Турнир в Альтарьере

Глава 6

Свет Льики колыхнулся, качнул свои бесплотные волны, дрогнул, и на секунду осветил два тёмных силуэта у окна, один – высокий и массивный, другой – щуплый. Синкайя бесшумно приоткрыли створки, и стоило дрогнуть тонкой занавеске, как в одного из них полетели стремительные перья клинков.

Кай напал первым.

Лезвие бесшумно рассекло плоть, массивный наёмник резко отпрянул, едва не столкнулся со щуплым, и в них полетели ещё два ножа. Один достиг цели – вошёл точно в глаз щуплого, но тот не издал ни звука. Хватанул пространство у бедра, однако всё оружие наёмников уже осело пылью на их одежде – Ихесс успел развеять его прежде, чем ушёл биться с синкаем, что зашёл через нижний этаж.

Крупный наёмник атаковал Кая – резким движением рассёк воздух, целясь ребром ладони в кадык. Кравер ушёл в сторону, ударил врага ножом в живот, но лишь чиркнул вскользь – синкай отскочил вбок и с разворота лягнул Кая, тот отшагнул назад и поймал стопу синкая правой рукой. Раздался влажный хруст, Кай сломал лодыжку наёмника и левой рукой полоснул лезвием тому под коленом, разрезал сухожилия и дёрнул на себя, чтобы дотянуться до горла, но наёмник двумя руками саданул Каю по глазам. Брызнуло алым. Я сдавленно взвизгнула. На лице Кравера зияли две кровавые раны вместо глаз.

От ужаса я едва не рухнула в обморок.

Второй наёмник тем временем наступал на Томина. Попытался достать лезвие из своего глаза, но то вошло слишком глубоко. Из раскуроченной глазницы хлестала кровь.

– Кажется, вам что-то в глаз попало, – насмешливо заметил Томин, отступая от окна.

Нарочито нелепо встал и выставил перед собой нож, будто ни разу в руках оружие не держал. Синкай ринулся на него, Томин широко распахнул рот и принял испуганный вид, а когда убийца почти влетел в него на полном ходу, открыл портал и тут же сместился. Наёмник угодил в магический зев рукой, и её отсекло. Из обрубка хлынула кровь, но фонтан тут же иссяк – синкай остановил кровотечение и на секунду изумлённо замер. Томин резко полоснул лезвием по врагу и даже попал, задел вторую руку. Тут же отпрянул и насмешливо бросил:

– Как говорится, руки прочь!

Наёмник ринулся в атаку, Томин открыл портал под его ногами, но тот успел отпрыгнуть. Нагнал Итлеса и впечатал ему в лицо культю с обрезком кости. Второй рукой саданул в живот и хотел добить Томина ударом сверху, но не успел – новый портал рассёк его на две части вдоль тела, и на каменный пол обрушился поток крови. Тошнотворно запахло смертью.

Итлес скорчился пополам, я хотела подскочить к нему, но не успела. Он качнулся и шагнул в сторону Кая, что бился со своим врагом вслепую. Кравер был весь покрыт кровью – она заливала лицо, грудь, руки и сочилась из раны на животе. Томин кряхтя сотворил новый портал позади синкая, когда тот отступал от очередного удара Кайена, но наёмник вовремя увернулся. Мгновенно оценил ситуацию и ринулся в мою сторону.

Совсем молодой, едва ли старше Кая, он летел на меня, но я успела отпрянуть в сторону. Поскользнулась на луже крови, чуть не упала на разрубленное тело и почувствовала, как меня тряхнуло и на груди дрогнул амулет, от него разошлась волна силы, но мгновение спустя чужая рука всё равно схватила меня за волосы и дёрнула назад. Шею прострелила дикая боль, я взвизгнула, синкай рванул меня к окну, но я забилась в его хватке. Слепо ткнула пару раз коротким клинком, но он ловко увернулся, и лезвие рассекло пустоту.

– Синкайя лгут! – заорала я. – Кай нашёл мать! Его не продавали, его украли! Вам лгут!

На горле сомкнулись стальные пальцы, и я замерла на месте. Из такого захвата не вывернуться, убийца способен сломать мне шею одной рукой. Я скосила на него взгляд и сдавленно повторила:

– Кая пытались убить за то, что он узнал правду. Его украли из семьи. Его любили и ждали, никто не хотел его продавать. Синкайя похитили его!

Убийца с иссечённым шрамами лицом посмотрел мне в глаза. Тёмные радужки сливались со зрачками, и казалась, будто я уставилась на дно бездны.

– Это правда, Вик. Я нашёл свою семью, – хрипло проговорил Кай. – Выжившие нам лгут.

– Тебя исключили из клана, когда нашли портальный камень, – вдруг ответил синкай, и его голос, резкий и металлический, ударил по ушам.

– Почему тогда я жив? – иронично спросил Кайен, распрямился и смотрел в нашу сторону окровавленными пустыми глазницами. – Выжившие лгут. Откуда у меня мог взяться портальный камень?

Повисла пауза. Я тяжело дышала, скосив глаза на своего пленителя, он держал меня за горло, но смотрел на бывшего соклановца.

– Украл?

– У кого и когда? – насмешливо отозвался тот. – Они нашли причину, чтобы исключить меня, а сами атаковали, пока я был на задании. Без предупреждения и объявления приговора. Внезапно. Тебе тоже лгут, Викай.

Убийца теснее сдавил моё горло, и я ощутила, как наливается кровью лицо. Шею кольцом охватила боль, губы онемели, в носу засвербело, в ушах загудело.

– Не надо, – сдавленно взмолилась я. – Они вам лгут!

– Нет, лжёте вы, – резко ответил он.

Я снова поймала его взгляд, пустой и холодный, до отвращения равнодушный, и всадила тычковый нож в его горячий бок. Он не успел увернуться, лишь хмыкнул в ответ. Для синкая такая рана – пустяк… если бы не яд!

Рука на моём горле сжалась сильнее, потемнело в глазах, стало нечем дышать. Викай прикрылся моим телом, как щитом, и поволок к окну. На пути вспыхнул портал, но убийца успел уйти в сторону. Сделал ещё два шага, а потом приглушённо выдохнул. Замедлил ход. Шаг стал нетвёрдым, и он покачнулся, хватка ослабла. Аура синкая вдруг заискрила так, что видно стало даже мне. Плавленое серебро вступило в схватку с чернотой. Синкай задрал край плотной туники и взглянул на свой поджарый живот, по которому расползалась отвратительная морионовая клякса.

– Простите, – сдавленно всхлипнула я, и мне вдруг стало невыносимо стыдно и больно. – Но я тоже хочу жить.

Он всё ещё держал руку на моём горле, хотя теперь я могла дышать. За спиной синкая вдруг вспыхнул совсем иной портал, и он потянул меня за собой, но вмешался Томин. Чужой портал рассыпался искрящимися сгустками света, и ровно передо мной раскрылся другой, только маленький и совсем плоский, нелогичный и расположенный по диагонали так, что его линия проходила от подбородка до ключиц синкая. Одно мгновение ничего не происходило, а потом голова Викая вдруг провалилась в раскрытую пространственную воронку, а тело осталось стоять, сжимая моё горло. Страшным фонтаном брызнула кровь.

Я истошно заорала так, как не орала никогда в жизни. Даже когда Томин отцепил от меня мёртвое тело и прижал к себе, продолжала выть.

– Это я его убил. Я. От яда он бы не умер, слышишь? – встряхнул меня Итлес.

– Вообще-то… – начал было Кай.

– Заткнись, – зло оборвал его Томин и повернулся ко мне: – Это я его убил. Точка. Я запрещаю тебе думать иначе. Выведи Кая в другую комнату. Я пойду вниз.

Он пихнул меня в сторону залитого кровью бывшего синкая, который методично на ощупь вправлял себе сломанные кости.

– Идти сможешь? – прорыдала я.

– Да. Веди.

Он протянул липкую испачканную алым руку, и я осторожно взяла его за рукав, борясь с приступами дурноты. А ведь раньше меня рвало от одного вида крови. Но теперь её так много, что я начала привыкать. Но только не к тому, что делал Томин. Это было страшно. Очень страшно.

Я вытащила Кая в коридор, но выдержки дойти хотя бы до спальни Аливии не хватило. Желудок скрутило в болезненном спазме. Усилием воли подавила подкатившую тошноту, но новый спазм оказался ещё сильнее. Перед глазами стояла голова синкая, проваливающаяся в портал. Меня едва не вывернуло на каменный пол.

Кай вдруг резко меня встряхнул, до боли сжав предплечья.

– А ну соберись! Идём вниз.

– Ты ничего не видишь, – хрипло ответила я.

– Там Аливия, – он оторвал от меня руки и пошёл по коридору, сильно хромая.

Пошёл так, словно видел перед собой не одну лишь темноту, а ярко освещённый коридор с недавно обновлённой Ихессом тёмно-синей ковровой дорожкой. Я кинулась следом и вцепилась в его локоть.

– Я с тобой.

Но никуда дойти мы не успели. Вверх по лестнице уже бежал Ийнар с улыбкой от одного уха до другого.

– Ихесс его разделал! – восторженно воскликнул он, затем заметил лицо Кая и резко остановился, словно впечатался в невидимую стену. – Это что?

– Кай ранен. Где Аля?

– Она колдует над Томином. У него разрывы внутренних органов, – чуть заторможенно ответил Ийнар. – От удара в живот.

Я кивнула, всхлипнув, и потянула Кая назад, к спальне сестры, но он осел на пол там, где стоял.

– Я подожду тут.

– Обезболивающее принести? – с трудом соображая, тревожно спросила я.

– Не нужно. Ийнар, расскажи, как всё получилось?

– Строго по плану! – охотно отозвался он. – Как мы и хотели. Синкай вошёл через чёрный ход, мы дали ему сделать шаг и закрыть дверь. Стоило ей захлопнуться, как Ихесс её запечатал, а мы открыли огонь. Как ты и предсказывал, синкай сразу же ушёл в тот узкий боковой коридор, ведущий в кладовую. Ихесс успел там его замуровать. А мы обстреливали пространство, чтобы он не успел вынырнуть из ловушки, пока дух возводит стену. А дальше Ихесс справился сам. Сдавил стенами. Пространство там действительно небольшое, всё получилось, синкай даже до двери в кладовую не успел добраться. Но в любом случае там же тупик, так что план замуровать его в кладовой тоже сработал бы. Всё прошло ровно так, как ты говорил.

– Кроме того, что в спальню Амелии пришли двое. Они почему-то поменяли план.

– Может, узнали, что ты жив? – неуверенно спросил Ийнар.

– Может…

– Ихесс! – хрипло позвала я. – Ихесс, спасибо вам! – я тоже осела на пол рядом с Каем, стараясь на смотреть на свою залитую чужой кровью одежду.

Перед нами вдруг возник дух.

– А знаешь, Амелия, – радостно оскалился он. – С-с вами вес-село!

Ничего весёлого в убийцах, трупах и отрезанных головах я не видела, но доказывать что-то тысячелетнему бесплотному духу бесполезно, поэтому просто попросила:

– Пожалуйста, уберите… то… что осталось в моей спальне. Если я это увижу ещё раз, меня однозначно вырвет.

– Если вырвет, то такое точно с-сама будешь за с-собой убирать, – беззлобно зашипел он и испарился.

Аливия поднялась к нам полчаса спустя. Увидела Кая, недовольно поджала губы и даже сжала кулаки, однако вслух ни слова не сказала. Села рядом, ласково оттёрла с его лица засохшую кровь, осмотрела глазницы и напитала ауру целебной силой.

– Пойдём, я тебя умою, а потом осмотрю и подлечу, – она мягко потянула бывшего синкая за собой.

– Лучше спать лечь. К утру глаза восстановятся, а к вечеру следующего дня зрение станет чётким, – успокоил он.

Аливия сжала челюсти и резко выдохнула:

– Мне всё равно больно на это смотреть. Идём.

– Аля, подожди. Где Томин? – поднялась на ноги я.

– Я его уложила внизу, на диване в гостиной. Он спит. Удивительно, как он вообще смог ходить после такого удара.

Кивнув сестре, я посмотрела, как она уводит Кая и спустилась вниз вместе с Ийнаром. К счастью, никто кроме Томина и Кая не пострадал, а мои синяки на шее сойдут довольно быстро. С браслетом это займёт куда меньше времени, чем обычно.

Томин действительно спал, и я не осмелилась его тревожить, хотя руки так и зудели от желания прикоснуться к отросшим чёрным волосам и резко очерченным скулам.

Не опасаясь другого нападения, вернулась к себе, в идеально чистую спальню, где ничего не напоминало о лужах крови и лежащих на полу рассечённых телах, но призраки воспоминаний не хотели исчезать. Я остервенело вымылась в ванной, не трогая только шею. Боль в ней никак не хотела отступать и лишь усиливалась, и я пожалела, что не попросила о лечении сестру, но идти к ней и будить не решилась. Глотать было больно, поэтому с трудом выпила немного восстанавливающего зелья и переоделась ко сну.

Мой взгляд невольно скользнул по зеркалу, и память услужливо подбросила воспоминания о том, как Эрик ласкал меня перед ним, и какой прекрасной парой мы были в отражении.

Слёзы навернулись на глаза, и сдерживать их не было причин, поэтому я беззвучно плакала, сидя на кровати и ненавидя зеркало. Слёзы отняли последние силы. Если во мне и жила какая-то дикая надежда, что Эрик вернётся к моему дню рождения и весь этот фарс с его невестой разъяснится сам собой, то сегодня она умерла. Вместе с ней умерла часть меня. За всю свою жизнь я встретила только одного человека, которого смогла возненавидеть – Синвера. Но теперь при мысли об Эрике во мне поднималась такая же глухая волна ярости и ненависти. Сосредоточившись на этой волне, я подошла к зеркалу и изо всех сил ударила по нему кулаком. Стекло лопнуло, паутинообразные трещины расчертили идеальную поверхность, но мне не стало легче, стало только хуже, теперь я словно видела своё разбитое сердце со стороны.

Осколков, как ни странно, не было. Все разбитые кусочки всё ещё стояли в раме, плотно прижавшись друг к другу. Я убедилась, что Тиссе ничего не грозит, завалилась на постель и закрыла глаза. Тоска по Эрику, боль от предательства и страх перед будущим саднили изнутри. Как справиться с пятью синкайя? Это же просто невозможно! Для этого каждый из нас должен быть способен убить одного, пока это удалось лишь Каю, Томину и Ихессу. А втроём против пятерых они не выстоят.

Может, хватит уже прятаться за чужими спинами? Я не вынесу, если, защищая меня, погибнет кто-то из близких. Не лучше ли сдаться? Сколько ещё боли они должны вынесли из-за меня?

Тяжёлые мысли обернулись кошмарами. Мне снился Эрик, я отчаянно звала его, заблудившись в мрачном лесу, и он раз за разом отвечал, что скоро вернётся, но не приходил. А я всё звала, испуганная и замёрзшая, пока наконец не проснулась оттого, что кто-то тычется мне в руку.

– Тисса, – сипло прошептала я и принялась сонно гладить расшалившуюся арбиссу. Она то нападала на мою руку, то с грозным мявом атаковала складку на покрывале.

Пятнистый нос гневно морщился, а в глазах плясали дикие тонтерята.

– Р-р-мя-у, – азартно прихлопнула она лапой мои пальцы, и тонкие острые коготки надавили на кожу.

– Какая устрашающая хищница, – рассеянно улыбнулась я.

Горло начало сильно першить, и пришлось откашляться, но колючая боль не ушла. За ночь стало хуже – казалось, будто кто-то прошёлся по гортани наждачной бумагой. Поворачивать голову тоже было ужасно неприятно, мышцы шеи отчаянно ныли.

Я поймала Тиссу за лиловый бок и пощекотала. Она не растерялась и игриво цапнула меня за руку, затем зацепилась коготком за покрывало, испугалась и заметалась по кровати, издавая возмущённые утробные мявы.

– Идём, счастье ты моё лиловое, – я подхватила её и успокоила, погладив по вздыбленной шерстке, а потом ласково просипела: – Победила, всех победила. И покрывало, и складки на нём, и особенно – мою руку. Меховая угроза южного постельного перевала.

Тисса внезапно согласилась с моими словами и расслабилась от лёгких почёсываний. Решив, что всё равно пора вставать, я отправилась в ванную. В зеркале отражалась бледная незнакомка с опухшими от слёз веками, разбитой губой и синяками на шее. Это она вчера воткнула отравленный кинжал в живого человека. Зато отстояла право на свободу хотя бы ещё на несколько дней.