Анни

Баронесса отрешенно смотрела на пламя огня, ярко горевшего в камине, укутавшись в шаль из светлого льна, по домашнему, уже в ночных туфлях, с ночным чепчиком на распущенных светлых волосах и халатике. На коленках, как всегда, лежала ее любимая болонка. Артур тихо цедил медленно бокал вина и устало гладил голову борзой, которая облокотилась боком к его креслу и положила морду на подлокотник.

– Ну, что, что ты еще не высказался мне о людях, которые нами были приглашены сегодня? – наконец-то в каминной завибрировал звук низкого женского голоса баронессы.

Он усмехнулся – Да,…ничего нового.

– А как тебе мадьярочки высшего общества? Особенно те жгучие брюнетки, что родные сестры местного бургомистра. Я даже где-то слышала…….ну, не помню где, или читала… ну, не столь важно, что самые корни мадьяр берут из Рима, но кто-то утверждает, что это и есть цыгане, только цивилизованные.

Артур устало сполз ниже в кресле, положил голову на спинку и закрыл глаза. Дремота от вина овладела всем его телом. Бокал недопитого вина в руке наклонился к полу. И он пробормотал лениво – - Да… скорее всего.-

– А мне показалось, что венгерское общество больше напыщенно чем американское. Ты же помнишь балы в Новом Орлеане? Значение титулов и родословной там уже давно не играют такого важного значения как здесь. Обедневший знатный граф уже сошел с шахматной доски и уступил место большому денежному мешку, награбившему свои капиталы в колониях.

– Да, скорее всего. Ты в одном ошибаешься Лиза, и те отошли в тень, настоящие американские дельцы ныне резко помолодели, они сами работают как нигеры в бывших колониях, амбициозны, решительны, новаторы….

Баронесса только лениво глянуло в его сторону и продолжала свои мысли вслух.

– Это противостояние венгров немцам ощущалось очень сильно. Они все еще не довольны попытками Австрии и Германии контролировать их страну. Говорят, что Франц-Иосиф все еще держит гарнизон для этого в крепости «Цитадель», а венграм это не приятно.

– Ну, да, а кому же это было бы приятно?

– А кто для тебя оказался самым интересным собеседником? – баронесса хотела поговорить, все выуживая у Артура односложные предложения.

Он пожал плечами, немного подумал – Ну, скорее всего профессор химии из университета в Пеште. Умный человек, совершенно далек от пафосной мишуры. И…….этот, имя интересное – Аньош. Это презабавный человек – инженер-конструктор. Очень дальновидно мыслит. Я хотел бы с ним ближе познакомиться. Я, думаю, все еще впереди… – и тут он лениво повернул голову в сторону супруги. Приоткрыл глаза. – Элизабет, тебе это понравиться. У них есть купальня, построенная на целебном источнике. Тебе сердце подлечить не мешало бы.

Супруга утвердительно качнула головой. – Узнаю. Не помешает. Надо изучать достопримечательности этого края. —

– Завод будет выставлен на аукцион на следующей неделе. – потянулся Артур, встал. – Пора спать. …..

– Я уже дала распоряжения перевести часть денег на счет местного банка. Мажордом уже открыл текущий счет. Все будет в порядке, Артур.

Князь потянул спину, расправил плечи и рывком поднялся с кресла, наклонился к супруге, поцеловал ее в волосы сверху – Ну, вот и замечательно. Пока все по плану. – ушел спать.

6. В аудитории было шумно. Стоял гул студентов. Это был лекционный класс. Студенты сидели парами за столами. Хелен сбоку поглядывала на Анни с любопытством. От нее чувствовалось повышенное напряжение. И та не могла понять, что не так. Обычно Анни веселая, задорная. Они трещат на переменах без умолку. А сейчас ее подруга излучала напряжение и волнение, которому не было причины.

Легонько толкнув ее локтем, она спросила – Что-то случилось?

– А… – очнулась Анни от задумчивости и встрепенулась – сама не понимаю, что-то….. – -она описала круг ладошкой в воздухе – что-то предчувствие….-

– Предчувствие нехорошего?

– Не пойму……Волнительно….У меня это редко, бывает.-

– Да – протянула Хелен – Если бы не у тебя, я не волновалась бы.

Анни резко дернула головой, словно отмахиваясь от наваждения. Усмехнулась сама себе – Ты, знаешь, это смешно, но мне вдруг почудилось, как будто мой папа меня позвал и он совсем где-то рядом. О….– она уткнулась носом в ладошки. – Мне плакать, вдруг захотелось.

И…. Дверь в аудиторию открыли снаружи. В нее вошел высокий мужчина и только бросив на него сбоку взгляд, Анни замерла – издав глухое- а-а-а.

Неожиданность была для всех. Воцарилась гробовая тишина, но двум людям в этой аудитории стало совсем не по себе. Игн, сидя за столом, сзади Анни уронил книгу на стол с громким шлепком. Чуткий слух вошедшего преподавателя заставил сразу повернуть голову в их сторону. И этих двоих накрыла горячая волна внутреннего хаоса.

Прищурившись, вошедший широко улыбнулся, оголив свои чудесные белоснежные зубы и по аудитории пробежался легкий шепоток. Он узнал этих молодых людей, пытающихся совершить его ограбление.

Не спеша окинув взглядом учащихся, он уверенно направился к преподавательскому столу и небрежно бросил на него коричневую кожаную папку. Почтительно поприветствовал всех и представился.-

Анни как в тумане слышала его низкий гортанный голос, смотрела на него в упор, но не ощущала себя в этой аудитории. Все происходило, как буд-то, в другом мире, в потустороннем. И вот никак, никак не могла она объяснить себе, почему у нее сейчас было настолько явственное ощущение, что ее отец совсем рядом. Рядом и вокруг. Впереди, сзади, слева, справа, сверху, это необъяснимо, его дух был вокруг нее.

И только спустя время, медленно, разумом она стала возвращаться в реальность и все так же с испуганным выражением, снизу в верх подняв лицо увидела рядом стоящего князя Артура Войцеховского и слышала рядом его слова, но обращенные не к ней.

– Математика ум в порядок приводит. Но….видимо не всем, так как умный, рассудительный мужчина никогда не позволит себе вовлечь женщину. …девушку в сомнительное предприятие подвергнув ее опасности ….и сам плохо уверенный в своих силах.

Все эти слова мало были кому-то понятны, но Игн опустил глаза от стыда.

Впрочем, преподаватель не намеревался глубоко развивать эту тему и поспешил вернуться в начало аудитории.

Анни эту лекцию стала физически воспринимать только с половины. Мысли волнительным вихрем кружились в голове и ни одной она запомнить не могла. И не могла запомнить своих новых ощущений. Она сидела на лекции, а чувствовала себя совсем маленькой девочкой, ей вспоминались картины из прошлого. Она в ворвавшихся в память эпизодах увидела свою белокурую маму- полячку, любимого отца. Они катались в лодке вдоль берега Дуная. Мама была вся в светлом и папа ласково обнимал ее за плечи, когда показывал что-то значимое на другом берегу. Он говорил, что хочет там построить дом, мама счастливо улыбалась. И щемящая, тягучая тоска стала проникать в ее сердце. И…. Слава Богу, рядом сидела подруга. Толчок локтем сбоку вывел ее из глубокой задумчивости. Преподаватель уже не обращал на них никакого внимания. Она видела его спину, черные волосы, зачесанные в хвостик и поспешила собраться с мыслями, так как многое упустив, она слабо понимала, что он пишет на доске. Писал он быстро, часто останавливаясь, поворачиваясь к аудитории и поясняя некоторые моменты. Вся аудитория сразу четко поняла, к ним пришел очень сильный в математике преподаватель. Который сумеет возбудить любовь к этому предмету, так как сам его безмерно любит. Следует сказать, что женщин в этой аудитории было только две. В университет только четыре года назад разрешили поступать женщинам. И только один единственный вопрос задала сама себе Анни, когда полноценно включилась в реальность- «Почему она сегодня пошла именно на лекцию по математике, когда еще с утра они с Хелен и Игном собирались пойти на биологию?» И математика не была ее профилирующим предметом, и математика не пользовалась у нее большей любовью среди других предметов и математика меньше всего нужна была ей для реализации ее целей в жизни! Когда лекция закончилась, Анни первой поспешила вон из аудитории, что бы не заговорить с ее новым знакомым при нехороших обстоятельствах и желая поскорее привести себя в чувство. Хелен еле поспевала за ней. Она была в восторге! Воодушевленно она описывала свои первые впечатления от нового преподавателя, который не мог оставить равнодушным к себе женщину по понятным причинам. Он был красив, безмерно уверен в своих знаниях, своем обаянии и мужественен – это неоспоримо!

7. В выходной день, Анни проводила с Ангелом. Ее знали все на конюшне. Хозяином ипподрома был немец граф Отто фон Махель. Отец Анни когда- то спас жизнь на войне этому человеку, но это было настолько давно, что помнил об этом только сам граф. И сейчас он всячески покровительствовал юной особе, за что родной сын графа жестоко его ревновал. Покровительство графа, впрочем, распространялось только на то, что Анни могла беспрепятственно проводить время со своим любимым конем и забирать его с ипподрома, для того, что бы выехать на нем в горы, промчаться диким, стремительным вихрем по пустынной при горной равнине, отдаться всем своим телом на волю природы и ее страстей, ветру, скорости, лучам солнца, силе и интуиции коня.

Отто фон Махель любил Анни. Это была его последняя, человеческая страсть. Первая – его жена. Она умерла от родовой горячи, родив ему сына. Больше граф не женился, он не мог представить рядом с собой кого-то, кроме своей жены. И всю свою любовь, не растраченную энергию здорового, умного человека он направил на родное дитя. Но, гены отпрыска родовитого семейства пошли по другой ветви знаменитого рода. Брат его любимой жены был знаменитый пройдоха, кутежник, игрок и пьяница. И как только сын стал входить в подростковый возраст, граф все больше узнавал в нем родного дядю и складка у него между бровей становилась от грустных мыслей все глубже. Внезапно в то время погиб отец Анни, а через пол года, тоже от родовой горячки умерла и мать Анни. Анни забрала родная тетя и граф на первое время оставил им солидную сумму денег на борьбу с трудностями. Тетушка Анни много работала, по вечерам она брала на дом заказы по пошиву нижнего белья, а днем занималась переводами различных печатных изданий с немецкого языка на венгерский, а потом их отдавали в печать. Анни несколько раз делала попытки ей помогать, но добрая душа тетушки сумела разглядеть не преодолимое желание юной девушки к учению. И она признавала, что это великий труд. А благородное мудрое сердце женщины знало, что за двумя зайцами погонишься, ни одного не поймаешь и прогоняла Анни всеми силами от своих занятий, что бы та уделяла должное время своим, любимым. И спорить было бесполезно. Они безбедно жили. Только последнее время количество заказов заметно уменьшилось, так как через две улицы один польский еврей открыл целое ателье, конкурирующее с работами тетушки. Анни не была пай девочкой. Через три месяца она собрала шайку сорванцов и они камнями перебили все витрины данного ателье. Их не поймали, хотя хитрый еврей и догадывался, чьих это рук дело. Он все отремонтировал и ателье заработало в полную силу. Громить его окна повторно было уже слишком подозрительно и Анни смирилась с положением. Несколько раз деньгами опять помогал граф фон Махель. Но, в это время у него самого начались серьезные проблемы со своим сыном. Его несколько раз выгоняли из университета в Австрии. Он перевелся в Пешт. И от-туда его исключили через год за систематические хвосты практически по всем предметам. Граф перестал спать ночами. К сыну были приставлены соглядатаи, и им было поручено самым бесцеремонным образом препятствовать пьяным дебошам молодого аристократа. Разговоры и укоры уже не действовали и с возрастом, граф все больше лишался надежды его образумить. Частые штрафы полиции за сына становились нормой жизни. Он знал во всей Германии, Австрии и Венгерском королевстве все злачные места где в карты играли на деньги и все бордели. Но дело в том, что даже в борделях он не был желанным гостем. У него проявлялись садистские наклонности и это пугало бедных путан. Им уже не хотелось от него никаких денег.

Граф вначале относился к юной девушке подростку как добрый покровитель. Они и не так часто встречались. Круг общения был слишком разным. На день рождение, Рождество и праздники, он приносил в дом тетушки всегда два подарка. Для Анни и тетушки. Но, последние годы, когда у богатого немца граф выкупил ипподром и Анни первый раз пришла туда гостем, они стали видеться чаще и для графа, словно, целый мир перевернулся. Анни стала взрослой, умной, целеустремленной и расцвела таким красивым цветком, что как всегда бывает привычно человеку, в такую гармонию он не верит и начинает искать недостатки, а их не находит. Красива, но глупа, груба. Нет. Не глупа, не груба. Юный, нежный, тонкий и хрупкий цветок, такой любознательный, такой живой, жизнерадостный, но и глубокий. Графу однажды в голову пришло точное, интуитивное отношение к этой девушке – «Бездонный колодец. В нем нет дна. Из него можно черпать бесконечно, но дна так никогда и не достанешь.» И тогда он не спал зачастую по ночам уже по другой причине. Ему требовалось общение с этой девушкой. И….в какой-то момент, он ожил снова сексуально, как тогда он жил рядом со своей любимой женой. В девушке его притягивало все, и тело, и душа. Но они были разных сословий и между ними была пропасть, хотя граф был уже к этому времени настолько умудрен жизненным опытом и знал уверенно, что всем знатнейшим барышням венгерского королевства далеко интеллектом и глубиной ощущения этого мира до молодой интеллигентной девушки. Только Анни его воспринимала лишь в одной роли – друга или покровителя. Если бы она хотя бы попыталась в корыстных целях использовать свою красоту и ум для изменения всей своей жизни, может все и стало бы по – другому. Граф сумел бы преодолеть эту стену установленных традиций вступать в брак только с людьми одного круга. Это увеличивало состояние, расширяло нужные связи, усиливало капиталы. Венгерское королевство практически не знало неравных браков. Даже по сравнению с Европой, а уж с Америкой и тем более, оно в этом отношении было самым консервативным и неповоротливым. Если бы только Анни захотела, граф нашел бы в себе силы и мужество для преодоления традиционного мнения аристократии. Анни это знала. Ей на ушко часто нашептывала такие идеи ее лучшая подруга Хелен. И тетушка все чаще стала заводить про графа разговоры, про его отношение к ее любимице. Ей она хотела только счастья. Мысли в голове девушки появлялись, особенно в самые затруднительные моменты жизни. Но, молодая кровь и юношеский максимализм не придавали такой большой серьезности данным вещам. Она вообще еще не видела себя рядом с мужчиной как женщина.

8. Стоя с книжками под мышкой возле окна в холле университета, Анни оживленно обращалась к Игн. – Это очень важно. Помоги. Иначе меня выкинут из университета, я потеряю Бог знает сколько времени, да и нет никакой гарантии, что деньги потом найдутся.

Игн внимательно слушал, но пока молчал. Нужно было пропустить через себя всю информацию и найти нужный ответ. Анни перевела дух и продолжала. – Уговори своего отца или рискни сам.

Вот теперь он включился в разговор – Анни, так это же чистой воды афера! Ты что, да меня погонят с университета поганой метлой!

– Да….уговори отца. Это прекрасная идея подзаработать. Игн – это дело решит мою судьбу. Ну же, ты мужчина или кто?

– Да, Анни, мой отец давно с этим даже близко не сталкивался. Он к ипподрому на десять метров не подходит.

_ Игн, а я знаю, что когда- то он играл и по крупному.

– Анни, так знаешь, что с тех проблем он еле выкрутился. Да, ты что, ….. чуть мать на тот свет не отправил. Его нельзя пускать туда иначе… – и он отрицательно помахал головой.

– Игн, миленький. Надо попробовать. Понимаешь, все складывается. В прошлый раз Ангел пришел вторым. А сейчас как никогда он в лучшей форме. Да… – и она в ожесточении бросила книги на подоконник – да если бы мне только можно было, если бы можно! Женщины остаются не в удел. Вот почему только….. не пойму! Ну, Игн, ну ты хоть попытайся поговорить с отцом. Договорись с ним, что пол суммы этих денег, при победе Ангела он отдаст тебе, потому что это твоя идея. А ты внесешь за мое обучение, на мое имя оплату. Игн – ну это ничем не рискованнее нашего предыдущего мероприятия!

– Анни и оно прахом пошло! Всякое может быть. Ангел может споткнуться, он может заболеть, да Бог знает что может произойти!

Анни разгоряченная эмоциями смотрела впереди себя. Ничего не получается с Игном. Больше ей на это дело подбивать было некого. Так хотелось накричать на друга, но сердито взглянув на него подавила этот порыв, и, оторвавшись резко от подоконника, она стремительно стала удаляться. Игн подгреб все учебники с подоконника и бросился за ней вдогонку. Настиг. —

– Ани, не думай обо мне плохо! Давай что-нибудь продадим, ну….я что-нибудь продам и отдам тебе денег! Я же все понимаю, каково тебе.

Она приостановилась, но взгляд ее еще был обиженным. – Что? Давай не слова, а конкретику….что можно продать, что бы мне заплатить за пол года?

– Я даже готов что-то украсть из семьи, ради тебя. Дай время мне…

– Игн, дорогой, кража и то, что я придумала, ……..– она нервно положила ладонь на лоб, словно подкрепляя свои слова действием и тут же опустила руку вниз – чем красть, давай постараемся победить, ангел – рысак, спортивен, молод, в нем столько силы! Я верю в него! А ты поверь мне и помоги.

– Хорошо. Ради тебя. Но если отец после этого съедет опять с катушек, ты будешь причиной разлада моей семьи. Вот только не знаю, как бы это все до матери не дошло! – он почесал себе лоб.– Черт, Анни, это просто сумасшествие! Если Ангел не придет первым, то отец уйдет в запой и я буду провокатором! Как матери в глаза смотреть?

Анни выдохнула и строго посмотрела ему в лицо. – Игн. Ты еще не все знаешь, дорогой!

В ее голосе было столько неподдельной строгости, что он даже за нервничал, весь напрягся – А что еще….? – тихо произнес, словно их подслушивали.

Она не решалась это выпустить из себя и опять глубокий выдох – Игн, Ангела к финишу буду вести я. И если пропадем, то мы все вместе. Я тоже рискую и больше вашего!

– Зачем ты? Да ты понимаешь! – Он воскликнул, но она жестом приказала ему молчать.

Он тише- Анни, если кто-то, хоть краем уха – ты вылетишь из университета, только уже на долгие годы!

– Знаю, дорогой, знаю. Но мне нужна победа. Ангел и я, когда мы вместе – это единое целое.

– Да, видел.

– Так вот, а мне нужна верная победа. Только меня Ангел будет так слушать!

– Анни, так даже если ты победишь, но кто-то узнает что ты была на скачках! Студентам же строго настрого запрещено! Как ты это сделаешь незамеченным?

– Маскарад Игн, опять маскарад.

– А что Марик? Как он?

– Марика уговорю, он тоже хочет победы Ангела, а в случае его победы, вся слава достанется ему!

– Так это в случае победы…..

– Игн, нам нужна только победа! Он сильно ничем не рискует. Но опозориться в лучшем случае. Зато, если выиграет, и вдруг все откроется, никто его сильно спрашивать не будет. Мне самое главное, что бы твой отец согласился.

– Анни, ты просто авантюристка, еще похлеще меня! Как с тобой – весело то! – только это прозвучало укорительно – Черт, я уже так хочу на тебе жениться! – попытался сбросить шуткой такое напряжение с себя эмоций Игн.

– Анни лукаво усмехнулась, хлопнула ладошкой ему по руке – Что ты, я же в старые девы готовлюсь, зачем кого то губить? Пусть все живут.

Инг поднял взгляд на дверь класса и в удивлении у него взметнулась бровь.-

– А мы что опять идем на математику? С утра же планировалась химия….-

Анни повернулась и отпрянула – Фу, ты…..нет конечно химия – и быстро пошла в другую аудиторию.

9. Чета князя Войцеховского и баронесса фон Газейштарт купили автомобиль. Автомобиль был приобретен в мастерской Готлиба Даймлера и это был первый классический спортивный автомобиль 35-ти сильный Даймлер. Это было в 1901 году после смерти великого конструктора изобретателя. Стоил он неимоверно дорого. Так дорого, что даже сама баронесса, которую трудно уличить в бережливости не сразу решилась на эту покупку. Позже они узнали, что автомобиль был переименован в «Мерседес» и это был штучный товар. Но, после того, как баронессе было доложено, что в Австрии и Германии представители ее круга все чаще стали заменять свои экипажи, на эти изобретения, она рискнула. Артур водил автомобиль с удовольствием, хотя портило весь кайф то, что эта диковинка в венгерском королевстве привлекала собой так много любопытствующих, что очень трудно приходилось сохранять естественность и непринужденность, когда на тебя направлено сотни восхищенных и завидующих глаз. Да и не по всем улицам королевства ты мог ездить на этом транспорте. Особенно в районе «Обуда», самом древнем районе столицы на правом берегу Дуная улочки были узкие и кривые. Разогнаться хотя бы до 50 км было невозможно.

Артур в выходной отправился на ипподром самый первый раз, после их переезда в Венгерское королевство именно на этом автомобиле. Скачки он никогда не пропускал. Требовалось сказать, что в те времена это было одно из немногих значимых и крупномасштабных развлечений. Темп жизни не был настолько энергичным и депрессивные взгляды, особенно у женского пола в те времена были характерной особенностью жизни. Женщины привязанные к дому большой семьей, частыми родами, маленькими детьми и большой смертностью младенцев, придавленные бытом однообразно повторяющихся дней подвергались ей в большей степени чем мужчины и вся серая будничная череда недель, складывающихся в месяцы, а затем в годы способствовали данному явлению. Разводы были не в чести. И самый первый развод, предпринятый самой женщиной в Париже, надо сказать был практически единственным случаем тех времен и считался таким же грандиозным событием, как скажем коронация короля. Женщина решилась развестись, не смерившись с изменами супруга! Это диковинно! Её клеймили и ею восхищались!

И так. Ипподром. Скачки устраивались раз в месяц во все времена года, кроме зимы. И сюда стекалось не только больше мужского населения Будапешта, но и приезжали из Германии, Австрии, Чехии. Это сказочный мир, внутри которого время, как – будто, останавливалось, но совершенно в другом смысле. Здесь было так много природы! Здесь проявлялись самые естественные качества данные человеку природой – азарт, безрассудство, ярость, доброта, любовь, терпимость. Бог его знает, почему! Царство прекрасных лошадей, может быть это их дух пре возобладал над всеми другими, выливаясь в атмосферу сильными флюидами настоящей природной естественности, лишенной наносной церемонности, зависимости от людского мнения, устоев общества и традиций. Лошадь так естественна по своей природе. Она добра, любознательна, она всегда искренняя по отношению ко всему! Да, это царство лошадей! Их запаха, запаха сена, пота, дерева и кожи. А на трибунах другое царство, но также естественно по своей природе. Когда у тебя от накативших чувств подкатывает ком к горлу, а слезы наворачиваются на глаза и сильно спирает грудная клетка от приливших эмоций и ты все свое естество непроизвольно устремляешь туда, вперед, где происходит гонка, то не отдаешь себе отчет, как ты смотришься в данную минуту и как тебя воспринимают окружающие. Это ты начинаешь осознавать только на следующий день, но оправдываешь себя тем, что на трибунах такие были все и ты никого в тот момент не видел!. Как будто от твоего крика, размахивания руками и нервного топтания ногами лошадь может побежать быстрее к финишу! Ты это понимаешь, но на трибунах становишься именно самым естественным в проявлении своих человеческих качеств!

На беговых же дорожках атмосфера такого напряжения! Что если чиркнуть спичкой в воздухе, произойдет взрыв! А у кабинок старта, из которых автоматически распахиваются легкие дверки и грудь лошади вздрагивая от бешенного рывка и вздоха огромного количества воздуха вырывается вперед, нервным лучше не находиться. Сердце не выдержит. Потому что сквозь стихший замерший храп лошадей, только лишь в эту, самую последнюю минуту, перед ударом колокола, ты четко слышишь удары своего сердца и гулкие тяжелые удары животного.

Так вот остановившиеся время с исторической точки зрения, просто проноситься во временном понятии как взмах ресницы или полет мысли! Максимальная концентрация, мобилизация всех своих нервных клеток и цель. Впереди только цель. Сила животного передается тебе и ты впускаешь внутрь себя огромную волну чего-то необъятного и необъяснимого.

Ты не слышишь громкий гул трибун, ты не видишь в этот момент ничего что происходит вокруг. Ты видишь впереди разлетающуюся от ветра гриву коня, слышишь его четкое, тяжелое, ровно – быстрое дыхание, теплоту и жажду.

Хлыстом во время забега можно пользоваться не более семи раз. И ты отработал до автоматизма у себя эту мысль, не ударить, подождать, перед финишем. Ты ловишь вибрации лошади, ее дыхание, ты чувствуешь запас ее сил всем своим телом. Ты сидя верхом становишься единым целым со своим животным. Вы проникаете друг в друга. Лошадь ловит каждый твой порыв, ты пропускаешь через себя её вдох и выдох, вдох и выдох и тонко чувствуешь, когда она увеличивает отдачу сил, а когда она на пределе их!