Королева прайм-тайма

Глава шестая. Ход за тобой, неприступная королева

POV СПИРИДОНОВ

У-у... Всё, я запал.

И завис.

Выныриваю из своих скабрезных фантазий лишь когда Белинская, под улюлюканье довольных свидетелей, тоже оценивших перфоманс, возвращается ко мне.

— Дико извиняюсь, но у меня встал, — озвучиваю неопровержимый факт, жмакая на большую кнопку «стоп». — Повторить не хочешь? Я готов заплатить ещё столько же сверху.

Потому что это было а-а-ахренеть как горячо!

— С тебя хватит и одного раза, — не менее эротично подтирая пальцами размазавшийся на губах блеск, та отбирает свой телефон, проверяя: улетело ли видео в пост с её заданием.

Пф, конечно, улетело.

Программа Цикад выстроена так, что в ней всё делается на автоматике, полностью исключая применение редакторов. Если нажал «плей», то всё — что заснимется, то и уйдёт в базу. Так что попытка заснять ролик у игрока всего одна, от чего некоторые по три-четыре дубля лепят прям в одном и том же видосе, когда что-то не получается сразу.

— Жаль. Значит, придётся фантазировать с тем, что имеется. Отвечаю, эта короткометражка станет моим любимым кином перед сном.

— Ты же не смотришь порнушку.

— Не смотрю. Но такое грешно не пересматривать.

— Сам себе противоречишь, тебе не кажется? — Рорик вопросительно всплёскивает розовым чехлом с блёстками. — И что дальше? Когда я получу свою награду?

— Когда спонсор подтвердит, что условия выполнены. Индикатор с восклицательным знаком сменится галочкой и честно заработанные пятнадцать штук упадут на счёт.

— И что, они прям станут моими? Можно перевести их на карту и тратить?

— Не совсем. Сперва нужно набрать минимальную сумму для вывода.

Типичная заманиловка. Первые испытания всегда даются лайтовые, чтобы участник вошёл во вкус. Эйфория от собственной смелости и жажда быстрой наживы — всё это медленно, но верно подсаживает на адреналиновую иглу, подстёгивая идти дальше. Поднимая ставки и желая большего.

— Прекрасно, — закатывает та глаза с перламутровой подводкой. — Вот и мелкий шрифт в договоре подъехал. И какой минимум?

— Двести штук.

— Немало.

— Нормально. Задание даётся раз в неделю, каждый раз поднимая ценник. Плюс, у тебя после модерации откроются в добавочной вкладке активные предложения без горящих сроков. Много на них не срубить, максимум пятёрку за каждый, но если заморочиться — меньше чем за месяц можно спокойно набрать нужную сумму.

— И что там за активные предложения такие? Помочиться на ДПСников?

— Не, то было из обязательного. И за что тогда нормально, между прочим, упало. Даже с вычетом штрафа за хулиганство.

— Так ты на это и живёшь? На подачки спонсоров?

— Обижаешь, — свистываю обратно пиво, которое пришлось отставить на период подработки папарацци. — Играю я для души, а основная работа вообще другая.

— Какая?

— Ты не хочешь этого знать, — уклончиво отзываюсь, залпом отпивая добрую треть. — Ну а я не хочу распространяться.

— Да пожалуйста, — Белинская не настаивает. — А если то, что подсунут упоротые спонсоры мне не понравится? Я могу отказаться?

— Можешь. Правда заплатишь неустойку по той же стоимости. Тоже самое, кстати, если провалишь задание.

Что явление довольно частое. Всё же не все тянут.

— Шикарно. А если захочу выйти из игры?

— Запросто. Учётка удаляется, вся сумма на кошельке сгорает.

— В чём подвох?

Умная девочка. Правильные вопросы задаёт.

— Если на этот момент ты в минусе, его придётся погашать уже извне.

— А если не стану?

— Лучше не рискуй. Вряд ли ты обрадуешься коллекторам у себя на пороге. Проще заплатить, чем потом по травмпунктам бегать со сломанной челюстью. Думаешь, для чего контингент отбирается лично? Мы знаем каждого: имя, пароли, явки, адреса.

Должники — это та валюта, что всегда в обороте. Мы таких любим. Прямо-таки обожаем. Игроманы, не знающие слова «стоп» — наш хлеб с маслом.

— И часто коллекторы наведываются к бывшим участникам?

— Чаще, чем ты думаешь. Поэтому, как показывается практика, уходят единицы. Большинство пытаются отыграться.

— И всё равно попадают в больницу с переломанным позвоночником.

— Не без этого. Тут ведь как в покере — бывает карта идёт удачная и срываешь банк. А бывает так, что раз за разом катастрофически не везёт. Фортуна — дама с характером.

— Ну теперь хоть понятно: для чего вам всё это. Я думала, вы обычные садисты, а вы оказывается ещё хуже — садисты, зарабатывающие на лохах.

— Это бизнес, Рорик. Ничего личного.

Хотя нет, кое-что личное всё же есть. Мы сейчас вот вроде о серьёзных вещах базарим, а я всё равно ежесекундно спотыкаюсь об её охренительное декольте, думая лишь о том, что завидую рыжику, перепавшему столько счастья.

Девчуля та, к слову, в ахере. Так и стоит истуканом, хлопая ресницами и высверливая спину Авроры непониманием, перемешанным со стыдливостью. К подобным авантюрам её нежная психика оказалась, судя по всему, не готова.

Зато моя более чем готова.

Без предисловий притягиваю Белинскую за талию, вынуждая впечататься в себя. Разница в росте у нас небольшая, даже склоняться сильно не приходится, чтобы её приоткрытый рот оказался совсем рядом.

Ля, от неё в натуре охренеть как аппетитно пахнет.

— Слышь, блонди, — провожу кончиком языка по своим губам, представляя, что они её. — Раз уж мы закончили тут шалить, давай рванём куда-нибудь?

— Чтобы пошалить ещё, но уже наедине?

— В идеале.

— М-м... Заманчиво, но, пожалуй, нет.

Как ожидаемо.

— Что так? Мне кажется, я заслужил.

— Заслужил, что?

— Поощрение.

— С чего бы?

— Ну как же? Я щедро позволяю тебе думать, что всё идёт по твоему плану.

Лисий взгляд коварно щурится.

— Какому-такому плану?

— Откуда ж я знаю? У тебя надо спросить. Моё дело лишь делать вид, что я даун и ничего не вижу.

— И зачем ты делаешь вид?

— А почему нет? Ты — огонь, я тоже ничего — мы идеально проведём время. Я даже, так и быть, прощу тебе тачку, но в следующий раз найди всё же другой способ привлечь моё внимание. Без вредительства.

— А будет следующий раз?

— Будет, если не перестанешь крутить хвостом. И, для справки, второй раз меня заинтересовать будет уже куда сложнее.

— Смахивает на угрозу.

— Ой, да какая угроза, Рорик, — ловлю её подбородок, фиксируя так, чтобы зрительный тет-а-тет исключал любые сторонние помехи. — Просто сообщаю, потому что вот честно: мне насрать, какие цели ты преследуешь. Всё, что меня волнует — это динамо. Прелюдия дело хорошее, если не затягивается. А я терпелкой никогда не отличался.

— Значит, будем её тренировать, — мягко высвобождаясь, та преспокойно забирает у меня пиво и, не отрывая от меня взгляда, подносит к губам, вызывающе касаясь кончиком языка горлышка и нарочито медленно облизывая его.

Фак. Все ведь поняли, что она только что сделала? Отзеркалила меня, приправив всё троекратной дозой секса. Играет. Дразнит. Надсмехается.

— Зачем мне терпеть? — резонно замечаю. — Лучше найду кого-нибудь более сговорчивого, с тобой же мы просто распрощаемся. Дальше будешь плести свои интриги без меня.

А вот теперь это угроза. Которая доходит до получателя, однако женская гордость никогда не позволит безропотно принять поражение.

Сделав несколько небольших глотков, тара возвращается мне, а с изящных девичьих плеч нарочито медленно спадает косуха.

— Посторожи, — с эдаким снисхождением Белинская забрасывает ту на меня, оставаясь в одном своём недобелье. — Я пошла танцевать.

Реально ж пошла!

Поплыла, я бы сказал, виляя бёдрами, в центр гостиной, на лету подхватывая ритм популярного трека с рэпом на куплетах и лиричным скулежом в припеве. Песня отстой, но кому до неё есть дело, когда так двигаются?

Пластично, соблазнительно, призывно. Закинув руки за голову, запрокинув затылок, и словно улетая в личную нирвану. Ну вот и кто она после этого, а?

Аврора ведь распинается не ради других. Не ради того, чтобы вызывать меня на ревность распаляющимся интересом других парней. На них она и не смотрит.

Нет.

Это представление предназначается исключительно для меня. Этакое невербальное сообщение: «Куда ты денешься? Ты ведь хочешь меня, а значит будешь послушным и терпеливым ровно столько, сколько я посчитаю необходимым».

Ха. Вот уж хрен тебе, стерва! Я тебе зачем-то нужен, так что сама прибежишь. Не настолько ты особенная, чтоб вестись на твои дешёвые уловки.

Смещаю взгляд правее, выцепляя из толпы примеченную ранее шатенку. Фигура, фейс, сиськи — на разок потянет. Выдвигаюсь к ней, тормозя так, чтобы закрыть собой чела, которого та столь усердно пытается подцепить, используя слишком уж ненавязчивый флирт. Такой ненавязчивый, что его толком и не видно.

— Не выйдет, — короткой хлёсткой фразой заставляю её полностью сосредоточиться на себе.

— Что не выйдет?

— Сегодня он тебе не светит.

— Потому что...

— Потому что тебя уже присмотрел я.

Ага. Интерес пошёл. Всё правильно: зачем нам журавль в небе, которого ещё не факт, что поймаешь этой ночью, когда тут такая синичка нарисовалась? Синичка с наклонностями коршуна.

— А ты можешь предложить что-то интересное? — оценивающе меня просканировав, она меняется по щелчку: без раскачки с равнодушия переходя в боевую позицию тигрицы.

— О, я много чего интересного могу тебе предложить, — допиваю залпом пиво, отставляя пустую бутылку в компанию к громоздящемуся на кофейном столике мусору. — Если прямо сейчас начнём, к рассвету, может, и управимся. А, может, и нет, — сбрасываю на диван болтающуюся женскую косуху и с хозяйской деловитостью обхватываю шатенку за талию. — Пошли. Думаю, ещё не все свободные спальни заняли.

— Что, вот так сразу? А как же сперва познакомиться?

Ля, начинается. Терпеть не могу, когда девушки, у которых буквально на лбу читается, что их ноги раздвигаются по требованию без выходных и отпусков, начинают строить из себя недотрог.

— Познакомимся, познакомимся. Бухлишка прихватим с собой и познакомимся. Сперва без одежды, потом с одеждой. Не, наоборот. Хотя... Нормально. В таком порядке даже лучше, — заговаривая зубы, увожу несопротивляющуюся жертву за собой.

На Аврору не оборачиваюсь, однако боковым зрением успеваю убедиться, что мимо неё ничего важного не проскакивает. Та даже танцевать перестаёт, поняв, что главный зритель свалил, так и не досмотрев первый акт.

Теперь ход за тобой, неприступная королева. Не подведи.

***

За закрытыми дверями одной из многочисленных хозяйских комнат, имеющих в наличии, кстати, весьма неплохие траходромы, сразу перехожу к делу, стягивая с себя свитер. А чего тянуть-то, верно?

— Ну что, знакомиться точно надо? — киваю шатенке. — Я, конечно, не вижу особого смысла, но если прям так нео... — не договариваю, оказываясь поваленным на подушки.

Девчонка проворно осёдлывает меня сверху, с интересом пробегаясь ногтями по занимающей большую часть торса угольно-чёрной татуировке.

Так, у меня два вопроса.

Первый: для чего цену себе набивала, ломаясь? И второй, куда более важный: мать твою, нахрена такие когти лепить?! По деревьям лазить? В носу ковыряться? Замки дверные вскрывать? Смотрится отвратно: словно вместо пальцев кривые спицы.

— Необычно, — выносит она вердикт, слишком много времени потратив на рассматривание тату.

Что, об этом поговорим? Окэ-эй.

— Надо ведь соответствовать имени.

— И что это за имя?

— Реально важно? Мы ж уже вроде определились.

— Ты прав, — та склоняется, щекоча кончиками волос грудь, а проспиртованным дыханием грея кожу на шее.

Ну вот же, совсем другое дело! А то потрепаться ей, видите ли, вздумалось. Я понимаю, что девки это любят, но мне-то нахера трёп с той, что я вижу в первый и последний раз?

К счастью, оперативно переходим к делу. В процесс включаются смелые поцелуи, энтузиазм бывалой потаскухи и вполне себе возбуждающая прелюдия. Не топ, но сойдёт.

Привстаю на локтях, пока об мой пах активно трутся, задирая на себе и без того короткую юбку, когда дверь без стука распахивается. Аврора с невозмутимым видом замирает на пороге, облокотившись об косяк и скрестив на груди руки. Стоит и, склонив голову, смотрит на нас.

Надо же. Пришла даже раньше, чем я думал.

— Здесь занято, — замечает шатенка, неохотно прерываясь.

— Вижу, — хмыкает Белинская. — Ты не отвлекайся, не отвлекайся, милочка. Я пока думаю.

— А чего тут думать? — кивком приглашаю к нам. — Присоединяйся. Меня на обеих хватит.

— Не сомневаюсь. Тебе, насколько могу судить, вообще фиолетово, к кому пристраиваться.

Это была такая попытка меня упрекнуть? Ну, типа — ай.

— А ты у нас, значит, слишком избирательна?

— Скорее, эгоистична. С детства не люблю делиться игрушками, — Рорик медленно подходит ближе, присаживаясь на корточки рядом с нами и запуская руку в карман моих джинс.

— Если ищешь презерватив, он в заднем левом, — замечаю, залипая на мельтешащее в прямом доступе декольте, едва ли не умоляющее упасть в него лицом и сделать «бр-р».

— Это вы уж сами как-нибудь, я вам не нянька, — точечно целуя меня в нос, она довольно выпрямляется, звеня найденной связкой. — Развлекайтесь, пупсики. Не буду вам мешать. Он, кстати, тоже единоличник, — это уже Белинская бросает шатенке. — Только о себе думает, так что будь готова. И береги жопец. У него к нему особая нездоровая тяга.

И свалила. Пришла, территорию пометила, указания раздала и свалила. Прихватив мои ключи от тачки. Я бы возмутился, если бы не был так... восхищён.

— Это кто? — сидящая на мне клуша, кажется, решила удариться в ревность.

— М-м... — дверь нам услужливо прикрыли, уходя, но я теперь как дебил таращусь на неё, ловя ещё не до конца растаявшие в памяти флэшбеки Роркиных сисек.

— Твоя девушка? — всё напирают.

— Возможно.

А что, я б не отказался. Белинская лучше любого допинга. Одно её присутствие держит в тонусе, стабильно поставляя в меню дьявольский огонёк из самой преисподней.

— А меня тогда зачем позвал?

— Потому что она пока не даёт, а передёрнуть охота.

— Ну ты и мудак, — шипит та, сердито пихая меня в рёбра. Ау.

— А ты шлюха, и что дальше?

Взвизгнув, с меня злобно спрыгивают, болезненно придавив коленом всё ещё эрегированный член и, поправив сползшую с плеча бретельку, тоже, блин, сваливают.

Не, ну зашибись! Я сегодня трахну хоть кого-то или нет?!

Видимо, нет. В смысле, найти ещё кого-нибудь с похеренными моральными принципами, конечно, можно, тут такого добра навалом, но что-то уже не особо хочется. Запал пропал. Как и, судя по всему, моя машина. Это что ж получается, мне теперь такси вызывать надо?

Ещё немного валяюсь, залипая в новостную ленту, после чего лениво одеваюсь и, освободив комнату для более удачливых, сваливаю к лифту. На подобные вечеринки ходят либо накидаться так, чтоб потом неотложке пришлось тебя откачивать, либо кончить кому-нибудь на лицо — третьего варианта не дано. У меня же по обоим пунктам сегодня жёсткий облом, так что делать тут больше нехер.

Всю хитрожопую сучность Авроры ощущаю в полной мере, когда джип обнаруживается на том же месте, где и был оставлен. Как и саму Белинскую, сидящую на пассажирском с закинутыми на приборную панель ногами. Каблуки стянула, свет в салоне включила и даже спинку сидения назад опустила. Со всеми удобствами расположилась в засаде.

— Что-то ты быстро, — чпокая жвачный пузырь, отрывается та от телефона, когда я грузно падаю на водительское. — Всегда такой скорострел или просто день неудачный?

Ещё и глумится.

— Дуру не гони. Очевидно же, что ничего не было.

— Что так? Неужели я помешала? Прости, не хотела, — сколько фальши в этом певчем голоске. — Если тебя успокоит: она всё равно была так себе. Ты достоин лучшего.

— Я тоже так считаю, — проворачиваю ключ, болтающийся в замке зажигания, и даю по газам, задом выруливая с парковки. — Зря не свалила, пока была возможность.

— Так, может, специально и не свалила, — многозначительно откликается Аврора.

— Знаю. Ты же не любишь делиться игрушками.

Глава седьмая. План «Б»

POV СПИРИДОНОВ

— Миленько, — прицыкивает Белинская, вылезая из машины и осматриваясь. Хотя чего тут осматриваться? Сосны, сосны, сосны и река с опасным подступом к воде. Что мне только на руку, так как даже в сезон желающих здесь топиться находится немного. — А тут вообще можно... бросать якорь?

— Другим — нет, мне — да.

— Ты привилегированный?

— Я щедрый. Договорился с местной охраной.

— Со снегоуборочной машиной тоже договорился? Зимой не проехать.

Догадываюсь. Навалит снега столько, что только на лыжах проберёшься, а чистить никто, разумеется, не ничего не станет.

— Зимой перееду на стоянку для кемперов.

— А сейчас... как?

— Что, как?

— Как всё работает? Электричество то же.

— Бензогенератор поставил.

— Газ, вода?

— Бак для воды и газовый баллон под капотом в передней части прицепа.

Там же ещё запаска сныкана и привязанные к ней канистры с жидкостями для био-туалета.

— Отопление?

— Обогреватель стоит. Газ жжётся, тепло делается — никакой магии.

— А вещи грязные где стираешь?

— В прачечную раз в неделю отвожу.

— Забавно. Дорого обходится обслуживание?

Она так активно интересуется из вежливости, или себе на будущее информацию собирает?

— На самом деле, не особо. Я ведь один.

Не говоря о том, что по большей части чисто приезжаю переночевать. И то, не всегда.

— И как же ты докатился до такой жизни отшельнической? — утопая каблуками в песочной насыпи, Аврора с любопытством бродит возле берега. Высматривая, видимо, лягушек. Которых тут полно, вечерами настоящий концерт устраивают. — Уж кем-кем, а интровертом тебя не назовёшь.

— Интровертом — нет, но уединение я ценю.

А с ним всегда была беда. Что в детдоме, что в общаге право на личное пространство приходилось выгрызать. Воспиталка часто обзывала меня зверёнышем из-за постоянных склок с ровесниками, но а как по-другому было выжить в озлобленном стаде?

Чтобы не стать неудачником, чья башка навечно пропишется в унитазе, ты становишься той самой мразью, которая заталкивает туда других — таков закон бетонных джунглей.

— Что ж, хоть в чём-то мы похожи.

— У нас куда больше общего, чем ты думаешь, — не могу не заметить. — Осторожно, там спуск-обманка. Кувыркнёшься только так.

— И тогда тебе придётся героически меня ловить. Готов стать доблестным рыцарем?

— Делать мне больше нечего. Сама навернёшься — сама вылезешь, — ставлю закопавшийся колёсами в песке джип на сигналку и ухожу к трейлеру. Специально брал с выдвигающимся козырьком, чтоб во время дождей можно было выйти покурить. — Ты идёшь? — замираю на складной подножке, жестом зазывая в свою обитель.

— Иду, иду, — подтирая с тяжёлых ботинок на высокой платформе прилипшие шмотки грязи, послушно забирается внутрь та. — О, надо же, — хмыкает, скидывая рюкзак и куртку на пустую столешницу, где кроме электрического чайника ничего не стоит. — Я думала, в домах на колёсах теснее. А тут танцевать можно.

— Так давай потанцуем. Предлагаю во-он там, — киваю на незаправленную кровать.

В теории задняя часть трейлера работает как обеденная зона, на ночь же стол опускается вровень с основанием, а диваны разбираются, превращая угол в царское лежбище. Но это в теории. На практике же мне проще пожрать прямо в постели, а после спать на крошках, чем ежедневно играть в дебильный конструктор.

Ну а передняя часть прицепа полностью отдана под кухонную зону и встроенные до потолка шкафы. Мойка, плита, абсорбционный мини-холодильник — ничего лишнего и до всего рукой подать. Идеально.

— Знаешь, однообразие твоих шуток начинает удручать, — привстав на цыпочки, Аврора без разрешения принимается рыскать по верхним полкам, изучая скромное нутро.

Что она там хочет найти? Накопленного за двадцать лет барахла у меня немного, а посуды и того меньше. Одна кружка, две тарелки — всё богатство. А нет, ковшик ещё есть! Не знаю правда — зачем, ни разу пока не пригодился, но есть.

— Так а кто шутит-то? Всё серьёзно, — подхожу сзади, приобняв её за тонкую талию. Натурально тонкую, спокойно ладонями можно обхватить.

— Угу, — оборачиваются она ко мне, тряся пакетиком быстрорастворимого кофе «три в одном». — Ассортимент плачевный.

— Это ты ещё в холодильник не заглядывала.

— А что там?

— Лёд. На завтрак, обед и ужин.

— Святым духом питаешься?

— Доставкой.

— Холостяцкая берлога по всем канонам.

— Минимализм сейчас в моде, — тянусь к поролоновым чашкам, очерчивая контур её груди, толком не прикрытой атласной тканью. — Твоя одежда только это подтверждает.

— Не спорю, — придерживаясь за столешницу, Белинская беспрепятственно позволяет мне пойти ещё дальше: подзависнуть в горячей ложбинке, а оттуда перескочить на шею, подцепляя указательным пальцем очередной ошейник. На этот раз другой: ажурный и с висящим камушком. — Правда в данном случае я огорчена, потому что хочу есть.

— Что ж раньше не сказала? Заехали бы, что-нибудь взяли.

— Тогда не хотела. А теперь хочу.

— И что ты предлагаешь? Чтоб я тебя накормил?

— Не слышал присказку: довольная женщина — сытая женщина?

— Вот тут не соглашусь. Оттраханная женщина тоже, как водится, остаётся довольной.

— И всё же, я бы что-нибудь поела, — она отвлекается на пиликанье и, извернувшись, лезет в рюкзак за телефоном, с досадой морща нос. — Что, уже?

— Важные дела?

— Не особо. Где здесь туалет?

— Там, — киваю на слившийся с деревянными панелями выпирающий короб, где заныкался совмещенный санузел.

— Отлично. Сейчас вернусь.

Провожаю задумчивым взглядом спрятавшуюся за дверью Аврору. Честно говоря, я бы тоже не отказался чего-нибудь пожрать, так что, в целом, её предложение не лишено смысла.

— Эй, Рорик. Как насчёт вьетнамской кухни? Есть тут неподалёку ресторанчик.

— Превосходно. Хочу Бун Том и Ком Ранг Хай Шанг.

О, а она шарит в теме.

Кстати, у щеколды имеется производственный косяк: нужно прям сильно придавить, чтобы та сработала, а не сымитировала «приватность». Фишка, которую знаю только я, так что вломиться без приглашения не составляет особого труда.

Чем, собственно, и пользуюсь.

— Заказ принял. И даже сгонять готов, но вот вопрос: а не пытаешься ли ты от меня отделаться, чтобы под шумок сли... — ожидаю застукать блондинку в любой гипотетически возможной компрометирующей позе, но на деле всё оказывается ещё интереснее. — Хрена себе, какая картинка маслом.

— Заткнись, — шипит та, не оборачиваясь и склонившись над раковиной... со шприцом.

Заткнуться? Да без проблем.

Молча наблюдаю за тем, как короткую иглу втыкивают себе в живот, впрыскивая прозрачное содержимое. Не могу не отметить: проделано всё чисто и быстро. Чувствуется, что на опыте.

Заинтересованно беру с раковины футляр с запасным картриджем. Внешне всё без опознавательных знаков, однако лежащий рядом глюкометр говорит сам за себя.

— Значит, ты диабетик. Давно?

— Давно.

— Сочувствую.

— Себе сочувствуй, — защёлкивая колпачок, Белинская с досадой отбирает у меня футляр, пряча своё добро в недра потайного кармашка рюкзака. — Тебя учили стучаться, прежде чем вламываться, или ты в информационном вакууме рос?

— А что, это была тайна? Ну сорян. Обещаю, буду нем как жмурик.

— Какое благородство, — отпихивая меня плечом, она выныривает из тесного санузла и падает на край кровати, откинув затылок на мягкую спинку. — Так что по поводу вьетнамской кухни?

Это, типа, закрыли тему, да?

— А тебе её можно? Разве вы не сидите на диете, давясь сельдереем и пареной репой?

— Кто рвётся дотянуть до пенсии, наверное, сидит.