Наедине с Минотавром

Утро восходит над горными цепями

Солнечный луч тихо лижет холмы.

Люди, что тут же по склонам рассеяны,

Молча встают, ожиданья полны.

Кто-то, пришедший из Дана, тревожится —

Вдруг все уже без него началось —

Смотрит вперед, что-то шепчет и ёжится,

Нервы в комок… всё внутри собралось.

В утренней дымке с востока, из города,

Из Самарии, из центра страны,

Вьются веревочкой люди, чьи бороды

В утреннем свете лишь четко видны.

Это пророки, жрецы финикийские

В капище, что на Кармиле, идут.

Молча шагают их служники тирские,

Тучных тельцов на закланье ведут.

Рядом же с ними, задумавшись, поодаль,

Полный величия, шествует – он! —

Божий пророк из далекого города.

И из-за слов его слышится стон.

Он говорит всем о том, что в Израиле

Нет больше веры, законы не чтят.

И, что Господь всем явит в назидание

Силу свою для смирения чад.

Он объявил, что сегодня потребует,

Чтобы пророки Ваала зажгли

Силой молитвы тельца. И он жертвует

Жизнью, коль это бы сделать смогли.

Вот уж полдня, раня тело и голову,

Вопли пускают. Уж мухи и вонь

Возле тельца, рассеченного поровну

Кровь уже высохла… где же огонь?

Время пришло! Илия поднимается.

Бог разверзает утробу небес.

Молнии вспышка, и огнь является.

Жертву он лижет – зажегся телец!

В этот же миг тишину над вершинами

Рушит людских голосов ярый крик:

«Бог Илии – Бог Израиля! Лживые

Боги жрецов. Эй! Держите там их!»

Кто-то, пришедший из Дана, врывается

В группу жрецов. Тащит двух за собой.

К речке ведет, что Киссон называется,

Там Илия бьет их твердой рукой.

В дымке вечерней над горными створами

Ветер слова Илии разносил…

Помнят молитву ту небо с просторами,

Люди и ты – о, преславный Кармил!

1. Великий Четверг

Бог в «Чистый Четверг» —

физику опроверг,

пресуществив вещество.

Он обновил родство!

Взяв в руки хлеб, вино,

с Телом своим в одно

как-то их сосложил,

чтоб человек зажил

ярче, смелее что ли!

Глядя за боль бы, боли

боле не видел. В роли

жертвы теперь навек —

Бог, а не человек…

Светимся изнутри —

вкуси и сам посмотри!

2. Великий пяток

Мой Зверь кричит внутри – «Распни!

Распни Его, как те распяли!

Копьём заточенным проткни,

что б Кровь текла по хладной стали!»

Прости! – Спаси меня!! – Прости!!!

Дерзнул рукою немощною

Из бездны вопль вознести…

Дерзнул прощённым быть Тобою.

3. Великая суббота

Как человек – Ты во гробе

Лежишь – о, ужас! – и не дышишь.

Но даже мёртвый, Ты в борьбе —

Воюешь ад, где вопли слышишь

Умерших пращуров! И вон

Ведёшь чрез сломаны ворота!

Где Горни Воинства в поклон

Тебе склоняются поротно.

Как Бог – Ты жив! Как человек —

Лежишь, обвязан пеленами.

И как слеза стоит меж век —

Застыло сердце меж камнями.

От историка

Есть на свете дивный Город!

Он без башен и без врат,

Он скорее стар, чем молод,

Да преданьями богат!

Верь – не верь, но он повсюду!

Без дозоров и границ!

Он в цветочных пёстрых блюдах,

В красных ниточках зарниц.

Он берёзовым дурманом,

И душистою травой,

Словно, чудным океаном —

Затопил весь Шар Земной!

А живут в том славном Граде:

Пчёлы, осы, мотыльки,

И улитки на ограде,

И стрекозы у реки.

Как сказал, он – очень старый!

И историй в нём не счесть…

Ты страничку ручкой правой

Перекинь, чтоб их прочесть!

Самая старая история

Однажды, очень старый жук – увидел облака.

Он сразу понял – будет дождь, почти наверняка!

Тот старый жук собрал детей и им сказал: «Ну вот!

Нам нужно строить корабли, чтобы спасти народ!»

Из облаков росла гроза. И выпал сильный град.

Дождь лил почти сто дней подряд, залив тот дивный Град.

Все те, кто, веря старичку, взошли на корабли —

Сумели бурю переждать. И их спасти смогли!

Гроза ушла, и Солнца луч гнёт радугу! С тех пор,

Семья жука того живёт среди Армянских гор.

О рождении Города

Между речек двух, на низких берегах,

На зелёных, плодороднейших лугах,

Где цветы росли – там ветер лёгкий дул,

И пчелиного труда, был слышен гул!

Пахло воском там, и россыпи пыльцы

Собирали пчёлы – мамы, а отцы,

От врагов оберегали этот луг,

Так, что в гости мог зайти лишь добрый друг!

У пчелиных мам хоть дел – невпроворот,

Но из той пыльцы они варили мёд.

И под вечер, в предзакатной тишине,

Когда Солнца красный луч блестел в окне,

Улей, полный теплоты и доброты,

Распивал меды, болтал до темноты.

И пчелята перед тем, как лечь в кровать,

Маму с папою летели обнимать!!!

Так, из крепкой и трудящейся семьи,

Будто ульи – государства возросли.

И с тех пор, скажу вам честно, без вранья, —

Созидается лишь там, где есть Семья!

История о древнейшей письменности в Городе

Жил однажды в центре Города

Скарабей – навозный жук!

От природы был он доктором —

Цирковых, смешных наук.

Он ногами очень весело

По арене шар катал.

На руках ходил и песенки

Баритоном распевал.

Детям, право, очень нравились

Представленья в шапито,

Но однажды красный занавес

Не раскрыл, увы, никто.

Простудившись, две недели

Скарабей лежал в постели.

Две пиявки – два врача

«Пили кровь» из циркача!

Детям стало очень грустно.

Просто до кошмариков!

Ни кульбитов вам, ни песен,

ни навозных шариков!

Чтобы было скарабею здоровее жить,

Все решили скарабея как-то рассмешить!

Взяли дети по папирусу,

по чернильной баночке,

И давай чиркать картинки,

Тонкой, острой палочкой.

Кто жука нарисовал вместе с лягушатами;

Говоря, что только он мог так петь с ребятами.

Кто с улиткою бега по странной траектории…

Так жуку они поведали – про жука истории!

Эти детские каракули

Скарабея так порадовали!!!

И с тех пор, чтоб что-то высказать,

что-то рассказать, —

На папирусе картинки стали рисовать!

Отправлять друг другу письма, книги составлять,

А картинки эти Письменностью стали называть!!!

Античная история

Средиземный муравейник

Населяли муравьи.

Муравьиный род старинный

Славен, что ни говори!

Было время муравьиных,

Всюду ждали мастеров.

Кораблей их – грозных, длинных,

Ожидали сто портов.

Муравей был славный воин!

Выйдя с честью из боёв,

Уваженья стал достоин

Аж до самых, до краёв!

Инженер и Архитектор,

И Философ, и Певец…

Но однажды, вдруг, исчезла

сила пламенных сердец.

Так бывает!.. Нам же дорог

Вывод тот, что муравьи —

Красоту! – чем дышит Город

Передать для нас смогли!!!

Самая главная история

Свет померк, и бледная Луна

Между рваных туч почти что не видна.

Ветер воет, будто с кем-то говорит.

В темноте одна лишь звёздочка горит.

Света мало, ночь сгустилась над Землёй —

Не хватает света звёздочки одной.

Лишь троим она – желанный маячок…

Вдруг во тьме мигнул полночный светлячок!

С пастухами он, сверкнув, заговорил,

И к пещере путь полночный осветил!

В ней ютились мама, сын и старичок.

«Он пришёл!» – спел Вифлеемский светлячок.

Годы минули! И вновь полночный мрак,

Почивает на горах и на долах.

В лунный свет, как будто в саван, тишина

Завернулась, ожиданию равна!

Но средь ночи, будто блик внутри зрачка,

Всполыхнул опять фонарик светлячка!

Осветив ночного марева клочок,

«Смерти нет!!!» – пропел Голгофский светлячок!

Гибель Помпей

Над горою дым клубится!

Пепел хлопьями летит!

Под горою вереницей,

Лава красная кипит!

Заливает лава склоны —

Выжить граду не суметь.

Но велят жукам погоны

На огонь с водой лететь!

Город в пламени сгорает!

Жук-пожарник подлетает!

Над пожарищем кружит —

Пламя с воздуха крушит!

Утомлён отряд пожарных —

Вроде справились с огнём!

Но Везувий – ох, коварный!

Город пеплом поглощён!..

Пусть Помпеи научают,

Строить дом в Сургуте, в Каннах!

МЧС – предупреждает:

Не селитесь на вулканах!!!

Великое переселение насекомых

Как-то очень жарким годом – расплодилась саранча.

Прыг да скок с окраин в Город! Всех пугает, стрекоча!

Разбегаются козявки с обжитых уютных мест!..

Саранча от травки к травке… всё подряд в дороге ест!

Насекомыши теснятся. Нет местечка уж для всех!..

Саранчата лишь глумятся. Хрум—да—хрум! Да злобный смех!

Перепутались, смешались в городе все жители.

Не спасли свои жилища и клопы-воители.

Город новые кварталы строил вместо брошенных,

очень долго обижаясь на гостей непрошенных…

Вот и нас, чтоб саранчою не назвали никогда,

Лучше будем, братцы, строить (чем захватывать) дома!

Великие географические открытия

Стало тесно в старом Городе.

Встань куда – отдавят пальцы!

Город выручили гордые

Водомерки – португальцы!

Каравеллы быстроходные

Снарядили, вышли в море!

Смотрят в трубочки подзорные!

«Эх! Подышим на просторе!»

Долго плавали кораблики,

Разлетаясь в синьку птицами!..

Земли были вскоре найдены,

И увенчаны столицами!

И с тех пор, я слышал (правда ли?!

Верить в то причины нет!)

Белый Свет разделен надвое:

Старый Свет и Новый Свет!

Букашки – воители

Аты—баты! Аты—баты!

В бой идут клопы-солдаты!

Клоп-солдат – весьма силён,

Только, братцы, – не умён!

Из-за этого беда,

Приключается всегда.

Появляется ловкач,

До войны весьма горяч;

Пара взглядов!.. Пара слов!

Клоп-солдат к войне готов!!

Как-то их, во время оно,

Собралось два легиона!

Дружно выстроились в ряд!

Спины красные горят!

И давай кругом ходить,

Карту Города кроить!

А вождём их был солдат,

Что хотел сместить Сенат!

Да предателей ватага

За углом… погиб бедняга.

Был ещё один атлет;

Шапка есть, а роста нет!

От трактира до трактира,

Захватила четверть мира —

Корсиканская блоха!

Ох! Искусаны бока!!

На неё нашлась соседка —

Одноглазая медведка!

Тюк, да тюк – и нет блохи!!!

На могилке лопухи!

Жил ещё любитель мук —

Красно-черный злой паук.

Он своею паутиной,

Будто сетью или тиной,

Город напрочь переплёл

И в полон детей увёл.

Но и к этому, ребята,

Под конец пришла Лопата…

Все злодейские богатства

Время съест, как не крути!

Ну и где теперь те царства?!

Вон! Валяются в пыли!!!

Эх! Клопы-солдатики!

Эполеты, бантики!

Лишь Любовь, ребята, может

Чудом дивным прорости

И оставить след на коже

Поистоптаной земли.

Открывай глаза и уши!

Пусть Любовь наполнит души!!!

А клопы пускай сидят,

Молча в сторону глядят.

Эполеты, бантики!

Отдыхайте ратники!!!

Букашки – художники

Радуга живёт не только в небе,

Но и в тех, кто радует других!

Радуга – и в пекаре, и в хлебе!

В поварах, и на столах у них!

В дворнике, что чистит тротуары!

В стихоплёте, что рифмует стих!..

И в художнике, что делится с бумагой

Радугой, как хлебом – на двоих!

О художниках, чьи яркие работы,

Словно радуги умеют оцветнять

Серых будней вялые заботы,

Я хотел бы нынче рассказать!

Был художник в старину.

Рисовал он Тишину.

Помещал он на бумагу —

Доблесть, Верность и Отвагу.

Он старался рисовать —

То, что взору не видать.

Он готовился упорно,

Чтобы выразить безмолвно

Материнство и Печаль,

Взглядом, льющим Нежность вдаль.

И однажды он решился,

Кисти взявши и доску,

Написать в трёх юных Лицах,

Ни Тревогу, ни Тоску,

А ЛЮБОВЬ, что с этих Лиц,

Будет длиться – вверх и вниз!

Жил художник очень медленный – мастер точного штриха.

Он всё думал и вымеривал; не скакал он, как блоха!

Двадцать лет одну картину – рисовал! Её творил!..

И однажды, наконец-то, он «Явление» явил!

Ещё был художник Бабочка —

Прекрасный своими крыльями!

Был он талантлив сказочно

Сказочными былинами!

С крыльев его, пыльцою,

Слетала, ложась на картины,

Искренность с Добротою,

Реальность, сплетая с былиной!

Много их – кто Город наш наполнил,

Теплотою нежных чувств своих!

И которых Город наш запомнил,

Чтоб и мы не забывали их!!!

КОНЕЦ

Для взрослых пишутся стихи,

Для малышей – стишата.

Я с лёгкой Ваниной руки

Их вам пишу, ребята!

Шестнадцать маленьких стишат

Уже по книжке к вам спешат!

Мне пора играть

Не могут взрослые понять,

Что мне давно пора играть!

Пора кататься на ките

В подводной тихой темноте.

Пора раскидывать шары

Средь невесомой вышины…

Пора! Пора! Пора! Но мне

Кричат, что вечер на дворе.

А я ещё не проскакал —

Две тысячи магнитных скал!

Не прокатился на слоне,

Верхом, по кратерной Луне!

Короче, очень много дел —

Ещё не начал! Не успел!..

А мне уже велят опять,

Игрушки с пола прибирать.

Кричат родители: «Сейчас,