Девять жизней кота по имени Шева

Впервые я ясно осознала, что могу потерять его во время его внезапного исчезновения во дворе, описанного ранее. Вот он был рядом всего пять минут назад и травку жевал, а тут его нет, хотя далеко никто не отходил. Искала его и у соседки, чья квартира всегда оставалась приоткрытой для собственных и дворовых котов. Затем опять же безуспешные поиски в соседнем дворе, где строился многоэтажный дом. Только третья попытка окончилась благополучно. Судя по невинному выражению морды, Шеве было невдомёк, что он полез в опасное место, где находилась собака. Почему его туда понесло – до сих пор не могу понять. А ведь был и поводок, и всего каких-то несколько минут, едва не обернувшиеся потерей навсегда. Товарищ всегда был сам себе на уме, и в этот раз не изменил себе.

Но худший день наступил через полтора года, с лёгкостью переплюнувший предыдущий. Никаких собак, плохих мальчиков, наезда машин или падений с высоких этажей. Всё очень прозаично – беда показалась в доме, где у кота была пища по его придирчивому вкусу, тепло от меня и батарей, а также любовь со стороны домашних. Это сравнимо с громом среди ясного неба. У него оказались проблемные почки, о чём никто не догадывался. Вы спросите, а почему, собственно, его никто к ветеринару не водил за столько лет? Ну будем честны: люди и ради себя не обращаются к докторам, что уж говорить про питомцев. Кошек он как-то не просил, а так не было других поводов для визита к ветеринарам.

Вдобавок это было время, когда Интернетом пользовался не каждый человек. И мы к небольшому числу счастливчиков не относились. Даже телефоны, навороченные на тот период, и кое-какой выход во Всемирную паутину, не могли обеспечить тем доступом к безмерным кладезям информации. Для меня даже «гуглить» звучало, как какое-нибудь слово из могучего китайского языка; до него оставалось почти пять лет. Была какая-то очень старая книга про котов – страницы едва держались между собой – она тоже не содержала ту информацию, которой можно было бы нас просветить. Поэтому диагноз «Мочекаменная болезнь» одновременно и не говорил ни о чём, и пугал. Сухие корма я практически не давала, потому что в свои десять лет вычитала в журнале, что он приносит лишь один вред, особенно домашним лежебокам. Да и влажными не пичкала на постоянной основе. Так, чисто побаловать изредка. Шева всегда ел натуральную пищу, причём самое вкусное, что не всегда означало полезное. Рыбу, колбасу, сыры, молоко и прочие продукты, которые он настырно выпрашивал у всех. Изредка кот не отказывался от жареного картофеля или кусочка жирных блинов. Получается, что мы только вредили своим невежеством и желанием потакать гастрономическому критику. Только усилиями ветеринарного врача, оплачиваемыми приличными на то время денежными вливаниями, нам удалось вырвать Шеву из того света. Первоначальное предложение усыпить я приняла во штыки. В моей голове не укладывалось: как молодой кот так тяжело заболел и теперь умирает? Три года? Нет, не так: ВСЕГО ТРИ ГОДА? Целый завод по вырабатыванию огромных булыжников? Но мы не сдались. Шева вышел победителем, хоть и держась из последних сил. То было очень удручающее зрелище.

Очередной серьёзный приступ не заставил себя долго ждать: прошёл только год. Но на этот раз он выкарабкался сам. Чем не борец?

Однако в шесть лет снова понадобилось врачебное вмешательство. Шева, вопреки нашим надеждам из-за благополучного исхода на втором разу, не в силах был справиться в одиночку. На этот раз пришлось топать в  другую клинику, так как первая закрылась чуть не сразу после нашего последнего визита в рамках курса. Однако Шеве было так же плохо и страшно. Разве что нам больше одного раза не понадобилось: Шева уже после того посещения врача стал приходить в себя и снова мог делать свои «дела». То ещё паршивое ощущение вечного ожидания подвоха. Но организм то ли принял болезнь, то ли ещё что-то, но с того времени мы больше не наблюдали обострения МКБ.

Вот так и пролетело незаметно семь долгих лет. Оглядываюсь назад и не верю, что время может так быстро пролететь. Будущее становится прошлым, и так в течении жизни. Всякое случалось, но неизменным оставалось одно: постоянно дремлющий то на кресле то на диване комочек счастья. Он уже не страдал от ужасных приступов. И наверное, это сыграло с ним злую шутку: мы уж решили, что его организм прекрасно справляется, а значит, нет смысла дёргаться из-за мелочей. Нельзя сказать, что питаться он стал лучше. Мои попытки давать ему полезные продукты, как домашний паштет с кашей и морковкой или кашу, заканчивались его смачным плевком вокруг себя и меня. Но зато стали давать ему чаще термически необработанное мясо курицы и говядину. Рыба – же редко появлялась перед его носом. Однако я была против того, чтобы он вообще её ел. Но кто имеет питомца – знает, как тяжело отказывать ему в любимых вредностях. Если мы употребляли рыбу – ел и он. А тем временем сказывалось непреодолимое действие времени, усугублявшее нашу беспечность. Старость у котов наступает на шестом-седьмом году жизни, если верить докторам по животным. А Шеве, на минутку, стукнуло, 14. Учитывая, как он едва не отдал душу Всевышнему в молодости, то его можно считать что ни на есть долгожителем. И основания тому были ещё и потому что в доме не осталось кота, старше его.

Я в последние годы не могла поверить, что он продолжает радовать меня своими существованием. Так и говорила, что он живёт назло всем, и это достойно медали. Под этим подразумевалось, что его предлагали усыпить в три года. А тут с такой болячкой – и протянул больше десяти лет. Но даже его упрямство и воля к жизни не могли ничего противопоставить нашему безалаберному отношению. Точнее, в первую очередь, моему. Отсутствие в графике обязательного пункта, как «Ежегодная проверка у ветеринара» и пересмотра питания, игнорирование тревожных звоночков – исключительно моя вина.

Жаркий августовский день. Кот перестаёт есть и пить. От принудительного кормления рано или поздно его рвёт, пусть даже это жидкое пюре из каши и желтка. Больше я не выдерживаю и собираюсь в клинику. Но так сложилось, что и трамвай не ехал, и пришлось выслушивать на остановке, что оно само пройдёт. Кот, словно устав слушать жаркие споры, благополучно выскакивает из самодельной переноски и бежит по траве к дому. Хватаю его на половине пути и несу во двор. Не знаю, чем я думала. Но ему тогда что-то помогло. То ли жевание травы, то ли организм был ещё в состоянии бороться. Но к утру следующего дня он уже начал есть и пить. Только голова подозрительно свисала набок. Только слепцу не очевидно, что у него возникли серьёзные проблемы.

Первый визит за восемь лет к врачу я наносила с робкой надеждой, что его спасут и на этот раз. Капельницу поставят или уколы дадут, хоть я не исключала самую крайнюю меру. Смотреть, как он бессильно и бессознательно прохаживается по квартире, как привидение – было выше моих сил. Я ему твердила, что всё будет хорошо, что ему не надо срываться на крик и пугаться до потери пульса. Но как оказалось, я обманула и его, и себя. Он не был старым; возраст здесь просто цифры. Он хотел жить. Он хотел и дальше спать на моих ногах, не интересуясь моим удобством. Выпрашивать у мамы кусочек неважно чего. Наблюдать за голубями на балконе. Очень жалею, что не держала его за лапку, когда ему вводили смертельный препарат. Подписать бумагу, и через пару минут его уже нет… «Ему много не понадобилось» – сообщил ветврач моей маме, когда выносил моего Шеву в пелёнке. Даже тогда я не смогла его увидеть, чтобы окончательно убедиться, что его больше нет. Понять, что его сон теперь вечный, а телесная оболочка останется в прошлом. Так быстро его унесли за моей спиной, пока я стояла и пыталась совладать со своими эмоциями. Единственное, что я вынесла тогда – бездушные счета за анализы и процедуру, ускорившую его неизбежную смерть. Да, именно так. Был, конечно, выбор забрать его домой и смотреть несколько дней, как органы постепенно отказываются, вслед за почками, а он не понимая, мыкался бы из угла в угол в предсмертной агонии. Врач сказал, что всё очень плохо и запущено, и у него нет шансов выкарабкаться. В 10 часов утра 29 декабря 2018 его веки навеки сомкнулись, чтобы больше никогда не открыться, обнажая умные глаза.

А ты возвращаешься домой, где, как всегда, уже не встречает вечно «голодающий» кот с громким назойливым мяуканьем и поглаживанием всего и вся. Вместо этого ты натыкаешься на сочувственные братские объятия с теми же циничными словами: «Он и так долго прожил. А вот у того коты живут меньше пяти лет». Боже, да когда бы не ушёл любимый питомец, всегда будет казаться, что он слишком рано ушёл из бренного мира! В груди так давит, а в рот ничего не лезет. Многое, что ты так любил, потеряло смысл в один миг. Сложно осознавать, что некому больше лежать на углу дивана, выпрашивать отбивную, греть ноги… Стены хранят воспоминания, и так хочется слиться с ними воедино, размазывая слёзы по щекам.

Хоть с того дня мне и пытаются внушить, что он прожил очень много, но я по-прежнему не могу это принять. Даже спустя долгое время в моих снах Шева всё так же жив, где я ему говорю:

– Ты живой! Живёшь назло всем, любимый деда…

Вот такое оно, подсознание, отказывающее верить в случившее. Хоть впадай в летаргический сон, чтобы снова болтать с ним, играться и обнимать. Этого я и желала, испытывая жгучую ненависть к жестокой яви.

Потом не раз и не два ловила себя на мысли, что легко сдалась. Что надо было требовать лечения. А при отказе – везти в другую клинику, и так далее. В общем, пытаться до последнего, а не верить, что положение – довольно безнадёжное. И попрощалась с ним не так, как следовало. Омыть слезами, гладить его и говорить «Прощай», прежде чем покинуть процедурную – достаточно ли? Он сидел на краешке стола и смотрел в мою сторону. У него была надежда, и она действительно умерла последней. Хотя с другой стороны, Шева, наверное, осознавал, что ему приходит конец, раз так кричал, вырывался и дрожал последние два часа своей короткой жизни. А может, милосерднее было бы отпустить его на улицу, где бы он нашёл своё последнее пристанище под зимним небом?

И вот анализируя это после необратимой смерти Шевы, я понимаю, что сама виновата. Если бы год назад я не развернулась обратно домой, то в клинике ему бы прописали лечение и диету. Оно помогло бы его несчастному организму и дальше работать. А ещё лучше, конечно бы, надо было нести его на ежегодную проверку после той истории с первым приступом. А не кивать всё на проявления старости. Изо рта пахнет – не признак нормы; усилившаяся жажда и участившееся мочеиспускание – тоже плохой знак, и так далее. И он поплатился своей жизнью, которая всем нам даётся лишь единожды.

Мы, кто обладает питомцами, в ответе за них. Но каждый ли из нас по-настоящему вникает в это? Кто это как понимает? Кормить? Держать в тепле и уюте? Не бить? Покупать игрушки? Но всегда ли прилагаются достаточно усилий, чтобы подарить коту или собаке сполна, чтобы потом не корить себя? Я считаю, что сама убила его, и это не только про эвтаназию. Меня не покидает чувство, что я всё делала с приставкой «недо-»: недодала, недоследила, недонесла, недолюбила и так далее.

Зачем я решила написать историю Шевы от его лица? Наверное, в первую очередь, чтобы увековечить его память. Он не был звездой мемов или видео, но это не значит, что он хуже Грампи Кэт и ей подобных. Его история должна донести мораль для каждого раздолбая вроде меня.

А ещё, к сожалению, воспоминания имеют свойство стираться со временем, становясь смутными и отдалёнными. Вот я уже не могу вспомнить его запах. Но есть, конечно видео и фотографии, которые не дадут даже отчасти забыть его облик и голос. Уж за это стоит благодарить современную цивилизацию за возможные блага. Но никак не память…

В общем, лучше не повторяйте моих непоправимых ошибок и не кивайте ни на возраст ни на обстоятельства. Хоть питомцы стоят в общем на ступень ниже, но то не означает, что их смерть, тем более преждевременная, не опустошит душу. Нет, если ты действительно любишь, то после ты будешь вынужден собирать своё разбитое сердце по кусочкам. Вот тебе так не хватает его мяуканья по утрам, приветствия на пороге дома, наглого вмешательства во время обеда… Можно взять другого кота, но дело не в этом. Если кот, собака, морская свинка и другие становятся чем-то большим, чем просто животным, то обязательно пойдут  сравнения не в пользу нового члена семьи. Плюс это уже другая история без привязки к тем многочисленным моментам радости, которые терзают душу не меньше мыслей о печальных эпизодах.

Любите и берегите своих четырёхлапых друзей, не повторяйте моих ошибок, и спасибо за внимание.