Заставь моё сердце согреться

Короче, остаюсь одна, отжав релаксирующую качель под навесом в единоличное пользование. Разуваюсь, залезаю в неё с ногами, а под бок подминаю Чинги.

Так и балдеем, играя с ним сорванной травинкой, когда первые ароматные запахи жареного приманивают запоздавших – дивизия пребывает сразу в пять человек, едва уместившаяся в одну машину.

Две девчонки и три парня. Чрезмерно шумные. Только пришли, а уже хочется зажать уши и попросить вернуть умиротворяющую тишину.

Где-то через четверть часа подтягивается остаточный хвост – ещё трое. С переносной колонкой. Ну всё, понеслась душа в рай.

Бутылки звенят, музыка играет, оживлённые беседы беседуются, хохот стоит на весь участок, первая порция мяса выкладывается на большом столе, а Влада и след простыл. Решил, что с нас достаточно Его Величества?

Вот девки-то огорчатся. Те, едва им доложили о вип-госте, уже на низком старте. Лифчики поправляют, гримируются, губы подмазюкивают – намереваются встретить звезду в полной боевой готовности.

И, на удивление, дожидаются.

Бессонов, наконец, объявляется.

С ещё одним пакетом на перевес.

– И чего ты орёшь, истеричка? Пмс? – миролюбиво ворчит он, обращаясь к кому-то в нацепленную на ухо гарнитуру. – И? Вот трагедия-то, на завтра перенеси. А завтра на послезавтра перенеси. Так у меня тренировка только во второй половине дня, в первой я почти свободен, – ноша весьма небрежно суётся мне. – И? Ну ничего страшного, – продолжают с кем-то выяснять отношения. – Я ж под тебя подстраиваюсь, и ты разочек будь лапочкой. Не сломаешься. Слушай, всё, не зуди. Дай отдохнуть без твоей рожи, – нетерпеливо отключаются, вытаскивая наушник. – Во душнила.

– Девушка? – сочувствующе интересуется какой-то парень. Как он там представлялся? Дима?

– Хуже. Брат. Ой, да. Это тоже тебе, – всучивают мне охапку… одуванчиков, которую всё это время держали подмышкой.

Приличную такую по объёму.

Он что, всю ближайшую поляну выкосил?

– Как мило, – фыркает Диана. – И бюджетно.

– Ну сорян, – парируют, ища по карманам пачку сигарет и зажигалку. – Тут с цветочными затык. Брал, что есть.

Слышу их и не слышу, озадаченно разглядывая содержимое пухлого пакета, раздутого от… мороженого.

Всякого. Всех видов.

Эскимо, рожки, фруктовый лёд, пломбирное с сиропными наполнителями в баночках. Кажется, кто-то помимо поляны ещё и ларёк обчистил.

Мороженое, одуванчики – не слишком ли? Теперь не оберёшься шёпотков и сплетен. Не говоря о том, что…

Поднимаю голову, встречаясь взглядом с Лёшей. Который не сулит ничего хорошего.

Ой. Как бы до разборок не дошло.

***

Нет. Поразительно, но обходится без разборок. Момент чудесным образом сглатывается, а вот у самой меня внутри колбасятся противоречия. Ещё и эта охапка ярких одуванчиков…

Не придумав ничего лучше, варганю из них венки. Которых получатся так много, что впору идти на речку и запускать по воде. Жаль, что у нас не Иван Купала, или когда там обычно на суженого гадают?

Пока я трескаю в колоссальных количествах мороженое, обеспечивая себя симптомами ОРВИ, остальные времени даром не теряют: поели и пошли кутить. Уж места для этого у них предостаточно.

Как там показывают в американских ромкомах? Пати у кого-то дома – это реки пойла, оргии и пьяные дебоши. Ну… у нас пока выходит всё куда цивильнее.

Сперва парни в сокращённом составе шумно играют в футбол. Потом переходят на пинг-понг, пока девочки сэлфятся на фоне кустов с ещё не распустившими бутонами роз, после чего вся компания возвращается к столу.

И только ближе к закату, когда становится слишком прохладно, мы перебираемся в дом, в зал с бильярдом. Где и зависаем до наступления ночи.

– Абрикосова, слабо партейку? – подзуживает меня Влад, что ведёт себя всё это время просто божественно невозмутимо. Будто не чувствует, как Лёша щедро нашпиговывает его стрелами…

Я даже не знаю, как их обозвать.

Недоверия? Скептицизма? Осуждения?

– На желание? Если я выиграю, ты уходишь с проекта?

– А давай.

А чего это мы так быстро соглашаемся? Не потому ли что девчонок, как их там… Оля и Алёна вроде, он обыграл в один ход?

Хотя, на самом деле, они и не старались выиграть. Господин Джек Дэниэлс давно начал свою схватку с женским алкоголизмом и те больше строили звезде глазки, чем следили за партией.

Смотреть со стороны на их потуги – отдельный вид театра сатиры. Хотя бы от того, что Бессонов явно не настроен сегодня на романтические порывы без обязательств.

А его финальное усталое: "курочки мои, ну что ж вы так кудахчете" и вовсе вызывает у меня приступ смеха. Однако сфоткаться с ними в обнимку, кстати, Влад не отказался.

И автограф каждой оставил. Маркером, на груди.

Ох, сколько визгов довольных было, кто бы только слышал! И столько же молчаливого неодобрения от ребят-одиночек, чьё наличие полностью перекрыло присутствие гостя.

Их печаль легко объяснить. Они-то планировали склеить кого-то себе на ночь, а тут такая подстава в виде патлатого брюнета с ироничной ухмылкой, стоящего в обнимку с кием и ждущего, приму ли я его вызов.

– Запросто, – вручаю поводок Лёше. Правда протянутый мне второй кий игнорирую. Зачем нам посредник? Рукой разбиваю выстроенную для партии пирамиду, поочерёдно закатывая каждый шар в лузы. Так же вручную. Все, кроме чёрного. Чёрный торжественно вручаю Бессонову. – Выиграла.

Не, ну я ж не совсем ку-ку, чтоб рисковать! С моим-то опытом заранее знаю, что продую, так что нечего лишний раз тешить чужое эго.

– Это читерство, – мой метод вызывает у Влада лишь улыбку.

– Это женский подход, – парирую и иду искать свои вещи, оставшиеся где-то в холле.

Усталость постепенно берёт своё, да и бедный Чинги давно мечтает заполучить свободу. Не говоря о том, что надо уже заставить его сходить в лоток, чтоб он нигде в углу не надул. Место-то новое и бедолага стесняется.

Кое-как уговариваю его сделать свои дела в комнате, которую нам отвели с Лёшей. Там же высвобождаю кошака из шлейки, снабжая ужином, и попутно вытаскиваю из глубины сумки телефон.

Мне редко звонят, ещё реже пишут, обычно если только Олег что-то хочет уточнить или в чате универа начинается активность, однако в данном случае обнаруживаю несколько пропущенных и непрочитанных сообщений. От матери.

"Дешёвое теле-шоу?! Это ради этого я столько сил и лет вложила в твою карьеру? Чтобы ты её угробила, превратившись в цирковую зверюшку, скачущую всем на потеху!?"

Не такое уж и дёшевое, кстати. За один выход спортсменам платят вполне прилично. В разы, конечно, меньше, чем медийникам, что, между прочим, обидно, но и такие суммы на дороге не валяются.

А так нисколько не удивлена её реакции.

Мне только интересно, откуда она про это пронюхала? Ещё же даже никакого анонса не давалось. Видимо, не растеряла ещё связей, после того как я соскочила с крючка.

Сижу на краешке огромной постели, разглядываю большую картину с лесным пейзажем на стене, откуда на меня таращится лупоглазый лось, и размышляю над тем: отвечать или не отвечать.

Отвечу – всё закончится очередным скандалом с окончательно испорченным настроением, не отвечу – она не угомонится и продолжит доставать, пока всё не закончится тем же самым скандалом.

Так есть ли смысл тянуть, если можно сразу отмучиться? Потому что у этой женщины начисто отсутствует такт и уважение. Иначе бы за семнадцать лет она научилась хотя бы стучаться, прежде чем вламываться в мою комнату.

Ещё одна причина, почему я съехала сразу после совершеннолетия. Терпеть заявления в духе: это мой дом, и "всё здесь моё – когда хочу, тогда и захожу, забыла тебя спросить" стало уже просто невыносимо. Как и ощущать себя не родной дочерью, а выгодным финансовым проектом.

Собравшись с духом, уже начинаю печатать ответное сообщение, когда заходит Лёша.

– Куда убежала?

– Животину покормить, – киваю на миску с рагу, в которую с аппетитом уткнулась усатая моська.

Пауза. Слишком затянувшаяся.

Поднимаю глаза от дисплея, вопросительно вскидывая бровь.

– Ммм?

– Сказать ничего не хочешь?

Я – нет, а вот он точно да.

– Например?

– Это нормально, что эта звездулька вокруг тебя так скачет?

– Не знаю. У него спроси.

– Спросил.

– И?

– Ответ мне не понравился.

– Ну а я причём? Мне его мотивы уж точно неизвестны.

– Точно?

Ясно-понятно. Телефон ставится на блокировку. Потом с матерью поругаюсь. Тут другие разборки грядут.

– Ты меня пытаешься в чём-то обвинить? Мне кажется, я не давала повода.

– Мне не нравится, что он так рьяно ошивается рядом с тобой. Ещё и при свидетелях. Я выгляжу полным идиотом, которого водят за нос.

– Так не выгляди. В чём проблема? Или тебя одуванчики смутили? Мог бы и сам нарвать.

– Тебе нравится это, да? – подозрительно щурятся.

– Что?

– Его внимание.

– Не стану лукавить – любой девушке нравится внимание. Но, повторюсь, это не повод меня в чём-то обвинять.

– Я и не обвиняю.

– А что делаешь?

– Я даю понять, что меня такое положение дел не устраивает.

– И что я должна сделать? Игнорировать его?

– Как минимум.

– Нам предстоит несколько месяцев вместе работать. Согласись, с тотальным игнором это будет сложно.

– Значит, не работай.

– Ну, вытурить у меня его не получится. Он корни прочно пустил.

И сто пудово не только моему прошлому партнёру, но и тренеру на лапку отстегнул за то, чтоб посильнее закрепить позиции. Иначе бы Олег так активно его мне не всучивал.

– Значит, сама откажись от участия.

Отличный поворот.

– А кто только утром говорил, что мне важно светиться в эфире?

– Это было до того, как все начали сплетничать о том, что ты наставляешь мне рога.

Уже? Как оперативно.

– То есть, их мнение весомее моего?

– Ты не пресекаешь слухов. Что наводит на определённые мысли.

– Не пресекаю? А что я должна делать? Табличку на шею повесить – не покупайте мне мороженого. Моего парня это оскорбляет?

– Не самое подходящее время ёрничать.

– Я не ёрничаю, а начинаю злиться.

– А ты вот прикинь, какого мне?

– Даже прикидывать не хочу. А выслушивать предъявы – тем более.

– И куда ты? – бросают мне в спину, когда я хватаю Чингисхана и протискиваюсь к выходу.

– Даю время парам виски, ударившим тебе в голову, выветриться, – выскакиваю в коридор прежде, чем мне успевает прилететь что-то в ответ.

Я Лёшу хорошо знаю. Несмотря на то, что он далеко не пьяный, алкоголь всегда развязывает ему язык, превращая и без того вспыльчивую натуру в порой совсем уж невыносимую.

Наверное, именно поэтому мы до сих пор не живём вместе, хотя предложение поступило ещё тогда, когда я сбежала с чемоданом из дома.

И всё же временным местом жительства было выбрано соседство с Ди. Чтобы в таких вот ситуациях, которые пусть и нечасто, но случались, имелась возможность сохранить за собой право уйти. Хоть куда-то.

Кстати, о Диане.

Проходя мимо обособленно выстроенной кухни-столовой на террасе, без труда узнаю голос подруги.

– Только попробуй кому-нибудь рассказать!

– О чём? О том, что ты труженица передового производства? Вряд ли ж я единственный такой у тебя привилегированный.

О, Бессонов…

Стоп. Я не поняла, после моего ухода народ что, резко раскучковался?

– Только попробуй!

Подруга лютует. Весь день копила в себе возмущения, чудом удерживая маску беспечности, и, наконец, решила выплеснуть всё.

– А иначе что? Ну-ка расскажи, прям интересно.

Решаю больше не подслушивать, появляясь в поле их зрения.

– Вы бы чуть децибелы понизили, – не могу не заметить, стискивая габаритную тушку. – Это благо я мимо проходила, а не кто-то посторонний. Тогда бы точно все уже были в курсе.

– Да все пошли дурью накачиваться, им не до нас, – отмахнулась Ди.

Дурью!?

Блин, прекрасно. Значит, приличная часть мероприятия закончилась. Теперь начнутся причуды с неадекватностью, а потом у всех начнётся отходняк. Значит, раньше вечера завтра домой точно не выйдем, а я так надеялась ещё успеть своими делами заняться.

Вот за это ненавижу большие компании и подобные сходки! Было ж всё прекрасно и культурно, зачем в деградирующее стадо-то превращаться?

– И всё равно, не палитесь лишний раз.

– Ей скажи, – локтями облокотившись на столешницу, саркастично скалится Влад. – Это она понесла. Ещё и с таким гонором, что я теперь из принципа сволочью стану.

– И что ты этим добьёшься? – шипит Ди, скрестив руки на груди.

– Проучу. Чтоб в следующий раз ты не на дыбы вставала, а вежливо попросила.

Фырк. Пшик. Рычание. Топот ногой.

Полный комплект эмоций.

– Какая нервная, – хмыкает Бессонов, когда Диана горделиво покидает кухню, цокая каблуками. Потому что в таких домах босиком не ходят. – Ей бы чай с ромашкой принять.

– И вот оно тебе надо, её подзуживать?

– На самом деле мне на неё плевать, но и разговаривать с командорскими замашками я ей не позволю.

– Согласна. Есть у Ди такой грешок.

– Как вы вообще подружились? Вы же кардинально разные.

– Школа сблизила. В старших классах вместе учились. Потом пошли по разным направлениям, но общаться не перестали.

– Так она твоя ровесница? Выглядит в разы старше. И потасканней.

– А я не выгляжу?

– Нет. Ты как наливное яблочко: аппетитное, сладкое и хрустящее. Правда кожура жестковата.

– Будь осторожней, зубы не обломай.

– Обязательно. Спасибо за беспокойство.

– Не льсти себе, – перехватив под зад вырывающегося Чинги оставляю Бессонова одного, ещё какое-то время побродив по здоровенному дому и пытаясь хоть немного понять дурную планировку.

Даже на улицу снова выползаю, однако быстро замерзаю от поднявшегося ветра, пригнавшего тучи с моросью, и возвращаюсь обратно в комнату. В которой теперь уже оказывается пусто.

Куда ушёл Лёша?

Меня искать или дальше веселиться?

Хотелось бы верить в первый вариант, но…

Переодеваюсь в прихваченную пижаму и ныряю под холодное одеяло, вот только сон не идёт. Мало того, что мысли в голове настырно жужжат, так ещё и царящий гомон снизу невероятно раздражает.

Смеются.

Нет, ржут как кони.

Что-то роняют. Снова ржут.

Орут.

Потом словно чем-то пуляют: хлопки такие, как если бы мягкими мячиками из детских пистолетов стреляли.

Девчонки визжат, потом хохочут.

Парни матерятся через слово, что-то с энтузиазмом рассказывая.

В какой-то момент убеждаюсь, что Лёша тоже там. Улавливаю его голос, окончательно сдавший позиции и превратившийся в заплетающийся.

Кто-то слишком вошёл во вкус. Пора тормозить человека, иначе мне до утра придётся скакать вокруг него с тазиком.

Неохотно вылезаю из мягкой кровати и спускаюсь вниз – туда, где в фешенебельной гостиной царит полная анархия.

Ди, усевшись на Стёпу, активно суёт язык ему в рот, одна из трёх приехавших девчонок, кажется, Оля, активно трётся возле Димы, довольного, что ему всё-таки обломится в эти выходные, а Лёша…

А Лёша по-царски развалился в кресле в полном невминозе. Глаза мутные, фокус сбитый, сам заторможенный. А на кофейном столике следы веселья…

Слышу, как внутри с треском что-то разбивается.

Наверное, доверие.

– Ты обещал, – замираю над ним, едва сдерживаясь, чтоб не отвесить затрещину.

Когда мы только сходились, моё первое и единственное условие было – никакой запрещёнки. Никогда. Не знаю, насколько оно выполнялось, но при мне он никогда не позволял себе превращаться в овощ…

До этого дня.

– Да брось, святоша. Дай человеку расслабиться. Лучше присоединяйся, – прилетает от какого-то парня, имени которой я, если честно, и не помню. Только знаю, что все зовут его Сыч.

Вдох-выдох, Ярослава. Вдох-выдох.

Устраивать разбор полётов не имеет смысла. Не сейчас. Пытаться выяснять отношения с человеком в таком состоянии тоже самое, что биться головой об стену. Бесполезно. Только лоб расшибёшь.

Лёша что-то пытается пробубнить в оправдание, даже встаёт, пошатываясь, чтобы меня догнать, но я быстро теряюсь в тёмных коридорах, реагирующих на движение умной подсветкой.

Нужную мне лестницу благополучно пропускаю, зато снова каким-то образом оказываются на кухне. И едва не взвизгиваю от ужаса, когда впереди вырастает силуэт.

Влад.

Сидит на кухонном острове, болтая ногами, и трескает моё мороженое.

Он отсюда вообще что ли не уходил?

– Ты что тут делаешь в одиночку? – спрашиваю, придерживаясь за сердце, которое всё ещё долбит, как у загнанного зайца.

Нельзя же так пугать! Кентервильское приведение, блин. Особенно в своей белой футболке.

– Ныкаюсь, – салютуют мне ложкой, выковыривая остатки из карточного стаканчика. – Иначе эти дурёхи меня изнасилуют. А я нежный.

– Бедненький.

– Нет, я не против групповушки, если что, но предпочитаю, чтобы все участники были в трезвом уме.

– Расслабься. Они там уже других для утех нашли, менее капризных.

– Вот и чудно. А то девчата и так оказали мне медвежью услугу: посливали все фотки в сеть. И я очень надеюсь, что без геолокации.

– Ты знал, куда едешь.

– Знал. И мы оба знаем: ради чего. Вернее, ради кого.

Знаем. Более того – в голову, подобно вспышке, приходит на редкость шальная идея.

– Ты сегодня пил?

При мне он ограничивался одним кофе.

– Нет.

– Отвезёшь меня домой? Прямо сейчас.