Пожиратель. «Не тот» человек

– Так вот, – продолжил аграф, – прототип, как и его аналог, вне конкуренции. Его полных возможностей мы, даже с учетом всех наших ресурсов, спрогнозировать так и не смогли. Особенно в свете последних полученных сведений. Но по уже известным полученным данным. Первое. Это невероятное увеличение параметров нейроактивности. И как основное следствие, это увеличение параметра интеллекта в зависимости от способностей реципиента, но минимальный, которого мы добивались, – это нереальные сто пятьдесят процентов, без учета внедрения различных имплантов. И он добирается только за счет установки голой нейросети. Дальше идет память. И это второе. Мы не смогли разобраться с механизмами обработки и понять, благодаря внедрению какого из компонентов или их взаимодействию удалось добиться такого эффекта. Этот эффект мы назвали локальным хранилищем данных или банком памяти. И он очень огромен. Уже сейчас в нейросеть залито более трехсот комплектов баз знаний и гипнопрограмм различной направленности, и все они начинаются с максимального уровня, который мы смогли достать для них. А это базы не ниже пятнадцатого уровня. Только вот, судя по показателям, мы не смогли занять и одного процента от созданного банка памяти.

В этом месте человек поднял руку, прервав речь профессора своим вопросом.

– Слишком высокий уровень баз, вы не думали, что их просто никто не сможет активировать?

– Ну, – ответил ему Рокена, – вообще-то это был лишь академический интерес. Нам нужно было хотя бы эмпирически оценить объём полученного хранилища данных. Но если говорить о возможности активации баз подобного уровня или об обработке гипнопрограмм аналогичной наполненности, то благодаря возросшему параметру интеллекта их без проблем можно будет активировать. Мы в самом минимальном случае получили уровень интеллектуального индекса только за счет установки нейросети в двести единиц. И тогда был какой-то недоразвитый индивид. Так что с активацией и обработкой такого потока информации никаких проблем возникнуть не должно. Тут, конечно, все упрется во время изучения. И, возможно, у части каких-то гипнопрограмм сработает отсечка, не позволив их активировать, но это особенность их инсталляции, ведь они усваиваются разом и полностью всем пакетом. Но вот базы знаний, благодаря их сегментированной структуре и поблочному изучению, можно точно будет активировать и освоить полностью все, что туда залиты.

– Понятно, – кивнул Крысолов.

И опять внес какие-то пометки в свои записи, а потом посмотрел на профессора, ожидая продолжения его описания нейросети.

– Тогда перейдем к третьему, – сказал аграф, не став заставлять ждать своего слушателя. – В дополнение мы добились проявления эффекта многовариантного и многомерного мышления, полученного в результате слияния нейросетей Древнего и сполота. Его преимуществ ощутить пока не удалось, так как нейросеть не прошла полного периода адаптации, но по прогнозам оно должно подключиться сразу, как она выйдет в рабочий режим. И как его следствие, это даст некие мыслительные возможности, связанные с приспосабливаемостью ментальных свойств сознания обрабатывать задачи, находясь одновременно в различных слоях реальности. Прогноз по проявлению данной способности сети составлял более восьмидесяти процентов. Поэтому мы более чем уверены в ее стабильной работе. Правда, менее прогнозируемым оказалось появление самих этих нескольких потоков сознания, в нашем случае их точно должно быть больше трех, в которые можно будет переносить полностью весь поток обработки мыслительных процессов. Но что-то точно должно появиться. Нам достоверно известно, что подобными возможностями владели Древние и сейчас их частично используют сполоты. Именно поэтому мы также уверены в положительном исходе данного пункта. Но точного эффекта просчитать не смогли. Однако он будет никак не меньше, чем был у сполота, нейроструктуру которого мы использовали. А там со стопроцентной вероятностью было зарегистрировано три потока сознания.

Поняв, что у человека пока нет никаких вопросов, Рокена продолжил рассказывать.

– Четвертое. Нейроструктуру, полученную с агарского вычислителя, решили преобразовать в автономный биокомпьютер, встроенный в сознание, который может выполнять любые задачи, требующие логического анализа и сопоставления данных. Также он полностью берет на себя все функции автоматизации внутренних процессов, если такие будут реализованы реципиентом в будущем. Пятое. На следующем этапе мы занялись расширением и увеличением возможностей по работе с ментальной энергией и активностью реципиента. Но тут оказалось все не так радужно, как мы предполагали. Возросла только скорость работы с ментальными конструкциями, а также значительно улучшились возможности по управлению ими. А вот объёмы ментоэнергии, которыми может оперировать реципиент, зависят от совершенно иных параметров, и они, исходя из проведенных опытов, никак не завязаны на используемые нейроструктуры. Ну, или нам просто не попадалась такая комбинация при совмещении нейроструктуры мозга подопытного и внедренной нейросети, что должна была дать положительный результат, что вряд ли, но подобной вероятности полностью исключать нельзя. Хотя, конечно, о небольшом повышении ментальных возможностей говорить вполне можно, как минимум, они прыгнули на одну-две ступени у всех, но скорее это связано с оптимальным использованием и управлением уже доступным объёмом ментоэнергии, чем с увеличением возможностей по обработке ее потока.

По мере рассказа профессора человек постоянно что-то помечал у себя в планшете. Между тем Рокена, не останавливаясь, описывал свойства созданной ими нейросети.

– Последними идут уже физические характеристики, связанные со скоростью восприятия и реакцией. И это шестое. Как ни странно, но их мы получили за счет внедрения цепочки того маньяка, что ты для нас достал. Вроде и обычный хуман, но какие-то запредельные значения мы получили, даже превышающие этот параметр для креатов или десантников архов. И это в обычном режиме, без подключения эффекта ускорения восприятия. Как результат, чтобы скомпенсировать значительно возросшие возможности по обработке и усвоению информации, реакции на внешние раздражители и адекватный ответ на них, особенно в боевом режиме, который встроен в нейросеть как один из дублирующих при ее использовании, мы внедрили в структуру биокомпонент, полученный из одного интересного существа, предположительно обладающего ликантропными свойствами. Эта модификация позволяет нейросети программировать развитие организма реципиента в зависимости от его потребностей за счет наращивания и преобразования клеток организма в биоматериал, с невероятными по своей прочности, эластичности, растяжению и упругости свойствами. Подобного механизма преобразования клеток мы до сих пор не встречали. И поэтому, как только к нам поступил экземпляр найденного существа с запросом от вояк на проведение его исследования, мы сразу поняли все плюсы работы с ним и включили структуру этого биокомпонента в состав нейросети, как один из ее дополнительных модулей.

В этом месте аграф очень сильно побледнел, у него началась одышка, он резко прервал свой рассказ и спешно стал шарить рукой в раскрытом ящике стола.

– Не тот, – спокойно сказал ему Крысолов и, обойдя стол, открыл нужный ящик, куда до этого Рокена убрал принесенные им упаковки, – возьми, – передал человек ему одну из них.

Профессор кивнул в ответ и быстро вытащил из нее небольшой одноразовый пистолет-шприц. Приставил его к своей шее и сделал укол, а потом закатил глаза. Невероятно, но буквально через одну минуту кожа на его лице разгладилась, приобрела чуть менее землистый цвет, и он стал выглядеть не так отталкивающе, как еще несколько мгновений назад.

– Жаль, что это не поможет решить проблемы, – тихо пробормотал Рокена, глядя на шприц в своей руке.

– Да, – согласился с ним его собеседник, который уже вернулся на свое место, – но у нас есть свое предложение.

– Я догадался, – только и ответил ему профессор, а потом, слегка откашлявшись, продолжил: – Ну, а дальше идут различные мелочи, и, по сути, это все то, что присуще остальным нейросетям. Но, как и с параметрами на интеллектуальный индекс, параметры их работы увеличены более чем в полтора раза, и это тот минимум, которого нам удалось добиться и перевести в стабильное состояние. А так они наверняка могут быть еще больше. Для каждого эти параметры индивидуальны. Что еще? – и аграф на пару мгновений задумался. – Да, единственным исключением, которое мы добавили, является разработка уже непосредственно нашего института. Это универсальный адаптивный интерфейс подключения к любым внешним устройствам и ментальным структурам. Но нечто похожее есть у архов, однако их интерфейс до сих пор так никто и не смог продублировать, у нас же что-то получилось. И потому мы реализовали его в прототипе своей нейросети.

На этом месте он замолчал, давая Крысолову понять, что закончил свое описание нейросети.

– Да, забыл, – неожиданно произнес профессор, – для нас это было не столь важно, но все же. Очень сильно возрос параметр психологической устойчивости у всех испытуемых. Это стало следствием смешения нейроструктур вычислителя и маньяка. Что в свою очередь значительно увеличило эмоциональную устойчивость реципиентов. На себе я этих изменений особо не заметил. Хотя они уже должны были работать в полную силу. Это все.

И он перевел взгляд на своего собеседника. Но тот, даже не став ничего помечать у себя на планшете, пристально посмотрел на аграфа и спросил:

– Я ничего не услышал про свойства, внесенные в нейросеть структурами, полученными от ископаемого?

– Правильно, – подтвердил правоту слов человека аграф, – не услышал. – И усмехнувшись, добавил: – Как оказалось, мы даже примерно не смогли спрогнозировать возможностей данной структуры, так как она ни разу не то что не завершила полного процесса адаптации, но и не приступила к нему. И именно поэтому могу тебе с уверенностью сказать, что опыты нужно продолжать. Единственное, что нам точно известно, так это то, что данная структура во много раз, – постарался голосом выделить последнее слово профессор, – увеличила общую стабильность всей нейросети в целом. Она выступила неким каркасом, который как раз и послужил тем основополагающим элементом в укреплении связей всей конструкции нейросети и ее разрозненных модулей. Именно после ее внедрения инсталляция и стабилизация нейросети у всех испытуемых стала проходить со стопроцентным успехом. Хотя до этого было несколько случаев, когда нейросеть не могла завершить даже процесса стабилизации.

– Понятно, – протянул Крысолов. И проверив свои записи на планшете, уточнил: – Что по урезанной версии нейросети?

Аграф пожал плечами в ответ и указал куда-то в сторону двери рукой. Сейчас, после сделанного укола, он стал значительно более активен как в жестах, так и в разговоре.

– Тут все значительно проще, – сказал Рокена, поясняя свой жест, – если говорить об урезанной в своих возможностях нейросети, то это продукт массового производства. Тут нет такого значительного выхлопа, как у прототипа или его аналога, полученных за счет объединения столь специфических нейроструктур. Мощность урезанной нейросети уменьшается где-то на пятьдесят процентов. Это если ориентироваться только на параметры. Например, интеллектуальный индекс, по сравнению с оригиналом возрастет процентов на семьдесят пять – восемьдесят против ста пятидесяти в оригинале. Будут отключены все возможности, связанные с внедрением нейроструктуры Древнего. Но тут в основном коснется лишь возможностей работы с сознанием и его параллельной работой. Оно будет сопоставимо с возможностями сполотов. Так же, как это ни странно, пропадает возможность работы с огромнейшим банком памяти, хотя нам точно известно, что она никак не завязана на нейроструктуры Древних или ископаемого. Почему-то понижаются параметры восприятия и скорости обработки информации, но не так кардинально. Где-то процентов на тридцать, что все равно чуть превосходит эти же параметры у креатов, но уже не дотягивает до бойцов-архов. И как следствие в урезанную комплектацию нейросети было принято решение не встраивать биокомпонет. В общем-то, если пробежаться по верхушкам, это все.

– Понятно, – произнес человек и уже хотел набрать что-то у себя на планшете, как его остановил аграф.

– Если вы проявите к этому какую-то заинтересованность, то нам уже поступили заявки как на покупку технологии создания урезонного варианта нейросети, так и на саму нейросеть подобного класса. Знающих людей привлекла возможность получения нейросхемы сполотов, ведь они свои нейросети не выставляют в свободную продажу.

– Интересно, – проговорил Крысолов и, посмотрев на аграфа, уточнил: – И откуда же кто-то узнал, чем вы тут занимаетесь?

Рокена усмехнулся.

– Думаю, у вас одни и те же источники, но уж точно не от меня, – и он уверенно поглядел в глаза переговорщику, – ведь ты пришел ко мне еще до того, как мы начали сотрудничать с тобой.

– Да, – согласился с ним Крысолов, – пришел.

После чего еще что-то вбил в свой планшет. Похоже, передав дополнительную информацию своим партнерам, а потом, видимо дождавшись ответа, он спросил:

– И каков прогнозируемый доход, как в первом, так и во втором случае?

Профессор несколько стушевался от данного вопроса, а потом ответил:

– Сам я данный вопрос не прорабатывал, у нас нет людей с доступом к торговым площадкам, где хотя бы примерно можно промониторить рынок аналогичного товара. И потому мне через моего помощника пришлось обратиться к одному его родственнику.

В этом месте Крысолов хмыкнул.

– Что? – посмотрел на него Рокена.

– Вот и выплыла одна из точек утечки информации, – пояснил тот.

– Понятно, – ответил ему аграф, а потом продолжил: – Ну так вот, уже тот через свои связи смог пробить для нас подобную аналитику, и вот что мы получили. Аналоги прототипа мы смогли бы сбывать примерно по пятьсот – пятьсот пятьдесят миллионов, урезанную в своих возможностях нейросеть – по три-четыре миллиона, в зависимости от спроса. И это если говорить о заказчиках в пределах Империи.

Человек опять фыркнул, услышав последние слова профессора.

– Что опять? – поняв, что и в этот раз Крысолову есть что сказать, уточнил он.

– Вас безбожно нагрели, особенно с озвученными вам цифрами, – произнес человек, а потом пояснил: – Я видел тот отчет, что переслали родственнику твоего ассистента. И тут или он передал вам неверные данные, либо твой помощник уже тогда решил занять твоё место, а поэтому и тебе передал ложную информацию.

И немного помолчав, Крысолов продолжил:

– Так вот, по результатам той аналитической выкладки, да и наши специалисты подтвердили полученную информацию… Стоимость, озвученная вам по урезанной нейросети, не слишком изменилась. Она где-то пять-шесть миллионов кредитов. Но вот цена аналога прототипа варьирует в пределах полутора миллиардов кредитов. Вот и думай, что из этого следует и кто кого тут попытался нагреть. – После чего обдумав еще что-то и посмотрев записи в своем планшете, он добавил: – Тем не менее нас это устроило уже тогда. Но на тот момент мы не знали всей подноготной и свойств нейросетей. Однако, исходя из твоего описания, оригинал имеет еще большую перспективу. Тем более, все дальнейшие исследования прототипа позволят окупить продажи урезанного варианта.

«Смотри-ка, уже планируют производство и продажи сети, – подумал Рокена, – хотя это и не удивительно, если собираешься влезть в столь опасное дело, как промышленный шпионаж, причем связанный с кражей секретов у империи Аграф».

И тут он на пару мгновений задумался.

«Слишком у них все завязано на получение прибыли и личной выгоды. Неужели это торгаши из республики корпораций? – и Рокена прикинул: – Деньги на подкуп и разветвленная сеть шпионов, связи с пиратами и доступ к военным технологиям архов. Все сходится».

Между тем человек перестал что-то активно набирать на клавиатуре и вновь посмотрел на профессора.

– Кто еще сможет повторить схему создания урезанной модели? – и теперь глаза Крысолова превратились в два стальных прицела, пронзивших лицо аграфа.

«Вот он тот вопрос, который и решит мою дальнейшую судьбу», – Рокена сразу сообразил, что как раз сейчас и наступил тот переломный момент, а до этого были лишь мелкие и незначительные детали, которые не имели особого отношения к его будущей жизни. И он прекрасно понимал, что следующими своими словами подписывает смертный приговор всей своей команде, но тем не менее ответил:

– В той или иной степени технологию воспроизводства нейросети смогут повторить все мои ассистенты, которые работали со мной за последние четыре года. Особенно если они будут проводить исследования под руководством моего помощника. Уверен, что со временем они даже смогут частично расшифровать код ДНК; на нас с недавних пор работает неплохой хакер, которого можно привлечь к этому проекту, и он рано или поздно справится с этой задачей.

– Они все на станции, или кто-то покинул ее? – спокойно уточнил у него Крысолов.

– Основная команда тут, на станции, – только и произнёс старик. После чего, немного подумав, добавил: – Несколько моих сотрудников на ближайшей планете с исследовательской командой. Пробудут там еще месяц. И три аграфа отбыли в Империю по своим делам. Будут отсутствовать от недели до четырех недель. Точнее сказать не могу.

– Этого времени хватит, – сказал человек, – в дополнение мне нужны имена, ментальный скан и голография тех, кого нет на станции.

Почему-то те, кто сейчас находится в ее пределах, его особо не интересовали.

– Перешлю, когда отключу нейтрализатор, – и аграф кивнул в сторону коробочки, стоящей на столе.

– Что еще? – будто у себя спросил Крысолов, но при этом он смотрел в сторону планшета. – Хорошо, по предварительной информации ничего. Тогда дальше.

И уже глядя на Рокену.

– Это вариант твоего вывода из-под пристального ока ваших спецслужб. Чтобы упрятать все концы, которые бы позволили вывести на тебя и, как следствие, на нас, здесь мы можем предложить только один вариант. Для всех ты умрешь. В прямом смысле этого слова. И это как раз и есть часть того решения в вопросе нашей помощи тебе, которая позволит перейти к этапу нашего дальнейшего сотрудничества.

– Я тебя слушаю, – произнес в ответ аграф, на слова о своей смерти он отреагировал спокойно, понимая, что его собеседник не поднял бы этот вопрос, если бы у него не было какого-то своего плана на этот счет.

– Первое, – сказал Крысолов, – завтра ты должен быть готов распрощаться со своей жизнью. Мы как раз успеем подготовиться. Что требуется от тебя? Собери все информационные материалы по вашему проекту, а также по всему тому, что разрабатывают в этом институте. Если получится, не привлекая внимания, выгрести еще что-то, то копируй и это. Самым важным в этом должно быть то, что никаких следов не должно вести не то что к тебе, но даже куда-то в этот сектор или на вашу станцию. Ты это понял?

– Да, – ответил аграф, а потом как констатацию уже решенного факта он добавил: – Вы списываете тут всех.

И последние слова не вызвали в его душе совершенно никакого отклика или сожаления.

«Вот и заработал эмоциональный фильтр, – подумал Рокена. – Мне совершенно нет никакого дела до жизней тех, с кем еще недавно приходилось общаться, работать, а с некоторыми и спать».

Только вот профессор был неправ в этих своих рассуждениях.

Еще до внедрения нейросети он стал тем, кто уже ни во что не ставил всех других, кроме себя самого. Именно эти его качества и были взяты за основу, когда рассматривалась будущая кандидатура для руководителя столь грязного в своей реализации проекта. И это прекрасно знал человек, сидящий напротив аграфа. А потому он никак не стал комментировать последние слова Рокены и продолжил инструктировать того о дальнейших действиях.

– Я догадываюсь, что ты нам не доверяешь, а потому заливай закаченную информацию к себе на нейросеть, как можно догадаться, ее без дешифратора в виде твоего сознания мы получить не сможем.

– Так и есть, – подтвердил профессор, – даже если вы инсталлируете нейросеть кому-то еще, то без слепка ментального образа моего сознания данные, что будут залиты в нее, предстанут как совершенно нечитаемая и разрозненная каша. Я даже не представляю, в каком формате она будет выводиться. Слишком я накрутил с защитой.

– Да, – кивнул человек, – мы примерно так и предполагали. А потому следующий шаг… Это ментальный слепок сознания. Его нужно будет сделать, перед тем как изъять нейросеть.

Тут Рокена как-то нервно передернул плечами.

– У вас ничего не выйдет, – только и ответил он, – мы пробовали. Стандартные сканеры не могут пробить тот блок, что выстраивает нейросеть.

– Хм, – протянул в ответ Крысолов, – это может стать проблемой.

И он на несколько мгновений задумался, хотя вот аграфу показалось, что он просто ждал ответа от своих собеседников, с которыми поддерживал связь через планшет. И как раз глядя на этот самый планшет, Рокену озарило.

«Планшет. Технологии архов. У них есть кое-что, что вполне сможет нам помочь».

После чего обратился к переговорщику.

– Вы сможете достать нейросчитыватель архов? – И он указал взглядом на планшет, который Крысолов держал в руках.

Сначала Крысолов даже не понял, о чем ему говорит аграф, но, похоже, это понял кто-то другой, так как человек с удивлением посмотрел в сторону профессора.

– Но это убьет вас, до того, как мы сумеем помочь вам.

– Я и так умру, – спокойно сказал Рокена, – однако вы точно в этом случае сможете снять ментальный слепок моего сознания, и у вас будет время до того, как мой мозг полностью перестанет функционировать, чтобы в экстренном режиме, невзирая на последствия, такие, как необратимая деградация и распад моего сознания, извлечь нейросеть. Как это ни печально, но в моем случае именно подобный шаг и является самым оправданным, я в любом случае погибаю, а так вы сумеете снять мой ментообраз и извлечь нейросеть.

– Принимается, – согласился с профессором переговорщик, – нужное оборудование мы достанем.

«Точно торгаши, – теперь у Рокены в этом не было никаких сомнений, – только они сумели урвать те два нейросчитывателя архов, которые достались войскам Содружества в рабочем состоянии».

Пока Крысолов что-то набирал на своем неизменном планшете, который даже из рук не выпускал за все время их разговора, какая-то мысль все время беспокоила аграфа.

«Что-то мы упустили», – подумал он.

И вдруг как вспышка.

– Кому вы хотите внедрить установленную мне нейросеть и впоследствии залить мой ментальный образ сознания?

– Не беспокойся. Мы специально под тебя создадим нескольких клонов с наиболее приближенными к твоим параметрами, – посмотрел на него человек, – это будут очень качественные репликанты. Такой технологии нет даже у агарцев.

Но аграфа это не устроило.

– Это не сработает, – только и ответил ему профессор, – я уже и сам думал над этим вариантом. Но тут есть проблема. Нужен живой и развивающийся мозг, обладающий собственным ментальным полем. И тут выходит на первый план сразу два ряда ограничений. Первое, хоть нейросеть и планируется создавать на основе чистого трансплантационного материала, но в конкретно моем случае это уже готовый прототип, и он не на сто процентов состоит из подобного типа клеток, там есть часть оригинальной нейроструктуры Древнего и нейроструктуры ископаемого существа. И по какой-то причине при вживлении нейросети в искусственно созданную нейроструктуру мозга происходит отторжение именно данного типа клеток. И потому нужен природно развившийся мозг с нормальной активностью. И тут выплывает второй нюанс: это ментальный образ. Чтобы накатить его на кого-то, нужна ментально активная раса, вроде того же сполота, но со структурой мозга, максимально приближенной по своему строению к моему. А это значит к тому, в который преобразовала мой разум уже установленная нейросеть.

– Так найдем еще одного аграфа с аналогичными способностями, – не поняв, в чем может быть проблема, ответил ему человек.

– Не поможет, – сказал Рокена и хотел уже продолжить, как, похоже, и самому Крысолову сообщили необходимую информацию, так как он сказал:

– Значения всех параметров реципиента для удачного наката твоего ментального слепка должны практически совпадать с твоими текущими параметрами?

«Кто-то больно головастый сидит у него по ту сторону канала связи, – подумал аграф, – очень уж быстро разбирается и анализирует ситуацию, хоть я ему все время и подкидываю различные нештатные вопросы».

После этого Рокена ответил:

– Да, так и есть, – и, немного помолчав, добавил: – Можно учесть небольшое отклонение, если оно будет порядка десяти-пятнадцати процентов, это особой роли не сыграет, но даже в этом случае представителей рас потомков Древних с такими естественными данными, полученными ими от рождения, найти очень сложно.