Только не уходи

Когда он вернулся, она сказала:

– Послушайте, офицер… – она взглянула на его значок, – Липсон. Я лично знакома с лейтенантом Хосе Рамиресом. Он может поручиться за меня. Кроме того, как вы видите, я не пострадала. Я уверена, что у вас есть более важные вещи, чем эта бумажная работа.

Он улыбнулся в первый раз за все время и закрыл блокнот.

– Я передам лейтенанту привет от вас.

Она улыбнулась в ответ.

– Обязательно сделайте это.

Когда Алан увидел ее, он сказал собеседнику, с которым говорил по телефону, что свяжется с ним позже, и положил трубку.

– Что с тобой случилось? – Он встал из-за стола.

Она прохромала к стулу.

– Кто-то только что пытался меня убить.

Он заморгал от изумления.

– Ты уверена?

– Не знаю, но, когда тебя толкают на улице под приближающийся автомобиль, я называю это попыткой убийства.

По тому, как сощурились его глаза, она поняла, что ее сарказм достиг цели.

– Присядь, Бетти, пока не упала. Сюда. – Он обошел стол и, взяв ее за локоть, подвел к дивану.

Когда она села, он опустился на диван рядом с ней.

– Начни сначала.

Она подумала: что из всей информации, которой она располагала, можно рассказать ему? Захочет ли он помочь ей, если она расскажет, чем занималась последнее время?

– Я работала над делом Болдуина.

Алан тяжело вздохнул, откидываясь на кожаный валик дивана.

– Я знал, что ты не сдашься.

– У меня есть основания верить, что Конрада подставили, – решительно заявила она.

Он приподнял бровь.

– И что это за основания?

Роберта потерла болевшее запястье.

– Он сам сказал мне.

– Ты говорила с Конрадом?

Она кивнула. Алан поднялся и стал вышагивать из угла в угол, собираясь с мыслями. Потом остановился и строго взглянул на нее сверху вниз.

– Когда?

Она подняла голову и спокойно посмотрела ему в глаза.

– Это не имеет значения, Алан. Суть в том, что я шла к тебе с той информацией, которую мы… я достала. Когда меня толкнули на улице, кто-то украл мой кейс с документами. Они не хотели, чтобы я показала их тебе.

Он продолжал смотреть на нее, не отводя глаз.

– Как этот злоумышленник мог узнать, что у тебя была эта информация?

– В моей гостиной стоял «жучок».

Он неодобрительно покачал головой и резко сказал:

– Мои люди работают над этим, Бетти. Тебе не следует влезать в это дело.

– И что удалось выяснить твоим людям? – с иронией спросила она.

Он отмахнулся.

– Я не собираюсь ничего тебе рассказывать.

Она пожала плечами и встала.

– Готова поспорить, что мне удалось узнать гораздо больше. Хотя было бы интересно сравнить результаты, ты не думаешь? – Она таинственно улыбнулась, пытаясь заинтриговать его.

Он тихо выругался.

– Я же велел тебе держаться от этого подальше. Черт возьми, тебя чуть не убили… опять. Не забудь о снайпере, который стрелял в тебя.

– Я не забыла. – Она помолчала. – Ладно, не буду больше отнимать твое время.

Его голос остановил ее.

– Тебе известно, что ты всегда выводишь меня из равновесия?

– Алан хороший друг и чертовски хороший окружной прокурор. – Она снова уселась на диван. Довольная улыбка коснулась уголков ее губ.

– В этом нет сомнений.

– Между прочим, я чувствую себя хорошо, спасибо.

В его взгляде мелькнуло раскаяние.

– Извини, не спросил сразу. Но, дорогая, я беспокоюсь о тебе. Я просто дьявольски волнуюсь и хочу, чтобы ты не занималась этим делом.

– Не могу.

Он вздохнул.

– Ты упрямица. Но это делает тебя очень хорошим прокурором. Ты никогда не сдаешься. – Он вернулся за свой стол. – Что тебе удалось выяснить?

Она слегка повела плечом.

– Не так уж и много. Я проверила некоторые ниточки. Одна из них привела на частный аэродром. – Она описала, как была там с Юджином. За исключением сцены в чулане, разумеется. – У нас есть копия списка имен и чека. Чек и аэродром, с которого деньги улетели на Багамы, принадлежали Болдуину.

Алан тихонько постукивал карандашом по столу.

– Ты думаешь, Болдуин посылал деньги в банк?

– А кто еще мог это сделать? Это его самолет.

– Может быть, он кому-то был должен эти деньги?

– А может, это были деньги, которые требовалось отмыть? Кто-то убил Болдуина и хочет, чтобы это выглядело так, будто это сделал Конрад. Зачем? Чтобы кого-то и что-то прикрыть.

– Я проверю это.

– А что тебе удалось выяснить? – В ней боролись любопытство и отчаяние.

Он пожал плечами.

– Ты знаешь почти все. Два орудия убийства. Одним ножом убит Говард Болдуин, другим – Альваро Камоэнс. На него, кстати, в полиции заведено дело.

– Я не удивлена.

– Мы проверили нескольких подозреваемых. У меня есть список лиц, которые знали и того и другого. Но тебе также хорошо известно, что Конрад все еще остается главным подозреваемым.

Роберта выпрямилась.

– У Болдуина была коллекция холодного оружия. Я готова поспорить, что там не хватает ножа. Юджин Эронсон проверяет это…

– Юджин? – Алан весь подобрался.

– Он ходил со мной задать некоторые вопросы Луису.

– Я думал, что вы не ладите друг с другом.

– Чисто профессиональная любознательность. – Смутившись, она отвела глаза в сторону.

Алан отбросил карандаш.

– Пока у меня не будет доказательств, Конрад остается под подозрением. Мне нужно что-нибудь, во что можно вцепиться.

– Я работаю над этим.

– Мне недостает здесь тебя, моя радость. Когда ты вернешься?

– Когда с этим делом будет покончено, ты, возможно, уже не захочешь, чтобы я вернулась.

– Ну уж нет! Ты слишком хороший работник. Клара спрашивала о тебе. Почему бы тебе не прийти к нам в воскресенье? Мы устроим для тебя шикарный обед.

– Я дам тебе знать. – Она встала и пошла к двери.

– Бетти!

Она остановилась и обернулась через плечо.

– Мы ни о чем с тобой сегодня не говорили.

– Понимаю. – Она вышла.

Алан задумчиво смотрел ей вслед. Его пальцы постукивали по столу. Спустя минуту он поднял трубку и набрал номер.

– Ты идиот, – прорычал он в трубку. – Я хотел, чтобы за ней последили, а ее чуть не убили. – Пауза. – Я не хочу слушать оправданий. Чтобы этого больше не повторилось.

Юджин весь день собирал информацию по другому делу, которым он занимался параллельно. Но мысли его постоянно возвращались к Рональду. Какое-то предчувствие не давало ему покоя. Он вел машину по шоссе, когда его внимание привлекла показавшаяся вдалеке знакомая фигура. Он затормозил и подождал, пока парень не поравняется с ним. Он заметил, что Рональд бледен, а в глазах его какой-то стеклянный блеск.

– Подвезти, Ронни?

Юноша заколебался, но потом пожал плечами.

– Можно.

Он обошел машину и сел рядом.

– Куда направляешься?

– Когда приедете туда, куда собирались, просто высадите меня.

Юджин кинул на него быстрый внимательный взгляд.

– Ты не собираешься снова убежать, а?

Рональд не отрывал глаз от окна.

– Это уже не имеет значения.

Юджин затормозил. Бока Чика – тот берег, куда он привозил Роберту несколько дней назад. Он выключил зажигание и взглянул на парня, который в этот момент неловко провел рукой по глазам.

– Давай поговорим.

Последовало непродолжительное молчание.

– Мама умерла. Она умерла, когда я сидел в кафе с вашей приятельницей, Робертой.

В его словах слышалось страдание и раскаяние одновременно. Юджин не раз видел смерть и насилие, но трагедия этого парнишки ранила его в самое сердце. Однако он только сказал:

– Мне жаль.

– Я даже не попрощался с ней, – тихо продолжал Рональд, как будто говоря с самим собой.

– Давай пройдемся, Ронни. Я хочу поговорить с тобой.

Они вышли из машины и двинулись вдоль берега. Забавно, подумал Юджин, это мое секретное место, но в течение нескольких дней я привожу сюда уже двоих. Двоих людей, которые стали мне дороги. Он смотрел на воду и думал, что такого есть в этом парнишке и почему судьба Рональда так трогает его.

Они долго молчали. Юджин сознательно не смотрел на Рональда, давая ему возможность немного успокоиться.

– Что ты будешь делать? – наконец спросил он.

– Собираюсь найти отца…

Юджин был удивлен, пока не услышал конец предложения:

– … и когда найду, то убью его. – Голос Ронни сорвался, как от рыдания. Юджин все еще не смотрел на него.

– Это было бы ошибкой, парень. Я думаю, твоей матери не хотелось бы этого. Ты так не считаешь?

– Мне больше ничего не остается. И некуда больше идти.

Он на секунду задумался. Почему именно ему суждено утешать этого парнишку? К тому же он в этом совсем не силен. Да потому что это его судьба, его расплата за ту вину, которую он нес в своей душе.

– Я хочу тебе кое-что рассказать. – Юджин не стал задаваться вопросом, почему он хочет сделать это признание, просто он должен был это сделать. – Мой отец тоже был рейнджером, как и дед. Однажды ночью его вызвали на задание. Это случилось перед Днем Благодарения. Я просто взбесился, потому что это означало, что его опять не будет дома на праздники. В то время я был уже достаточно взрослый, и мне совсем не нравилось, что он пропадает на работе сутками. Я так разозлился, что спросил его, какого черта он вообще женился. Мы крупно поспорили. Он был большой, сильный мужчина, и я подумал, что он прибьет меня, но он только сказал мне с горечью:

– Когда вернусь, мы продолжим наш разговор. – И ушел.

Юджин подавил тяжелый вздох. Ему дорого стоило это признание. Он никогда не предполагал, что поделится своим тяжким бременем с молодым парнишкой.

– В ту ночь его убили при исполнении служебных обязанностей. Я никогда не мог простить себя. Я наговорил столько ужасных слов, и у меня не осталось шанса вернуть их назад. Я уже никогда не мог извиниться перед ним, сказать, как я его люблю. После я часто приезжал в это место подумать. Оно как-то способствует размышлениям. Я и сейчас время от времени приезжаю сюда.

Рональд опустил голову. Юджин не был даже уверен, слушает ли он его. Но ему было важно достучаться до парня.

Неожиданно он вспомнил, что день рождения у Рональда седьмого декабря, тот же день, что и у его отца. К тому же этот парень чем-то напоминал ему отца: и линией упрямо поднятого подбородка, и походкой – слегка вразвалку. Юджин никогда не верил в реинкарнацию, но сейчас он хватался за все, что помогло бы ему: если не полностью оправдаться перед самим собой, то хотя бы частично искупить свою вину. Помогая Рональду, он хоть немного облегчил боль, не отпускавшую его все эти годы.

– Так вот, Ронни. – Он пытался справиться с дрожью в голосе. – Я привез тебя сюда, на это мое место, потому что здесь ветер, небо, земля и вода разделят твое горе. Я могу оставить тебя здесь ненадолго, попрощаться с прошлым, как когда-то это сделал я. Или… – голос его все же дрогнул, – или, если хочешь, я могу остаться с тобой и разделить твои чувства.

Юджин ждал с колотящимся сердцем. Юноша не произнес ни звука. Он понял и повернулся, чтобы уйти.

– Нет. Не уходите.

Из горла парнишки вырвался какой-то ужасный хриплый звук, в котором сконцентрировалось все его так долго и глубоко скрываемое от всех горе и отчаяние.

Незнакомые тревожные чувства теснились в груди Юджина. В частности, он был зол на отца Рональда, без зазрения совести бросившего парнишку и его больную мать и не испытывавшего при этом ни ответственности за них, ни вины. Но это давало ему шанс искупить свою вину.

Он положил руку на плечо Рональда, одним этим жестом предлагая ему то, что он сам уже не мог дать своему отцу. Сочувствие и понимание. И в этот момент он почувствовал, что цепь, сковывавшая его душу, наконец разорвалась.

Юджин узнал о том, что случилось с Робертой, только в шесть часов вечера. Войдя в свой офис, он направился к столу, на ходу снимая шляпу. Даже не целясь, он броском накинул ее на старомодную вешалку, где она аккуратно повисла на одном из железных крючков.

Лейтенант Хосе Рамирес вошел в комнату сразу же следом за ним. Если он и удивился, увидев с ним незнакомого юношу, то не подал виду.

– Ну, догадайся, что случилось, – начал он с порога. – Час назад мы получили сообщение. Кто-то толкнул Роберту Стаут под машину, когда она собиралась перейти улицу.

Юджин мгновенно напружинился, подобно туго натянутой струне. В груди у него похолодело.

– Она пострадала? – с трудом выговорил он.

– Она не в больнице, если ты это имеешь в виду.

– Проклятье! – прошипел Юджин, отодвигая Рамиреса в сторону. – Проклятье! – пробормотал он громче и заторопился к двери. Но тут же вспомнил о Рональде. Он вернулся и шепнул Хосе: – Не окажешь услугу?

– Конечно.

– Ты знаешь, где мой ключ. Отвези парня ко мне домой. Или вот что, это даже лучше. Как думаешь, твоя мать позволит ему побыть у нее до моего возвращения? Позже все объясню.

– Уверен, она любит, когда дом полон ребятишек. Можешь спросить моих братьев и сестер.

– Спасибо.

Хосе задумчиво посмотрел ему вслед.

Вслед за звонком в дверь сердито застучали. Роберта открыла дверь и облегченно вздохнула.

Закрыв за собой дверь, Юджин внимательно оглядел ее снизу доверху, словно желая самолично убедиться, что она действительно не пострадала. На мгновение в его глазах вспыхнул гнев, и челюсти крепко сжались.

– Как ты себя чувствуешь?

– Нормально.

– Тебе крупно повезло, ты это знаешь?

Ее глаза наполнились слезами. Она могла только кивать.

Он колебался. Сердце его бешено колотилось. Ему безумно хотелось коснуться ее. Он думал, что взорвется, если не сделает этого.

– Тебя могли убить. Я предупреждал тебя. Я… Боже, Бетти!.. – Он протянул к ней руки и заключил ее в свои объятия. Она радостно прижалась к нему.

Юджин закрыл глаза, наслаждаясь ощущениями, которые дарил ему запах ее кожи, волос. Его пальцы погрузились в ее огненную гриву. Он приподнял ее лицо и посмотрел в бездонные зеленые глаза. В его груди что-то болезненно шевельнулось. Что-то, причиняющее боль и одновременно радость.

Руки Роберты крепко обхватили его за пояс. Мужская сила притягивала ее к нему как магнит. Она расслабилась в его объятиях.

– О, Юдж! Мне так жаль. Кто-то украл кейс с документами. Я…

– Кейс? – Его руки на мгновение разжались, он с недоумением посмотрел на нее. – К черту кейс, Бетти. Тебя чуть не убили. Я больше не могу притворяться, что ты для меня ничего не значишь. Значишь, и слишком много. Я хочу тебя, – пробормотал он срывающимся шепотом и, опустив голову, повторил: – Я хочу тебя. – Этот шепот прозвучал совсем рядом с ее губами, и через секунду его рот слился с ними, не дав ей ответить.

Но у Роберты и не было желания останавливать его. Ее руки скользнули вверх по его плечам и соединились на шее. Их губы ласкали друг друга в захватывающем дух поцелуе. Его руки скользнули по ее волосам, щекам, плечам и сомкнулись на талии. Он прижался к ней всем телом. Ее сердце стучало как барабан. Она ощутила его затвердевшую плоть, и ее тело инстинктивно откликнулось, призывая его к еще большей близости. С каждым толчком его языка во влажную теплоту ее рта необыкновенные ощущения внизу ее живота разгорались все сильнее. Она жаждала почувствовать его внутри себя.

Страстная реакция Роберты сводила его с ума. Юджин хотел ее сейчас больше всего на свете. Неохотно он ослабил свои объятия и слегка отодвинулся, чтобы посмотреть на нее. Ее глаза были закрыты, а в ямочке на нежной шее часто-часто пульсировала маленькая жилка.

Сексуальное желание смешалось с чувством таким сильным, что он даже вздрогнул: никогда еще он не испытывал напора подобной страсти.

Слабый стон вырвался из горла Роберты.

Он улыбнулся.

– Да?

Она открыла глаза, и он прочел ответ в их зеленой глубине.

Юджин поднял ее и понес в спальню. Мягкий свет от старомодной лампы-бра над кроватью создавал здесь интимную обстановку. Он нежно опустил ее на покрывало и внимательно взглянул в ее поднятое лицо.

– Ты уверена?

– Уверена, – прошептала она и неожиданно оробела.

Его рот снова с жадностью впился в ее губы. Роберта обвила руками его шею и вернула ему поцелуй с такой раскрепощенностью, на которую никогда не считала себя способной. Удивление у нее в душе сменилось бурной радостью, охватившей каждую клеточку ее тела.

Юджин принялся расстегивать на ней блузку. Справившись с последней пуговицей, он усадил Роберту и спустил одежду с ее плеч. Потом слегка отстранился и посмотрел на нее затуманенным взглядом. Его длинные пальцы коснулись ее подрагивающих плеч и спустили вниз бретельки бюстгальтера. Его губы жадно последовали за пальцами, осыпая плечи и шею частыми горячими поцелуями.

Когда он коснулся застежки бюстгальтера, кончики его пальцев нежно погладили ее грудь, и Роберта неожиданно испытала ощущения, о существовании которых даже не подозревала. Она судорожно потянулась к его рубашке и выдернула ее из брюк.

– Ты прекрасна, – прошептал он, пьянея от набухшей полноты ее грудей.

– И ты тоже, – хрипло ответила она, прижимаясь к его широкой волосатой груди. Сила его широченных плеч завораживала ее и заставляла дышать все чаще и чаще.

Его ладонь легла на одну напряженную грудь, а влажный кончик языка заскользил вокруг затвердевшего розового соска другой груди, пробуя его на вкус, возбуждая. Роберта застонала от удовольствия и выгнулась дугой навстречу его губам. Его дыхание обжигало ей кожу.

Другая его рука легла на молнию ее джинсов и дернула за замок. Он прервал свой поцелуй ровно настолько, чтобы стянуть с нее джинсы и трусики. Роберта, повинуясь страстному зову своего тела, приподняла бедра, помогая ему.

Юджин тоже помог ей сорвать с него одежду. Когда он выпрямился, Роберта легла на спину, не в силах отвести глаз от его могучего тела. Загар покрывал его целиком, нигде не было даже тоненькой незагорелой полоски. На секунду она задержала дыхание, любуясь его мужской красотой. Ее кидало то в жар, то в холод.

Юджин опустился рядом с ней и снова страстно, с отчаянием изголодавшегося человека жадно впился в ее губы. Влажный кончик ее языка проскользнул в его рот. От ощущения трущихся о его грудь твердых сосков его мгновенно бросило в жар. Его возбужденная подрагивающая плоть прижалась к ней. Его рот жадно пил ее сладость, а руки не знали покоя. Одна рука опустилась на бедра и нежно, но настойчиво раздвинула их. Его пальцы ласкали атласную кожу внутренней стороны ее бедер.

Роберта возбужденно вцепилась в его плечи, ее тело пульсировало под его пальцами. Она не могла больше ждать.

– Юдж, пожалуйста…

От этих слов огонь внутри него запылал еще жарче, растекаясь по всему телу. Юджин навис над ней, раздвинул коленом ее бедра и почувствовал, как женское тепло волнами струится из ее лона. Его набухшее до предела, ставшее твердым как гранит мужское естество прикоснулось к нему, и медленно, медленно он вошел в нее.

Они оба застонали от удовольствия. Он сделал сильный толчок и проник глубже. Дав ей несколько секунд, чтобы ощутить его, он начал двигаться медленными глубокими толчками, купаясь во влажной сладости ее лона.

Эти медленные глубокие движения сводили Роберту с ума. Она стонала, водя ногтями по перекатывающимся под ее пальцами мускулам его влажной спины. Никогда, никогда раньше она не испытывала такого всепоглощающего наслаждения. Она вдруг превратилась в агрессора, торопя его и покусывая ему губы. Закинув ноги за его спину, она обвивалась вокруг него, стремясь сделать их слияние еще полнее.

Понимая ее чувства и испытывая от этого почти полуобморочное состояние, Юджин с удесятеренной энергией все увеличивал темп и натиск – глубже, сильнее, пока она не закричала от нашедшей наконец выход страсти. Он задрожал, и его стон слился с ее криком. Они вместе достигли оргазма.

Через некоторое время он потянулся и выключил свет, потом, отбросив прядки волос с ее щеки, нежно заключил ее в объятия.

Роберта испытала глубочайшее удовлетворение, и сейчас она наслаждалась его теплом возле себя. Все напряжение и переживания последних недель, казалось, улетучились от одной только его близости. Она затрепетала, вспомнив только что испытанные ощущения.

Роберта провела кончиками пальцев по его груди и натолкнулась на шрам.

– Откуда это у тебя?

Она уж было подумала, что он не ответит, настолько затянулось молчание. Наконец его грудь поднялась, он глубоко вздохнул.

– Это случилось два года назад. – Он опять помолчал. – Я отправился в Мексику, чтобы доставить обратно в Штаты подозреваемого. Мы с ним остановились в аллее и разговаривали. Но тут мое внимание отвлекли, и… и меня ударили ножом.

Роберта нахмурилась. Ответ явно не удовлетворил ее.

– Разве ты всегда не обыскиваешь подозреваемых в первую очередь? – Ее, например, он обыскивал – это она помнила совершенно точно.

– Тот случай был единственным, когда я этого не сделал.

– А почему? – настаивала она.

Он беспокойно переменил положение.

– В тот день со мной был один человек. Женщина. Любовница того парня. Только я думал, что он ее брат. Она так говорила.

Что-то в его тоне подсказывало ей, что он о чем-то умалчивает.

– Ты знал ее? – Она приподнялась на локте и выжидательно посмотрела на него.

Их глаза встретились в темноте.

– Я сделал ей предложение выйти за меня замуж.

Роберта затаила дыхание. Сквозь шторы в комнату пробивался лунный свет, бросая на их обнаженные тела холодные отблески. Она откинулась на подушку.

– Извини. Я не хотела влезать в твою душу. Ты можешь больше ничего не говорить.

Она наклонилась и нежно поцеловала его шрам. Ее глаза блестели от слез, и в них светились одновременно печаль и радость. Печаль – из-за той боли, которую ему пришлось вынести, а радость – потому что он был сейчас с ней. Он принадлежал ей полностью. Сейчас. И будет принадлежать столько времени, сколько длится их сотрудничество.

Юджин олицетворил ее мечту, ставшую явью. Но он был не мечтой, а реальностью, и очень отчетливой.