веке.
Слово «Resipiscence», «покаяние», означает признание своего греха. Это очень характерно для умонастроения людей в Средние века. Этимологически слово означает «возвращение к разуму» от латинского «sapere» – «знать», «быть мудрым», ибо слова «мудрый», «ученый» и «знающий» почему-то смешиваются в сознании людей.
Интересная судьба у слова «rubrique», «рубрика». Сначала его употребляли для обозначения заглавия красного цвета («ruber») в государственных законодательных актах и молитвенниках. Затем это – названия повторяющихся молитв, объяснения или правила богослужения. А в XIX веке на языке прессы – заголовок, в котором резюмировалось содержание статьи; наконец – регулярные материалы на определенную тему. Мы говорим: «Он ведет спортивную рубрику».
«Дополнительный» (succursale) – например, «дополнительная церковь» (от латинского «succursus», то есть «та, которая в помощь», «дополняющая») – церковь, подчиненная приходской и возмещавшая недостаточность приходской церкви. Только в XIX веке (1844 год) это слово приобрело современный смысл: «учреждение, подчиненное другому (здесь заметна связь с первоначальным смыслом) и созданное в идентичных целях».
Слово «терпимость» (латинское «tolerantia») в уставе св. Бенедикта (XL, 8) употребляется в курьезном для нас смысле, означая «милость», данную Богом и удерживающую от желания пить вино…
Хронологический указатель
IV—V века – появление монастырей в Галлии (Лерен) и Ирландии (св. Патрик).
524 – св. Бенедикт Нурсийский (480—547) основал аббатство Монте-Кассино.
674 – перенос мощей св. Бенедикта в аббатство Флёри-сюр-Луар.
782 – св. Бенедикт Аньянский начинает реформу монастырей.
X век – начинает возрождаться мир монашества, пострадавший от набегов норманнов, гуннов и сарацин.
910 – св. Бернон в Клюни.
XI—XIII века – волна еремитизма.
1050 – канонические реформы (Сен-Рюф, 1039).
1015–1075 – бенедиктинские реформы (камальдолийцы, валломброзанцы, Молем).
1084 – св. Бруно (скончался в 1101 году) основывает аббатство Гранд-Шартрез.
1098 – Сито.
1115 – Клерво: св. Бернард.
XII век – братства госпитальеров. Смешанные монастыри. Монастырские лепрозории. Рыцарские ордена.
1120 – орден премонстрантов (каноников), основанный св. Норбертом Ксантенским.
1131 – крестоносцы Португалии (каноники).
XIII век – появление нищенствующих орденов:
1209 – францисканцы.
1209 – кармелиты.
1275 – паулисты.
1276 – доминиканцы.
1218 – мерседарии (орден Мерси).
1233 – сервиты.
1256 – августинцы.
Бенедиктинские реформы:
1231 – сильвестринцы.
1259 – целестинцы.
Ордена каноников:
1211 – крестоносцы.
1221 – крестоносцы Нидерландов.
1237– крестоносцы Красной Звезды.
1305 – первая светская конгрегация: алексиане.
1307 – бенедиктинская реформа: оливетинцы.
Ок. 1373 – иеронимиты.
XV век – образование конгрегации монахов и каноников вследствие роспуска орденов.
1435 – минимы – нищенствующий орден, основанный св. Франческо де Пауло.
Указатель имен и прозвищ монахов
Устав св. Августина – принят военными орденами, тринитариями, сервитами, иезуатами, бонитами, иеронимитами, конгрегациями уставных каноников, нищенствующими орденами: братьями-проповедниками, августинцами, братьями Сен-Жан-де-Дье и другими и даже орденом уставных клириков – феотинами.
Августинцы – см.: уставные каноники, еремиты св. Августина, еремиты св. Павла, босоногие августинцы, малые августинцы, большие августинцы, августинцы-францисканцы (реколлеты).
Босоногие августинцы – августинцы, реформированные в XVI веке, так называемые Малые отцы, большие августинцы, черные капуцины. Орден основан в 1470 году св. Батистом Фоджио. Им принадлежала церковь Нотр-Дам-де-Виктуар. Августинцы-францисканцы (реколлеты) – возникли в результате реформы, проведенной в Испании в 1438 году.
Большие августинцы – обосновались в Париже в 1293 году на месте Мешков – вначале на улице Вье-Огюстен (Старых Августинцев), затем на набережной Гран-Огюстен (Больших Августинцев). См.: августинцы, малые августинцы.
Малые августинцы – августинцы Реформы Буржа (1563), называемые также августинцами Королевы Маргариты. Это название было дано гильомитам по причине их одеяния, более короткого и узкого, чем у больших августинцев.
Авелланиты – см.: Фонте Авеллана.
Авис – военный испанский орден. Находился под сильным влиянием цистерцианцев, которые назначали своего аббата.
Агон – монастырь, основанный в VI веке. Швейцарская конгрегация св. Маврикия Агонского (1124). В настоящее время является частью конгрегации уставных каноников св. Августина.
Алексиане – мирская конгрегация, основанная в начале XIV века. Опекала осужденных на смерть, заботилась о психических больных, погребала умерших от чумы. С 1459 года приняла устав св. Августина.
Орден Алькантара – испанский рыцарский орден, основанный около 1156 года. Давал обет защищать идею Непорочного Зачатия.
Алькантаринцы – братья-минориты Реформы св. Петра из Алькантары, называемые босоногими францисканцами или строгими обсервантами. См.: францисканцы.
Амвросиане – братья св. Амвросия. Монашеская конгрегация, признанная в 1375 году Григорием XI. Амвросийский ритуал.
Анахореты – см.: еремиты.
Антонинцы – сначала (в 1070 году) – община братьев-мирян, затем – каноники св. Антония. Заботились об «одержимых».
Апостолики – так называемые Сантарелли (1370) или братья и еремиты св. Варнавы. См.: служители Блаженной Марии.
Апостолики св. Иеронима – см.: иезуаты.
Арруэз – конгрегация уставных каноников (в Аррасе, ок. 1090). Обычаи, идущие от св. Бернара.
Баптистинцы – обсервантская конгрегация августинцев, вначале – босоногих, называемая Нотр-Дам-де-ла-Консолатьон (1470).
Братья Барраты – см.: кармелиты.
Бегарды – см.: добровольные бедняки, богарды (или бегарды), бегины, гумилиаты Италии.
Бегины (вторая половина XII века): I – «монашествующие», которые жили вокруг реформированных цистерцианских и премонстрантских монастырей; позднее – нищенствующих орденов. II – отчасти «иноческие» секты: тюрлюпины, адамиты, Люди ума и пр., см.: Серые (бизе).
Апостольские бедняки – назывались также нищими еремитами Фра Анжело де Чьярино (кларенинцы). Ортодоксальные фратичеллы, живущие под началом епископов.
Католические бедняки – прежние вальденсы, основанные Дюраном де Гуеска. Назывались лионскими бедняками до воссоединения с Церковью (1210). Затем сольются либо с проповедниками, либо с еремитами св. Августина.
Христианские бедняки – см.: иезуаты.
Бедняки-еремиты – спиритуалы, объединенные в конгрегацию Целестином V (1294). Упразднены в 1302 году, осуждены и отлучены в 1318 году. Под именем «фратичеллы» преследовались Инквизицией (XIV век).
Бедняки-еремиты св. Иеронима (1377), – это конгрегация св. Иеронима; они еще назывались конгрегацией блаж. Петра Пизанского или Люпьянами, или еще «Братьями Любви Иисуса Христа». Сначала придерживались устава третьего ордена св. Франциска, затем – устава св. Августина.
Добровольные бедняки (ок. 1350) священников у них не было.
Лионские бедняки – см.: католические бедняки, вальденсы.
Христианские бедняки (XII век) – основаны Джерардо Сегарелли.
Бек – центр могущественной федерации монастырей, расположенных в Нормандии и Англии. Основан Герлуином (1035) и прославлен св. Ансельмом (скончался в 1109 году).
Белоризцы – нищенствующий орден св. Августина, называемый также служителями или сервитами Пресвятой Девы, Матери Иисуса Христа, или братьями-сороками. Основан в Марселе в 1257 году. В Париже назывались белоризцами. В 1297 году слились с гильомитами. В 1618 году породили бенедиктинскую конгрегацию Сен-Ванн.