- -
- 100%
- +
Моя мама может спуститься в любую минуту. Неудивительно, что я все еще девственница. Мысль о том, что мама ворвется и застукает меня, не позволяет расслабиться рядом с парнем, даже когда все, что я делаю, это разговариваю с ним.
– Не совсем… Но, ну…ты инопланетянин.
– Ты уже дважды упомянула об этом. Является ли то, что я инопланетянин, проблемой для тебя, женщина?
– Так же, как то, что я женщина, является проблемой для тебя.
Его взгляд медленно скользит по моему телу, посылая мурашки по всему телу. Мои соски твердеют, и внезапно без лифчика я чувствую себя сексуальной, опасной. На краткий миг я больше не та застенчивая женщина, какой являюсь рядом с парнями на складе, где я работаю. Может быть, потому, что все они придурки, которые только заигрывают со мной и относятся ко мне так, будто единственная работа, которая у меня должна быть, – это лежать на спине с раздвинутыми для них ногами. Конечно, не следить за инвентарем и вести бухгалтерию.
– У меня нет проблем с женщинами. Или с людьми.
Он переминается с ноги на ногу. Бедняга выглядит так, будто вот-вот вылезет из этих джинсов, которые должны быть как минимум на размер меньше его крупной фигуры.
– Перестань называть меня женщиной, и у нас не будет проблем.
Получив от него кивок, я поворачиваюсь к коробке с рецептами Баббе и провожу пальцами по карточкам, останавливаясь.
– У меня не было намерения оскорбить тебя, – добавляет Стэн, когда я поворачиваюсь к нему спиной.
Я разворачиваюсь, забрасывая коробку с рецептами.
– Не обижайся. Помоги мне придумать, что мы будем делать, хорошо?
Я не могу не начать командовать. Мой разум проносится со скоростью миллион миль в минуту, пытаясь придумать, как помешать урагану "Гертруда" обрушиться сюда и спугнуть этого огромного небесного пришельца.
Не то чтобы я думала, что его что-то напугает. Но я определенно могу представить, как моя мама выгоняет его из дома своей метлой, как мышь. На самом деле, однажды она так поступила с мальчиком, которого я привела домой. Гналась за ним со своей метлой всю дорогу по улице. Он мне нравился, но мама сказала, что он недостаточно хорош для меня. Оказывается, она была права, но мне было шестнадцать, глупышка, и мы все еще находились под властью Коалиции. Я думала, что встречаться с парнем, который присоединился к Братству, принесет нам пользу. Я был неправа.
Когда я смотрю на Стэна, я задаюсь вопросом, улучшилась ли моя способность судить о людях с годами. Я очень на это надеюсь. Он милый и кажется честным парнем, но у него есть рога. По-настоящему большие рога, вроде тех, из которых делают шофар, в который мы дуем во время осенних праздников.
О боже, область между моими бедрами разгорается. Я слышала, как мои соседки по комнате говорили о минете и о том, как им это нравится. Представлять себя на коленях перед этим парнем – не лучший способ завязать дружбу.
– Что мы собираемся с этим делать? – его глубокий голос вытаскивает меня и мои мысли из сточной канавы.
– Скажи, зачем ты здесь, – спрашиваю я без обиняков. – У нас здесь не может быть инопланетян.
– Мне приказано выполнять задания для твоей семьи. Я постучал в дверь, и твоя мать приказала мне войти и проследовать на кухню готовить.
– У моей мамы манера отдавать приказы, как будто она служит в армии.
– Из нее получился бы превосходный командир.
– Ты и половины не знаешь. Между ней и Баббе у меня здесь не так много свободы. Вот почему я сняла квартиру. Технически, я делю ее с четырьмя другими женщинами. Но это все равно свобода по сравнению с жизнью здесь.
Его брови сходятся на переносице. Вероятно, потому, что я болтаю. Бедняге не следовало бы выслушивать мою болтовню.
– Ты сказал, кто-то приказал тебе прийти сюда?”
– Мой командир. Он дает мне еще один шанс проявить себя. Командир Кеск предупредил меня, чтобы я вел себя наилучшим образом и не оскорблял людей, пока я здесь. Или занимался сексом на публике.
У меня отвисает челюсть.
Стэн кладет толстый палец мне под подбородок и сжимает челюсть.
– У меня была такая же реакция, когда коммандер Кеск процитировала это правило. Является ли публичный секс привилегией, зарезервированной для людей на Земле?
– Определенно нет. Я имею в виду, нет, это не предназначено для людей… Я имею в виду, никто не должен заниматься публичным сексом, ни люди, ни инопланетяне. Даже не предлагай иного в присутствии моих родителей или Баббе.
– Этот Баббе, похоже, грозный противник.
– Сотня фунтов слюны и огня.
– Просто крутой парень. Баббе будет здесь завтра вечером на ужине.
Стэн достает нож из разделочной доски на прилавке.
– Я готов.
Меня так и подмывает спросить, не предпочел бы он использовать овощечистку для картофеля, но он выглядит более комфортно с этим ножом в руке. Что заставляет меня задуматься о том, как мне следует использовать его на кухне.
Мой взгляд устремляется к центральному острову, который достаточно прочен, чтобы выдержать мой вес. Боже, помоги мне, мои мысли постоянно возвращаются к сточной канаве, готовые обосноваться там на постоянное жительство. Это вина Стэна за то, что он потрясающе красив и упомянул публичный секс.
Я лезу в ящик стола и достаю скалку.
– Нам лучше начать готовить. Начнем с латкес. Их достаточно легко разогреть на следующий день. Завтра нужно приготовить на одно блюдо меньше.
– Латкес?
– Картофельные оладьи. Они вкусные. И неаккуратные. Что напоминает мне… Фартуки!
Глава 4.
Стэн.
Пока Голда роется в ящике, заполненном тканью, я наблюдаю за ее стройным задом. Мысли, проносящиеся в моей голове, неуместны, особенно во время работы. Хотя в мои обычные обязанности не входит приготовление пищи, я здесь для того, чтобы общаться с людьми и узнавать о них и их запутанных привычках.
И мой чертов член продолжает прижиматься к этим штанам, которые, как я теперь убежден, были созданы для того, чтобы мучить мужчин. Как люди мирятся с такой тесной тканью? Так ли женщины здесь борются против мужчин, которые их угнетают? Мне придется следить за собой рядом с Голдой, поскольку она не только красива, но и умна.
– Вот, нашла! – она вскакивает на ноги с белой тканью в руке.
– Что это?
– Фартук. Все повара носят его. По крайней мере, самые умные.
– Униформа?
Она очаровательно наклоняет голову.
– Думаю, это можно назвать и так.
– Если я надену это, мне можно остаться? Чтобы пройти обучение?
– Я тебя прикрою. И с фартуком, и с тем, чтобы убедить мою мать не выбрасывать тебя, как только она увидит, что ты инопланетянин.
Голда замолкает. Ее милая улыбка исчезает, на лице отражается беспокойство, но затем она подпрыгивает на каблуках, вздергивает подбородок и говорит:
– Ты один из хороших парней, как мы говорим. Иначе Департамент по инопланетянам не позволил бы тебе приземлиться. Это все, что имеет значение. Я разберусь со своей мамой, если она будет возражать против твоего присутствия здесь. Она назначила меня ответственной за приготовление пищи, и я приму любую помощь, которую смогу получить.
– Да, командир.
Я опускаю голову. У моего народа нет такого приветствия, как у земных военных.
Эта женщина берет управление в свои руки быстро и решительно, как любой командир, которого я когда-либо знал. Так что, на мой взгляд, название подходит.
– Фартук необходим, чтобы не испачкать одежду. Работа с маслом может привести к беспорядку.
– Вы готовите на той же энергии, что и ваши наземные транспортные средства?
– Растительное масло, глупый. Не автомобильное. Латкес несложно приготовить, но они разбрызгиваются, когда мы их обжариваем.
Она держит в руках белый материал, который выглядит как половина бартаха, традиционного платья, которое женщины зианта носят дома. И когда я говорю "половина", я имею в виду, что это платье никоим образом не покроет обе стороны этой женщины. Если она наденет его спереди, то ее зад не будет прикрыт, не то чтобы я возражал против образа. С другой стороны, прикрывая спину и задницу, она полностью обнажит переднюю часть. В любом случае, довольно соблазнительно.
Я не должен представлять себе такие вещи, особенно учитывая, что мой член для удовольствия легко возбуждается этой женщиной. Я поднимаю одну ногу, затем другую, пытаясь поудобнее устроиться в этих обтягивающих брюках, не привлекая внимания к своей эрекции.
Она бросает мне фартук.
– Это твой.
Когда я хватаю тонкую полуодежду, передо мной встает дилемма. Как мне носить эту скудную ткань, не нарушая правил, установленных моим командиром?
Три правила нашего отдела: Во-первых, ты делаешь все, чтобы защитить своего свидетеля. Во-вторых, ты всегда помнишь о своей воинской подготовке. И, в-третьих, никакого публичного секса, даже если это с твоей парой.
Второе правило включает в себя то, что воин должен вести себя с честью и достоинством. Эта одежда не выглядит достойной. Интересно, не из-за такой ли одежды мой командир ввел третье правило о запрете публичного секса. У нас на Зиане не принято заниматься сексом публично. Голда сказала, что здесь это тоже неприемлемо, или она имела в виду, потому что я не ее пара?
Ее супруг… Мне не противна эта идея.
Но я здесь не для того, чтобы найти себе пару. Я пробыл в этом доме меньше тридцати минут и уже понимаю, что мне многое предстоит узнать о людях. И не только о правилах их культуры, но и о том, как они думают и общаются.
С тех пор как я прибыл на Землю две недели назад, я сталкивался в основном со страхом и ненавистью. Голда не проявляет ни того, ни другого, но у людей нет рогов, как у зианфанов, что затрудняет чтение языка их тела. Зианцы многое передают положением наших рогов и тем, как быстро мы ими двигаем. Что касается людей, я должен больше полагаться на выражение лица.
И эта самка довольно выразительна. Ее глаза не просто следят за мной с любопытством; они сужаются и расширяются с различными интервалами. По крайней мере, я могу заметить изменения ее цвета. Разница в два оттенка у большинства видов отражает что угодно – от легкой озабоченности до удивления. Изменение цвета лица существа обычно указывает на смущение или волнение.
– У тебя есть пара, Голда Бирнбаум?
– Зови меня Голда. Или коммандер, – добавляет она, приподнимая уголки губ.
Да, она довольно проницательна. И очаровательна. Я с удовольствием буду принимать от нее заказы.
– Значит ли это, что у тебя нет пары? – я повторяю свой вопрос. Я особенно осторожен с ней, так как никоим образом не хочу разозлить её пару.
Она указывает на четвертый палец на своей левой руке. Я ничего там не вижу. Возможно, она предлагает мне какое-нибудь занятие? Такое, в котором задействован только один палец. Я могу придумать несколько.
– Почему ты ухмыляешься, Стэн?
– Я думал о доме.
Я не хочу лгать ей, но я не думаю, что она хочет слышать, как я буду ласкать ее пальцами. И своим языком. И моим…
– Похож ли Зиан на Землю?
– В чем-то. Похожая атмосфера, но трава у нас голубая, и у нас разные животные и продукты. Меня сбивает с толку здешняя культура.
– Я уверена, ты к этому привыкнешь. И нет, я не замужем.
Я начинаю улыбаться и тут же возвращаю улыбку обратно. Мое воображение ввело меня в заблуждение. Нехорошо для воина, особенно для человека тридцати одного года.
– Нам лучше начать готовить, иначе мы никогда не успеем приготовить ужин вовремя. – она похлопывает по белой салфетке, которую я сжимаю. – Надень фартук, Воин. Ты не можешь готовить в таком виде.
Я могу и делал это много раз, но я не противоречу ей. Я гость в ее доме, и технически она мой учитель. Неуважение к учителю плохо отразилось бы на мне или воинах зианта в целом.
Когда я разворачиваю ткань, завязки распускаются с верхней части узкого квадрата ткани. Более длинные и толстые завязки выходят из середины следующего более широкого квадрата. Ни в одной секции не хватает материала, чтобы одновременно прикрыть мой член и задницу.
– А это мое, – говорит она, протягивая ткань вдвое меньше той, что она мне дала.
Когда я разворачиваю фартук, я вижу слово "БОЛЬШОЙ", за которым следует "ЕЩЕ БОЛЬШЕ", оба напечатаны крупным красным шрифтом.
– Извини за недостаток воображения. Я сшила этот фартук, когда мне было пять лет и я только училась читать и писать.
– Эта форма мало что прикроет.
– Этого будет достаточно. Доверься мне.
Когда она говорит, что я должен доверять ей, я доверяю. Одно это меня удивляет. Доверие нелегко дается любому воину. Мы склонны доверять только тем, с кем сражаемся бок о бок. И, конечно, партнеру. Но Голда не является ни тем, ни другим.
– Голда, мы готовы уходить. Как там дела? – кричит ее мать из гостиной.
– Я показываю Стэну, где что лежит.
– Я переставила миксер с тех пор, как ты была здесь в последний раз. Ты никогда его не найдешь. Дай мне секунду, чтобы положить Сэйди в коляску, а потом я покажу тебе.
Глаза Голды расширяются от паники.
– Оставайся здесь, – приказывает она и вбегает в кухонную дверь, как передовой разведчик, решивший оценить опасность впереди и защитить свою команду. Это заставляет меня задуматься, почему она работает на складе. С ее предусмотрительностью и быстрым принятием решений она бы преуспела в качестве разведчика. Как бы мне ни было любопытно узнать о ее матери, мне были даны указания. Я поднимаю фартук, пытаясь разобраться в этом. Я воин, который обезвреживал бомбы и пробирался во вражеские лагеря. Этот образец ткани не станет моим поражением…
Глава 5.
Голда.
О Боже! Я не могу позволить маме все испортить. Я только начинаю узнавать Стэна. Если она войдет сюда, то прогонит его.
Я вылетаю из кухни и вижу, как мама снимает пальто. Сэйди уже укутана в зимнюю накидку и лежит в коляске, готовая к прогулке.
– Я отнесу коляску вниз по ступенькам, мама.
– Мне нужно показать тебе, где миксер.
– Я найду сама. Это миксер, а не крошечная сережка, которая может провалиться между трещинами в полу и исчезнуть. Кроме того, я не буду готовить тесто для пончиков до завтра. Сегодня латкес и яблочный соус, верно?
Мы всегда готовим несколько блюд за день до Хануки, чтобы распределить работу.
Мама смотрит на меня. Я никогда не пойму, как она может быть такой тупой в некоторых вещах и все же видеть меня насквозь, когда я пытаюсь манипулировать ею. В два шага я подхватываю коляску и направляюсь к входной двери. У нее нет выбора, кроме как следовать за мной.
После того, как я ставлю коляску на тротуар, я целую ребенка, а затем маму. – По крайней мере, сегодня не очень холодно. Иди не торопясь, сегодня гололеда.
– Я прожил здесь всю свою жизнь. Я знаю, как ходить по снегу и льду.
– Да, мама.
– И не перечь мне.
Я открываю рот, чтобы возразить, но не хочу, чтобы это переросло в драку.
– Мне жаль.
Она целует меня в щеку.
– Возвращайся в дом, а то простудишься.
Хм, теперь есть мысль. Если я простужусь, может быть, какой-нибудь инопланетянин согреет меня.
Когда я поднимаюсь по ступенькам, моя мама напевает колыбельную Сэйди, и они уходят. Я жду снаружи еще минуту, чтобы убедиться, что она внезапно не обернется под предлогом, что она что-то забыла. Я бы хотел поближе познакомиться со Стэном без того, чтобы она врывалась и все портила.
Оказавшись внутри, я запираю дверь и стряхиваю с себя снежинки, пока они не растаяли. Сейчас идеальный шанс немного привести себя в порядок. Я держу здесь кое-какую одежду на случай, если приеду в гости. Я мчусь наверх, в свою старую спальню, быстро снимаю свитер, надеваю лифчик и переодеваюсь в светло-зеленую рубашку на пуговицах. Провожу щеткой по всем своим спутанным волосам, затем собираю их в аккуратный конский хвост.
Мне не терпится продолжить со Стэно с того места, на котором я остановилась, но вместо того, чтобы бежать на кухню, я заставляю себя спуститься по лестнице, как подобает леди. Голос моей мамы звучит у меня в голове, влияя на меня, хотя ее здесь нет.
Когда я кладу руку на кухонную дверь, мне требуется мгновение, чтобы успокоиться. Мое сердце трепещет, и калейдоскоп бабочек заполонил мой желудок. Один, последний, глубокий вдох, чтобы успокоиться, и я открываю дверь.
И замираю.
– Ты голый! – кричу я, не в силах оторвать глаз от открывшегося передо мной зрелища.
Высоко подняв рога, Стэн стоит посреди кухни совершенно голый, если не считать фартука. Завязки фартука свисают с его задницы поверх великолепных тугих булочек. У меня на кухне и раньше были булочки, но ничего так не хотелось замесить, как эту восхитительную мякоть.
Когда он поворачивается ко мне лицом, я волнуюсь, что спереди на нем ничего не будет, но это фартук, так что, по крайней мере, он будет прикрыт… там.
– На мне форма, которую ты дал мне для готовки. Я неправильно ее надел?
– Д-да!
– Тогда я сниму его, и ты покажешь, как правильно это надевать.
Он тянется назад, чтобы развязать фартук…
Глава 6.
Стэн.
– Нет! – кричит Голда, протягивая одну руку, а другой прикрывая глаза. – Не раздевайся!
Когда Голда вышла из кухни, чтобы поговорить со своей матерью, я быстро расстегнул молнию на джинсах, подвергая существенному риску свой член. Я не хотел медлить с выполнением ее указаний. Произвести впечатление на эту женщину своей способностью выполнять приказы по какой-то причине кажется первостепенным. Бесконечно бОльшим, чем необходимость произвести впечатление на коммандера Кеска.
Однако я должен сдерживать себя, потому что Земля таит в себе опасности, некоторые из них совсем небольшие, такие как молния на джинсах, которые я ношу, чтобы сливаться с человеческим населением. Эти металлические зубы напоминают мне о вискаре, который не отпускает, как только укусит. К счастью, на этот раз молния расстегнулась, не сопротивляясь мне. После нескольких мучительных часов в джинсовой одежде, в которую я начинаю верить, что это не изобретение человека, а орудие пыток, созданное Коалицией, я ценю, что кулинарная форма свободно прикрывает тело, хотя и не прикрывает мою задницу.
– Что ты делаешь? – румянец на щеках Голды становится впечатляющим.
– Я сниму фартук, чтобы ты могла продемонстрировать, как мне правильно его носить.
– Но ты голый!
Я опускаю взгляд. Хотя мой член для удовольствия натягивает мягкую ткань, я прикрыт.
– Я не голый. Пока нет.
Она тяжело сглатывает, ее горло соблазнительно изгибается. Я загипнотизирован и представляю, как она глотает больше, чем воздух.
– Повернись, – говорит она.
Прекрасно понимая, что моя голая задница каким-то образом причинила страдания этой женщине, я все равно делаю, как она приказывает.
– Я могу…– она кашляет – …увидеть твои… гм… ягодицы.
– Ягодицы? Я не знаю этого слова.
– Зад. Большая ягодичная мышца. Круп. Задница… не путать с девушкой, живущей дальше по улице. Ягодицы. Что-нибудь из этого тебе напоминает?
Я поворачиваю голову, поворачивая правое ухо к передней части дома. “Я не слышу никаких колокольчиков.
Она смеется, и этот беззаботный и радостный звук поднимает мне настроение. Слишком легко эта женщина отвлекает меня от моих целей, которые на данный момент включают в себя изучение значения слова тушенка и того, как правильно надевать форму для приготовления пищи. Исправление моего поведения имеет наивысший приоритет, если я хочу остаться с этой женщиной. Если я ослушаюсь, она может отослать меня прочь. Не то, чтобы я боялся того, что скажет коммандер Кеск, но я не хочу покидать эту женщину. Она… заставляет меня улыбаться.
Прежде чем поддаться соблазну этой женщины, я прячу руки за спину… и ударяюсь о голую плоть, поскольку фартук прикрывает меня только спереди. Внезапно я понимаю, что она пыталась мне сказать.
У людей слишком много слов для обозначения части тела, которая является общей для большей части Вселенной. Хотя, должен сказать, мне нравятся ее методы обучения. Мой член тоже одобряет, приподнимая перед фартука. Ее взгляд следует за моим туда, где слово "БОЛЬШОЙ" накладывается на мой возбужденный член.
Она прикрывает рот, стараясь не рассмеяться. Не такой реакции я ожидаю, когда женщина замечает мой интерес, но я уже знаю, что допустил ошибку, надев этот фартук.
– Может, мне перевернуть фартук?
– Нет! – ее рука накрывает мою, не давая мне развязать завязки на талии.
Ее прикосновение напоминает мне шелк. Мягкое, но сильное, и это воздействует на меня так, как я не ожидал. Мои рога поднимаются, а за ними и другие части меня.
Этого не может быть! Половой член зианта поднимается только для своей пары. Голда не может быть моей парой. Она человек. Это, должно быть, последствие долгого ношения тесных джинсов. Переодевание решит проблему, но меня пугает мысль снова облачиться в человеческие штаны. Они не были рассчитаны на мужчину с двумя членами.
Когда командер посоветовал мне одеваться как люди, я, возможно, неправильно понял. Теперь, когда я припоминаю, на нем были удобные штаны воина зианта, а не джинсы.
Мне нужно отвлечься, что-то, что отвлечет мои мысли от прекрасной женщины, чьи глаза полны жизни.
– Возможно, тебе следует продемонстрировать мне, как пользоваться фартуком, коммандер.
Уголки ее рта снова приподнимаются. Ей нравится, когда я называю ее командиром. Мне придется быть осторожным и не называть ее так при ком-либо еще.
– Хорошо, Стэн. Давай начнем сначала. Смотри на меня.
Она берет завязки от другого фартука и оборачивает их вокруг своей прелестной талии, чтобы завязать сзади.
– Фартук идет поверх твоей одежды. Видишь? Чтобы твоя одежда не испортилась.
Я вижу свою ошибку и ловлю себя на том, что завидую этому фартуку, который так красиво облегает ее фигуру. Мне следовало с самого начала попросить продемонстрировать.
– Спасибо, что объяснила.
Может быть, я тяну время, потому что мне придется снова надеть штаны, но это желание пофлиртовать с ней слишком велико, слишком давит. Я хочу снова услышать ее смех и увидеть ее улыбку, и я знаю, как это сделать.
– Чтобы внести ясность, ты хочешь, чтобы я снова надел свою одежду?
– Да.
– Так прохладнее.
– Держу пари, что так и есть.
На ее лице появляется легкая улыбка, но затем ее взгляд устремляется к двери.
– Моя мама не поймет, и я понятия не имею, когда она вернется. Мне все еще нужно убедить ее, что присутствие здесь инопланетянина – это нормально, и это будет проще, если на тебе будет одежда.
– Очень хорошо, я надену брюки.
Когда я развязываю фартук и снимаю его, она поворачивается ко мне спиной. Я предполагаю, чтобы оставить меня наедине. Я поставил ее в неловкое положение, чего не было в моих намерениях.
– Мой командир поручил мне помогать в доме твоих родителей, чтобы я узнала о людях и их обычаях, – говорю я, одеваясь.
– Сомневаюсь, что изучение фартуков спасет свидетеля.
– Мелкие детали часто являются ключом к успеху. Я одет. Можешь повернуться.
Бросив быстрый взгляд, она указывает на ширинку.
– Можешь застегнуть молнию.
– Нет, я не могу.
На этот раз, когда она опускает глаза, она замечает выпуклость. “О!”
Лицо Голды становится краснее, чем у кенты в жару. Она прикусывает губу, еще раз бросает взгляд на дверь, затем прижимает фартук к моей груди, проскальзывая за мою спину, чтобы завязать его сзади.
Передняя часть фартука опускается достаточно низко, чтобы прикрыть мои выпуклости, торчащие сквозь частично расстегнутую молнию.
Ее прелестные груди прижимаются к тонкой зеленой рубашке, которую она носит, когда она завязывает верхнюю часть фартука вокруг моей шеи. У меня слюнки текут, но я воздерживаюсь от облизывания губ. Или чего-нибудь еще.
Хотя я испытываю искушение. Сильное искушение.
Мой член горит, требуя внимания. Даже если бы от этого зависела моя жизнь, я не смог бы запихнуть его в эти чертовы штаны. Я очень благодарен, что этот фартук прикрывает мою нижнюю половину.
Когда лицо Голды в нескольких дюймах от моего, соблазнительный аромат поражает меня с силой выстрела из бластера. Каждая клеточка моего тела требует, чтобы я притянул ее к себе и наполнил легкие сладким воздухом. Несмотря на мои попытки сопротивляться, ее аромат окутывает меня, напоминая о весеннем цветении сиркани на родине. Сладкий и успокаивающий. Поистине великолепный.
Я никогда не думал, что человек может быть таким пленительным, но Голда – это все, что мужчина хочет видеть в женщине. Она умная, храбрая, терпеливая и красивая. Я готов отдаться ей, хотя она ничего от меня не требовала, кроме как готовить.
– Я думаю, нам стоит начать. Привить тебе навыки приготовления пищи, чтобы моя мама не могла возражать. Хотя не удивляйся, если она найдет причину. Она может быть очень критичной.