Прежде чем ты меня убьёшь

Глава 7. Испытание словом

– Стоит признать, что твой ум не лишён креативности – сказал дровосек, осматривая кровавую палку-чертополох, и поворачиваясь ко мне.

Я дёрнулась, отступая от него подальше.

– Изобреталось это всё равно для другого – не сдержалась я от двузначности.

Он усмехнулся, идя в мою сторону.

– Я имела в виду, – прочистила горло я, – для того, чтобы отгонять ворон. Наверняка они часто летают… где-то рядом.

Дровосек, пройдя мимо меня, уселся на диван, закидывая ноги на стол. От него воняло мёртвой плотью, которая отлетала от палки-чертополоха прямо на его кожу и одежду.

– Я ничего тебе не дам из подручных предметов, если вороны прилетят тебя клевать. Это, к слову, очень вероятно, потому что ты будешь выкидывать остатки своего лоха. Только подальше это сделай, не хочу чувствовать его запах так ярко, – помолчал, оглядываясь. – И уберёшь здесь.

Я поджала губы, видя, что он достал газету из низа стола, принявшись читать.

– А вы случайно никуда не собираетесь уходить? Может, в этот раз мне удастся сбежать. Только в этот раз я обмажусь чем угодно, лишь бы вы меня не учуяли – сорвалась я, чувствуя, что я вряд ли сбегу.

Он и не пошевелился.

– Начинай прямо сейчас, – сказал, неожиданно положив газету на колени. – Хотя, знаешь, пора бы уже какой-то остроты добавить, не находишь? Если я ловлю тебя не в первые 2 минуты, а в первую минуту, ты, – он изучил меня взглядом, – не болтаешь своим языком целые сутки, но если сможешь продержаться, тогда я даю тебе свою одежду. Могу дать фору… если хорошо попросишь.

Я покачала головой.

– Это нужно быть сумасшедшим, чтобы спорить на ваших условиях.

Дровосек усмехнулся.

– Верно.

Я призадумалась.

– Но одежда мне теперь и вправду нужна, раз мою вы спалили. Тогда… я обещаю ничего не говорить в течении 4 часов за неё, идёт?

Мужчина махнул рукой.

– Я не занимаюсь благотворительностью.

Я невероятно сильно разозлилась, прежде не замечая, чтобы кому-то удавалось довести меня до подобного состояния.

Но и, впрочем, при мне ещё никто не забивал человека дощечкой с чертополохом, стоит отдать должное.

– Хорошо, тогда и простынь твою я тебе тоже возвращаю, спи на крови, тебе не привыкать, – сказала, скидывая её с себя на мужчину, оставаясь в нижнем белье. – Я похороню военного, но только потому, что мне тут тоже жить… к сожалению.

У дровосека зло блеснули глаза, но я всем видом дала понять, что не боюсь его, разворачиваясь и уходя собирать голыми руками остатки Дона, настолько сильно меня вывел мужчина, что у меня внутри не осталось никаких чувств, кроме злости.

Как ни странно, он не ударил меня за это или не сказал ни слова, хоть обычно последним оно было именно за ним, если, конечно, дровосек решил всё-таки снизойти до этого, а не обойтись своими фирменными безмолвными ответами, говорящими порой красноречивее любых слов.

Собрав всё в кучу, я вынесла приблизительно половину того, что поместилось на мне, направляясь к ближайшему дереву и выкапывая яму.

Если он будет чувствовать запах, пусть сам тогда перехоронит. В каком-то смысле я даже почувствовала победу, поскольку будет трудно потом в земле найти все остатки и избавиться от них.

Когда я зашла за остатками, их уже не было. Посмотрев на мужчину, который продолжал читать газету, я хотело было уже спросить, но…

– Я решил, что тебе стоит ещё кое-что узнать, – сказал, вставая и идя прямо к выходу. – Нет, ты тоже должна это видеть – добавил в тот момент, когда я старалась отойти от него подальше. Дровосек, взяв меня за руку, доковылял к входу в подвал. Он также быстро открыл крышку, а затем, исчезнув на несколько минут, вышел вместе с какой-то девушкой лет шестнадцати. Взяв и меня под руку, он донёс нас до того места, где я похоронила Дона.

– Я тебя предупреждал, – сказал дровосек мне, кидая девушку шестнадцати лет прямо на это место. – Ты же знаешь, как перебивать запах, да?

– Пожалуйста, не нужно – заплакала девушка, умоляюще глядя на нас обоих.

Я с ужасом на него посмотрела на ублюдка.

– Ты же… не будешь?

Дровосек спокойно посмотрел на меня.

– Я ем мясо людей, кроме, конечно, военных. Их вечно накачивают какими-то невкусными препаратами.

– Подожди, – нашла в себе силы произнести я, сложно переваривая озвученное им. – Как же животные? Это… это же тоже мясо – произнесла, чуть заикаясь.

Он, проигнорировав меня, направился к ней, пока я, мысленно надеясь, что не прокляну себя же после этого, остановила, взяв за руку.

– Но ты же питался чем-то, пока я жила у тебя, – возразила, становясь между ним и девушкой. – Должен же быть другой выход.

Он сощурился, переводя взгляд на мою ничтожно маленькую по сравнению с ним руку.

– Ты докажешь, что тебе и вправду не всё равно, если предложишь себя вместо неё, но, учти, я не убиваю тело, а ем его постепенно, отрезая кусок за куском – сказал, вынудив меня резко убрать ладонь, но он схватил её снова не без мерзкой усмешки.

Я поджала губы.

– Хорошо, я перехороню тело. Обещаю, что сделаю это на расстоянии не меньше, чем двух километров.

Дровосек изучил моё лицо взглядом.

– Ты всегда делаешь то, что необходимо с опозданием, мне это не нужно, так что…

Я, поборов в себе отвращение, сжала его руку… нежно.

– Если ты не будешь её и меня есть, обещаю, что буду делать всё с первого раза и вовремя. Ты сам прекрасно знаешь, что моя гордость мне дороже жизни.

Мужчина замер, неподвижно глядя на меня несколько секунд и всё-таки не убирая руку.

– Это интересно, – озвучил он, вдруг усмехнувшись. – Что ж, я разрешаю тебе перехоронить тело. Но сделай это быстрее, у тебя ещё будут дела, кроме этого.

Я, выдохнув, постаралась изобразить кивок согласия, наблюдая, как дровосек убирает девушку обратно в подвал. Моё настроение окончательно бы испортилось, если бы не…

– Спасибо вам огромное, вы – самый смелый человек, которого я только видела – поблагодарила меня она, прежде чем снова оказалась в подвале.

Мужчина лишь хмыкнул на это, ещё больше запутывая меня тем, что это значит. Облизав губы, я заставила себя пошутить тем, что ещё недавно смеялась с того, кто будет искать все остатки в земле, дабы перехоронить, оказавшись сама в этой ловушке. В процессе я подумала, что любое моё решение против дровосека оборачивается плохим концом именно для меня.

Возможно, мне и впрямь стоит сменить тактику.

А, может, я просто оттягиваю неизбежное в виде своей смерти, о чем мне совершенно не хотелось думать.

Толкая себя вперёд, понимала, что ещё никогда не была так далека от его дома. Уже здорово потемнело к этому моменту, но, кажется, я настолько обесчувствовалась за последнее время жизни здесь, что меня после дровосека ничего больше не пугает. Возможно, я даже могла бы попытаться сбежать, но мне казалось, что это закончится так же, как и обычно.

Поэтому я, похоронив остатки, каким-то образом сумев перенести всё зловоние при этом, нашла ближайшее подходящее для этой цели место, где я начертила палкой на земле «помогите», указав сторону и расстояние до его дома. Идя обратно, я молилась, чтобы не было ветров и дождей.

Глава 8. Сделка без выгоды

Когда я вернулась, была уже ночь. Несмотря на то, что было лето, в нижнем белье всё равно было прохладно.

Ублюдок, тем временем, спокойно читал газету, лежа на диване.

– Ты долго – озвучил он, как только я переступила порог.

Я пожала плечами.

– А ты – убийца, ничего не поделаешь.

Дровосек, опустив газету, спокойно на меня посмотрел.

– Ужин остыл уже.

Махнув рукой, я ушла в ванную.

– Думаю, мне ещё очень долго не захочется есть.

Помывшись, я вышла в гостиную, обнаружив, что из важной уборки мне нужно, как ни странно, сделать лишь стирку одеяла от крови, чем, впрочем, я и занялась. Безусловно, кровь без цивилизованных моющих средств не отмоешь, поэтому я просто простирала.

Не моя вина, что он живёт здесь один, как отшельник, и ничем не интересуется, видимо, кроме убийств и похищения людей.

Так же не обращая внимание на дровосека, я вышла вывесить одеяло на крыльцо, надеясь, что оно к утру подсохнет.

После мне пришлось подмести по его барскому указу, вытереть пыль, а также помыть посуду, стараясь игнорировать взгляд мужчины, который временами я чувствовала на себе.

Наверное, мне стоило бояться, что он – каннибал, но местами я очень уставала от этого и просто мысленно пускала всё на самотёк, учитывая, что я не могу ничего сделать с этим. Не то, что это меня успокаивало, скорее наоборот, но было бы слишком самонадеянно думать, что я в любом случае что-то придумаю и выживу.

По крайней мере, не сейчас.

– Не знал, что ты умеешь так долго молчать.

Я развела руками, садясь на диван подальше от него. Мельком заметила, что он читал на той же странице, которая и была, когда я зашла в дом.

Закусив губу, я решила не спрашивать его о содержимом, сосредоточившись лучше на своих ощущениях, где по неведомой мне причине у меня ничего не болело. Раны уже не кровоточили, будучи неглубокими, но многочисленными, поэтому у меня не было жизненной необходимости их перематывать.

Но, конечно, лучше бы это сделать, если бы у меня была такая возможность.

– В моём рюкзаке есть ткань. Мне нужно её взять – сообщила я, кивая на свои ноги.

Дровосек мельком бросил на них взгляд.

– У меня есть ещё бинты, это получше. Противогнилостное средство возьми в аптечке.

Я скептически на него посмотрела.

– Ещё днём ты сказал, что не занимаешься благотворительностью.

Мужчина, уже к этому времени встав, достал обсуждаемое из верхней полки книжного шкафа.

– Я ждал, пока ты мне что-то интересное предложишь взамен, не более.

Протянувшись за бинтами, я резко остановилась.

– А сейчас… что за них хочешь?

Он усмехнулся.

– Уже всё уплачено.

Я, надеясь, что не пожалею об этом после, обнаглела:

– А за одежду?

Дровосек кивнул.

– За неё тоже, но мне нужна будет сегодня твоя услуга. Раз в какое-то время я обмениваю убитых животных на какие-то вещи из города. У меня есть личный поставщик, в котором я уверен. Вернее, у меня есть на него компромат, там своя история, поэтому он не приводит на встречу группу вооруженных людей, предпочитая больше вести дела со мной. Но теперь у меня есть занятия поважнее, как найти и обезвредить мины, а также тех, кто их ставит. Поэтому навстречу с ним пойдёшь ты, но не спеши радоваться. Ему важен только он, поэтому зная, с кем ты связана, даже и не подумает тебе помочь.

Я, отведя взгляд от него, кивнула.

– Утром я принесу дичь, которую ты ему отнесёшь. Он сейчас ездит по стране и торгует в грузовике, поэтому я напишу тебе список того, что нужно у него взять. Выбор большой, не перепутай, – помолчал, какое-то время меня разглядывая. – На сдачу себе можешь что-то взять.

Я закатила глаза.

– С чего такая щедрость?

Дровосек сурово на меня посмотрел, после чего перехотелось, если до этого хотелось, конечно, вести с ним диалог.

Я кивнула, изображая покорность, параллельно занимаясь обинтовыванием рук.

Мужчина, ещё какое-то время постояв надо мной, видимо, следя, чтобы я не капнула кровью на его диван, который каким-то чудом осталось ещё чистым от неё, ушёл и достал для меня одежду, повесив её на спинку стула.

– Так, с этим всё, – кивнул, уходя к входной двери. – Если услышишь взрыв в лесу, – остановился вдруг он, повернувшись, – быстро прячься в подвале. Я деактивировал ближайшие к нам мины, но у всех остальных может быть разный радиус действия, поэтому, возможно, до тебя может дойти опасного уровня пожар.

Я улыбнулась.

– Надеюсь, ты где-то рядом будешь в этот момент.

Дровосек усмехнулся.

– Мин не зря по всему лесу не меньше 40-45, безымянная – сказал и вышел.

Когда я ложилась спать, отметив, что в одежде все-таки теплее и удобнее, хоть и пахла она этим ублюдком, обнаружила, что совсем сон не шёл. Я размышляла над последними словами похитителя, желая понять, что он такое.

Он слышит далеко запахи, быстро передвигается, очень сильный и большой, его сложно убить согласно смыслу его последней реплике, каннибал… я не верю в мистическое, но даже сейчас мне приходится внушить себе, что это и вправду со мной происходит.

И при этом я спорю с ним, язвлю, убегаю, но до сих пор цела, что и заметил Дон. Интересно, что же он имел в виду, когда сказал, что я почему-то для него важнее его, человека, который знает про мины?

Пока я не делаю ничего такого, на что не был бы способен кто-то другой. Да и я, разве что, скорее принесла больше проблем, чем пользы.

Но, как ни странно, я всё же невольно уснула спустя какое-то время, подумав, что в последний раз дровосек называл меня безымянной, когда грозился, что именно это будет написано на моём надгробье.

Ночью я не слышала взрывов, но, проснувшись, я обнаружила много поджаренных птиц за окном. Протерев глаза, я вышла на улицу, нагляднее убедившись, что мне это не показалось. Голуби, сороки, даже вороны в количестве 16 штук неподвижно лежали на земле. Я бы подумала, что их кто-то подкинул, если бы не тот факт, что по всей опушке были раскиданы груды сажи, тоже непонятно как появившихся и без каких-либо человеческих следов. Осмотрев пернатых, я пришла к выводы, что они ещё могут быть съедобными, поэтому, занеся их на кухню, отметила, что я совсем не брезгую этим, хоть и еще пару дней назад я бы лучше питалась малокалорийным сельдереем, чем просто брала в руки нечто подобное, не говоря о большем.

Решив разделать птицу так, как я умею, начала готовить, понимая, что и вовсе могу испортить мясо.

Увы, другого способа научиться кулинарии я не видела, где, конечно, этот процесс был бы быстрее, если бы у меня ещё был нож.

– Что ты тут делаешь? У тебя через 2 часа встреча, ты должна уже собираться – неожиданно возник рядом дровосек, заставив меня подумать о внешнем виде моего надгробья уже сейчас.

Я, подскочив, смочила горло слюной.

– И почему ты вечно так резко объявляешься? Как будто я без этого тебя не боюсь.

Дровосек сложил руки на груди.

– Я не разрешал тебе пользоваться кухней.

– Но и не запрещал.

Он внимательно меня осмотрел.

– Зачем тебе это?

Я сцепила руки перед собой, чувствуя, как снова начинаю нервничать.

– Ну… я хотела приготовить что-то вкусное тем людям, которые сидят в подвале… раз я больше ничего не могу для них сделать.

Мужчина нахмурился.

– И всё равно это не отвечает на мой вопрос.

Я повернулась к нему всем корпусом.

– Слушай, не всегда что-то должно приносить выгоду. И среди этих людей есть дети… хотя, в любом случае, тебе наплевать, смысла нет в объяснении…

Дровосек, достав нож из кармана, подошёл ко мне, вынудив меня мысленно съёжиться. Даже если бы я не знала о его сверхспособностях, он пугал бы меня не меньше.

Засадив острие в стол, он кивнул на птицу:

– Так ты её не приготовишь. Для начала нужно моё одобрение, не говоря уж о другом.

Я посмотрела в его глаза.

– Ладно. Это важно мне… поэтому… будь добр… пожалуйста… разреши мне пользоваться кухней.

Он покачал головой.

– Нет – ответил, но продолжая стоять на месте, явно ожидая чего-то.

Я осмотрела комнату взглядом, словно в поисках ответов.

– Кажется, ты любишь читать газеты, но наверняка у тебя нет свежих выпусков. Может, я могла бы заказать их у твоего поставщика. Они продаются почти на каждом углу, поэтому…

Дровосек, вопреки всему, зло сощурился.

– Список на столе, у тебя полтора часа – сказал, где я, вовремя вспомнив, что буду действовать с первого раза, оставила попытки что-то предложить.

Выдохнув, понимая, что диалог окончен, я, взяв листик на столе, своеобразную карту и ту дичь, которую он принёс, выдвинулась в путь, хоть и мысленно почему-то возвращаясь к его реакции.

Его почему-то мое предложение взять больше газет, которые ему, судя по всему, нравятся, разозлило.

Другими словами: чем больше я узнавала дровосека, тем меньше я его узнавала.

По дороге я не забывала внимательно смотреть под ноги, зная теперь и про мины. Видимо, этот поход мог быть моим последним, поэтому мне всё-таки стоит начать гадать, от чего я раньше умру.

Потому что дровосек был на очереди все-таки первым.

Я не забывала изредка оставлять знаки, что я нахожусь в заложниках на случай, если будет проходить военный или кто-то подобный ему. Мне казался странным факт, что похититель так свободно меня отпускает по лесу, как будто я никого точно не встречу.

Это пугало, будто он способен достать меня где угодно и при любом уровне безопасности, если меня вдруг где-то спрячут после.

Но, к моей грусти, мне все меньше казался возможным случай, где мне удастся отсюда выбраться. Не без причины, конечно, но ещё и сыграло роль моё скудоумие в поиске выхода.

Потому что я решительно не знала, что мне вообще делать, даже приблизительно.

Впервые в моей жизни.

Дойдя всё-таки до поставщика, порадовавшись, что хоть в элементарно составленной карте я разбираюсь, я и вправду удивилась масштабу грузовика. Это тоже была опушка, но как он заехал туда, протискиваясь между деревьями, мне было трудно представить. Отдёрнув себя, подумав, что меня должно интересовать сейчас другое, я не без страха подошла к мужчине, предполагая, что это может быть ловушка.

Хоть и это было не в стиле дровосека, насколько я могу судить согласно моему знанию о нём.

– Здравствуйте… я от… – сказала, заметив, что я до сих пор не знаю имя похитителя, вынужденно резко замолчав.

– О, леди, – сказал он, спрыгивая со своего водительского места и неожиданно целуя мне руку; он был одет в обычную белую майку и зеленые шорты. – Я вас уже заждался. Товар к вашим услугам, – сказал, забирая у меня всю дичь. – Давайте я вам помогу.

Я вежливо улыбнулась, как и обычно при таких ситуациях, где я сталкиваюсь с людьми, чаще всего, первый и последний раз в жизни.

– Что интересно?

Я прочла ему весь список, так четко произнося каждое слово, насколько это возможно в контексте того, чтобы случайно не натолкнуть человека на его умственную отсталость в моих глазах. Хотя на самом деле я просто не хотела узнать реакцию дровосека на то, что я куплю что-то другое.