Павловский скиталец

— Вот оно, — сказал он, показывая старику. — Сходится. Текст с фотографии и шифр на стуле — одно и то же. Только на стуле — план, а на фотографии — подсказка.

Старик покачал головой. В его глазах зажглось что-то — может быть, профессиональное любопытство, может быть, страх.

— Что там, в этой часовне? — спросил он тихо.

— Не знаю. Но Глеб ищет. И немцы ищут. И «Комитет» ищет. Значит, что-то важное. Настолько важное, что за ним охотятся почти полтора века.

Алексей сложил рисунок, убрал в блокнот. Потом снова посмотрел на стул.

— Можно его забрать? — спросил он.

— Нельзя, — твёрдо ответил старик. — Он музейный. Учтен. Под описью. Если пропадёт — меня расстреляют. Не вы, так свои.

— Его могут украсть. Как те два из Павловска. У вас здесь охрана?

— Охрана — я. И ещё двое таких же стариков. Мы не охраняем, мы присутствуем. Вы думаете, если придут люди с оружием, мы сможем их остановить?

Алексей задумался. Старик прав. Воровать музейные ценности в блокадном Ленинграде — дело нехитрое. Охраны нет, милиция занята трупами и мародёрами, НКВД — диверсантами. Кто заметит пропажу одного стула?

— Тогда дайте мне его сфотографировать, — сказал Алексей. — И сделайте копию описи. Я вернусь за ним, когда понадобится.

Старик кивнул. У него в углу, в железном шкафу, хранился допотопный фотоаппарат «ФЭД». Он принёс его, зарядил плёнку. Алексей сам сфотографировал стул — спереди, сзади, снизу, особо крупно — перекладину с шифром.

— Только проявить негде, — сказал старик. — Химии нет.

— Я проявлю. У меня в Смольном есть лаборатория.

Они упаковали стул обратно в мешковину, задвинули на место. Старик написал расписку — капитан Ухтомский осмотрел экспонат № 734, произвёл фотофиксацию, экспонат не изымался. Алексей подписал.

На выходе из подвала он обернулся.

— Иваныч, — сказал он. — Вы здесь давно работаете?

— С 1910 года.

— Помните 1918-й? Национализацию?

Старик усмехнулся.

— Помню. Я тогда молодым был. Приходили чекисты, описывали имущество. Один из них, молодой такой, в кожанке, спросил: «Где золото Романовых?» Я ему говорю: «Какое золото? Тут культура, а не золото». Он меня чуть не расстрелял.

— А про павловский гарнитур ничего не слышали?

— Слышал. Говорили, в одном из стульев тайник. Но где — никто не знал. Вы первый, кто пришёл и показал, где этот шифр.

Алексей кивнул. Поблагодарил. Вышел на улицу.

Мороз ударил в лицо. Еж ждал в машине, спал, укутавшись в тулуп.

— Куда теперь? — спросил он, проснувшись.

— В Смольный. Но сначала — сделаем крюк.

— Какой?

— Михайловский замок. Посмотрим на часовню.

Ёж хмыкнул.

— Там сейчас руины, товарищ капитан. И холодно. И опасно — стены падают.

— Значит, посмотрим издалека.

Машина тронулась. Алексей смотрел в окно на замёрзший Ленинград и думал о том, что скажет Глухову. И скажет ли вообще.

«Тайна в часовне. Кто закажет обедню — тот откроет врата».

Он не знал, что это значит. Но знал, что должен узнать.