Тотальность контроля. Как наука объясняет наши действия

Для соответствия научной этики я обязан рассказать читателям об утилитаристской концепции социального действия. Она является одной из самых старейших и берет свои корни ещё из социальной философии XVII. Основное положение утилитаризма гласит, что в своих действиях человек стремится достичь исключительно субъективных, эгоистичных целей. Для примера, один из классиков утилитаристов Иеремия Бентам считал, что все люди в своих действиях руководствуются стремление к максимальному удовлетворению и минимальным лишениям. Однако при таком понимании социального действия остаётся совершенно непонятно, каким образом многие люди жертвуют собой ради ценностей или делятся своими ресурсами с другими членами общества, занимаются волонтёрством. Некоторые неоутилитаристы XX века пытались сказать, что при альтруистических поступках люди действуют как утонченные эгоисты, так как помощь другим доставляет для них личное удовлетворение. Однако Амитай Этциони показал, что если мы будем считать готовность людей жертвовать собой для блага других в качестве утончённого эгоизма, то всех святых нам придется назвать удовлетворенными мазохистами.

В настоящее время теория рационального выбора продолжает существовать исключительно в рамках высчитывания вероятности того, что в определенных, экспериментальных условиях человек поведет себя определённым, рациональным образом. Поведенческая экономика разбила представления экономистов, которые считали, что на рынке субъект стремится и действует наиболее рационально, соответствуя своим целям и потребностям. Ещё Карл Маркс в XIX веке указывал на феномен товарного фетишизма в рыночных отношениях. Он также указывал, что в стремлении капиталистов удовлетворить свою потребность в максимизации прибыли, это приносит вред всему обществу, то есть это не может быть объективно рациональным для общества, однако приносит пользу для капиталистов. Вместе с тем, в его же действиях (действиях капиталиста) кроется основа для социальной революции. В этом диалектическом процессе развития взаимосвязанных противоречивых поступков, заключается то, что мы не можем обойтись в объяснении социальных действий исключительно утилитаристскими теориями действия. После него, на факт влияния культуры указал Макс Вебер ч своей знаменитой работе «Протестантская этика и дух капитализма». Культура влияет на идентичность людей, их социализацию. В соответствии с этим, в зависимости от культуры, изменяются ценности и мотивы поступков людей. Это также влияет и на их социальные отношения, в результате всё это приводит к изменению экономической ситуации внутри общества. Там где будет властвовать культура цинизма, взаимного недоверия сложно будет выстроить свободную конкуренцию (в частности, на это указывает исследовательская статья «Культура, имена и экономическое развитие» (Вопросы экономики. 2016. №1. С. 81—106. Борисова Е. И., Кулькова А. Ю.)).

Несмотря на все недостатки утилитаристской и неоутилитаристской концепции действия, нельзя не отметить, что в современном мире мы воспринимаем себя в стремлении к наиболее рациональной организации нашей жизни. Появилось множество различных научных концепций, которые структурируют человеческую повседневность: научная организация труда, технологии производства на фабриках, распространение популярности «режима дня великих людей» и т. д. Мы можем наблюдать, что люди могут стремиться действовать рационально, а если применить эту концепцию к историческому развитию всего общества, то можно будет утверждать, что люди при развитии общества всегда действовали рационально, так как развитие технологий означает увеличение производительности, достижение цели развития общества. Это то рациональное зерно данной теории, которое мы будем использовать в дальнейшем изложении, отбросив такие категории, как «полезность», «максимизация выгоды ' и т. д.

Несмотря на то, что Макс Вебер предшествовал в своих исследованиях П. Бурдье мы начнем рассматривать его концепцию социального действия именно здесь. Это сделано по той причине, что для понимания социального действия нам не нужно рассматривать всю его теорию, так как она является основной для всех последующих теорий. Поэтому когда мы рассматриваем более развитые концепции социального действия, в них уже содержится наследие Макса Вебера. Упоминаем же мы его для того, чтобы вспомнить его классификацию социального действия:

– Целерациональное действие. Это действие представляет собой концепцию теории рационального выбора. Человек имеет свои интересы и исходя из них анализирует предстоящую ситуацию взаимодействия. Он взвешивает все свои за и против, у него имеется определённые мотив и цель, которые могут принести ему пользу и он действует в соответствии с принципом максимизации результатов. Есть и более изощрённый пример в виде формальной бюрократии. В этом случае человек поступает определённым образом, потому что его действие уже «запрограммировано» начальством, он выполняет требования своей работы. В таком случае мы можем сказать, что его действия рациональны и адекватны. Стоит отметить, что в современном мире большинство из нас считают, что всегда поступают рационально. Макс Вебер исходя из позиции понимающей социологии принимает такой исход событий, утверждая, что люди действуют рационально не только тогда, когда идут по пути максимизации, но и при максимальной рационализации в рамках, при ограничении их выбора и знаний. Приведем простой пример: человек, религия которого воспрещает употреблять свинину, сознательно отказывается от нее, хотя хотел бы выбрать другой вариант (т.е. имеет желание её употребить). Это действие с начала кажется предписанным религиозной традицией, однако мы должны встать на место самого субъекта: он отказался от свинины не под действием истинной веры, а по той причине, что не хотел терять свою групповую идентичность и ощущать социальные санкции. В таком случае мы считаем, что его действия полностью оправданы и рациональны, такая ситуация называется в социологии ограниченной рациональностью.

– Ценностно-рациональное действие. Когда коммунист-комиссар поднимает весь батальон из окопов на бой с фашисты и оккупантами, выкрикивая коммунистические лозунги и цитаты Маркса-Энгельса-Ленина он поступает в соответствии со своими коммунистическими убеждениями. При «понимании» его мотивов, представим себе, мы обнаруживаем, что всё это он делал по той причине, что верил в построение бесклассового общества и был готов в любой момент отдать свою жизнь ради будущих поколений. Он не взвешивал «за» и «против», не стремился максимизировать свою выгоду и даже не стремился приблизить победу коммунизма. Он рисковал жизнью ради ценностей как таковых, они придавали смысл его поведение только тем, что он их разделяет. При ценностно-рациональном действии человек имеет свою идеологию, которая зачастую формально закреплена: Манифест Коммунистической Партии; Бусидо; Библия и т. д. Я считаю важным отметить, что человек, являющийся членом общества и членом прочих, более малых социальных групп обладает своими ценностям. Более того, ценности помогают нам классифицировать людей, по той причине, что люди с различными ценностями действует в схожих ситуациях по-разному. Из этого вытекает тот факт, что любое человеческое действие имеет определенную ценностную окраску. Можно прийти к следующему парадоксу: основными ценностями человека является рационализация всей жизни, это значит, что для него ценностью является целерациональное действие как таковое. В таком случае, действие по мотивации будет являться ценностным, а по форме целерациональным. Выделение такого типа действия даёт преимущество классификации Макса Вебера над концепцией Бурдье, т.к. ценностями человек обладает вне зависимости от социального поля и обладанием капитала, они являются составной частью его габитуса. При этом стоит отметить, что ценности и сами имеют свое основание в социальной структуре, являются частью социального мира и его порождением. Но человек может влиять на восприятие данных ценностей, их распространение и дальнейшее существование. Развивая данную идею мы можем прийти к выводу о том, что люди обладают минимальным количеством ценностей, которые способствуют поддержанию социальной системы. В этом случае концепции Вебера и Бурдье дополняют друг друга.

– Аффективное действие. Свое основание данный тип действия находит в резких, кратковременных эмоциональных импульсов, в форме реакции на действие-раздражитель. В отличии от всех прочих видов социального действия, наши аффективные (т.е. эмоциональные) поступки менее всего предопределены обществом и открывают для нас большой простор индивидуальных эмоциональных переживаний. Однако не следует думать, что это абсолютно субъективная вещь. Напротив, аффективные поступки также имеют свое основание в общей социальной системе. В первую очередь, можно указать, что причины наших эмоциональных действий находятся в сфере социальных взаимодействий и отношений. Для примера: давление и отрицательное мнение властей Российской Империи о книге Н. Гоголя «Мертвые души» побудили его на сжигание её второго тома. Мы видим, что основа его поступка находится в сфере общественных отношений. Это открывает для нас огромное поле исследования: структурные факторы формирующие политику власти Российской Империи в XIX веке, социальная роль писателя, ценностно-нормативная база российского общества, классовое неравенство и социальная стратификация и т. д. Эти факторы формируют общий контекст, в котором субъект предпринимает эмоциональные действия. Вместе с тем они ограничивают формы его проявления и указывают общий мотив, смысл и направленность действия. Николай Гоголь не начал восторженно кричать о продуктивности властей. Вместе с тем он не стал устраивать покушение на жизнь императора или какого-либо отдельного помещика. Таким образом социальная структура создаёт для нас рамки доступного эмоционального выражения. Пример более масштабного проявления аффективного действия это революции. В данном случае, толпа вооруженных людей может смести действующее правительство определенного государства. Люди идут на такой шаг по причине структурного напряжения. Вместе с тем, для революции необходимы организации. Существует группы людей, которые придают данной революции конкретную окраску (якобинцы, большевики и т.п.) и поступают рационально. Вместе с тем, некоторые участники революционной ситуации действуют ценностно-рационально, при этом стремясь к своим ценностям стараются провести рациональный анализ ситуации. Одно и тоже событие в качестве соединения множества социальных действий отдельных людей оценивается и воздействует на разных людей по разному. Как видно из примера про революцию, поступки некоторых людей в ней целерациональны, в то время как других аффективны или носят ценностный характер.

– Традиционное действие. В этом случае мы имеет дело с нерефлексивными, неосознаваемыми действиями человека. Человек предпринимает попытку действия только в силу традиции, обычая или привычки. Как было указано ранее, если человек совершает действие, которое соответствует традициям ради того, чтобы не повлечь за их неисполнение социальные санкции, то он поступает не традиционно, а рационально. Традиционным может считаться лишь то действие, при котором традиции (а зачастую обычаи и привычки, свойственные данной социальной группе) проявляются в действиях неосознанно. В таком случае человек принимает традиционные действия в качестве единственно возможных универсальных шаблонов поведения. В соответствии с концепцией микро взаимодействий (символический интеракционизм, этнометодология, теория Ирвинга Гофмана) традиционные действия проявляются в качестве этикета или ритуальной деятельности. В первом случае (этикет), человек может принимать пищу используя различные столовые приборы. Он не задумывается почему суп он ест именно этой ложкой, а для стейка нужно использовать специальный столовый нож, хотя можно было бы к примеру укусить кусок мяса или, хотя бы, воспользоваться более острым кухонным ножом. Он делает это, потому что он не повергает сомнению установленный порядок вещей, в особенности повседневности, так как она является частью его самого. Традиционное действие в виде ритуалов также усиливает коллективную сплочённость в обществе, на этом особенно настаивал Эмиль Дюркгейм. Дальнейшие социологи указывали и на наши повседневные ритуалы, к примеру рукопожатие при встрече. Появившийся в далекие времена ритуал несущий практическую ценность (символизация того, что воин не имеет в своей руке оружия), стал сегодня простым, но обязательным действием. Если бы отдельный человек решил «отрефлексировать» рукопожатие и перестать действовать традиционно, то вызвал бы волну недопонимание, его социальные связи резко бы сократились. В этом случае, для других людей он начал сомневаться в их солидарности, поставил под вопрос существование группы и был моментально отстранён от участия в ней, на это обстоятельство часто указывает российский социолог Михаил Соколов.

Такая типологизация помогает классифицировать человеческие действия для их углубленного понимания. Более того, она оказало значительное влияние на практическую жизнь общества, к примеру, на законодательства. Человеческие социальные действия не являются постоянно высчитанными заранее в социальной структуре. Некоторые из них происходят спонтанно, некоторые являются привычкой ставшей часть личности, некоторые представляют собой психическое помешательство, а некоторые просто продукт рационального решения. Традиционные действия особо выделяются тем, что являются основой ценностно-нормативной системы общества. Часто повторяемые большим количеством людей действия становятся регулярными ожиданиями, после этого они приобретают характер неформального института (не закреплённая система ожидаемых ответных действий и диспозиций). В свою очередь, именно неформальные институты являются основой формирования законов государственного аппарата. Это особенно показательно, если вспомнить явление обычного права, т.е. законодательной системы построенной на обычаях данной общности. Таким образом, традиционные действия имеют куда большую силу для человека, чем остальные, так как буквально охватывают их (такое положение вещей было близко Эмилю Дюркгейму, который считал, что социальные действия появляются не в человеке, а в обществе, носят надындивидуальный характер). Не следует считать, что к традиционным действиям относятся только действия традиционного общества. Они сохраняют сильнейшее влияние на человека до сих пор. В дальнейших разделах книги будет представлен анализ современных механизмов формирующих нас и наши действия, которые мы даже не осознаем (что очень близко к концепции традиционного действия. Подробнее смотрите разделы II, III, V).

Несмотря на то, что классификация социального действия предложенная Максом Вебером позволяет прояснить многие детали нашего субъективного осознания и мотивов, она обладает рядом ограничений для современного анализа. Исходя из этой классификации мы теряем ту часть действия, которая рассказывает нам о различных культурах, трансформаций в обществе. То, что в одном обществе будет являться рационально, в другом есть аффективное действие. Остаются не ясными критерии классификации. Можно ли назвать традиционное действие рациональным? Если мы исходит из личного самооценивания субъектом мотивов действия, то означает ли это, что мы отвергаем объективное существование традиционного/рационального/аффективного? Последний вопрос относится ко всей сфере понимающей социологии. В обществе существуют свои закономерности (в различное время на них указывали Огюст Конт, Герберт Спенсер, Карл Маркс), отдельные авторы указывали на существование объективных социальных фактов, которые влияют на индивида и его социальные поступки (Эмиль Дюркгейм). Если человек считает, что он действует рационально, это не означает, что его действия соответствуют критериям рациональности. Он может руководствоваться исключительно эмоциональным состоянием. В этом случае мы должны заметить, что наши самоощущения часто являются основой для обмана самого себя, создания видимости продуктивности и прочие формы иллюзорного или даже ложного сознания. Следует также отметить, что классификации действия нередко пересекаются. Одно и тоже действие может быть и аффективным, и традиционным, и ценностным. Предположим вы сидите в театре и смотрите на одну из самых прекрасных сцен, что видели в жизни. По ее окончанию в зале начинаются бурные аплодисменты. В этом случае вы поступает одновременно и аффективно, под впечатлениями от пьесы, и традиционно, так как в театрах принято аплодировать по окончания. В частности, такое смешение социальных действий является недостаточным количеством исследований о том, как соотносятся между собой единичное социальное действие и действия толпы. Стоит отметить одно из главных утверждений данной книги: в настоящий момент, на наши социальные действия за частую влияют другие люди. Поэтому, как бы мы сами не старались классифицировать наши действия, уже сам анализ наших прошлых поступков происходит под влиянием окружающих нас людей, нашего членства в определенной группе и ее ценностей.

Таким образом из ограничений понимания социального действия в работах Макса Вебера мы можем выделить для себя задачи, которые требуют прояснения в данной книге: соотношение между индивидуумом и группой в поступках индивида; личное ощущение мотивации и смысла действия и объективные характеристики наших поступков; механизмы влияния социума на наши действия; современные тенденции и закономерности влияющие на наше поведение.

Последняя классическая концепция социального действия, которая будет рассмотрена в данной главе принадлежит авторству Толкотту Парсонсу. Данный автор изучал социальное действие через его структуру. Читателю незнакомому с его работами будет достаточно знать, что при изучении социума он исходит из положения поддержки в социальной системе нормативной и ценностной солидарности. Т. Парсонс является одним из основателей и классиков структурного функционализма. По его мнению, в обществе присутствуют институты, которые, воздействуя на акторов (членов общества, которые регулярно участвуют в его жизни), воспроизводят социальную систему и обеспечивают ее функциональную жизнь. В общем основании, структуралисты обращают большее внимание не на оторванные элементы социальный жизни (т.е. не на отдельные абстрактные действия), а на отношения между элементами структуры. Он выделяет следующие элементы для понимания социального действия: актор; цель деятельности; социальная ситуация; нормативная система.

Система действия Т. ПарсонсаИсточник: https://upload.wikimedia.org/wikipedia/ru/3/39/Parsons_filosofia.jpg

Начать стоит с актора. Отдельный субъект действия обладает своими интересами, своей личностью (индивидуальностью), своим опытом и намерениями. Однако для того, чтобы получить все названные высшие элементы он проходит стадию социализации, он непосредственно занимает определённую социальную позицию и выполняет определённую роль в социальной системе, для её поддержания (см. Краткий глоссарий понятий в конце книги). Актор является членом социальной системы и уже из этого положения вытекает то, что он действует в её рамках, принимает её, выполняет в ней определенную функцию. Каждый актор имеет мотивационные и ценностные ориентации. Таким образом актор является сознательным, действующим и выбирающим.

В своём действии индивид имеет определённую цель. Когда мы идём в гости к другому человеку у нас есть определенные намерения, мы предполагаем то, как будет развиваться наш разговор, мы имеем мотив (определённая годовщина, желание совместного времяпрепровождения и т.д.), а в соответствии с ним и основную цель (поздравить человека, укрепить социальную связь с ним, уговорить его на определенный поступок и прочее). Актор может выбирать для себя цель действия, руководствуясь своими мотивационными и ценностными ориентациями. Последние в свою очередь связаны с нормативным порядком социальной системы. Актор получает свои ценностные эталоны в процессе социализации (когда становится членом общества, начинает выполнять в нем свою функцию). Однако, нормативный порядок осознаётся человеком не только при социализации, но и в конкретной социальной ситуации. Люди действующие в рамках определенной социальной системы разделяют общие нормы и ценности по отношению к конкретным ситуациям. К примеру, в обществе существует норма, которая запрещает просто так бить человека. в результате этого, каковы бы ни были мотивационные ориентации человека, в ситуации где нет причины драться, вероятнее всего, он не будет проявлять агрессию и противоречить нормативному порядку. В этом раскрывается важность социальной ситуации с действиями людей.

Таким образом мы смогли создать для себя упрощённую, максимально приближенную к оригинальной теории Толкотта Парсонса структуру социального действия. Пусть простят меня социологи за такое упрощённое повествование, Однако в рамках данной книги можно обойтись указанными выше фактами, для понимания того как в конкретном современном мире люди действуют, взаимодействуют, вступают в отношения.

Как уже говорилось ранее, Парсонс указывал, что одна из важнейших функций социального действия – это поддержание единых ценностных и нормативных ориентаций. Однако в этом случае, возвращаясь к классификации Макса Вебера, ценностные действия не являются наиболее благоприятными, для обеспечения работы системы и её развития. Безусловно, они могут способствовать тому, что у людей будет одинаковые социальные ожидания, в которые включены механизмы социального контроля и поддержания статичности социальной системы. Однако вместе с тем это может привести к фанатизму и к торжеству авторитарной личности, которая, по мнению теоретиков франкфуртской школы Т. Адорно и М. Хоркхаймер, является основой фашизма. Парсонс вместе с тем также указывал на подобную «дисфункциональность» (термин ввел его ученик Р. Мертон). Помимо нормативного порядка он выделял фактический порядок. Последний означает конкретно сложившуюся ситуацию, которая отличается от нормативно благоприятной и образованная в результате непреднамеренных действия многих авторов. Парсонс близок к отображению реальной ситуации, однако стоит указать, что нормативный порядок не всегда является наиболее распространенным. Во многих ситуациях складывается именно фактический порядок, это не означает, что он отстранён от норм. К примеру, все люди по утрам следуют единой норме – выезжают на свое рабочее место. В результате большого количества автомобилей складывается, пробка, неблагоприятная ситуация. Также стоит указать на то, что в современном обществе существует множество различных групп и культур с различными ценностями и нормами. В результате единый нормативный порядок становится практически невозможным, даже в рамках высоких теоретический абстракций (в этом Парсонса обвиняли ещё в середине XX века). Парсонс и сам это понимает в своей работе:

Одно из основных критических замечаний к теории Парсонса, на котором мы закончим, это обвинения его в этноцентризме, недостаточном внимании к эмоциональным поступкам не вписывающихся в рамки господствующих ценностей и норм, а также сложность объяснения; неопределенность каким образом происходят революционные смены и изменения в социальной системе.

Одно из самых главных ограничений большинства теорий социального действия заключается в том, что они рассматривают его законы в качестве абсолютных, почти биологических, для всей истории человечества, не обращая внимания на изменения. Нельзя отрицать того факта, что в процессе технологического развития изменялась и сущность, а вместе с ней и форма социальных действий. Законы, механизмы и тенденции формирующие социальное действие при рабовладельческой формации, существенно отличаются от современных условий нашей деятельности. В дальнейших главах данного раздела мы рассмотрим, как происходила трансформация человеческих взаимодействий в процессе исторического развития. Читатель увидит, что простая трудовая деятельность, которая является практикой нашего производительного мира, в настоящее время трансформировалась до неформальных и высокотворческих обменов идеями. Исходить только из концепции социального поля и определённого габитуса, которым обладает человек, бесперспективно в процессе изменения условий социальной системы. В таком случае каждое действие потеряло бы свою причинно-следственную связь, обладало бы оторванностью и детерминированностью высших сил, не был бы понятен конкретный механизм формирования социального действия за исключением формального шаблона. В то же время, если мы исходили из личной мотивации людей и их самосознания своих действий, нам было бы сложно понять последствия данных действий, влияние и формирование социальной системы на основе человеческих поступков, если бы мы стали исходить исключительно из ценностно-нормативной базы социальной системы, то неразъясненными оставались бы вопросы касаемо изменения социальной системы, революционных действий, конфликтных социальных отношений, экспрессивных действий.