То, о чём мы молчим вслух

Игра в правду

Солнечный свет, резкий и беспощадный, ворвался в спальню, разрезая бархатную темноту, словно лезвие. Я зажмурилась, прежде чем открыть глаза, и первое, что ощутила – ледяную пустоту пространства рядом. Простыня на его стороне кровати была холодной. Он ушел давно.

Сердце, глупое и наивное, сжалось в комок, но я тут же приказала себе остановиться. Нельзя. Никаких чувств. Только правила. Он ведь предупреждал. Его записка лежала на тумбочке, белый клочок бумаги, кричащий о его трусости громче любого признания. «Извини. Не могу. Правила существуют по причине.»

Я скомкала записку и швырнула ее в стену. Глупый, идиотский порыв. Затем спустилась с кровати, подняла ее, разгладила и спрятала в ящик тумбочки, к другим таким же – немым свидетельствам наших ночей и его последующих бегств.

Душ не смог смыть с кожи его запах – дорогой парфюм, смешанный с потом и чем-то неуловимо его собственным. Он въелся в меня, как и воспоминания о его прикосновениях. Я оделась в строгий костюм, собранный и холодный, как броня. Сегодня был важный день – презентация нового проекта для крупного клиента. Работа – единственная сфера жизни, где я все еще могла все контролировать.

Офис кипел привычной суетой, но мое внимание приковало лишь одно – фигура в конце коридора. Высокий, в идеально сидящем темно-синем костюме, он разговаривал с моим начальником. Марк.

Кровь отхлынула от лица, а затем хлынула обратно, ударив в виски. Что он здесь делает?

Он обернулся, словно почувствовал мой взгляд. Его глаза встретились с моими, и в них мелькнуло что-то сложное – удивление, признание, а затем привычная маска холодной отстраненности. Мой начальник, довольный и сияющий, поманил меня.

– Алиса, идеально! Идите сюда. Знакомьтесь, это Марк Зимин, представитель нашего нового инвестора и… собственно, того самого загадочного клиента, проект для которого мы сегодня и презентуем. Марк, это Алиса Соколова, наш ведущий архитектор, автор концепции.

Мир сузился до точки. Инвестор? Клиент? Рука, которую он протянул для формального рукопожатия, была сухой и прохладной. Мои пальцы дрожали, когда я коснулась его.

– Очень приятно, – его голос был ровным, деловым, без единой эмоции. – Я слышал много лестного о вашей работе.

– Спасибо, – я вынула свою руку из его ладони, чувствуя, как по коже бегут мурашки. – Надеюсь, презентация вас не разочарует.

– Я в этом не сомневаюсь, – его взгляд скользнул по моим губам на долю секунды дольше, чем это было допустимо, и внутри все перевернулось.

Весь день прошел в сумасшедшем ритме, но я чувствовала его присутствие, даже когда не видела. Как будто в воздухе висела невидимая нить, соединяющая нас, натягивающаяся каждый раз, когда он был рядом. Во время презентации он сидел напротив, его внимательный, оценивающий взгляд не отрывался от меня. Я говорила, показывала слайды, отвечала на вопросы, и все это время чувствовала, как его глаза «раздевают» меня, вспоминая вчерашнюю ночь. Щеки горели, голос срывался, когда он задавал каверзный технический вопрос, и я видела едва уловимую ухмылку в уголках его губ. Он играл со мной.

Презентация прошла блестяще. Начальник был в восторге. Когда все стали расходиться, он подошел ко мне.

– Отличная работа, Алиса. Марк остался под впечатлением. Он пригласил нас на ужин сегодня вечером, чтобы обсудить детали. «Усадьба», восемь вечера. Не опаздывай.

Ужин? С ним? После всего? Нет. Это было выше моих сил.

– Михаил, я не уверена, что смогу… я плохо себя чувствую.

– Соберись, Алиса, – его голос стал жестче. – Это самый важный клиент за последние годы. Ты должна быть там. Это не обсуждение.

Он ушел, оставив меня стоять посреди пустого конференц-зала. Черт. Черт, черт, черт.

«Усадьба» был одним из тех ресторанов, где свет приглушен, а цены заоблачны. Я пришла ровно в восемь, в своем самом строгом черном платье, которое, как мне казалось, должно было остудить его пыл. Я ошиблась. Его взгляд, когда он встал мне навстречу, был настолько голодным, что мне стало жарко.

Нас было четверо – я, Марк, Михаил и его жена. Разговор тек плавно, о бизнесе, искусстве, общих знакомых. Марк был безупречен – остроумен, обаятелен, собран. Настоящий джентльмен. Никто бы не подумал, что прошлой ночью он заставлял меня кричать от удовольствия на полу в прихожей.

Под столом его нога коснулась моей. Я вздрогнула и отодвинулась. Он не настаивал. Но через несколько минут его пальцы легли на мое колено. Тепло его ладони проожгло ткань платья. Я замерла, не в силах пошевелиться. Его большой палец начал медленно водить по внутренней стороне моего бедра, скрытый скатертью. Никто за столом ничего не замечал.

Я пыталась поддерживать разговор, но мысли путались. Его пальцы поднимались все выше, достигая края платья. Я стиснула зубы, чувствуя, как предательское тепло разливается по низу живота. Он знал, что делает со мной. Он играл.

– Вы согласны, Алиса? – спросила жена Михаила.

– Что? Простите? – я сфокусировалась на ней, в то время как пальцы Марка уже коснулись кожи выше колена.

– Я говорю, что в современной архитектуре не хватает души, все слишком стерильно.

– О, да, абсолютно, – я постаралась улыбнуться, чувствуя, как его рука скользит под подол моего платья, к самому интимному месту.

Я сжала бедра, пытаясь остановить его, но он был настойчив. Его указательный палец провел по шелковой ткани трусиков, и я едва сдержала стон. Вся моя влага собралась там, призывая его, предавая меня.

– Вы не выглядите хорошо, Алиса, – заметил Марк, его голос был полон фальшивой заботы. – Вам душно? Может, пройдемся на свежий воздух? В саду здесь очень приятно.

Я хотела отказаться, но его палец нажал на клитор через ткань, и в голове помутнело.

– Да… да, пожалуй.

Он извинился перед компанией, взял меня под локоть и повел через ресторан в зимний сад. Его хватка была твердой, не оставляющей пространства для протеста.