- -
- 100%
- +
– Во-о-от, какая Мария Ивановна! – воскликнул Сармат.
– Она широко мыслит! – добавил Султан.
– По-матерински, заботливо, – продолжил хозяин. – Она обо всех нас думает хорошо.
– С какой стати? – перебила их Алма. – Я бы не хотела, чтоб она обо мне думала.
– Для нее человек – это все. Хочет, чтобы человека не забывали! Без людей – нет общества! Мария Ивановна думает, что рано или поздно старый порядок вернется. Тогда эти же люди – члены общества, будут нужны! Одинокий человек всегда зависим.
– Зачем ей это надо? – сказала Соня, стоя у входа. – Глупо.
– Она на самом деле верит в возврат старого строя, – продолжил Бек. – Потому что ее никто не убедит в обратном. Вот так. Так что она не просто руководительница. Между прочим, твоя ровесница, Сонечка! А мыслит в масштабе страны.
– Скажи еще, что она святая! А мне кажется, она просто берет! Видит, что человек в беде – давай с него еще шкуру снимать. Я бы лучше рылась в помойке, чем обирать обездоленных!
– Мария Ивановна как-то мне сказала, что я бы тебя взяла на работу – да совесть не позволяет. Тебя, ученого человека, зачислить в дворники, слишком расточительно для страны. Потерпи. Не найдется – что-нибудь придумаем. Я видел ее глаза! Ей от меня ничего не надо: ни денег, ни преданности…
– Мне от нее ничего не надо!
– Рабочие места не она открывает, а городская власть! Она лишь раздачей занимается. Поэтому, такие ее слова душу мне согревают. Как-то говорит, что ей приятно помогать людям, тогда, говорит, не так скучаю по дочери и мужу! Хотя для них Мария Ивановна, наверняка, уже не существует, а она думает о них постоянно. Может быть, надеется когда-нибудь сойтись с ними опять.
– Не верю в ее порядочность! – отрезала Соня строгим голосом. – Она для меня мошенница! И тут, в таком бардаке жить мне тягостно, Бек. Все это невыносимо. Я так жить не могу! Не хочу!
– Ну-ну, милая! Потерпи. Сколько прожито? И это переживем…
Минула неделя. Прошел месяц. Земляки Бека работу не находили. И никто не собирался никуда уходить. Ели в два захода – на кухне места не хватало. Во время обеда, оказавшись в большой комнате с мужем одна, Соня бросила в сердцах:
– Не могу быть в окружении армии безработных! Живя с ними, становлюсь как они. На меня тяжелым грузом давит их присутствие. Скоро начнется дележ, и на меня поднимут руку! Этого я не хочу.
– Скоро они найдут работу. Им нужно пристанище.
– Твоей уступчивости нет предела. Вот сидят во всех комнатах, слушают наш разговор и молчат. Они желают занять мое, а потом и твое место! Ты семью променяешь на земляков!
– Чушь! – отрезал Бек. – Да они мои близкие! С их приездом мои родные и близкие, которых видел в раннем возрасте, стоят перед моими глазами. Да они мои корни! Ничего не поделаешь. Ведь, в Чеч-Тюбе мои корни. Не знать родных – должно быть всем стыдно. Об этом я впервые начал размышлять только сейчас.
– А все что было в нашей жизни забываешь?
– Нет.
– В моей жизни все в порядке. Все что удалось, благодаря, Сонечка, тебе! Но потерпи.
– Я не понимаю, зачем тебе эта головная боль? Жили мы без них, и они без тебя? Зачем они нам?
– Успокойтесь, а?! – свирепо крикнула Алма вдруг с кухни.
– Цыц! – осадил ее Сармат, но она продолжила:
– Поговорили, называется! Все секреты не раскрывайте. Мы их используем против вас самих.
Поманив мужа и остальных рукой, Алма пошла вперед. Сармат первоначально не хотел идти, но после повторного жеста жены, встал на ноги и тоже пошел за ними. Остановились у двери кухни. Оттуда слушали спор:
– Тут они будут жить просто так? Или когда-нибудь платить станут?
– А как иначе? Будут. Сейчас им трудно. Кто же, если не мы, им поможет?
– Зачем надо было везти столько людей с собой? Не на войну шел ведь? Зачем они ему?
– Там каждый человек имеет родственников. Если так посмотреть – все свои.
– Пусть платят за ночлег.
– Зачем наседать?
– Предложи, а то они думают, что все тут бесплатно.
– Конечно, с другой стороны, многовато. Правда он писал, что едет с друзьями…
– Рассчитывал на твою уступчивость.
– Соня, зачем так говорить, когда надо могу и…
– Не помню, чтобы ты кого-нибудь осадил.
Бек промолчал. Тогда Соня продолжила спокойным голосом:
– Деньги у них есть. Раз для Марии Ивановны привезли магарыч, так и для ночлега тоже есть.
– Зря говоришь, Сонечка. Это деньги не их. Там другие отношения между людьми.
– Знаю эти ваши клановые штучки. Правит балом один, а остальные – подчиненные. Вот весь смыл вашего существования.
– Я им очень обязан.
Сармату было жалко дядю. У них говорили, что он всего добился своим упорством. Говорили, что за неимением бумаги учился писать на листке лопуха. Так сильно хотел учиться. А когда учился в городе, живя у знакомых бабушки, колол дрова семьям военных, чтобы заработать себе на хлеб.
– Мне все время учиться хотелось, – продолжал Бек. – Если бы не мои старания… сидел бы где-нибудь в другом месте. Себя бы корил. Я еще тогда понимал, что есть другая жизнь! Только она вдалеке от нашей деревеньки. Туда я стремился, но сделать это было непросто. Тогда в мое положение вошел один из земляков и помог.
– Ты ему на лапу, а он тебе работу!
– Безо всякой корысти!
– Что вы говорите! – удивился Сармат шепотом. – А я и не знал.
– Учиться был мой конек! – продолжил Бек. – А когда надо было устраиваться на работу – понадобилась поддержка. На руках красный диплом – все равно бродил полтора года кряду. Не берут. Вот тогда пришлось обратиться к земляку. Рассказал, так и так. На работу берут только по знакомству! В общем, работу я получил. Это был настоящий шок для меня! Потом я испытывал к себе отвращение.
– А он как помог?
– Набрал какой-то номер, сказал: «У меня молодой человек, обрати на него внимание». Потом тот человек отправил меня к директору, ну, а дальше пошел в отдел кадров. Вот и все!
– А говорил мне, что женам офицеров дрова колол…
– И это правда!
– Ты ведь никому не рассказывал, что устроился на работу по блату, верно? А говорил, как тебе было трудно.
– Да, ну и что?
– А где твоя честность?
–Тогда другого выхода у меня не было. Я был в отчаянии.
– Раз ты понял, что сделано не честно, то почему не ушел, хлопнув дверью. Все же нет в твоих словах логики. Воспользовался протекцией земляка…
– Не только… После мои старания довели меня до мегаполиса. Далее – все своим трудом.
– В итоге имеешь городские блага, и другие приходят к тебе в гости.
– Да, имею! А что оставалось делать?
– Так-так! – голос Сони стал жестче. – Ты двуличный человек, Бек! Живи, как знаешь! Я уйду от тебя.
В большой комнате притихли. У двери кухни толпившиеся земляки Бека настороженно ждали продолжения беседы.
4
Пауза затягивалась. Ее нарушил встревоженный голос Алмы.
– Все ли в порядке у Шарипы? Почему ее так долго нет?
– Не захотела, чтоб я сопровождал, – ответил ей Аскар. – Говорит, что ей любой земляк будет мешать. Ищет работу самостоятельно.
– Я с ней не согласна! Надо сидеть дома! Тут с нами духи предков! Арбак1 оберегает нас. Кайрат, передай ей, но не уговаривай: если хочет жить отдельно – пусть. Но пока она с нами – ей нужно соблюдать наши правила.
Вдруг всем почудилось, будто раздался чей-то голос.
– Эй, вы! Вынесите меня туда, где Матерь – Земля, и чтобы над головой было синее Небо! Какие вы скучные. Веселитесь! В жизни все не та-ак! Это вы сами на себя нагнали скуку!
Они осознали, что это был голос идола, лежавшего во внутреннем кармане пальто Алмы. В чужом доме, пока вещи не разложили по местам, та не выкладывала его.
Неожиданно два милиционера привели Шарипу прямо в квартиру Бека. Они взяли ее плотным кольцом и сами шли рядом, даже когда проходили через двери – один шел спереди, другой позади нее.
– Что случилось? – вскрикнула Алма. – В чем она провинилась?
– Нельзя хватать человека среди белого дня! – вмешался Аскар.
– Сразу же арестовывать! – вмешались сразу несколько земляков Шарипы. – Мы не дадим ее сажать в тюрьму!
– Что вы огород городите? – тихо ответил милиционер. – Кто ее без санкции задержит?
– Она говорит, что тут живет, так? – спросил другой милиционер.
– Отпустите немедленно! – крикнул Бек из большой комнаты. – Она – с нами. Все эти люди мои гости. Я хозяин, вот моя жена.
Оказывается, Бек еще вчера утром сходил в отделение милиции за паспортами. Они были оставлены неделю назад для регистрации временного проживания. Шарипа стояла, чуть дрожа, казалось оттого, что ее взяли мужчины.
– А кто тебя слушать станет? – ответил милиционер.
– Я буду рад, если кто-нибудь из вас откажется выполнять указания полковника Демидова!
Бек произнес эту фамилию громко и четко. Дальше – больше. Бек, подошел и, обняв Шарипу за плечи, погладил по спине, чтобы милиционеры убедились, что она действительно его близкий человек.
– Ах, вот почему они тебе читали нотацию! – Бек обрушился на Шарипу. – Этим ты поставила в трудное положение не себя, а нас. Зачем своевольничать? Не выходи на улицу! Живи тут, в квартире.
– Одно дерево – не лес! – баловалась Алма крылатыми фразами. – Вместе будем – чужие будут бояться. А кто один, тот сам всех боится! Даже Арбак не поможет.
Милиционеры, услышав фамилию Демидова – начальника районного отделения, сразу сникли и незаметно ушли. А Шарипа, опустив голову перед всеми, молчала.
– Марш за стол! – скомандовал Сармат и похлопал по спине. – Иди. Ты тут ни причем.
Земляки Шарипы знали, что она по натуре беспечная, быстро входящая в доверие девушка. Могла и наломать дров. Это вызывало у одних недоумение, у других – уважение.
– Что, язык проглотила? – прикрикнула на нее Алма. После обратилась к мужу. – Скажи, пусть она больше не вольничает. При желании другие смогли бы тоже, но мы вот не выходим на улицу. А если выходим, то не подходим к милиционеру узнавать, не найдется ли у них работа!
– Она больше не будет, – ответил за нее Бек. – Никто из вас не хочет иметь дело с местной властью, а ей захотелось.
Все со страхом смотрели на Шарипу, но открыто никто больше не осуждал. Озадачило их то, что среди них именно Шарипа больше всех походила на горожанку. Уверенная походка, говорила без акцента. Несмотря на это милиционеры придрались к ней.
– Радоваться! Всем нам радоваться! – обратился к остальным Султан. – Шарипа, сестричка, ненаглядная – на свободе! Разве это не повод?
– Родненькие мои! Не унывать! – отозвался голос идола в головах остальных. – Не переживайте по мелочам.
– У меня городская одежда. Умыта и причесана, что ещё надо от меня им, – сказала Шарипа неожиданно. – Почему нас не принимают тут люди?
Алма однажды заметила, что, как найдет работу, тут же уйдет с мужем из этой конуры. Это насторожило хозяев, но они ничего не сказали. Алма все равно поступила бы так, как она считает нужным. Тем временем Бек ходил каждый день в поисках работы для земляков, пропадая в городе, порою, с утра до ночи.
– Побереги земляков! – вдруг ясно передались мысли идола Беку.
– Их защитят не мои усилия, а закон, – сказал он. – Нечего беспокоиться. У меня нет пока опасений за их жизнь.
Бек, протянул руку в сторону лоскутка красного бархата, в который был завернут идол. Но Алма подхватила его, не дав ему дотронуться. Взяв в руки идола, отошла в дальний угол комнаты. Деревянная кукла своими четырьмя ликами смотрела на все стороны света. А на нее – земляки, сидящие на ковре.
– Эта кукла мне в голову вкладывает то, что я вам говорю! – признался Бек, подбородком указывая на идола. – Как объяснить, почему так получается? И кто в это поверит?
– Не кукла, дядя! Он наш идол. Он для меня – память! – ответила Алма. – Он не каждому подает знак. Ради нас он готов пожертвовать собою! Он и Манас – спасители наших душ. Человеку, не знающему дорогу жизни – путеводная звезда! Надо бы принести жертвоприношение.
– Не надо по любому пустяку тратиться! – резко отозвался Султан. – А то скоро останемся без штанов.
– Тратимся напрасно? Нет. Это дань уважения памяти предков!
Весеннее солнце пробудило зелень травы. Это событие они отметили перед идолом. Ходили по кругу, устраивали радение, бесконечно повторяя: «Жалынмак бизден, жалгамак сизден!»2. Сармат вошел в такой раж, что довел себя до экстаза и упал в беспамятстве. Лишь тогда прекратили танец – радение. Алма брызнула кефиром на идола. Смогли сварить даже кёжё3! Стали ждать первого грома с Неба, чтобы провести дамбыр таш4.
Гости ощутили вкус безделья. Время проводили между скукой и игрой. Мужчины сражались в карты, женщины в прихожей устраивали игру чакмак5, привезенной с собой речной галькой. В город выходить было опасно.
Однажды, идя по коридору, Сармат наткнулся на деревяшку. Это был кусок отвалившегося плинтуса. Нагнувшись, попробовал приложить на место. Кто-то достал дядины инструменты. Один – молоток, другой нашел гвоздь. Начали ремонтировать прихожую. Работа продолжилась на лестничной клетке. Далее – в подъезде. Тогда появилась Мария Ивановна. Они заявили, что работают не за деньги. Директриса в этом, похоже, увидела выгоду. В тот же день выписала им наряд, включив ремонт в подъезде в смету текущего года, выделила со склада краску и белила.
– А то могу выписать деньжат, – предложила Мария Ивановна. – Вы, ребята, не стесняйтесь. Не могу отказать.
– Мы сделаем ремонт бесплатно! – сказал Султан, заслоняя остальных широкими плечами. – Не беспокойтесь.
Земляки дружно загудели в его поддержку. На прощанье директриса ЖЭКа, протянув руку Султану, бросила:
– Не стану уговаривать. Молодцы. Из вас выйдут хорошие хозяйственники. Жаль, что раньше не приехали. Сделаете ремонт на совесть – в перспективе могли бы заменить моих работников.
При виде директрисы Сармат отошел в сторону и задумался. Вечером Бек объяснил им:
– Вы должны пройти испытательный срок. Бывалая Мария Ивановна сходу вас зачислять на работу не сможет. Привыкайте. Таков здешний порядок.
– Не-ет, ее баксами не возьмешь! – заключил Сармат. – Ей не это нужно. Она по-матерински внимательна, а как баба – нежна…
– Тут людей связывает доверие, – продолжил Бек свою мысль. – Войдешь в доверие – останешься, нет – вылетишь. Тем не менее, ваши старания не пройдут даром.
Задача оказалась не простая. Взялись ремонтировать дом, а краски и белил хватило лишь на коробку подъезда. Люди выскакивали из квартир, когда видели через дверной глазок каких-то людей, ковыряющих стены. Каждый раз Бек объяснял соседям, что делается это с разрешения ЖЭКа.
Гостям Бека нравилось чинить любые поломки, убирать грязь, мести пыль. С того дня они стали убирать подъезд сами, а уборщица, доверив им, совсем перестала ходить туда. Землякам Бека достаточно было и этого, хотя их еще не зачислили в штат. Они получали удовольствие оттого, что делали.
5
Соня сдирала скотч с идола. Скотч, шурша прилеплялся к ладони хозяйки. В это время появилась Алма. Соня, как ошпаренная, уронила куклу на одеяло.
– Что тут делаешь?
– Ничего…
Вошел в комнату и Сармат.
– Почему оставляешь его без присмотра? – Сходу обрушился он на жену. – Сколько раз говорю, могут залезть воры.
– Носить с собой – боишься потерять. Оставишь тут, приключается такое, – ворчала Алма, глядя на хозяйку. – Не могу же нанять охранника.
Соня стояла и все еще отрывала от ладоней куски скотча.
– Ты зачем идола трогаешь? Украсть хотела?
Хозяйка покраснела так, что сыпь пошла по лицу.
– Идолопоклонники! – крикнула вдруг она. – Мне стыдно за вас. Кто может верить в святость деревяшки? Посторонние узнают – смеяться будут.
Алма посмотрела на мужа, а тот на нее. Скотч больше не шуршал. Скомкав остатки шариком, хозяйка держала его в руке.
– Содрать содрала, но не успела выбросить вашу деревяшку!
– Нет, ты хотела избавить его от нас, сдав в ломбард, превратив в быстрые деньги! – тихо заметила Алма. – Чудачка. Больше к нему не прикасайся. Поняла?
Соня молчала.
– Разве можно продать чужого бога? – вмешался Сармат. – Он внутри нас сидит. Он есть то, чем мы сами являемся. Подумай, как ты можешь сдать его в ломбард, если он во мне сидит? Если так, то можно будет сдать в ломбард целый народ, который верит в этого бога!
– Как это, а? Воровка! – приблизилась к ней Алма.
– Родственнички тоже мне! – сказала хозяйка, повысив голос, чтобы слышал Бек, занятый чтением в соседней комнате. – Мне они еще угрожают. Слышишь? Подозревают в краже что ли? Я не могу! Слышишь, Бек! Они меня до глубины души оскорбили! Живи ты со своими родичами. Быть у них посмешищем я больше не собираюсь оставаться тут!
Бек, отложив газету, пошел взглянуть на жену. Но она была там уже одна. Завидев мужа, Соня, заливаясь слезами, выпалила:
– И правду говорят, дай волю тому, у кого нет совести, а он сядет тебе на голову! Кто я в этом доме после всего этого?
В квартире стало тихо. В разных комнатах земляки Бека, навострив уши, ждали, что он ответит. Алма выглянула из-за двери кухни. Она стояла впереди всех. Тут хозяин обратился к жене:
– Сонечка! Как же ты, дорогая, никак не можешь успокоиться, а? Ну, что делать? Ты ругай меня – зачем их? Тебе станет легче, во всем виноват я.
Сначала Соня зарыдала, после со звоном разлетелось что-то.
Алма сообщила остальным:
– Ваза. Хрустальная! Теперь ищет другую. Тоже собирается пустить в расход. Нашла!
Опять с треском и звоном что-то разбилось.
– Зачем ты это делаешь? – встревожился Бек. – Опомнись, при чем тут посуда? Возьми себя в руки.
– Перестань воспитывать меня! – закричала охрипшим от злости голосом Соня. – Мне противны все. В первую очередь – ты противен! Гони этих людей из квартиры! Слышишь, выгони своих земляков отсюда! Не то я уйду. Не шучу. Давай, тебе говорят!.. Еще раз говорю – уйду! Или – они, или – я! Выгони, тебе говорят!
Тут первым из кухни вышел Сармат. Он просительно обратился к ней:
– Тетя! Извините нас, если мы не так ведем себя. Вы же не хотите, чтобы они все встали на колени перед вами? Хотите, скажу им, и они будут ползать перед вами. Но поклоняться своему богу они и после этого будут.
Как только приехали, Сармат то ли шутя, то ли всерьез, проделывал эту процедуру: выстраивал перед ней всех земляков Бека и по команде заставлял делать поклон, при этом приговаривая:
– Она местная дамочка, вы должны быть ниже ее ростом! Это местная мама! Вы должны слушать ее!
Тогда Соне не понравилась эта затея. Теперь Сармат снова предлагал выстроить перед ней всех. Она не отвечала, лишь плакала.
Алма вышла вперед, кашлянув спокойно спросила:
– Ах, ты, тетя? Мы думали, что взрывы какие-то! Ты впрямь нас испугала…
– А ты помалкивай! – осадила ее Соня сквозь рыдания.
– В чем дело Сармат? Что это тетя позволяет себе? От безделья что ли?
– Ты мне не судья, чтобы указывать, как мне жить!
– А ты не нападай на дядю Бека! Зачем на нем воду возишь? Он уже боится своей тени. Почему довела человека до такого уничижения?
– Прикидываетесь дурачками, на деле хотите выпихнуть нас из своей квартиры? Или вам дядя обещал? – срывающимся голосом бросила Соня. – У нас дети. Они не дадут вам так легко отделаться от нас.
– Сонечка, успокойся, прошу… – кружился Бек вокруг жены. – Ну, что ты? Так нельзя… никто ничего не отнимает.
– Дядю ты не ценишь.
– Да, замолчи ты! – закричала Соня хриплым голосом. – Откуда тебе известно, как мы жили?
– Я сразу поняла, кто ты есть! Живешь в таком месте, куда попасть мечтает любой, и еще лясы точишь от безделья! Несчастную из себя изображаешь! А что, я не права?
– Привыкла в деревеньке всех воспитывать!
– Ну, исправь меня!
– Тебя лишь могила исправит.
– Тоже мне! Живешь в городе – думаешь, лишь ты все знаешь, а мы приезжие, мигранты – ни бельмеса! Сколько женщин я видела, пока ехала – все трудятся. Сами довольны, и тебя привлекают. У них тоже семьи. Никакие они не лодыри!
– Да, замолчите вы! – бросил строго Бек. – Сидите, отдыхайте! Оставьте мою семью в покое!
– Мне сказали, что тут можно работать уборщицей, – продолжила мысль Алма. – Можно сантехником. Маляром, кочегаром. Можно бетонщиком, каменщиком… Поговаривают, что даже есть те, кто мужским достоинством зарабатывают на хлеб. Ночью в женских клубах показывают свое достоинство – получают деньги. Так что тут всем неплохо живется. Однако, как бы там ни было, я сердцем чую, что я работу не скоро найду! А кто-то запросто ее получает. Ищи нам работу, дядя! Сделай так, чтобы мы стали местными. Сколько еще будем сидеть без дела?!
Все притихли. Алма пошла в большую комнату и там на кого-то ругнулась:
– Иди отсюда! С ума сошел, что ли?
Из большей комнаты показался Султан и молча вышел на улицу.
– Сказать ничего нельзя.
– А что такое? – спросил муж из кухни.
– Он бросил молоток в идола, – ответила Алма.
– Обиделся?
– Теперь будет дуться на меня. Посмотри.
Сармат, взглянув за окно, увидел спину уходящего Султана. Тот нанес удар по воздуху, как это делают во время тренировки.
– Твое замечание для него комариный укус! – ответил жене. – Не переживай.
Первая половина людей пообедала. Тогда Сармат пошел чтобы пригласить остальных, и, не увидев хозяйку, спросил:
– А тетя где? В магазин ушла или куда?
– Соня не хочет жить с нами, – ответил Бек вяло.
– Ой, как хорошо! – Алма радостно вскрикнула. – Правильно сделала, это я вывела ее на правильный путь.
В это время Соня шла в сторону трех вокзалов. У нее был в руке небольшой чемоданчик. Он не оказывал ей никакого неудобства. В нем лежали лишь самые необходимые вещички, потому как еще с ночи она готовила себя к уходу из дома. Но надо было повременить с отъездом к родителям в другой город. Она решила подождать Султана, чтобы поехать вместе с ним. Он с первого дня как-то тепло отнесся к ней и незаметно от остальных ухаживал за ней. Ей казалось, что он вот-вот придет, и тогда можно будет всегда быть вместе.
В тот же день в магазине Алма купила джинсовый рюкзачок, чтобы постоянно носить идола с собой. И в присутствии земляков сказала:
– Надо беречь его!
Вечером на правах хозяйки Алма обошла комнаты, все ли расположились по местам, заодно прихватила газету. Не раз перечитанные страницы, жалобно шуршали в ее руках, переставая лишь за дверью.
– Еще кое-кому понадобилось! – крикнула она оттуда.
– Отдайте ему! – хором ответили сидевшие в комнате, имея в виду Бека. – Пусть прочтет!
– А я что делаю? – крикнула Алма оттуда.
Бек, уткнув лицо в страницу газеты, вышел из своей комнаты. За ним последовала Алма и направилась на кухню.
– Говори, что там пишет Запад? – обратился Сармат к дяде. – Западная пресса пишет тут о чем угодно, только не о наших проблемах, а эта…
– Капиталисты всем пудрят мозги, а ты рад! – вмешалась жена. – Все они гады! Считают себя гражданами мира, а нас людьми одной долины!
– Восток в этом номере не отражен, – резюмировал Бек.
Сармат, привстав с места, взял из рук Бека газету.
– На западе может и хорошо, но мы живем – тут, дядя, – пошутил Сармат. – Спустись на землю. Искать правду надо здесь!
– Она на дороге не валяется. Ее добывают! – ответил Бек. – Ты вынужден искать ее долго-долго, потому как она изменчива…
Трава на бульваре за домом Бека колосилась. Ее они скосили. Тоже бесплатно. Мария Ивановна всех уже зачислила дворниками, но на уборку улиц они еще не выходили. Директриса обещала пустить их на участки, когда откроется зимний сезон. Многие обычно в это время уезжают к себе в теплые края. Мест свободных будет много. В последнее время Сармат ходил сам узнавать про их общее дело в ЖЭК. Поэтому он взял там косы, и они стали по очереди скашивать траву между домами. А во время перекура озирали окрестности. Дома казались им скалами, а улицы – ущельями.
Первым вышел на подработку Султан. Вызов поступил из соседнего дома. За ним пришел хиленький юноша. На голове бейсболка Барселоны, на шее шарф той же команды. В правой брови серебряная гирька. Глаза блуждают, похоже, от страха: дядька ведь не родня ему. Первый случай иметь дело с мигрантом. Тому было на вид лет тридцать с лишним. Угрюмый. Цвет кожи на лице был не как у отца. Волосы черные, прямые, мощного телосложения. Один его вид нагонял тревогу. Пока они шли, расстояние между ними оставалось не меньше метра. А тут приезжий встал. Руки в брюки. Монолит! Сами вырвались у юноши слова:
– Да, жди тут!
Пока стоял на улице, Султану казалось, что все прежние увлечения покидают его. Ежедневные тренировки по кикбоксингу забросил. Стремился попасть в высшую лигу. Но для этого нужно тренироваться и тренироваться.