Смертельный препарат

ГЛАВА 3

Артём вернулся в свой кабинет и закрыл дверь на ключ. Сердце билось быстрее обычного — он чувствовал это по тому, как пульс отдавался в висках, как ладони стали влажными. СМС с фотографией его квартиры всё ещё горело на экране телефона, и он не мог отвести от него взгляд. Кто-то был у него дома. Пока он был здесь, в поликлинике, кто-то вошёл в его квартиру, сфотографировал подушку с ампулой и отправил ему это фото. Это было предупреждение. Или угроза. Или и то, и другое.

Он убрал телефон в карман и заставил себя сосредоточиться. Сейчас было не время для паники. Сейчас было время для действий. Он подошёл к столу, открыл ящик, достал журнал назначений «Кардиоксана» за последние два месяца. Толстая книга в твёрдой обложке, с потёртыми углами и пожелтевшими страницами. Он сел, открыл её на первой странице и начал листать.

Пальцы пробегали по строчкам, по фамилиям, по датам, по дозировкам. Тридцать пять пациентов. Все получали «Кардиоксан» по программе импортозамещения. Артём проверил каждую запись, каждую подпись, каждую серию. Большинство были из разных партий — К-401, К-405, К-409, К-412. Но две записи выделялись. Валентина Петровна Соколова — серия К-417. Степан Ильич Громов — серия К-417. Те же две фамилии, что и в списке умерших.

Артём перечитал ещё раз. К-417. Только они двое. Никто больше из тридцати пяти пациентов не получал эту серию. Это не могло быть случайностью. Кто-то целенаправленно дал именно им препарат из этой партии.

Он закрыл журнал, встал и вышел из кабинета. Коридор был пуст — почти все сотрудники уже разошлись по домам. Только дежурный свет горел в конце, да в процедурном кабинете ещё горела лампа, хотя Людмила Павловна ушла. Артём прошёл по коридору, свернул в боковой проход и оказался у двери в мусорную комнату. Маленькое помещение без окон, с бетонным полом и двумя большими контейнерами для медицинских отходов. Запах кислоты, старой крови и хлорки ударил в нос, заставив его на мгновение зажмуриться.

Он открыл крышку первого контейнера. Там лежали пустые упаковки, использованные шприцы, ватные шарики, бумажные салфетки. Он запустил руку внутрь, нащупал блистер, вытащил его. Нет, не то. Другой. Третий. Четвёртый. Он перерыл почти всё содержимое, прежде чем пальцы наткнулись на знакомый контур. Блистер «Кардиоксана». Он вытащил его, поднёс к тусклому свету лампочки под потолком.

Сразу было видно — это не оригинал. Шрифт на упаковке был мельче, буквы казались сжатыми, будто их печатали на старом принтере. Голографической защиты не было — только гладкая поверхность без блеска. Номер серии был напечатан не чёрным, а тёмно-синим цветом, и последняя цифра — семь — была чуть смещена вверх, как будто её допечатывали отдельно. Артём перевернул блистер. На обратной стороне не было штрих-кода, не было даты производства, не было названия производителя. Только пустота и белый пластик.

Он сжал блистер в руке. Это была подделка. Чистая, очевидная, грубая подделка. Кто-то напечатал эти упаковки на обычном принтере, наполнил их таблетками неизвестного происхождения и выдал за оригинальный препарат. И кто-то в поликлинике принял эту партию, не проверив документы. Или проверил, но промолчал.

Артём вышел из мусорной комнаты, прошёл в свой кабинет, сел за стол. Он достал телефон, нашёл номер склада и нажал на вызов. Гудки были долгими — один, второй, третий. Он уже хотел сбросить, когда на том конце взяли трубку.

— Алло, — раздался голос. Уставший, хриплый, мужской.

— Михаил, это Артём Белов. У меня вопрос.

— Артём, — голос на мгновение стал напряжённым. — Что-то случилось?

— Серия К-417. «Кардиоксан». Ты знаешь, что это за партия?

На том конце повисла тишина. Артём слышал, как Михаил перекладывает бумаги, как скрипит его стул. Потом:

— Артём, — сказал он медленно. — К-417? Я не отгружал эту серию. Её нет в документах.

Артём замер.

— Как это нет? Она есть у нас в поликлинике. Я держу её в руках. Это подделка, Михаил. Я сравнил с оригиналом.

— Я не знаю, что тебе сказать, — голос Михаила стал тише. — Я проверил журналы сегодня утром, когда ты звонил. К-417 нет ни в одной бумаге. Ни в журнале поставок, ни в электронной базе. Её не существует официально.

— Тогда откуда она взялась?

Михаил молчал. Артём слышал, как он дышит в трубку — тяжело, прерывисто.

— Я не знаю, Артём, — сказал он наконец. — Я не знаю. Кто-то принёс её на склад, и её приняли. Но я не подписывал эти бумаги. Меня не было в тот день.

— Когда это было?

— Две недели назад. Я был на больничном. Когда я вернулся, партия уже лежала в журнале. К-417. С подписью моей фамилии. Но я её не ставил.

Артём сжал трубку. Его пальцы побелели от напряжения.

— Михаил, ты должен сказать мне правду. Ты знаешь, кто мог это сделать?

— Я не могу, Артём. Я просто... я не могу.

— Михаил!

— Я сказал тебе всё, что знаю, — голос Михаила сорвался. — Не звони мне больше. Пожалуйста.

И он бросил трубку.

Артём смотрел на телефон. Гудки прервались. Он набрал номер снова — трубку не брали. Ещё раз — та же история. Михаил отключил телефон. Артём положил трубку на стол и посмотрел на блистер, который лежал перед ним. Поддельный «Кардиоксан». Партия, которой не существовало официально. Два мёртвых пациента. Медсестра, которая боялась говорить. Фармацевт, который отключил телефон.

Он провёл рукой по лицу. Вопросов было слишком много, ответов — ни одного. Но одно он знал точно: кто-то врал. Или Михаил, или Людмила. Или оба.

Артём сидел в тишине. За окном начинался дождь, редкие капли стучали по стеклу. На столе лежал блистер с поддельным препаратом, рядом — журнал назначений с записью о серии К-417. Две улики, которые не складывались в одну картину.

Он взял телефон и ещё раз набрал номер Михаила. Трубку не взяли. Он набрал снова. Гудки шли, но никто не отвечал.

Артём отложил телефон и посмотрел в окно. Дождь усиливался. В кабинете было тихо, только редкие капли стучали по стеклу. Он сжал в руке блистер с поддельным препаратом.

Кто-то врал. Или Михаил, или Людмила. Или оба. Вопрос был только в том, кто из них был замешан в убийствах — и кто будет следующим.

Он не знал, сколько ещё у него времени. Но он знал одно: он должен был найти правду, пока кто-то не умер снова.

Телефон на столе завибрировал. Артём посмотрел на экран — пришло новое СМС-сообщение с того же незнакомого номера. Там была только одна строка: «Ты задаёшь слишком много вопросов».

Артём сжал телефон в руке. Он посмотрел на дверь, которая была закрыта на ключ. Кто-то знал, что он копает. Кто-то следил за ним. И кто-то хотел, чтобы он остановился.

Он не остановится.

ГЛАВА 4

Артём не стал ждать. Он вышел из поликлиники, сел в машину и завёл двигатель. Дождь усиливался, капли барабанили по крыше, дворники едва справлялись с потоком воды. Он выехал на Мирную, повернул на Ленина, потом на объездную, направляясь в промзону за городом. Дорога заняла чуть больше получаса — пробки, светофоры, грязь на колёсах, которая разлеталась во все стороны. Псковские окраины выглядели серо и уныло: пустые цеха, ржавые заборы, бетонные коробки складов. Склад лекарств находился в самом конце, за старым кирпичным зданием, которое когда-то было заводом. Сейчас там пахло картоном и пылью.

Артём припарковался у ворот, вышел из машины, нырнул под козырёк и толкнул тяжёлую металлическую дверь. Внутри было холодно — отопление здесь, видимо, не работало, или работало через раз. В воздухе витал запах лекарств, смешанный с запахом сырого бетона и старой бумаги. Вдоль стен стояли стеллажи с коробками, на которых маркером были написаны названия препаратов и серии. Где-то в глубине гудел холодильник.

Артём прошёл по центральному проходу, свернул в боковой коридор и оказался у кабинета Михаила. Дверь была приоткрыта. Он толкнул её, вошёл.

Михаил сидел за столом, заваленным бумагами. Он выглядел уставшим — глаза красные, на лбу морщины, плечи опущены. На столе стояла чашка с остывшим чаем, рядом лежала раскрытая папка с документами. Когда Артём вошёл, Михаил поднял голову. В его глазах мелькнула досада, раздражение, почти гнев.

— Артём, — сказал он, и голос его был резче, чем по телефону. — Ты зачем приехал? Я же сказал, что знаю только то, что знаю.

— Михаил, я должен разобраться, — сказал Артём, закрывая за собой дверь. — Два человека умерли. Ещё два, если считать Наталью и Галину. Ты понимаешь, что это значит?

— Я понимаю, что это не моя проблема, — сказал Михаил. Он отодвинул папку в сторону, опёрся локтями на стол. — У меня здесь завал. Мне нужно закрыть квартальный отчёт до пятницы. У меня нет времени на расследования.

— Михаил, — Артём шагнул вперёд, — партия К-417. Ты сказал, что её нет в документах. Но она есть у меня. Я держал её в руках. Это подделка. И кто-то ввел её в систему. Ты знаешь, кто это сделал.

Михаил тяжело вздохнул. Он провёл рукой по лицу, будто пытался снять усталость.

— Артём, я не знаю. Я уже говорил тебе по телефону. Меня не было, когда эта партия пришла. Я был на больничном. Кто-то внёс её в базу, и я не знаю, кто.

— А ты проверял? — спросил Артём. — Ты смотрел логи доступа? Ты смотрел, кто входил в систему в тот день?

Михаил замялся. Он посмотрел в сторону, на компьютер, потом снова на Артёма.

— Я не смотрел. У меня не было времени.

— Михаил, — Артём подошёл к столу, опёрся руками на край, навис над ним, — это вопрос жизни и смерти. Я не шучу. Кто-то убивает пациентов. Кто-то подменяет препараты. И ты — последний, кто мог видеть эти документы.

Михаил поднял на него глаза. В них был страх. Настоящий, животный страх, который он не мог скрыть.

— Знаешь, Артём, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Не лезь ты в это. У нас тут свои порядки. Я тебя предупреждаю.

— Что это значит? — спросил Артём.

— Это значит, что здесь всё не так просто, как ты думаешь. Есть люди, которые не хотят, чтобы ты копал. И если ты продолжишь, они найдут способ тебя остановить.

— Кто они?

Михаил не ответил. Он отвел взгляд, снова посмотрел на компьютер.

— Я не могу тебе сказать. Если я скажу, меня уволят. Или что-то похуже.

— Михаил, — Артём сжал кулаки, — я не дам тебе уйти от ответа. Ты знаешь, кто это. Ты знаешь, кто ввёл эту партию в систему. Ты знаешь, кто тебе угрожает. Скажи мне.

Михаил долго молчал. Потом он тихо сказал:

— Я не знаю, кто именно. Но я знаю, что эта партия пришла от заведующей складом. Её зовут Валентина Степановна. Она работает здесь пятнадцать лет. Она сказала, что это срочная поставка, что документы придут позже. Я поверил ей. Я не стал проверять.

— И что потом?

— Потом документы не пришли. А серия осталась в базе. Я хотел удалить её, но Валентина Степановна сказала, что это не нужно. Что всё в порядке. Что я не должен ничего предпринимать.

— Ты знаешь, кто за ней стоит?

Михаил покачал головой.

— Не знаю. Но она боится. Я видел, как она разговаривает с кем-то по телефону. Она называла имя — Ирина.

Артём замер. Ирина. Ирина Викторовна. Заведующая поликлиникой. Она была здесь. Она была частью системы.

— Ты уверен? — спросил он.

— Уверен, — сказал Михаил. — Она говорила с ней несколько раз. Я слышал. Она называла её Ирина Викторовна. И она говорила о партии К-417.

Артём отступил от стола. Он смотрел на Михаила и видел в его глазах страх и усталость.

— Михаил, — сказал он, — если ты что-то ещё знаешь, скажи мне. Я защищу тебя.

— Не сможешь, — сказал Михаил. — Ты не сможешь защитить меня. Никто не сможет. Они везде.

— Кто — они?

Михаил покачал головой.

— Уходи, Артём. Пожалуйста. Уходи, пока не поздно.

Артём смотрел на него. Он видел, что Михаил больше не скажет ни слова. Он развернулся и вышел из кабинета. На выходе он обернулся — Михаил уже сидел за столом, опустив голову. Он что-то писал в блокноте. Артём не мог видеть, что именно, но он видел, как рука Михаила двигалась быстро, нервно.

Он вышел на улицу, сел в машину. Дождь всё шёл. Он завёл двигатель и посмотрел в окно склада. Михаил уже подошёл к окну своего кабинета. Он смотрел в спину Артёма. В руке он держал телефон. Артём видел, как Михаил поднёс его к уху. Он начал говорить — быстро, прикрывая рот рукой, чтобы никто не услышал.

Артём не мог разобрать слов. Но он видел, как лицо Михаила менялось — он бледнел, потом краснел, потом снова бледнел. Он говорил кому-то о том, что Артём был здесь. Что он спрашивал о К-417. Что он начал копать.

Артём смотрел на него через залитое дождём стекло. Он знал, что Михаил предупредил кого-то. Кого-то, кто был связан с убийствами. Кого-то, кто теперь знает, что Артём близок к правде.

Он нажал на газ и выехал со склада. Дождь усилился, дворники едва справлялись. Он смотрел в зеркало заднего вида и видел, как Михаил всё ещё стоит у окна, сжимая телефон в руке.

Артём сжал руль. Он знал, что теперь времени осталось мало. И он должен был найти правду, пока кто-то не остановил его навсегда.

Г

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.