P.S. Твоя заноза

Глава третья. Можно я тебя полечу?

POV Волкова

Настроение, которое слегка приподняла маленькая девичья пакость, сдулось воздушным шариком печально быстро. Буквально через пару часов, когда пришло сообщение от разлюбезной мамаши:

«Подъедь сегодня. Нужно померить наряд на субботу»

Да ну твою ж...

«Я плохо себя чувствую»

«Ты всегда плохо себя чувствуешь, когда я тебя о чём-то прошу. Жду к четырём».

Приехали. Не отвертишься, иначе потом такой ушат грязи выльется, что под душем ночевать придётся. Последние пару лет с матерью у нас сложные отношения. После развода её крыша знатно поехала. Хотя тут, может, и кризис среднего возраста ещё неудачно наложился. Поверх всплывших измен отца.

В общем, мы перестали друг друга слышать, понимать, а каждый разговор теперь заканчивается скандалом. Плюс одно мерзотное существо окончательно разрушило всё, что осталось от кровных уз. Его терпеть рядом с собой у меня уже не хватило никаких нервов.

Потому и съехала.

Изначально собиралась отдельное жильё снимать, папаша ежемесячно высылает мне алименты, решив, видимо, что этим может искупить прощение, но Ника с Дашей предложили пожить у них. А отцовские деньги пока откладываются: к выпуску как раз накопится на собственную квартиру. Если девчата раньше не попросят, надумав ячейки общества лепить.

Короче, к обозначенному часу такси подъезжает к высоким кованым воротам, за которым возвышается белый коттедж с открытой трассой на втором этаже и личным бассейном. Не один Волков «голубых» кровей. Я девочка тоже не промах. Была. И остаюсь по сути, но прежней вседозволенностью уже не обладаю и джакузи из шампанского устраивать тоже больше, увы, не могу.

Набираю нужный код на панели калитки и захожу на территорию. Деревья стремительно осыпаются, но жёлтой листвы на плиточной дорожке практически нет. И желтеющий газон идеально подстрижен. Чисто картинка из риэлтерских журналов в осенних декорациях. Идеально, обезличено, искусственно и никак.

Стеклянная входная дверь привычно открывается ключом, впуская меня в филиал музея. Всё белое и стерильное. После стольких месяцев обычной сталинской двушки, где пыль вытиралась сугубо по настроению, находиться здесь даже неуютно. А ведь раньше я и не обращала внимания на всю эту лепнину, принимая её как данность.

— Я пришла, — громко кричу на всю зал-гостиную, венчающую себя декоративным камином.

Со стороны лестницы слышатся шаги, вот только это не родительница. Блин. Я надеялась, он где-нибудь шляется. Или сдох.

— О, Кристи, — смеряет меня с ног до головы оценивающим взором Альберт, мамашин ухажёр. Чуть ли не мой ровесник. На несколько лет всего старше, но пытается выглядеть солидней, скрупулёзно отращивая свою убогую редкую бородёнку. Высокий, худой, женоподобный, поразительно скользкий и ещё более омерзительный. Змея, которую пригрела на шее выжившая из ума брошенка. — С каждым разом ты выглядишь всё более...

— Бомжевато? — подсказываю я.

Потому что мой свитер, пусть и не самого худшего качества, рядом с его дорогим костюмом от Армани всё равно смотрится половой тряпкой.

— Иначе, — уклончиво отвечает тот. — Куда подевались сексуальные платья?

— Сдала в комиссионку. В них не удобно трястись в метро. Находятся индивиды, обожающие без спросу лапать хорошеньких девушек. Впрочем, тебе ли этого не знать.

Я не бедствую и совсем уж на барахолке не одеваюсь, статус не позволил бы, однако стараюсь не шиковать. Всё что у меня есть в сбережениях — взятки отца. Потому что от денег матери я давно отказалась. После череды неприятных обстоятельств.

— Жаль. Они тебе очень шли.

Фу. На физическом уровне ощущаю этот липкий взгляд, словно рентгеном сверлящий сквозь одежду. Помнит, дрянь, что там и как.

— Где маман?

— Наверху. Разговаривает с портнихой.

— Благодарю, — хочу проскочить, но тот ловит меня под локоть, тормозя.

— М-м, — нюхает он меня. — Зато пахнешь всё так же вкусно.

— А вот ты так и смердишь мудачеством, — вырываю руку, отталкивая его, и спешу к лестнице. Две минуты в родном доме, а мне уже хочется сбежать. И никогда впредь не переступать его порог.

Поднимаюсь на второй этаж и сворачиваю по широкому коридору налево, идя на голос. Нахожу кого искала в моей бывшей комнате. Портниха с булавками колдует над вечерним платьем в пол, надетым на безголовый манекен, а маман раздаёт команды. Как всегда.

— Подол нужно ушить ещё на пару сантиметров. Но кант оставить. И пустить на рукавах кружева как на талии. И что это за непонятная свисающая сопля на горловине? Убрать.

— Сделаем, — покорно кивает та с булавками в зубах.

Мамаша замечает меня в отражении стационарного трельяжа и оборачивается, показывая миру выкрашенные в блонд кудри и замученное многочисленными инъекциями лицо. Если её дружок пытается стариться, то она наоборот — всячески молодится. Чтобы их разница в возрасте не так сильно бросалась в глаза.

— Наконец-то сподобилась явиться. Что за убогость на тебе?

Ещё одна выискалась. Ладно, согласна. Это не «Эскада» и не «Изабель Марант», но Льюисам сейчас тоже как бы слегка обидно.

— Я пришла. Давай разделаемся со всем и мои убогие тряпки не будут больше осквернять своим видом сей дворец.

— Не дерзи. Примерь платье. Если окажется не по размеру, Лена успеет его перешить для благотворительного вечера.

Благотворительный, чтоб его, вечер. Сборище зажиточных лицемеров, куда я обязана пойти, чтобы держать перед обществом марку «благополучной семьи». После скандального развода это как никогда первостепенно для матери. Репутация для неё всегда была важнее всего. Даже дочери.

Бросаю брезгливый взгляд на то недоразумение, что для меня приготовили.

— Я это не надену.

— Ещё как наденешь. Это натуральный шёлк.

— Да хоть шкура мамонта. Оно розовое. Мне что, десять?

— Прекрати огрызаться, — маман ненавидит, когда я перечу ей в присутствии посторонних. Хотя, если честно, и наедине она этого тоже не приемлет. С ней работает только один принцип: соглашайся во всём и не забудь благодарить за оказанную мудрость. — Молча пошла и переоделась!

Собираюсь и дальше качать права, но благоразумно решаю, что оно того не стоит. Всем будет спокойней, если сделать, что велено. Быстрее начнём, быстрее закончим. Поэтому послушно ухожу с сунутой мне тряпкой в прилегающую к спальне ванную и возвращаюсь похожая на поросёнка.

Или зефир.

Кому как предпочтительнее думать.

— Замечательно. Мне нравится, — нравится-то нравится, но мать, один фиг, критично осматривает меня как породистую лошадь на аукционе. — Ты что, опять поправилась? На боках сидит в натяжку.

Набрала пару кило, да. С Никиными гастрономическими извращениями неудивительно. Шоколад у нас в полках пачками лежит, подруга его даже в куриный суп крошит. А мы с Дашкевичем втихую по ночам трескаем запасы, чтоб той меньше досталось. Переживаем же.

— Всё? — нетерпеливо переминаюсь с ноги на ногу.

— Нет. Не вертись.

Не верчусь, позволяя портнихе снять мерки. Минуты длятся вечность, после чего мне, наконец, разрешают вылезти из этой блевотной расцветки Барби и запрыгнуть обратно в подранные бомжёвские, но максимально удобные Льюисы.

— Я свободна?

Это место, как и женщина передо мной, меня душат. В прямом смысле. От нехватки кислорода кружится голова. Или же это от температуры, которая ко второй половине дня решила присоединиться к соплям. Чтоб тем было не скучно, видимо.

— Ты нашла сопровождение? — сама спросила, сама ответила. Мать отмахивается от собственного вопроса. — В любом случае, неважно. Я уже сделала это за тебя. Олега Руденко помнишь? Его сын согласился быть твоей парой, — сую два пальца в рот, изображая рвоту. — Не позёрствуй. Он хороший мальчик из обеспеченной семьи. Не разочаруй его. И меня.

Хороший мальчик, ага.

Хороший мальчик, который несколько лет назад, обдолбавшись в хлам, сбил насмерть ребёнка и, зассав, скрылся с места преступления. Трагедию, разумеется, быстро замяли, а сынулю отмазали от тюрьмы благодаря толковому адвокату и богатому папочке, владельцу нефтевышки. Всё проделали настолько тихо, что новость даже не просочилась в СМИ.

Правду и по сей день знает только круг общения «элиты», где крысятничество и сплетничество как чай на полдник. А теперь мне этого убийцу что, сватают? Зашибись. Я просто в восторге. Мало мне дебила Волкова, который ни во что не ставит честь других людей, так ещё и торчок-убийца нарисовался.

Кстати, о Волкове. На следующий день я всё же сваливаюсь окончательно с полным комплектом ОРВИ-шных прелестей, но моё отсутствие в универе Дениса нисколько не останавливает от того, чтобы бросить ответку.

Молодец, малыш. Игра продолжается.

***

Противная пищащая дверная трель вынуждает с неохотой вылезти из-под тёплого пледа и лениво плестись открывать.

— Привет, бацильным, — бодро приветствует меня Волков, замаячивший на пороге.

Открыла, блин.

— Надеюсь, это всего лишь галюны от передоза лекарств и на самом деле ты секси-сосед снизу, которого я затопила, — зевая, почёсываю затылок.

— Я не сосед, но тоже секси. И пришёл спасти твои носовые пазухи, — он призывно брякает пакетом с логотипом аптеки. — Капли, таблетосы, слюнявчики, мёд, малиновые варенье. Полный набор для дохлых амёб.

— Благодарю, — забираю подарок и преспокойно захлопываю перед ним дверь. Успеваю лишь сделать пару шагов в сторону кухни, когда звонок опять горланит. Жаль. Надеялась, догадается свалить. Снова открываю. — Ну чего? Я не в настроении препираться.

— Тогда давай устроим полчаса перемирия.

— Давай. Ты у себя, я у себя. Чем больше между нами расстояние, тем крепче дружба. Профит, — хочу снова от него загородиться за семью замками, но Денис успевает подставить ногу.

— Ты и здоровая-то не шибко вежливая, а больная вообще злюка.

— Ну так проваливай пока не загрызла.

— Не могу. Как мне выиграть спор без тебя?

— Я уверена, ты что-нибудь придумаешь.

— Уже придумал. Буду тебя лечить. По головке гладить, сиропом пичкать, — не намерено, но весьма к месту раздираю горло от подступившего хриплого кашля. — Во-во. Опять же, как я могу пропустить момент, когда из тебя Чужой вылезать начнёт.

— Не боишься заразиться? Хотя, о чём это я? Зараза к заразе не липнет.

— К тебе же пристала.

— Я индивид.

— Слышь, индивид. Хоть чаем напои.

— Обязательно. Ногу убери и напою.

— Не уберу. Ты тогда дверь захлопнешь.

— Ни в коем случае.

— Обещаешь?

— Слово скаута, — найковский кроссовок послушно исчезает из щели, а я со всей дури пинаю дверь и... на всю лестничную клетку раздаётся яростный ор.

Волков скачет по предбаннику резвой ланью, нянча прищемленные пальцы, которые ему хватило ума неосторожно подсунуть.

Нянчит, шипит и матерится.

— Волкова, твою мать! Чтоб тебя черти драли, — сквозь зубы цедит он.

Спокойно наблюдаю за ним, понимая, что у меня даже крупицы раскаянья не наскребается. А потому что нефиг было на меня спорить. И нефиг было бросать под дождём. И уж тем более нефиг заявляться без разрешения куда не ждали.

— Уж лучше черти, чем ты, — резонно замечаю.

— Клянусь, я тебя когда-нибудь задушу.

— Всенепременно. Но точно не сегодня. С поломанными пальцами совершать убийство проблематично, не находишь? — с тяжким вздохом вселенской скорби отхожу в сторону, как бы приглашая. — Давай уже хоббит, туда или обратно. Задолбало на сквозняке стоять. У меня и так рот полон соплей.

— Я бы тебе в рот кое-что другое засунул. Чтоб приятное с полезным совместить, — в квартиру вваливается сумрачное нечто в чёрном. Не знаю, специально он или нет, но кожанка, толстовка и джинсы реально сливаются в одно пятно.

— Не советую. Ампутация без наркоза штука неприятная. Зачётные носочки, — усмехаюсь, разглядывая маленьких клоунов из «Пилы», когда он разувается.

— Подарить такие же?

— Если только не ношенные.

— Замётано.

Проходим в кухню, благо идти всего три шага.

— Ну что, чай наливать? — включаю кнопку на электрическом чайнике. — Или воды из-под крана попьёшь? Железо полезно для растущего мужского организма.

— Кофе. Только стрихнин не добавляй.

— Нету, прости. Весь извела на прошлого ухажёра. Тоже надоедливый оказался. Но остался цианид. Сгодится?

— Годится, — Волков бесцеремонно плюхается на диван, прямо на небрежно скомканный плед, чудом не раздавив ноутбук, на котором последний час я залипала в сериале. — Прощу прощения, — отодвигает он технику, осматриваясь. — Ты реально тут живёшь? Я думал это прикол.

— Так это прикол. Затяжной такой пранк, чтоб все поверили.

— И спишь здесь? — кивает тот на смятую подушку, ещё помнящую отпечаток моей головы.

— В туалете, на коврике.

— Обязательно дерзить? Или нападение как защитная реакция?

— А в чём проблема? Меня всё устраивает. Холодильник под рукой, можно спокойно наедать жопу не вставая.

— Сильно тебя задели мои слова, да? — усмехается Денис, сразу смекнув откуда ноги растут.

— Не обольщайся, — привстав на цыпочки, лезу в верхние полки за чаем и кружками. — Твоё мнение последнее на очереди, чтобы меня интересовать.

— Язва. А если без шуток? Как самочувствие?

— Гроб заказывать пока рано, — весь трофей громко ставлю на стол, прилегающий одной стороной к подлокотнику. Квартира небольшая, сильно не разгуляешься. А если диван-книжку разложить, то вообще не пройдёшь. Поэтому я сплю прям так, на одной половине. — Давай обойдёмся без напускной вежливости. Мы оба знаем, зачем ты здесь.

— То есть вариант, что я реально могу беспокоиться даже не рассматривается?

Презрительно кривлюсь под аккомпанемент закипающего чайника. Сегодня бедолага работает просто в ударном режиме. Я столько горячего выдула, что ночевать точно буду в туалете.

— Волков, чего ты припёрся? — опять задыхаюсь от кашля, просыпая сахар мимо цели. — На что рассчитывал? Что я отдамся за таблетки?

Тот вежливо отодвигает меня за плечи.

— Иди полежи. Сам налью.

— Боишься моих микробов?

— Боюсь, что придётся ехать в травмпункт, когда уронишь на себя кипяток.

Это я могу. Пока, конечно, опасность благополучно проходила мимо, но ещё не вечер. В любом случае, согласно меняюсь с ним местами, забравшись на диван и чуть ли не с головой укутываясь в плед. А очень скоро получаю и горячую чашку в руки.

Сидим, молчим. Вернее, я сижу, он стоит.

— Ну что, горд собой? — дую на дымящую жидкость, попутно стаскивая с блюдечка на столе дольку лимона. — Что за пресс-конференцию ты сегодня устроил?

— Уже доложили? — отпивает кипяток довольный Денис. Не дует, не морщится. Только так глотает. Я всегда знала, что котёл в аду покажется ему холодным бассейном.

— С фотоотчётом. Сбор голосов, серьёзно?

— Дальше больше. Проигравший будет до конца года висеть на доске позора.

— Если это такой подкат, то на редкость дерьмовый.

— Волкова, да не буду я к тебе подкатывать. Мы оба знаем, что это ни к чему не приведёт.

— Как же ты тогда спор собрался выигрывать? Или уже настраиваешься на проигрыш?

— Мне не в ЗАГС тебя вести надо, а всего лишь переспать. А это дело такое, чисто на физиологии. Так что моя задача — просто мельтешить в поле твоего зрения как можно чаще, пока химия сама не произойдёт.

Давлюсь чаем, обжигая горло.

— Твоя непринуждённость просто... — даже слов подобрать не могу.

— Восхищает? — подсказывает он.

— Выбешивает.

— Правильно. Так и должно быть, — Волков оставляет кружку, потирая красные распухшие костяшки. Даже кожа кое-где содрана. Приложила я его, конечно, хорошо. — Я, собственно, чего пришёл. Ты ж знаешь, что в субботу типа тусовка у Жука на хате будет.

— Слышала, конечно. Если собираешься меня звать, обломись. Я в такие притоны не хожу. Не моя песочница.

— Знаю. Поэтому и решил перестраховаться. Не ходи. Ты мне там совершенно не нужна со своей болезненной миной, лишь всё испортишь. Ромка девочек подогнал и твоё присутствие будет крайне нежелательно. Короче, от всего сердца и со всей любовью прошу секс на выходные мне не обламывать. Возможно даже групповушку, но это как пойдёт. По рукам? — молчу, приофигевши. — Ну и славно. Всё, я полетел дальше на подвиги. Спасать других помирающих дев. Не провожай, где выход знаю. А то точно что-нибудь сломаешь мне своей гостеприимностью.

Денис отчаливает обратно в коридор, лихо запрыгивая в кроссовки. Не моргая, прожигаю его взглядом, переваривая информацию, и лишь только когда он скрывается по ту сторону многострадальной двери, выдаю в пустоту единственное, что вертится на языке:

— Ну ты и скотина!

Довольная физиономия Волкова, словно только этого и ждала, просовывается снова.

— Не отрицаю. Но если всё же надумаешь заявиться, замажь круги под глазами и красную носопырку. Не пугай народ, а то ещё подумают, что чумная, — швыряю в него сгоряча схваченный пульт от телека, но вместо наглой рожи, которая поспешно ретируется, тот влетает в мягкую обшивку и с опасным хрустом падает на пол. Мужской смех несколько секунд слышен в предбаннике, после чего всё стихает.

Гадёныш!

Знает же, как подцепить на крючок. Как и знает, что действие рождает противодействие. Особенно в случае исключительной женской мстительности. «Не приходи», — говорит он, блин. «Ты мне групповушку обломаешь и всё испортишь», блин.

Атас.

И как после таких заявлений я могу остаться в стороне? Разумеется, теперь я ПРОСТО ОБЯЗАНА пойти. Ради одного того, чтобы ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ему всё испортить!

Глава четвёртая. Ваш ход, королева

POV Волков

Башка трещит от кумара вейпов, музыка долбит по барабанным перепонкам, но вместо того, чтобы сделать потише, народ пытается её перекричать. От чего децибелы становятся ещё больше. Если говорить откровенно, я хочу домой и спать, а не это всё. Но всё-таки приехал.

Думал отвлекусь, но что-то не получается.

— Эй, брат, — Жук падает рядом со мной. Пружины дивана едва справляются с массивными габаритами нападающего. — Ты всё грузишься? Расслабься, выпей.

— Нет настроения.

— Брось. Нашёл от чего париться. Будто первый раз с батей срётесь.

— Да не в этом проблема.

— А в чём?

С отцом у нас реально постоянные контры. Начиная с того момента, когда я заявил, что не собираюсь поступать в институт, который тот успел для меня выбрать, и заканчивая скандалами по тому направлению, которое я предпочёл.

Он-то рассчитывал, что я пойду по его стопам и займу место в совете директоров его компании, а меня только от одной мысли об этом мутит. Финансы, бизнес, тендеры — не моя тема. Вообще.

Я хочу играть в футбол.

На профессиональном уровне.

Но для отца это детский сад, пустая трата времени и сплошное разочарование отпрыском. О чём он не устаёт напоминать. Каждый приезд в гости домой — игра на и без того расшатанных струнах нервной системы. Хорошо, что живу отдельно.

Мама хоть и поддерживает мои убеждения, но даже вдвоём мы бессильны против нескончаемых нотаций. Которые и её успели достать, потому что на днях меня огорошили очередной сенсацией.

— Предки разводятся, — впервые вслух решаюсь озвучить невесёлую истину, но получаю совсем не ту реакцию, какую стоит в таких случаях ожидать.

— Да и класть, — равнодушно пожимает плечами Жук. — Ты уже большой мальчик. Делить как имущество тебя не будут.

— Огонь. Зря не добавил: на Новый Год подарки будут в двойном размере. Спасибо за поддержку. Ты настоящий друг, — здесь табличка «сарказм», если кто не уловил по интонации.

Потому что кое-кто точно не уловил.

— Да ну а чё такого? Все разводятся. Статистику посмотри.

— Ещё лучше мотивация. Иди-ка ты к своим близняшкам-гимнасткам. А то убегут к другому.

— Тебе оставить одну?

— Не надо. Лучше домой поеду.

— А как же твоя гордая волчица?

Бросаю беглый взгляд на высвечивающееся на дисплее айфона время.

— Почти двенадцать. Полагаю, не придёт.

Хотя, на самом деле, был уверен в обратном. Не зря ж подзуживал. Женская психология ведь как работает: пойдёшь, когда просили не приходить — повелась на провокацию, но если не пойдёшь окажется в сто крат хуже: ведь получается, что послушалась. А кто такое допустит? Девушки же всегда правы. Последнее слово непременно должно оставаться за ними. Это, типа, их негласная политика.

Но, по всей видимости, Волкова решила оказаться умнее. Даже не знаю, расстраиваться или гордиться ей, ведь сюда я приехал только из-за неё. Все эти шутки про групповуху не более чем шутки. Так, замотивировать её вредность. Чтоб наверняка захотела почтить своим присутствием сей скромный «клоповник» в центре Питера.

Просто мне сейчас нужно развеяться и отвлечься, а она умеет делать это как никто. Вон, вчера по костяшкам так приложила, что до сих пор болит. Я не мазохист, но мне реально по кайфу с ней зубоскалиться.

Плюс это проще, чем пытаться соответствовать её завышенным стандартам, потому что девочка она избалованная. К ней без соответствующего списка качеств можно даже не соваться. После нашего единственного не очень удачного свидания это стало очевидно.

Потому и второго не было.

— М-да, — прицыкивает Жук как никогда довольный. Догадываюсь, почему. — Судя по всему, кто-то скоро будет прощаться с тачкой. Ну да подумаешь, новую купишь, правда? Эй, Светулёк, — выуживает он блондинку из топчущихся неподалёку симпатяжек. — Дэна неплохо было бы развеселить. А то у парня чёрная полоса пошла.

— Сделаем, — обворожительно улыбается та, подплывая к нам грациозным лебедем. Так же грациозно лебедь присаживается по другую сторону от меня, кокетливо покусывая соломенную трубочку, прыгающую в стеклянной бутылке. — Чем займёмся? Хочешь, сделаю массаж?

— Если что, моя спальня свободна, — хитро подмигивает нам друг.

— Не в этот раз, — знакомый голос заставляет всех подзависнуть. Выглядываю поверх укрытого кудряшками плеча и чувствую, как ментальная шкала настроения с сектора «всё дерьмово» резко подскакивает до уровня: «вечер определённо стал лучше».

— У-у-у, королева-таки почтила нас своим присутствием, — Жук торопливо делает ноги. Боится, наверное, что получит по роже за спор. Он же стал зачинщиком. — Пойду-ка я... утюг проверю.

— Правильное решение. Ты бы тоже последовала мудрому совету, — зелёные глаза Волковой, подведённые чёрной подводкой, хищно щурятся, взяв под прицел Свету. А снятая кожанка небрежно швыряется на подлокотник, открывая боевой прикид.

Ну, точно волчица. Которая сегодня во всеоружии.

Бордовое приталенное платье выставляет напоказ все изгибы, а глубокое декольте намеренно позволяет любоваться бомбическими формами. Горячая брюнетка с дерзким взглядом — с такой Кристиной Волковой я когда-то и познакомился.