Люди Икс. Темный Феникс

© 2019 MARVEL

Для Джона Бирна, Дэйва Кокрума и особенно Криса, который всегда тянется к звездам.

Пролог

ШАТТЛ со свистом несся сквозь атмосферу, с каждой секундой набирая скорость. Тепловые щиты коробились, трещали и раскалывались, разлетаясь в стороны и исчезая в самой мощной солнечной вспышке века.

Рыжеволосая девушка на сиденье пилота вцепилась в подлокотники, стараясь не слушать безжалостный голос, звучащий внутри.

Это последние минуты твоей жизни.

Джин Грей потрясла головой и заставила себя сосредоточиться. Она посмотрела на каждый из десяти экранов на панели управления. На всех лишь помехи. От солнечной вспышки оплавились электронные схемы, и только на одном мониторе осталось изображение: вид на вспышку, переливающуюся красным, оранжевым и желтым – цветами нижней части спектра. Зрелище первозданной энергии космоса завораживало.

Но и этот монитор вскоре замигал и потух.

Джин попробовала нажать на несколько кнопок, пошевелила рычаг.

«И зачем только я это делаю? – подумала она. – Корабль разваливается на части, а я даже не знаю, куда он летит».

Она откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Джин подумала о людях в капсулах в хвостовой части шаттла. Это были ее соратники, друзья, дороже которых у нее не было никого. Ментально потянувшись к ним, она без спроса коснулась их мыслей. Ночной Змей, Шторм. Росомаха, чей разум был полон отчаянных сожалений. Доктор Питер Корбо – предприниматель, построивший этот шаттл. Профессор Чарльз Ксавье, основатель Людей Икс.

Циклоп. Скотт Саммерс.

Ее любимый.

Корабль застонал и затрясся, и Джин пришлось оторваться от его мыслей. Сейчас она не могла позволить себе погрузиться в боль и страх Скотта. Всплыло воспоминание: она держит его за руку, такую крепкую, сильную, и они бредут под сенью деревьев по улицам где-то на севере Нью-Йорка. Осень, листья падают с ветвей и устилают темную траву яркой мозаикой из желтых, красных и оранжевых лоскутов.

Последние минуты твоей жизни.

Громкий треск вырвал Джин из задумчивости. Корабль накренился, и ее вдавило в кресло. Используя телекинез, еще одну способность мутантов, она наклонилась вперед, чтобы скомпенсировать рывок. Датчик пространственного положения зашкалил. Один из экранов переключился на внутренний режим, и на нем высветилась надпись:

ПРОСТРАНСТВЕННАЯ ОРИЕНТАЦИЯ НАРУШЕНА

Джин окатило волной паники. «Я не пилот, – думала она. – Я не знаю, как управлять этой штукой!»

А потом она вспомнила…

Знаешь. Благодаря доктору Корбо.

Джин покопалась в памяти и открыла раздел с чужими мыслями. Изучила его и нашла то, что нужно. Дрожащей рукой она дотянулась до рычага и постаралась надавить с нужной силой.

«Спасибо, док».

Часом ранее

– Огонь почти добрался до ячеек концентрированного топлива, доктор Корбо. У нас мало времени.

– Напротив, Циклоп. В нашем распоряжении все время мира.

Джин пристально смотрела на мужчин. Скотт Саммерс, Циклоп, стоял, наклонившись к спинке кресла пилота и вцепившись в нее пальцами. Желто-синяя форма запачкалась и кое-где свисала клоками после недавней схватки. За красными кварцевыми линзами, закрывавшими глаза, бегали импульсы, сдерживавшие смертоносную энергию.

Корбо развернулся в кресле и запрокинул голову, чтобы бросить Саммерсу угрюмую улыбку. В нужных пропорциях проявляя выдающийся ум и яркую индивидуальность, Корбо построил собственную империю в сфере космических полетов. Даже в этот момент, когда над пассажирами шаттла нависла неминуемая гибель, он источал спокойствие. Единственное, что выдавало повышенный уровень стресса, – это постоянное приглаживание и так тщательно уложенных волос.

– Мы отсюда никуда не денемся, – объяснил он, показав на панель управления. – Процессор контроля за полетом вышел из строя, когда мы столкнулись со Стражами. А без него эта птичка не взлетит.

Циклоп скривился и повернулся к Ночному Змею.

– От Шторм и Логана ничего не слышно?

Худощавый мутант, покрытый синей шерстью, поднял рацию для связи на короткие расстояния и нервно дернул острым хвостом.

– Они нашли профессора, – произнес он с немецким акцентом. – Идут сюда.

Циклоп кивнул. На секунду встретившись взглядом с Джин, он сдержанно улыбнулся. А затем отвернулся.

«Они почти не обращают на меня внимания, – подумала Джин. – Ни один из них. Даже Скотт считает, что я подстроюсь, как только он примет решение. Да и почему бы ему считать иначе? Я ведь всегда так и делала».

Она беспокойно заерзала. Роботы-стражи похитили Джин с изысканного танцевального вечера. Ее дорогое черное платье превратилось в лохмотья, и чувствовала она себя в них очень неуютно.

Циклоп опустился на место пилота.

– Может, перейдем на ручное управление? – спросил он.

Улыбка Корбо сменилась гримасой ужаса.

– Если вдруг ты не заметил, на этой космической станции полыхает пожар. К тому же у нас нет скафандров. И, хочешь – верь, хочешь – нет, это меньшие из наших проблем.

Ночной Змей издал свистящий звук.

– Вспышка, – сказал он.

– Солнечная вспышка! – подчеркнул Корбо, театрально разводя руки в стороны. – Самая мощная с 1859 года, и она с минуты на минуту дотянется до Земли. Процессор должен был успешно произвести посадку в автономном режиме, пока мы сидели бы себе в защищенной капсуле жизнеобеспечения.

Циклоп посмотрел на панель управления.

– Но у нас его нет.

– Именно. – Корбо снова провел рукой по волосам. На этот раз быстрее. – Я могу посадить корабль одной левой. И, вероятно, параллельно основать новую компанию. – По его лицу пробежала неясная тень. – Хм… Может, пора заняться станцией мониторинга солнечной активности. Я мог бы привлечь приличные капиталы под это дело…

– Док!

– Да, точно. – Корбо посмотрел мимо Циклопа на Ночного Змея так, будто видел его впервые. – Говорю, я мог бы посадить этот корабль с закрытыми глазами, но не переживу вспышки, а в кабине нет защитного покрытия. Но кто-то из вас, с особыми мутациями, может справиться. Возможно, Росомаха.

Снаружи раздался скрип, а потом – громкий удар. Воздух нагревался. Станция должна была распасться на части в ближайшие минуты, и в отсеки хлынул бы ледяной вакуум открытого космоса.

– Вообще, – продолжил Корбо, – большое количество заряженных частиц теоретически способно провоцировать мутации в ДНК. Нечто подобное этой вспышке могло привести к возникновению вашего Homo superior… – Тут он заметил, какими взглядами смерили его присутствовавшие. – Да, простите. Это неважно. Проблема в том, что никто из вас не умеет управлять шаттлом. А нам нужен мутант, который еще и знает, что делать с кораблем. Но таких нет.

– Есть я, – вмешалась в разговор Джин.

Все повернулись к ней. Корбо нахмурился. На лице Циклопа играла ухмылка. Его глаза, как всегда, прятались за защитным визором.

–Фройляйн, – заговорил Ночной Змей, – ты мой проверенный друг и надежный соратник, но когда это ты успела стать астронавтом?

– Вот сейчас и стану.

Она шагнула вперед и подняла руку. Корбо слегка дернулся, но остался в кресле.

– Док, я телепат, – объяснила Джин. – Я могу получить доступ ко всем твоим навыкам управления кораблем. Джоном Гленном я, конечно, не стану, но вполне справлюсь с посадкой на Землю.

Корбо смотрел на нее снизу вверх. В его обыкновенно невозмутимом взгляде мелькнул страх. А потом он едва заметно кивнул.

Джин дотронулась до лба Корбо и погрузилась в водоворот его мыслей. Вот недавние воспоминания о том, как Циклоп и Ночной Змей – Люди Икс – явились в вашингтонский офис Корбо и попросили помощи в спасении друзей. Полет на шаттле к космической станции, на которой они сейчас находились. Заброшенная база разведки ЩИТа, где Джин, Шторм, Росомаху и Профессора Икс держали в плену. Битва со Стражами и побег к шаттлу по задымленным коридорам базы.

Из глубин памяти Корбо всплывали и другие образы. Детские воспоминания о нежной матери и об отце, который никогда не был им доволен. Азарт того времени, когда он основал свою первую компанию – стартап, совершивший революцию в спутниковых коммуникациях. Два, а затем и три развода, которые Корбо едва заметил, ослепленный успехами ракетостроительных инициатив.

Когда-то Джин решила бы, что этот поток чужих воспоминаний для нее слишком мощный. Но Профессор Икс много лет обучал ее тонкостям концентрации мысли. Он преподал ей техники, которые никто, кроме настолько выдающегося телепата, как Ксавье, не смог бы довести до совершенства.

Корбо, поняла Джин, относился к особому роду людей: он был очарователен, высокомерен и привык добиваться своего. Не из тех, с кем она связалась бы. От их внезапного сближения ее кольнуло неприятное чувство, но Джин отбросила его и принялась за поиски нужных воспоминаний. Найдя их, женщина переписала все новые знания в отдельную ментальную «папку» и освободила разум Корбо от своего присутствия. Встряхнула головой и улыбнулась.

– Готово.

Корбо не ответил на ее улыбку. Теперь страх в его глазах был виден отчетливо.

– Я не знал… – начал он и запнулся. – Я не знаю, кто ты.

Высокомерие Корбо испарилось. Почему-то это задело Джин гораздо сильнее, чем контакт с его разумом. Она вздрогнула, отвернулась…

…и чуть не столкнулась с Циклопом. Стройная мускулистая фигура Саммерса с опущенными вдоль тела напряженными руками преградила ей путь. Его губы были плотно сжаты, глаза позади защитных линз яростно блестели.

– Ты не будешь это делать, – сказал он.

Сейчас

«Ты не сможешь!»

Мысль Циклопа пробилась сквозь стенку капсулы, как луч маяка, и ударила Джин прямо в мозг. Она ощутила его панику, грусть и злость. Встряхнув головой, женщина отрезала от себя его мысли. Сейчас на это нет времени. Важно только одно: благополучно посадить шаттл.

Экраны переднего вида все еще не показывали ничего, кроме помех, но небольшой монитор над головой мерно светился длинной чередой вычислений. Согласно воспоминаниям Корбо, числа на мониторе показывали высоту и давление. К сожалению, внешние датчики по-прежнему работали плохо, цифры сменяли друг друга, выдавая неполные, ненадежные данные.

И все же…

Однажды Корбо, как она теперь знала, перезагрузил неисправный сенсорный модуль, пустив по системе электрический импульс. Джин присмотрелась к ручным переключателям вокруг жидкокристаллического монитора.

Морщась, она подтянула к себе один из модулей и начала выставлять настройки перезагрузки. Пальцы перебирали проводки, отстраняясь каждый раз, когда вспыхивала искра. Работа шла медленно и почти на автомате, будто руками женщины руководил кто-то другой.

Отчасти она снова погрузилась в воспоминания. Воспоминания о том дне, когда брела среди осенних деревьев по подмерзшим хрустящим листьям в одних сандалиях.

– Я люблю осень, – проговорила Джин, потянувшись к Скотту. Он повернулся и посмотрел на нее со странным выражением лица. Его глаза скрывали солнцезащитные очки алого цвета, которые заменяли боевой визор. В ответ он сказал нечто тревожное.

Она не могла вспомнить, что.

Шаттл закачало из стороны в сторону, и Джин отбросило к стене. Она схватилась за потолок, едва не оторвав панель. По руке скользнул острый металлический край, оставив полоску крови. Она вскрикнула и, потянувшись другой рукой к ране, выругалась.

Издалека снова донесся треск – видимо, отлетел еще один тепловой щит, – но что происходит снаружи, по-прежнему не было ни видно, ни слышно.

На лбу у Джин проступил пот. «Наверное, тут уже больше тридцати градусов». Она понимала, что дело не только в температуре. Корабль попал в солнечную вспышку и купался в невероятном по силе излучении. Ее телекинетический щит отражал лишь часть радиации. По коже бежали мурашки, живот скрутило. Сердце, казалось, готово выпрыгнуть из груди.

Что там говорил Корбо на космической станции? «Большое количество заряженных частиц теоретически способно провоцировать мутации в ДНК». Не действует ли на нее эта вспышка на каком-то фундаментальном уровне? Не переписывает ли ее генетическую основу? Джин посмотрела на кровь, шедшую из раны на руке, на капли, которые падали на обшивку будто в замедленной съемке.

Последние минуты твоей жизни.

Снова этот голос. Сначала она думала, что так отзывается ее паника, но теперь казалось, будто говорит некто другой. Или нечто. Нечто другое. Может, все дело в солнечной вспышке? Или с ней самой что-то происходит? Что-то глубинное, значительное?

Ты умрешь.

«Нет, – подумала она. – Я выживу. И спасу их».

Ты умрешь.

Она оторвала от платья полоску ткани и прижала к порезу.

Это будет славная гибель.

Джин не успела ответить – она почувствовала резкий всплеск своих телепатических сил. Перед ней предстало внутреннее устройство корабля, сотни тысяч электроцепей и соединений, поврежденных солнечной вспышкой. За пределами корабля переливалось полярное сияние в ультрафиолетовом свете.

Далеко внизу, на поверхности Земли, люди отбрасывали бесполезные телефоны и рации и устремляли взгляды в небо, на буйство цвета, которое почти никогда не увидишь. Оттуда не разглядеть крошечного шаттла, затерянного в ярком сиянии звездной энергии. А сверху все эти люди казались такими крошечными. Такими незаметными. Абсолютно беспомощными перед лицом нисходящей с небес космической энергии.

По телу Джин пробежала дрожь. Столько силы… Столько восхитительных течений энергии. Первозданная мощь взывала к ней песней. Струны времени сплетали все воедино: жизнь и смерть, боль, радость, скорбь и все, что лежит между ними.

Звезды. Столько звезд!

Ее кровь трансформировалась. Как клетки, как воды в древней Земле…

«Джин, пожалуйста!»

«Скотт!»

Она тряхнула головой и моргнула. Затем заставила себя покинуть разум Скотта и сосредоточиться на оборудовании в кабине пилота. Джин занялась поврежденным рычагом управления, мигающими данными по высоте и давлению и экранам, на которых был лишь белый шум.

«Джин, не делай этого!»

Она оборвала связь с мозгом Скотта. Джин ощущала и разумы остальных, кто находился в капсуле: Логана, Шторм, Ночного Змея, Корбо и Профессора, который был без сознания. Но сейчас именно со Скоттом ей взаимодействовать было нельзя. Если Джин позволит его горю, страху и, да, любви отвлечь ее, она сломается и потеряет контроль.

Ты умрешь.

На этот раз она не стала спорить. Теперь она знала.

«Да, – подумала она. – Но я не позволю умеретьему».

Дрожа и истекая потом, Джин потянулась к спущенной с потолка панели и продолжила работу.

Часом ранее

– Ты не будешь этого делать.

Слова Циклопа повисли в воздухе. Джин застыла на месте, избегая его взгляда. Корбо и Ночной Змей отошли, позволяя им поговорить по душам в покореженной кабине.

Со Скоттом Джин было уютнее, чем с кем бы то ни было. В мире мятущихся умов – блуждающих мыслей, внезапных вторжений и ментального шума, который ей всю жизнь приходилось терпеть, – его разум был оазисом спокойствия. В него было проще всего проникнуть, из него легче всего было выбраться – таков был источник ее постоянного комфорта и поддержки.

Обычно, но не сейчас.

Неожиданно Саммерс зашел в кабину и схватил ее за плечо.

– Ты всерьез надеешься пережить такой выброс заряженных частиц?

Внутри Джин разлился гнев. Неожиданный, внезапный. Она холодным тоном ответила:

– Защищусь телекинезом.

– Насколько его хватит? – Он махнул рукой. – Ты ведь слышала, что Корбо говорил о радиации.

Корбо смотрел на свои руки.

– Я даже не мутант, но, мне кажется, я чувствую, как она работает, – он пожал плечами. – Хотя, может, это все моя спесь.

Джин не обратила внимания на слова доктора. Стальным взглядом она смотрела на Циклопа. Мгновение он отвечал ей тем же, но потом отвел взгляд.

– Послушай, – начал он, – это опасно. Мы придумаем что-нибудь другое. Просто будь у меня на подхвате.

– Я всегда у тебя на подхвате.

Снаружи кабины пилота что-то застучало. Циклоп развернулся посмотреть. По визору заплясали алые искры. Ночной Змей прыгнул вперед и встал лицом к двери. Джин прикрыла собой Корбо.

– Не стреляйте. Это мы.

В люк протиснулся Росомаха, неся на плече Профессора Икс, который до сих пор не пришел в чувство. За Логаном следовала Шторм, парившая в теплых потоках воздуха с космической станции.

– Огонь уже близко подобрался, – сообщила она.

Логан с аккуратностью, которой сложно было от него ожидать, опустил Профессора на небольшой столик. Циклоп и Ночной Змей, едва не отталкивая друг друга, поспешили к нему.

– Он не шевелится, – сказал Ночной Змей.

Циклоп повернулся к Росомахе.

– С ним все в порядке?

– Я не врач, Саммерс, – ответил Логан, пожав плечами. – Стражи неплохо его приложили.

Джин мысленно потянулась к Профессору. Мозг его спал, но электрическая активность была в норме.

– Он поправится, – заявила она.

– Что там со Стражами? – поинтересовался Циклоп.

– Повержены. – Шторм раскинула руки в стороны, в глазах ее мелькнули молнии. – С ними случилось короткое замыкание.

– Но пожар бушует, – напомнил Росомаха. – Так что, может, уберемся отсюда, пока не поджарились?

Корбо смерил Джин долгим взглядом.

– Мы как раз… обсуждали варианты.

– Логан, отнеси Профессора в защитную капсулу, – скомандовал Циклоп. – И пристегни его… покрепче.

– Я предупреждал тебя, когда мы только выдвигались, Саммерс… – Росомаха выдержал паузу, подергивая руками, – я не люблю приказы.

– Логан, – визор Циклопа вспыхнул, – давай не сейчас.

Росомаха ухмыльнулся, принял боевую стойку, но потом будто передумал. Его глаза сузились, словно он своим чутким нюхом уловил в воздухе нечто опасное. Пожав плечами, Логан снова закинул на плечо Профессора Ксавье и вышел из кабины.

Циклоп повернулся к Шторм.

– Ороро, поможешь ему?

Шторм сдвинула брови. Поправив повязку на лбу, она сложила руки на груди.

– Джин, что ты собираешься делать? – спросила она.

Джин постаралась улыбнуться:

– Иди. Проследи, чтобы Логан случайно не насадил Профессора на свои когти.

– Или не случайно, – добавил Циклоп.

«Прости, Ороро, мы друзья, но придется обсудить все это позже. Если „позже“ для меня наступит», – подумала Джин.

Когда Шторм удалилась, Ночной Змей смерил взглядом Джин и Циклопа. Потом занял кресло второго пилота и завязал долгую беседу с Корбо. Циклоп подошел ближе к Джин и медленно выдохнул.

– Извини.

Она кивнула, не глядя на него.

Циклоп провел пальцами по ее щеке и улыбнулся. Джин всегда таяла от этой улыбки, начиная верить: возможно все.

– Может, продумаем план действий? – спросил Скотт.

– А вот и первый его пункт.

Она выпустила по мозгу Скотта телепатический заряд. Он тут же без сознания повалился прямо на нее.

«Как просто, – подумала Джин. – Он всегда мне доверял. Без сомнения пускал в свой разум, не выставляя защиты».

Она надеялась, что Скотт ее простит.

В облачке серы материализовался Ночной Змей и широко распахнул ярко-желтые глаза. Не успел он и слова сказать, как Джин толкнула ему в руки обмякшее тело Скотта.

– Отнеси его в хвостовую часть, – попросила она. – Пристегнись сам и помоги остальным. Готовимся к старту.

Ночной Змей засомневался.

– Ты уверена, что выживешь?

– Я уверена, что доставлю нас на Землю.

Синий мутант скривился и, обхватив руками тело своего командира, телепортировался.

– Док, ты тоже иди. – Джин направилась к месту пилота. – Проверь, чтобы капсула была надежно заперта. Путь может быть не очень гладкий.

Корбо собирался возразить. Но потом в его глазах снова появился страх, и он встал с кресла. Обойдя Джин, доктор по-кошачьи пробрался в сторону капсулы.

Джин осталась одна. Наедине со смертельно опасной задачей, чувством страха… и чем-то еще. Ощущением контроля над ситуацией, силы, которой она никогда прежде не знала. Внутренней силой, которая, закипая, поднималась из самых глубин ее естества. Что бы то ни было…

…эта сила появилась, вдруг осознала Джин, в тот миг, когда Скотт лишился сознания.

Дрожа всем телом, она опустилась в кресло пилота и включила двигатели.

Сейчас

Шаттл развернуло носом вниз, и он начал пикировать. Джин бросило вперед, и она снова выругалась. Потянувшись к кнопке активации ремней безопасности, Джин вскрикнула: сквозь нее прошла волна мощного излучения.

Она свернулась в клубок и включила телекинетический щит на полную мощность. Сила мутанта поглотила часть радиации, и агония отступила, но излучение все же проникло внутрь. Джин чувствовала, как оно растекается внутри, пропитывает ее, подбирается к ДНК.

«Какая глупость!» Она потеряла концентрацию и ослабила щит. Еще одна такая ошибка, и она…

…и тогда она умрет быстрее, чем планировала. Возможно, даже не успев довести дело до конца.

«Джин!»

Она подскочила.

«Скотт?»

Нет. Этот голос был жестче, чище. В нем звучали низкие интеллигентные нотки телепата.

«Профессор», – откликнулась она.

«Я очень сожалею, дитя мое». Его мысли были такими ясными, будто он сидел напротив нее, а не в защитной капсуле в хвостовом отсеке. «Я должен быть на твоем месте. Это я должен…»

«Пожертвовать собой?»

«Ну…»

«Профессор, я лечу вслепую. Я пыталась перезапустить сенсоры, но не вышло. Боюсь, что ничего не получится!»

«Джин, послушай. Ты – сильнейший телепат на Земле».

«Ха! После вас».

«Сильнейший. На. Земле. – Он помолчал. – У тебя есть вся нужная информация».

Джин закрыла глаза и погрузилась в знания, которые успела впитать. Так много информации! Из воспоминаний Корбо она извлекла целый океан данных. А времени в обрез…

«Джин, слушай меня. Ты помнишь медитации, которым я тебя учил?»

Она кивнула.

«Пора их применить».

«Профессор, тут очень жарко. У меня лицо горит. И в животе такое чувство, будто…»

«ДЖИН!»

Его мысли стали громче и холоднее, как у недовольного учителя. Она всего несколько раз слышала такой тон: когда Джин только начинала учиться, ей требовались огромные усилия, чтобы выдерживать непрерывный поток мыслей окружающих, и ее жалость к себе мешала занятиям.

«Ты должна суметь. Больше некому. Если бы был еще кто-нибудь…»

Она смотрела на экраны – все те же помехи.

«Я понимаю».

«Берись за рычаг управления, – скомандовал Профессор. – Время пришло».

Джин потянулась к рычагу и схватилась за него двумя руками будто за соломинку – в общем-то, это она и была.

«А теперь, – продолжал он, – дыши».

Она уставилась прямо перед собой, принуждая сознание сосредоточиться на этой небольшой точке. Один из уроков Профессора: главное для телепата – контроль. Умение сдерживаться.

«Я научил тебя всему, что знаю сам. Дело за тобой».

Джин ощутила вспышку боли.

«Это его раны, – поняла она. – Должно быть, они серьезнее, чем он показывает».

«Ничего страшного, – откликнулся Профессор и добавил: – Я действительно сожалею».

Ксавье оборвал связь. Весь разговор длился считаные секунды.

Борясь с чувством одиночества, Джин принуждала себя равномерно дышать. Вдох. Выдох. Она сосредоточилась на рычаге, таком надежном и крепком. Заставила себя не обращать внимания на бушевавшую вокруг энергию.

В третий раз всплыли воспоминания о прогулке среди деревьев. Рука Скотта в ее руках.

– Я люблю осень, – снова сказала она.

Скотт повернулся к ней, кивнул и натянуто улыбнулся. На этот раз она вспомнила его слова.

– Время, когда все начинает умирать.

В тот день она засмеялась. Какой суровый у нее молодой человек. Серьезный. Скотт был чувствительным и нежным, и, вероятно, ему больше подошла бы обычная, спокойная жизнь. И все же он согласился руководить Людьми Икс, ведь кто-то же должен, а он лучше всех подходил на эту роль. С тех пор каждое решение – каждая вынужденная жертва – отзывалось в нем болью. Каждая потеря ранила его в самое сердце.

Вскоре на этом нежном сердце появится еще одна рана.

Джин вдруг почувствовала на коже странное покалывание. Она посмотрела на руки, державшие рычаг, и вскрикнула.

Ее плоть… словно разматывалась. Она трескалась и отходила слоями, причудливо меняя цвет: болотный, ярко-голубой, темно-красный. Джин чувствовала, как радиация проходит сквозь ее защитное поле и впитывается в тело. Мышцы напрягались и растягивались, стенки клеток набухали и ломались. Кости как будто пытались вырваться из плоти.