Терапия безумия

Грейс отпила глоток и уставилась на стоящую на столе медную статуэтку скаковой лошади. На ее взгляд, уродливая поделка так и кричала о жестокости конного спорта. Слава богу, его запретили.

– Мои дедушка с бабушкой владели конным заводом в Кентукки, – объяснил Конрад, заметив ее взгляд. – Заработали состояние, и я воспользовался этими деньгами для исследований в области реабилитации преступников. Полагаете, количество заключенных в Соединенном Королевстве в двадцатых зашкаливало? Знали бы вы, сколько их было в Штатах… «Янус правосудие» имела такой успех в Америке, что старая добрая Британия решила воспользоваться моими услугами. Нам нравилась британская система национального здравоохранения, вам пришлась по душе наша программа реабилитации – в итоге сделка состоялась. Мы построили несколько суперсовременных больниц и клиник в Англии, а потом сдали их в аренду местным органам здравоохранения. «Янусу» это начинание принесло неплохой доход, и мы постепенно внедрили здесь свою систему уровней. Денег вложили немало. – Он усмехнулся, однако Грейс восторга не проявила, и улыбка сошла с его лица. – Словом, статуэтка – напоминание о начале моего пути.

Грейс подобные напоминания о ее личном прошлом точно не требовались.

Избегая взгляда босса, она обвела глазами кабинет. Несколько книг в твердых переплетах, большая редкость в нынешнее время, стояли на полке рядом с вертикальной цифровой фоторамкой, демонстрирующей снимки семьи Конрада. Еще одну Грейс заметила на соседней полке – там Конрад был запечатлен с разными знаменитостями и чиновниками из правительства. Над креслом висел портрет. Ага, Достоевский… По низу картины бежала надпись: «Об обществе следует судить по тому, как оно относится к своим преступникам».

Интересно, что можно сказать об обществе, использующем процедуры, подобные сегодняшней?..

Конрад провел пальцем по поверхности интерактивной столешницы, и та засветилась.

– Нравится ли вам работа на втором уровне?

Он замолчал в ожидании ответа.

– Да… да, нравится.

– Вы прекрасно проявили себя на уровне первом. Быстро продвинулись. Наверное, там показалось слишком легко?

Конрад улыбнулся, и Грейс бросило в краску.

– Сперва необходимо удовлетворить основные потребности, это очень важно, – пробормотала она. – Если у человека нет еды, жилья и дохода, преступление становится единственной возможностью выжить. Мне было приятно внести свой вклад.

Упаси меня Господь оказаться на месте людей, страдающих от несправедливых жизненных обстоятельств… – вспомнилось ей.

Кивнув, Конрад посмотрел на экран.

– Вы нашли кров в центрах приюта для пятидесяти девяти семей и десяти лиц, промышляющих захватом жилья, работу для тридцати шести грабителей и магазинных воришек, отправили на реабилитацию двадцать четыре наркомана – и все это на уровне первом. – Он снова провел пальцем по столешнице. – Потом перешли на второй. Без сомнения, здесь ваше образование и опыт пригодились еще лучше. Чего стоит, например, работа по созданию новых препаратов для помощи лицам с психологическими травмами…

Конрад впился в нее взглядом карих глаз, настолько темных, что радужка почти сливалась со зрачком, и вдруг просиял:

– Просто потрясающе!

Грейс стало неловко от его восхвалений. Но… если это оценка эффективности работы персонала, разве ее не должны были предупредить за неделю?

Он сделала еще глоток воды.

– Однако ваши психометрические тесты…

Конрад сделал паузу, уткнувшись в экран.

Против тестов Грейс никаких возражений не имела. Процедура вполне обычная, подобное практиковалось и в школе, и в университете, и на службе. Всего лишь элемент и неотъемлемая часть превентивной настройки менталитета «прозрачного» общества, как часто выражались в прессе. С момента зарождения интернета понятие неприкосновенности частной жизни постепенно размывалось, и в конце концов большинство людей пришло к выводу: преимущества информационной эпохи перевешивают любой ущерб. Несогласные же – этакие современные луддиты – отказались от включения в информационное пространство.

С точки зрения Грейс, подобные тесты представляли собой великое благо, которое она оценила при общении с клиентами. Сколько раз ей удавалось увидеть в ответах правонарушителей намек на истину, который они сами не могли разглядеть… Появлялись тоненькие ниточки – потянешь за такую, распутаешь и в конце концов дойдешь до центра лабиринта, где и кроется причина криминогенного поведения. «Ты напоминаешь мне собаку, грызущую кость», – порой говорил Дэн.

Свои собственные реакции Грейс научилась подстраивать под ожидания. Всегда знала, что сказать, а что скрыть; иной раз подбрасывала сомнительные ответы, дабы не выглядеть совсем уж идеальной. Идеал – сам по себе тревожный звонок. Подобному поведению ее научил горький опыт: случалось, она вызывала недоумение у школьных учителей, и в итоге ее заставили посетить несколько сеансов у психолога. Впрочем, оно и неудивительно, учитывая сложное детство. Слава богу, те записи канули в Лету вместе со старой жизнью и прежней Грейс.

– Мои тесты? – отозвалась она, покручивая на пальце обручальное кольцо.

– Я полагаю, у вас огромный потенциал.

– Зачем вы на самом деле пригласили меня сегодня на третий уровень, Конрад? Планировали убедиться в моем потенциале?

– Нет-нет, я ведь говорил – Мириам сообщила по электронной почте, что уходит на больничный.

Он откашлялся.

– Стало быть, вы бросили меня в омут, намереваясь посмотреть, выплыву я или утону?

– Если честно – да. Мне необходимо было понять, сможете ли вы справиться. Испытание подтвердило мою правоту: вы проделали отличную работу. Корина с семьей все еще в комнате для свидетелей – общаются с адвокатом и консультантом. Я решил дать им немного времени, а потом мы соберемся вместе. Вы можете присутствовать, если есть желание.

Покачав головой, Грейс уставилась на босса, размышляющего над результатами ее психометрических тестов, и на миг встревожилась, когда тот вдруг бросил на нее быстрый взгляд, а затем вновь вернулся к экрану. Наконец он улыбнулся.

– Ну же, веселее, Грейс! Вы оказали огромное влияние на второй уровень. Я впечатлен вашим профессионализмом. Ваш вклад в разработку и улучшение свойств биопсихологических препаратов, особенно тех, что изменяют самооценку, просто неоценим. Именно такой специалист требуется нам на третьем уровне. Я хотел бы предложить вам повышение.

У Грейс отвалилась челюсть.

– Знаю, сегодня вам пришлось непросто. Ничего, освоитесь и вскоре уже не будете мыслить свою жизнь без этой работы.

Освоюсь?.. У Грейс по этому поводу имелись большие сомнения.

Она вполне представляла себе результаты тестов: умна, трудолюбива, обладает несколько повышенной чуткостью. Никакого отношения к специфике третьего уровня.

Сделав долгий выдох, Грейс заговорила:

– Конрад, я люблю свою работу. Очень признательна, что имею возможность облегчить судьбы нуждающихся в помощи людей. Но… – Она помолчала. – По-моему, вы делаете ставку не на того человека. Я далеко не так хладнокровна, как Эбигейл.

Черт, как Эбигейл удается самой не подвергнуться психологическим травмам, которые она каждый день наносит своим клиентам?

– Грейс, нам нужны именно вы. Сегодня у нас, так сказать, было боевое крещение, – поморщился Конрад, – но поймите: это чрезвычайно эффективная система, и вам предлагается великолепный шанс. У меня есть хороший знакомый в министерстве юстиции, и он рассказывает, что там крайне заинтересованы в нашей программе. Они поддерживают инновации. Мы сейчас на коне, и с вашей помощью…

– Я вовсе не подвергаю сомнению систему в целом.

– В чем же тогда вопрос?

Конрад снова улыбнулся, но на этот раз Грейс смутил его взгляд. Скажется ли на ее текущем положении решительный отказ? Возможно, более предложений о карьерном росте не последует? А ведь они могут быть, причем вполне приемлемые…

– Конрад, вы знаете, что я горячий сторонник системы уровней. Я имею в виду первого и второго, – осторожно начала Грейс. – В противном случае я не стала бы работать в «Янусе». Но уровень третий?.. – Она покачала головой. – Не думаю, что я соответствую подобным задачам. Свято верю в первый уровень. Если человек или целая семья не выживают, не могут заработать необходимый минимум, очень правильно помочь им выбраться из жизненной передряги, ощутить почву под ногами. Любое преступное поведение, проистекающее из неспособности гражданина себя обеспечить, является виной общества, к которому такой гражданин принадлежит…

– Вы цитируете мне публичный манифест министерства юстиции?

Грейс вспыхнула.

– Что насчет второго уровня? – осведомился Конрад, вяло махнув рукой. – С его принципами вы соглашаетесь, поскольку…

– Поскольку мне грустно сознавать, что человек может нарушить закон из-за нравственных страданий. Более того, я злюсь. Кто не захочет помочь такому несчастному?

– Таких найдется немало, уверяю вас. – Босс глубоко вздохнул и откинулся на спинку кресла, заскрипев кожаной обшивкой. – В этом и заключается ваша сильная сторона.

– Вероятно, мне лучше тогда на втором уровне и остаться.

Конрад побарабанил пальцами по стеклянному стакану и поднял взгляд на Грейс.

– Мне требуется ваша помощь. Именно ваша, Грейс. Вы прекрасно разбираетесь в психиатрии и биопсихосоциальных аспектах, обладаете опытом старой школы, когда подсудимого отдавали на поруки, вам любопытны особенности человеческой натуры, вы желаете сделать общество лучше. Разумеется, суть несколько сложнее, тем не менее свое видение я вам изложил.

– Да, но ведь есть заметная разница между теми, кто оказывает людям практическую или эмоциональную помощь, и терапией отвращением!

– Она эффективна. И необходима, если мы намерены положить конец преступности. Она на самом деле работает.

Грейс не ответила, и Конрад повторил:

– Мне требуется ваша помощь. – Тяжело вздохнув, он продолжил: – Буду с вами откровенен. Мириам вовсе не заболела, она уволилась. Просто я не хотел бы предавать этот факт огласке.

Уволилась…

– Почему?

– По-моему, она переезжает, – пожал плечами Конрад.

Он явно недоговаривал.

– Вы очень пригодились бы мне в команде, Грейс. Я заподозрил, что рано или поздно вы захотите новых вызовов, задумаетесь о переходе на уровень выше… о работе в паре с Эбигейл. Она чрезвычайно компетентный и опытный клинический специалист. Вы станете ее боссом. Для подобных задач вы подходите идеально.

Неужели он всерьез счел свои слова комплиментом?..

– Мне совершенно неинтересно мучить преступников, Конрад. В моем контракте написано черным по белому: я не обязана выполнять действия, идущие вразрез с моими этическими принципами.

Примечания