- -
- 100%
- +
И тут он понял.
Его отражение в зеркале побагровело, словно было сшито из той же бордовой ткани, что и халат на нём. Рита бесцеремонно решила побеспокоиться о его заднице в самом прямом смысле. На секунду Фёдору неудержимо захотелось швырнуть этот тюбик ей в лицо, заорать, что она не имеет права лезть в его жизнь, надеть обратно грязную одежду и уехать, куда глаза глядят. Он… он сам справится.
Но, едва отойдя от первого шока, он тут же пожалел о своих мыслях. Рита же явно положила тут мазь не для того, чтобы его оскорбить. Она просто хотела помочь. Как помогла бы любому, кто оказался бы на его месте.
Он аккуратно переложил тюбик на давно не мытую стеклянную полочку. Само заживёт. Как на собаке.
Фёдор вышел в коридор, и ему тут же ударил в нос запах еды. Он моментально осознал, насколько же он голоден – рот моментально наполнился слюной от запаха банальных сосисок, наверняка очень жирных, и, что самое страшное – подкопчёных. Фёдор потянулся на их одуряющий запах.
На кухне Рита, уже переодетая в безразмерную футболку и ярко-зелёные шорты, наворачивала сосиски с кетчупом и варёной гречкой, задумчиво пялясь в экран ноутбука. Рядом стояла ещё одна тарелка, содержимое которой организм требовал проглотить немедленно, даже не жуя.
Фёдор бросил взгляд на происходящее на экране. Что-то велосипедное. Какие-то парни в экипировке стояли на открытой сцене в закатных лучах и приветствовали собравшихся вокруг.
– Что смотришь? – поинтересовался он у Риты.
– Презентации команд перед Гран Департ. Завтра Тур де Франс стартует.
– Это прямая трансляция?
– Нет, запись. Извини, но стемнело сейчас уже даже в Европе. Не мал халат-то? – спросила она. – У меня больше ничего на тебя не налезет.
– Он… мужской. Хотя бы, – Фёдор сел к столу и взялся за вилку.
– Ну чего ты так подозрительно на меня смотришь? Это дедушкин, он в оперетте пел, пока не заболел. Родственники хотели все вещи после его смерти выкинуть, но я не смогла. Оставила себе на память. Висит в комнате, как будто он ещё тут живёт. Мне всегда жутко нравился этот халат, дедушка в нём выглядел, как Шерлок Холмс.
– А я?
– Честно? – заулыбалась Рита. – Как порноактёр. Всё-таки он тебе маловат.
Фёдор плотнее запахнул полы и смущённо уточнил:
– Так значит, квартира…
– Ага. По наследству досталась. Вся семейка моя на говно изошла, но дед у меня до последнего был в разуме, завещание чётко в мою пользу составил, не подкопаешься. А подкопаться пытались. Понимаешь, он мне не родной дед. У него своих детей не завелось, я внучка его сестры. Они с бабушкой двойняшки были, но она рано умерла, и когда он заболел, некому стало помогать. А мне несложно было раз в неделю приехать, купить продукты, сходить счета оплатить… Да и нравилось тут бывать, если честно. У него же друзей театральных куча была, таких же древних, но кто ещё на своих ногах передвигался, те навещали частенько. Такие деды забавные! Называли друг друга “засраки” – заслуженные работники культуры. Они же не все на сцене сами выступали, кто художник, кто композитор, заслуженных артистов таким не дают. Соберутся и давай сплетничать, кто кого триста лет назад в спектакле подсидел, потом дед за пианино садился, а я каждый раз думала, что вот-вот соседи скандалить придут. А после его смерти началось. Наслушалась я о себе всякого, но завещание ни у кого из родственников оспорить не вышло. Теперь не общаются со мной. Ладно, – Рита сунула в рот последний кусок сосиски, ткнула пару клавиш на клавиатуре, остановив ролик, и поднялась с табуретки, – чай возьмёшь в чайнике, свежий, а я мыться пойду.
– А это что? – Фёдор ткнул пальцем в запотевшую жестяную банку рядом со своей тарелкой. Вторую такую же Рита успела опустошить прямо при нём, пока травила семейные байки, и теперь он, сидя рядом, ощущал исходящий от неё горький аромат хмеля.
– Лучший способ восстановить водно-солевой баланс, – не моргнув глазом, заявила Рита. – Если хочешь, могу безалкогольного достать.
– Первый шаг к резиновой женщине?
– Оно самое, – остроту она пропустила мимо ушей. – Не хочешь, не пей, мне больше достанется.
– Погоди, а можно твоим ноутбуком воспользоваться? – спохватился Фёдор. – У меня телефон сел, а я бы почту проверил быстренько.
– Угу, – ответила она и исчезла в коридоре.
Почта проверилась за пять минут. Фёдору, несмотря на тяжёлый день, никак не сиделось на месте ровно, и отчего-то абсолютно не хотелось спать. Рядом с ноутбуком в почти пустом стеклянном цилиндре, выпущенном, как стакан для холодных напитков, клонили головы к столешнице увядшие кустовые гвоздики. Похоже, именно они и источали запах тлена, учуянный Фёдором ещё из коридора. Он поднял пальцем одну из поникших головок. Интересно, откуда они? Мужчины любимым женщинам такое не дарят, и появиться тут эти задохлики могли одним из двух способов. Или Риту одарили ими на работе, стараясь всеми возможными способами удешевить подарок, или она сама их купила. Он знавал дам, поддающихся порыву из жалости унести из супермаркета домой чахлый букетик и, обрезав стебельки, пересобрать его в такой вот сверхбюджетный декор для дома. Гвоздики для такой цели подходили как нельзя лучше – их растили сотнями разных расцветок, а стояли они долго, не меньше двух недель, распускаясь всеми бутонами, даже самыми крохотными, словно в благодарность. Удобно, если хочется порадовать глаз, но нет желания чересчур тратиться.
Фёдор, не удержавшись, плеснул в стакан воды, надеясь, что хоть один цветок в нём издох не до конца. От затянувшегося сидения в одиночестве на чужой кухне у него чесались руки и требовали чем-то их занять. Он собрал посуду, засунул её в обнаруженную за одной из дверец посудомойку, вернул так и не открытую банку в холодильник и налил себе чаю. Но лишь сделав первый глоток, снова вскочил и выскользнул в коридор, к своему рюкзаку. Сунув туда руку, он вытащил на свет их с Ритой случайную находку. Флешка постукивала внутри по жёстким стенкам сумочки, и словно жгла Фёдору руки через плотную прорезиненную ткань. Он вытряхнул её на ладонь и вернулся к ноутбуку, на экране которого застыл кадр с совсем юным, худосочным до прозрачности парнем, испуганно наклонившимся к микрофону пожилого ведущего церемонии. Фёдор свернул окно проигрывателя и привычным жестом загнал флешку в порт.
Всего одна папка с названием из цифр и тире. Кажется, вчерашняя дата. Фотографии? Фёдор кликнул по ярлыку.
И офонарел.
В папке находились вовсе не фото. И что самое плохое – все эти файлы он знал практически наизусть. Он проскроллил каталог до конца и окончательно в этом убедился. Да как это вообще могло оказаться под скамейкой у деревенского магазина?
Из коридора послышались шоркающие шаги обутых в шлёпанцы ног, и через пару секунд Рита с наверченной на голову башней из полотенца уже стояла за его спиной.
– Любишь работать по ночам?
– Это флешка, которую мы нашли.
– Какие-то исходники, – сказала Рита, заглянув через плечо. – А наша растеряша работает в IT. Слушай, пока не забыли, давай сумочку сфоткаем, а то я даже не успела ещё в чат заглянуть, очень презентацию хотелось посмотреть.
– Нет, Рита, в чат мы писать ничего не станем.
– Почему? – миролюбиво поинтересовалась она.
– Потому что это исходники биллинга для “Коннект-Телеком”. Которые мы только вчера выложили в репозиторий. Вот этот конфиг я лично писал. Эти файлы даже служба безопасности просканировать ещё не успела, а они уже утекли за пределы компании. Понимаешь, что это означает?
– Что кто-то из “Коннект-телеком” хочет изучить проект поподробнее и не в состоянии расстаться с ним даже в выходной. Кто-то очень неорганизованный. Надо же, взять и так по дурости всё посеять. Странно, что голову рядом не оставили.
Но Фёдор не отреагировал на шутку. Дело не казалось ему таким же простым, как Рите.
– Рита, возьми сумочку и застегни её. Так, как будто она на велике закреплена.
Рита пожала плечами и привычным движением взялась за ремешок. Фёдор наблюдал, как конец стропы нырнул в пластиковое кольцо, вынырнул с другой стороны и обе части липучки слились воедино. Тогда он вынул сумочку из руки Риты и просунул в образовавшееся кольцо пару пальцев.
– А теперь хорошенько дёрни.
Ладонь Риты обхватила прорезиненную ткань и нерешительно потянула сумочку на себя. Потом потянула сильнее. И, наконец, дёрнула изо всех сил. Острые края липучки проехались по пальцам Фёдора, будто лезвие, а нитки, скрепляющие детали воедино, угрожающе затрещали.
– Ой, извини, – засуетилась Рита, увидев багровую полосу на его пальце. – Я сейчас…
– Ты говорила, что эта вещь совсем новая, Рита, – перебил её Фёдор. – И липучка у неё новая, отлично держит. Проще совсем оторвать, чем разъединить. А ведь таких креплений у сумки два. Как думаешь, могла она случайно отвалиться?
– Только если хозяин сам её снял, – посерьёзнела Рита.
– Но зачем снимать сумку, если в ней ничего дельного нет? Дельного для поездки, я имею в виду.
– Только не говори, что…
– Её там намеренно оставили. Это закладка, Рита. Ориентир – сельский магазин, единственный на маршруте, скамейка рядом, тоже только одна. Абсолютно однозначная локация, не ошибёшься.
– Для кого?
– Хороший вопрос. Точно не для нас. Тот, кто оставил её там, не рассчитывал на то, что сумку подберёт случайный человек. И прикрыть постарался. Я её даже не заметил в густой траве.
Рита плеснула чаю в прозрачную кружку и опустилась на табуретку, не сводя с Фёдора растерянного взгляда.
– И что теперь?
– Ещё один хороший вопрос.
– Ты прав, в чат писать нельзя. Тот, кто это затеял, должен узнать о срыве своей операции как можно позже. Как считаешь, стоит предупредить руководство? Наши, скорее всего…
– Стоит. Только мы не можем прийти туда с пустыми руками и догадками, Рита. К таким начальникам, как твои, не ходят с вопросами, к ним ходят с решениями. Давай за выходные подумаем, кто это у вас может так спокойно с ценным проектом в сумке разъезжать.
– Критерии уж больно расплывчатые, – Рита пожевала нижнюю губу и стала загибать пальцы. – Он должен работать в “Коннект-Телеком” и иметь доступ к репозиторию. Раз. У него должна быть веская причина слить биллинг на сторону. Два. И он должен был ехать в нашей группе. Три. Значит, под подозрением весь велоклуб. Шесть человек. Хотя нет, часть из них с проектом никак не связана. Тогда получается немного.
– Не обязательно. Кто-то мог попросить ребят оставить сумку, по дружбе или за какое-то вознаграждение. Они могли не знать, что внутри. На флешке же не написано большими буквами “ЭТО БИЛЛИНГ, ЧУВАКИ!”. Поэтому подозрительного народу гораздо больше. Я ни ваших гонщиков, ни ваших связей не знаю, поэтому прошу подумать тебя. А в понедельник обсудим, ладно?
– Мы можем и сейчас… Федя.
– Нет. И ты, и я валимся с ног. В таком состоянии мы ничего не придумаем, только не выспимся. Лично у меня башка варить отказывается.
– Ой, прости, я…
– Не извиняйся. Новости-то и в самом деле сон отбивают.
– Пойдём, я постелю тебе.
Он последовал за Ритой, уютно шаркавшей плюшевыми тапочками, в гостиную, и в самом деле напоминавшую всем своим видом о старой театральной компании её деда. Высокий, под самый потолок, книжный шкаф, забитый всем вперемешку – коленкоровыми корешками беллетристики, твёрдыми лаковыми кирпичами альбомов, тонкими папками со стыдливо выглядывающими из них нотными станами. Люстра в оранжевом тряпичном абажуре с кистями. Пианино у окна. Кресло с высокой ушастой спинкой. Но вместе с тем было очень заметно, что сейчас здесь живёт человек с совершенно другими привычками. На толстом пушистом коврике стояло нечто.
Ближе всего этому подходило сравнение с кентавром. Передняя часть явно была от велосипеда. Но вместо заднего колеса рама была насажена на пластиковую конструкцию на ножках, тонувших в длинном ворсе коврика.
– Что это такое? – поинтересовался заинтригованный Фёдор.
– А это второй шаг к резиновой женщине, – ответила Рита, наполовину залезшая в ящик под диваном. – Станок.
– А, чтобы дома тренироваться?
– Да, только он не очень дорогой и шумный. Даже коврик не справляется, и теперь соседи снизу приходят скандалить уже не к дедушке, а ко мне. С – стабильность. Тебе одеяло доставать или простыни хватит? – спросила, она бросая на диван пару подушек.
– Хватит. Я не рассчитывал, что у вас в Питере так жарко. Чуть не сварился сегодня, честное слово.
– Тогда ложись, и спокойной ночи.
Рита ткнула пальцем в выключатель и нырнула в прикрытый плотной шторой альков, где, очевидно, спала сама. Фёдор растянулся на диване и блаженно зажмурился. В открытое на проветривание окно вливались ночная прохладца и шум ветра в густых зелёных кронах, разбавленный чириканьем какой-то птицы и отдалённым, еле слышным кошачьим воем. В вое ясно читалась решимость разорвать того, кому он был адресован, на тысячу фрагментов, если только…
– Федя? – неожиданно послышалось из-за шторы.
– Чего?
– Ты велик надолго арендовал-то?
– На две недели.
– Теперь прощай бабки, да? Вряд ли ты после сегодняшнего решишь ещё разок прокатиться.
Фёдор задумался. Но прежде, чем мысль оформилась во что-то конкретное, его голос неожиданно для него самого произнёс:
– Знаешь, а мне понравилось. Да и ездить на работу на велике не такая уж плохая идея. Женька добирается до вашего офиса вдвое быстрее меня. Можно попробовать, когда задница болеть перестанет.
– Чтобы перестала, надо ездить. Тогда через неделю привыкнешь. Мазь ты так и не открыл, значит, всё не так уж плохо. Ладно, спи давай.
Кошак в отдалении заорал снова. Ни пяди территории врагу, ага, подумал Фёдор и уснул.
Глава 5
Фёдор притормозил на перекрестке и достал телефон. Маршрут до их с Женей квартиры он проложил удачный, но последние минут двадцать ему казалось, что он с него давно сбился. Взглянув на табличку с названием моста, он обнаружил, что ему не показалось – этой переправы на намеченном им пути совершенно не числилось. Фёдор тяжело выдохнул и поволок велосипед в сквер – пора было сделать паузу. Он подумал было присесть на скамейку, но тут же отказался от этой мысли.
“Товарищ прокурор, он не может сесть!”
День не задался с самого утра.
Проснувшись ни свет ни заря, Фёдор стащил с сушилки свою ещё влажную одежду, решив, что на нём она высохнет быстрее, и собрался было покинуть гостеприимный дом, не прощаясь, но при попытке выволочь свой велосипед из-под Ритиного в узком коридоре навернул на пол оба. Грохот он устроил такой, что услышали бы и в Австралии, поэтому уже через минуту в коридоре появилась заспанная и всклокоченная хозяйка в мятой футболке и тех же зелёных шортах, в которых сидела за ужином. Фёдор был пойман с поличным при попытке к бегству и был наказан принудительным завтраком.
От вчерашней лёгкости не осталось и следа, и для него было предельно очевидным, как их обоих тяготит вынужденное общество друг друга. Он проглотил и яичницу с куском хлеба, и кофе, почти не ощущая их вкуса, и почувствовал облегчение только, когда за ним захлопнулась железная дверь подъезда, подмигнув на прощанье огоньком домофона. Они с Ритой за всё утро не сказали друг другу и десятка слов, словно весь вчерашний день произошёл не с ними. Ладно, пусть спокойно смотрит этот свой Тур де Франс, или какие у неё там ещё были на этот день планы. То, что планы были, Фёдор не сомневался и торопился избавить её от своего присутствия.
Заглянув в карту и сориентировавшись, Фёдор обнаружил, что до конечной точки маршрута осталось меньше километра. Дать большого крюка ему не удалось, и это Фёдора бесконечно радовало. Порадоваться красоте пустынного утреннего города ему мешало тело, ощущавшее себя так, словно он вчера дрался стенка на стенку. Ну, хотя бы Женя его не обманул – ноги и в самом деле словно налились свинцом, и Фёдор чувствовал в них каждую мышцу, даже в тех местах, о которых он ранее не задумывался.
Его мысли вернулись ко вчерашней находке. За прошедшее с момента обнаружения файлов время Фёдор и так, и сяк крутил в голове возможные варианты, но пока так ни до чего и не додумался. Он взвесил на руке телефон и внезапно набрал номер.
Алексей Николаевич ответил сразу. На фоне слышались отзвуки безмятежной дачной жизни – детский визг, перемежающийся каким-то жестяным лязгом.
– Уже проблемы, Федя? – сразу почуял начальник.
– Ещё какие, – ответил Фёдор.
Услышав, что именно произошло, Алексей Николаевич задумался:
– Чертовщина какая-то.
– Не знаете, кому может быть интересен этот проект?
– Ну, возможно, конкурентам. Но они могли просто купить у нас это решение. Довели бы его до ума под их задачи месяца за три-четыре – и пользуйтесь. Мы же не предлагаем что-то уникальное, таких решений на рынке полно. Разве что приложение для смартфона. Это наша фишка. И то, что платформа новая полностью базируется на свободном программном обеспечении, сам знаешь, что сейчас с лицензиями творится. И рады бы купить, а никак. И тут уже каждый, как может, выкручивается, в рамках бюджета.
– А кто у них основной конкурент?
– “Гамма Линк”, но, насколько я знаю, они тоже планируют перевести своих клиентов на работу с приложением и уже заказали кому-то разработку.
– Так это из-за них “Коннект-Телеком” так торопится с внедрением?
– В детали они меня не посвящали. Но вполне может быть. Я б на твоем месте прощупал почву в этом направлении.
– Спасибо за совет.
– Я тебе ничем не помог, только запутал поди.
– Всё равно спасибо.
В чём-то Алексей Николаевич был прав, подумал Фёдор, запихивая телефон в карман и поднимая с травы велик. Для него, хорошо разбиравшегося в коде, но никак – в крупном бизнесе, всё стало только непонятнее. В голове Фёдора эти разборки между конкурентами ничем не отличались от драки вчерашних котов за контроль над помойкой. Но об этом ещё можно подумать до завтра. А лучше – посоветоваться с Женей. Времени полно.
Женю Фёдор обнаружил лежащим на диване с ноутбуком на впалом животе. Даже издалека было видно, что он не работал и даже не перепиливал в очередной раз свой драгоценный личный проект, а рубился в какую-то увлекательную игрушку, судя по лицу, с которым он уставился в экран. Заметив Фёдора, Женя тут же стащил с головы наушники:
– О, финишировал, наконец-то! Мы уж думали, что тебя в лесу медведи сожрали. Или какая-то лесная нимфа заманила тебя к себе, и я тебя больше не увижу.
– Мог бы и позвонить, раз так беспокоился.
– Ну, во-первых, ты остался в неплохой компании. Никто не сомневался, что уж Рита-то тебя вытащит. Она с утра в клубном чате уже устроила за это своему бывшему прилюдный разнос, там такое творится, что я читать устал. Прямо мафиозные разборки какие-то. А во-вторых, я тебе звонил. Но у тебя телефон был выключен. Очевидно, ты нашёл себе занятие поинтереснее, чем беседы с незначительными людьми вроде меня.
Фёдор неожиданно разозлился. Ведь это именно Женя заманил его на покатушку, абсолютно точно зная, что темпа он не выдержит. А ведь пару раз и ему приходилось оставаться на обочине с пробитым колесом – Женя охотно травил подобные байки, так что то, через что пришлось пройти Фёдору, знал на собственной шкуре. Но теперь он словно забыл об этом и откровенно издевался.
– Не поверишь, но я спал.
– У неё?
– На лавочке было бы неудобно.
– И чем вы были заняты до того, как уснуть?
– Смотрели презентацию команд перед этим… – Фёдор запнулся и разозлился ещё сильнее, поняв, что название он не вспомнит. – Короче, Тур де Франс. В записи.
Женя бросил взгляд на часы:
– Ох, точно, через час первый этап стартует. Не тем вы с Маргаритой занимались, не тем, Федя. Если тебе уж так нужна обещанная за неё премия – ноль осуждения, но путь ты выбрал предельно неэффективный. Не знаю, заметил ли ты, но для нее ездить с тобой – одно мучение. Ты же еле тащишься. Это только раздражает.
– Все когда-то начинали и Рита это понимает.
– Ну-ну. То-то она скандал закатила, чтобы Игорь больше на такие выезды лохов не брал. На городские ещё куда ни шло…
– Ты тоже считаешь, что я лох? – Федор резко перебил поток Жениных рассуждений. Но тот и бровью не повёл.
– Твой уровень до этих ребят не дотягивает, думаю, ты и сам понял.
– А если я каждый день буду ездить на работу?
– Это пожалуйста. Хорошая физкультура на свежем воздухе. Но, чтобы стать даже таким, как Рита, тренироваться нужно побольше. Годика два-три. Так что она права, в её тусовке тебе делать нечего.
– Значит, ты, как я вижу, уже вовсю тренируешься? К гонке, если я ничего не путаю?
– Я достаточно подготовленный, чтобы не вкалывать каждый день.
– И рассчитываешь на победу?
– Ага.
Фёдор только вздохнул.
– Женя, я ещё хотел насчет биллинга поговорить… – начал он, но Женя демонстративно выставил вперёд обе ладони.
– Не-не-не, только не сегодня. Я хочу работать в рабочие дни, а в выходные отдыхать, а то мы укатимся туда же, куда и твоя новая подружка Рита. Ого, ты только глянь! – Женя круглыми глазами уставился в экран смартфона и подскочил на диване так, что ноутбук чуть не грохнулся на пол.
– Что?
– Скандал-то закончился, но не совсем так, как я ожидал. Игорю надоел этот срач и он удалил Риту из чата. С пожеланием больше её не видеть на заездах и замечанием, что клуб его и порядки там тоже устанавливает он. А остальные сразу же прикусили языки. Жаль, я бы с ней ещё покатался. Но готовиться к гонке ей теперь придётся как-то самостоятельно. Я-то уже во все ближайшие тренировки вписался.
А стоит ли с Женей вообще разговаривать хоть о чём-то, помимо его спортивных амбиций, раздраженно подумал Фёдор. Очень похоже, что и на проект ему предельно фиолетово, а стало быть, Женя ему с этой внезапной флешкой не помощник. Ещё разболтает, кому ни попадя – язык как помело. Выходит, придётся лезть в эту двухколёсную тусовку самому и позориться там на все деньги. Но внезапно проснувшееся желание убиваться на велике надо было как-то обосновать.
– Как называется эта твоя гонка?
– “Бёрнинг тайрс”, – бросил Женя, снова уткнувшись в экран. – По идее, не особо сложная. Мне вполне по зубам.
Фёдор достал телефон и застучал по экрану. Ага, вот она. Остался последний слот. Думать надо очень быстро. Может уйти в любой момент.
Господи, да что же я делаю, лихорадочным эхом носилось в голове Фёдора, пока его пальцы безошибочно вбивали в нужные поля данные карты, словно приняли это решение за него. Зачем он вообще в это вписывается?
Он прикрыл глаза и снова увидел перед собой залитую солнцем поляну посреди корабельных сосен, пустую утреннюю набережную, почувствовал запах реки, ветер на ночных улицах, по которым он следовал за пульсирующим в темноте алым огоньком Ритиного фонаря. Опять ощутил себя крохотным и слабым существом перед лицом целого мира. Настолько крохотным, что мог позволить себе стать наконец свободным.
И ткнул в кнопку “Оплатить”.
– Ну, на победу я не рассчитываю, но готов поспорить с тобой, что до финиша я доеду.
– Через трое суток после старта? – захохотал Женя, осознавший, что именно Фёдор только что сделал. – Там время ограничено, через шесть часов на финише уже будет пусто.
– И уложусь в лимит времени. Так на что спорим?
– На твою вожделенную премию. Если доедешь, то если Рита будет у нас работать, я скажу, что это полностью твоя заслуга. А не доедешь – отойдёшь в сторону.
– А если не согласится?
– Отдашь мне деньгами, тоже мне проблема. Мне трансмиссию давно пора менять. Или хостинг для приложения наконец-то себе нормальный оплачу, со всеми свистелками.
– Договорились, – сказал Фёдор и развернулся в сторону своей комнаты.
– Эй, ты гонку смотреть будешь, чемпион? – донеслось из-за спины.
– Я лучше поработаю.
Рита положила телефонную трубку и подпёрла подбородок руками. Надо же, как невовремя.
– Рита, – напомнил о себе Петя. – Присоединишься к нам? Ты нам во как нужна.
– Теперь минимум через час, парни. Чайкин велел ему презентацию к завтрашнему совещанию нарисовать.
– За час?!
– За час. Ему её через час кому-то показывать.
– А что, некому больше? – удивился Женя. – Ты же тимлид. Выдай задание.
– Для неё ещё данные надо собрать. А до этого – выяснить, где их брать. Задачу-то он, как всегда, поставил предельно конкретно – достать и сделать красиво. Поэтому в ближайший час я вас не слышу.
Разочарованный Петя только сделал первый шаг к своему столу, а она уже угукала в прижатую ухом к плечу трубку, стуча по клавиатуре в поисках нужного отчёта.
Но, автоматически щёлкая мышкой и переключая между собой десяток разных окон, думала Рита совершенно не об отчёте.
Надо же, как товарищи по клубу легко её сдали. Пока она доказывала Игорю, где и почему конкретно он не прав, на её сторону встало два десятка человек, но стоило только Игорю потребовать прекратить дискуссию и пригрозить отправить зачинщиков в изгнание, как она моментально осталась в этой битве с ним один на один. С точки зрения Игоря и его ближайших подпевал, она наезжала не на него персонально, а очерняла репутацию клуба, как в глазах его действующих членов, так и потенциальных. Даже Петя побоялся её поддержать, не написав вообще ни строчки, как будто его в этом чате не было. Авторитет Игоря был неприкосновенным и трогать его в этой компании означало покуситься на святое. Игорь не мог быть неправ. Даже если его амбиции подвергали доверившихся ему людей опасности.